Издёвки Неметона

Интернет, который появился незадолго до рождения Стайлза, медленнее черепахи и доступен, разве что, библиотекам крупных городов, богатеям, ИТ-компаниям и компаниям-гигантам. Стайлз и их с отцом скромный семейный бюджет, который с трудом вмещает в себя оплату самой дешёвой из всех возможных вариантов няни, просто не рассчитан на приобретение стационарного компьютера. Ему всего семь, у него летние каникулы закончатся через две недели, а школьная библиотека не предусматривает наличие какой-нибудь информации про убийство взрослого охотника с помощью магии неметона. Стайлз понимает всю степень своего отчаяния, когда узнаёт, что у Питера доступ к семейной библиотеке ограничен, потому что кто-то слишком много косячил с магией по молодости, чтобы Талия взяла под контроль количество потребляемых книг её младшим братом. К слову, в прошлый раз Питер превратил её розовые кустарники в коконы для будущих фейри, и Талии в спешке пришлось их уничтожать, чтобы маленькие злобные вредители не перекочевали в Бейкон. Массовая резня во время шаткого перемирия с охотниками ей была не нужна. Стайлз чувствует себя ужасно, когда провожает отца на работу, а потом достаёт пачку снотворного и с должным количеством самоуничижительных мыслей кидает её в кружку Джози. Он не может делать это часто, поэтому их встречи с Питером нелегальны и редки. В прошлый раз мальчик видел оборотня около двух недель назад. Они полночи перерисовывали карту Бейкон Хиллс и прокладывали на ней линии магических потоков, чтобы затем с помощью полупрозрачной копировальной бумаги отметить все места преступлений, произошедшие с момента выхода Питером из многолетней комы. Волк помог положить карту в тонкий тубус и спрятать под одной из расшатавшихся половиц. В шестнадцать Стайлз сделал себе похожий тайник. Сейчас Питер занят свалившейся на него работой: обязанностями перед стаей и слежкой за Кейт. Это занимает слишком много сил и времени, так что Стайлз решает в одиночку наведаться в клинику к Дитону, пообщаться с глазу на глаз, как друид с друидом, и попросить воспользоваться его тайной лабораторией и библиотекой. Его план кажется ему идеальным ровно до того момента, как молодой Дитон с дурацкой прической встречает его на пороге своей клиники. — Здравствуй, — Алан разговаривает наигранно весело, как с каким-то малышом, — ты… сын заместителя шерифа Стилински, верно? — Меня зовут Стайлз, и мне очень нужна ваша помощь. — Ты потерялся? Позвонить твоему отцу? Чертово детское тело. — Как друида. Дружелюбная улыбка моментально сходит с лица ветеринара. Настолько же быстро, как и защелка на рябиновой перегородке, отделяющей зону ожидания для посетителей и врачебный кабинет. Стайлз глупо моргает, пока мужчина делает шаг назад и в ожидании замирает. — Разве рябина срабатывает не только в случае с оборотнями? Дитон пожимает плечами. — Там не только рябина. Стайлз понимающе кивает, но не отказывается пройти ритуал проверки, пока не понимает, что до защелки попросту не дотягивается. Это немного смешно. Ему не хватает пары сантиметров в росте, чтобы подцепить ее и вытащить из ограничителя. Он встает на носочки и дергает крючок средним пальцем, кряхтя и сопя себе под нос сочными детскими ругательствами. Он пару раз позволяет себе сказать слово «дерьмо», но, в целом, практически не сквернословит. Алан тяжело вздыхает и помогает справиться с защелкой. Стайлз благодарит и уверенно толкает дверцу. — Скорее всего, — говорит он, — я все ещё человек. — Скорее всего? На лице молодого Дитона легче прочитать эмоции, чем у того, кто впервые предложил гиперактивному подростку поверить в магию с помощью мешочка с пеплом рябины. И эта версия выглядит заинтересованной. — Каким бы фанатом звездных войн и Стар Трэка я ни был… сомневаюсь в существовании параллельных вселенных, — Стайлз не без труда взбирается на высокий стул возле рабочего металлического стола ветеринара и хмурится, глядя на друида, — но в моей версии событий Бейкон Хиллс больше не существует. Все мертвы, город разрушен. Неметон дал нам шанс всё исправить, но, вернул он нас в прошлое или же выкинул куда-то ещё, я не до конца уверен. — Нас? Стайлз не уверен, стоит ли упоминать Питера, но, возможно, взрослый, способный подтвердить его слова, станет отличным началом разговора. — И Питера Хейла. Алан берет себе стул, пододвигает к противоположной стороне стола и садится, облокачиваясь на гладкую металлическую поверхность локтями. — И чем же я могу тебе помочь..? — Стайлз. Все зовут меня Стайлз. — Чем я могу тебе помочь, Стайлз? Казалось бы, чуть меньше десяти лет разницы, а насколько легко общаться с Аланом сейчас. Стайлз довольно улыбается. — Мне нужна ваша библиотека. — Моя библиотека… — задумчиво повторяет мужчина, внимательно разглядывая ребёнка перед собой. — Ты же понимаешь, что в неправильных руках она может стать опасным оружием? Почему я должен тебе верить? Где гарантия того, что ты не то самое зло, погубившее город? Стилински возмущённо вскрикивает и чуть не опрокидывается вместе со стулом, едва успев схватиться за край столешницы. — Я же прошёл через… — Она не может сдержать всех существующих сверхъестественных существ. — И как мне доказать, что я хочу спасти этот город, а не наоборот? Дитон пожимает плечами и загадочно улыбается. Господи, это та самая раздражающая улыбка, из-за которой они со Скоттом готовы были рвать на голове волосы. — Придумай сам. Стайлз нервно барабанит пальцами по столешнице, и звук этот эхом разбивается на сотни схожих постукиваний и наполняет помещение. Его маленький умный мозг практически закипает, пока одно слово, молниеносной вспышкой не пролетает у него в сознании. Стилински замирает, поражённо уставившись на друида. Тот должен знать. Или, по крайней мере, догадываться. — Кейт, — выдаёт Стайлз. — С неё всё началось. Дитон хмурится. — Она и сейчас доставляет много проблем альфе. Стайлз сглатывает, готовясь раскрыть их с Питером план. — Мы хотим её убить. Алан не выглядит удивлённым, когда слышит это. Разве что чуть более насторожённым и неодобряющим. — Если это сделает Питер… — Это сделаю я. И мне нужен способ ослабить её с помощью магии. В момент… в момент смерти Питер должен находиться не ближе, чем в пяти метрах от нас. Её надо обездвижить или что-то ещё, чтобы я мог перерезать её горло. Это будет жертва Неметону. — У меня таких книг нет, — сообщает друид, вставая со стула и отворачиваясь, — но они есть в библиотеке Хейлов. — И… какова вероятность, что я получу разрешение Талии? Алан устало вздыхает, занимает руки перекладыванием инвентаря с места на место; спирта и разных склянок, прежде чем приходит к какому-то внутреннему соглашению и решает помочь: — Расскажи ей правду. Без упоминания Кейт. Она не такой тиран, как мог тебе рассказывать Питер. Стайлз закатывает глаза, слезая со стула: — Она именно такая, — говорит он, вспоминая, как в их времени Питеру уже исполнилось тридцать четыре, когда ему рассказали о существовании собственной дочери. Останься Хейл в здравом уме, не укуси он Лидию… Стайлз не хочет даже думать об этом, потому что несмотря на все мудачества волка, тот любит Малию искренне. Питеру было тридцать семь, когда он умер, так и не узнав причины, почему его сестра так поступила. И сейчас Питер в том возрасте, когда его новорождённая дочь уже отдана на воспитание приёмной семье. Стайлзу не очень хочется воспитывать ребёнка, но, если волк захочет, он не станет отказывать ему. Дитон остаётся в клинике в смешанных чувствах. Стайлз, накрутивший себя воспоминаниями о несправедливости жизни в целом и в частности, берёт свой двухколёсный велосипед, и направляется к поместью Хейлов. Ардженты не станут ждать, пока он достаточно подготовится к своему первому в этой жизни убийству. Его драндулет маленький, едет медленно, поэтому взвинченный до предела ребёнок догоняется мыслями о десятилетнем воздержании, на которое он вообще не рассчитывал. Он влюблён в Питера до крайней степени помешательства, когда 24/7 вместе звучат не как приговор, а словно Божья благодать. Стайлзу нравятся большие теплые волчьи ладони, густая поросль на руках, груди и брюхе оборотня, его тёплый взгляд и морщинки в уголках глаз. Он любит по-животному агрессивного Хейла в постели и такого же трепетного и ласкового в другие дни. Стайлз практически ныряет носом в заросший мхом овраг, когда слишком глубоко уходит в жалость к самому себе. Питер хотя бы взрослый. Он может потрогать себя не только руками, но и приобрести игрушки, которые в их удручающей серой реальности они успели купить, но не опробовать. Мальчишка находится на пике, когда подъезжает к поместью Хейлов. Он буквально спрыгивает с велосипеда, неаккуратно бросая его на землю, и с громким топотом, чтобы услышал каждый оборотень в радиусе километра, поднимается по деревянной лестнице. Стайлз с трудом вспоминает, как настырно отец пытался впихнуть в него элементарные правила приличия, поэтому, прежде чем ворваться в особняк без приглашения, он стопорит себя и заставляет постучать. Звук получается глухим и негромким, но вряд ли это помешает оборотням обнаружить появление разъярённой семилетки на пороге собственного дома. Дверь открывает Питер. Довольный и расслабленный. И есть ощущение, что его забавляет аромат искренней агрессии идущей от маленького семилетнего мальчика. — Ты что здесь делаешь, тыковка? Стилински пропускают внутрь, и он, не стесняясь, скидывает ботинки, чтобы пройти в гостиную. Она теплая и уютная, выдержанная в тёплых бежево-пурпурных тонах с вкраплениями тёмно-зелёного. Посреди комнаты стоит большой диван с двумя парными креслами и пуфиком для ног. — Мне нужна библиотека Хейлов. Питер хмыкает, словно ни капли не удивлён. — Я тебе уже говорил, что Талия не станет доверять кому попало, а я временно ограничен в её использовании. — Я планирую сам поговорить с твоей сестрой. — Вот уж нет, — волк подхватывает ребёнка подмышки и переносит в коридор, ставя прямо перед входной дверью, — иди домой и жди, пока я не придумаю план. — У меня лучше получается придумывать планы. Вы с Дереком, позволь напомнить, в этом ни черта не смыслите, полагаясь на свои сверхъестественные бицепсы. — Да, но сейчас тебе семь, и в твои обязанности входит рисовать тупые картинки на радость няне и отцу. Делай вид, что ты обычный семилетка и не отсвечивай. Грубо. Чертовски грубо. Стайлз чувствует, как кровь внутри него вскипает и бурлит, заставляя щёки и уши налиться алым. — Когда мне было шестнадцать, — шипит он, наступая на оборотня, и тот удивленно вскидывает брови и делает шаг назад, — когда ты, будучи не в ладах с собственной головой, укусил Скотта, чуть не свёл с ума Лидию, меня не шпынял только ленивый, потому что я был обычным человеком. Но где были все эти крутые оборотни, когда я учил Скотта, Лиама и Малию контролю, когда я помог спасти Эрику, когда первый понял, что с Тео что-то не так? И, знаешь, пока я разбирался с этим чёртовым ритуалом, ты нажирался и ныл, что не готов умирать, когда тебе нет даже сорока. Питер пытается приблизиться к ребёнку, погрузить в волчьи объятия, каждый раз помогающие Стайлзу успокоиться, но тот шипит не хуже кошки, когда замечает его манипуляции: — Я всегда был беспомощным человеком! Но я умный, и ты знаешь это. И я могу помочь, потому что твои планы срабатывают не до конца. Вспомни хотя бы Кейт, — Стилински пинает ножку дивана и громко кричит, зная, что всё равно, кроме Питера, его никто не услышит. Его ярость лопается, словно воздушный шарик, оставляя в груди звенящую пустоту.— И знаешь, что самое несправедливое в этом чёртовом мире?! Питер знает, что это риторический вопрос, поэтому не отвечает. Он молча садится на край дивана, выравнивая их взгляды, потому что знает, как Стайлз не любит, что все всегда вокруг выше и сильнее него, и берёт того за руку. Волк втягивает мальчишеский запах, молочный и сладкий, и довольно щурится, радостный от того, что единственный человек в мире, кто дал безумному оборотню шанс и поверил в него, сейчас находится рядом. Живой и здоровый. Плевать, что их интимная жизнь застынет на добрые десять, или даже больше, лет. Плевать, что Питер не сможет видеть своего человека каждый день, но, по крайней мере, мысль о том, что они смогли исправить всё вместе, заставляет его глупое волчье сердце болезненно сжиматься в груди. — Мне семь, — выдыхает устало парень и протирает ладонями лицо. Стайлз чувствует себя отвратительно после истерики, и слёзы станут последней каплей, которая разрушит остатки его мужества окончательно, если он не возьмёт себя в руки. — И невозможно просто взять и забыть, что ты – взрослый сексуальный мужик, а у меня ещё даже яички не сформировались полностью. Я надеялся, что мы будем счастливо трахаться сутками напролёт, но вместо этого я должен носить грёбанные колготки. Стайлз, наконец, разрешает притянуть себя и утонуть в объятиях оборотня. Запах взрослого мужчины ударяет ему в нос дикой смесью сандала, хвои и костра, что совершенно не сочетается с его «парфюмом» семилетки. Дверь в дом распахивается в тот момент, когда Стайлз раздумывает, стоит ли позволить себе разреветься в домашнюю футболку Хейла. — Какого чёрта здесь происходит?! Стайлз удивлённо смотрит на Талию, нагруженную продуктовыми пакетами из супермаркета. Она красивая и стройная. Тёмная грива нетронутых сединой волос лежит на её худых плечах и груди. Она одета просто и удобно, как и большинство не только американцев, но и местных жителей: кроссовки, джинсы и футболка. За её спиной маячит Лора и заинтересованно принюхивается. — Знакомьтесь, — вздыхает Питер, — Мечислав Стилински. Мой будущий муж.