Издёвки Неметона

— Знакомьтесь, — вздыхает Питер, — Мечислав Стилински. Мой будущий муж. Талия похожа на выброшенную на берег рыбу, когда до Стайлза, наконец, доходит, что именно сказал волк. — Ты… — он бьёт его своим маленьким кулаком по крепкому мужскому плечу. — Я терпеть не могу это имя! Ты специально! — Мне нравится, — Питер пожимает плечами, ласково поглаживая крохотную ладошку. — Я буду всем говорить, что мой муж иностранец. — Я ещё раз спрашиваю, какого чёрта тут происходит?! Стилински отталкивает оборотня, чтобы пройти мимо Талии, подхватить один из наиболее лёгких, по его мнению, пакетов, которые она умудрилась выронить, когда Питер выбил её из колеи, и потащить его на кухню. — Твой брат – педофил, — бросает он себе за спину, словно невеста свадебный букет. Конечно же Талия ловит его. Мальчик слышит позади себя шум, как от небольшой потасовки, шлепки и удары. — Стайлз, прекращай, — ворчливо тянет Питер и идёт следом, внося оставшиеся три пакета. Его правая щека пылает красным отпечатком женской руки. Он ставит пакеты на стол и поворачивается к идущей за ним Талии, сразу же сталкиваясь с осуждением во взгляде. — Я тебе сейчас всё объясню. — Уж пожалуйста. Питер помогает залезть Стайлзу на барный стул и ставит перед ним стакан с апельсиновым соком и корзинку с домашним печеньем. — Мы вернулись в прошлое на тринадцать лет назад, — осторожно начинает Питер. Ему не хочется окунать альфу во всю неказистую правду предполагаемого будущего. Он вообще хотел бы не рассказывать ни о чем Талии, но, если Стайлзу так сильно нужна библиотека, Хейл костьми ляжет, но даст ему доступ к ней. — Ну или же переместились в параллельную реальность, — вмешивается Стилински. Талия смотрит на него как на идиота. — Мы же пришли к соглашению, что мультивселенной не существует, — напоминает оборотень. — Я подумал, что стоит уточнить, раз мы не знаем наверняка. Волк закатывает глаза, прежде чем продолжить. Он не доверяет Стилински роль рассказчика, потому что в его стиле залезть в дебри своего подсознания и запутать не только всех вокруг, но и себя самого. — В нашем времени Бейкон Хиллс был уничтожен, — осторожно рассказывает Питер, наблюдая за сестрой. Та вслушивается не только в его слова, но и в сердцебиение, напряжённо сгорбившись на стуле возле жующего печенья мальчика и дочери. — Стайлз помог нам с помощью Неметона повернуть время вспять и вернуться в прошлое, чтобы предотвратить катастрофу. — И для этого мне нужна библиотека Хейлов, — вмешивается Стайлз. Талия рассматривает его, как какое-то диковинное существо. Он кажется ей маленьким бесстрашным медоедом среди стаи львов, который не собирается соизмерять свои возможности и то, с чем ему придется бороться. — Что именно вы собираетесь делать? — спрашивает она, не особо надеясь услышать правду. Хейл рад уже тому, что она не сочла его наркоманом или сумасшедшим. Стайлз и Питер предсказуемо переглядываются. — Расскажем после того, как сделаем первый шаг, — отвечает мальчик. — Поймите… — Можешь со мной на ты, — разрешает она. Сталински неловко хрюкает на своем высоком стуле: — Я конкретно младше вас в любой из возможных реальностей. — И сколько же мне лет в твоем будущем? Питер поджимает губы, вспоминая пожар, в котором время для его сестры остановилось навсегда: — Тебе могло бы быть пятьдесят. Она понимает. Смотрит на брата своими большими карими глазами и грустно улыбается. — Ничего страшного, дорогой. Зато у тебя появился шанс спасти меня, верно? — Ясен хрен, — выплёвывает Стайлз чуть более агрессивно, чем требовалось. Это заставляет Лору громко рассмеяться. — Именно поэтому мы не можем пока ничего рассказать. Вы можете всё испортить и изменить уже известные нам события. Сейчас у нас есть преимущество. Мы знаем, что и когда должно случиться. Поэтому, я бы хотел покопаться в древних магических фолиантах, чтобы быть наверняка уверенным в своих силах. — Я доверюсь тебе, Стайлз, — говорит женщина, глядя на него алыми глазами вожака стаи. А потом хмуро косится на брата. — Но для тебя доступ к книгам все еще закрыт! — Питер фыркает и закатывает глаза. Будто он сам не знает, как сильно переборщил с рунами и призывами в прошлый раз. — Сколько тебе было лет в том времени, когда все началось? — Шестнадцать, — не задумываясь, отвечает Стилински, после чего чуть не слетает со стула, когда Талия неожиданно бьёт Питера с такой силой, что у того ломается кость. — Ты чёртов извращенец! У Стайлза не получается проводить в библиотеке всё свободное время, но Питер и Лора любезно проносят в его комнату книги, пока отец спит или находится на дежурстве. Стилински, чтобы не вызвать подозрений у Джози, когда та устраивает влажную уборку в его комнате, срывает со своих детских книжек обложки, чтобы завернуть в них старые древние талмуды. В обёртке с Пиноккио и Урфин Джюсом они полностью сливаются с красочным разнообразием его скудной библиотеки. — У нас почти не осталось времени, Стайлз, — говорит Питер, сидя на его кровати и листая одну из книг. Мальчик чувствует раздражение. Ни одно из найденных им заклинаний или ритуалов не работают без должной подготовки. У них в запасе три дня до того момента, как Дерек пойдет на вечеринку, где его будет поджидать Кейт. Питер узнал об этом от племянника, когда тот хвастался, что его одноклассник позовёт своих взрослых друзей, где будет также Арджент. Более удобного случая подцепить разбитого после смерти Пейдж волчонка даже придумать нельзя. — Я знаю, — раздражённо рычит Стилински, с грохотом захлопывая книгу. — Иногда я действительно жалею, что отказался изучать все эти друидские штучки. — Тыковка, ты буквально начинаешь жить заново, — говорит ему волк, одним плавным движением переползая с кровати на пол, чтобы оказаться возле ребёнка. — У тебя будет возможность стать самым сильным волшебником. — Волшебником… — Стайлз весело фыркает. — Мы живём в Бейкон Хиллс, а не на Тисовой улице в Беркшире. Питер утыкается носом в изгиб его шеи и с шумом вдыхает запах Стайлза. Он едва ли похож на тот, что был у его старшей версии, но при этом волк всем своим нутром ощущает, как вместе с этим ароматом в его легких оседает покой. — Детка, мне нравится, как ты пахнешь, — шепчет мужчина. — Ну да, конечно, — ворчливо отзывается Стайлз и хлопает ладонью по промежности оборотня. — Раньше у тебя от этих волчьих обнюхиваний вставал. — Тебе семь, — устало вздыхает Питер, не отстраняясь. — Ты физически незрел. К тому же детское тело всё равно влияет на твою эмоциональную нестабильность. Ты стал более вспыльчивым. — Потому что меня раздражает быть ребёнком, — Стайлз прикрывает глаза и позволяет себе облокотиться на мужчину, пока тот продолжает водить носом возле его шеи и в его волосах. — Я хочу снова стать тем Стайлзом, который мог сбежать из дома, чтобы спасти стаю от какой-нибудь очередной лютой жути. — Зато в этом времени тебе не придётся сражаться со стаей альф и изгонять Ногицуне. И Эллисон будет жива. Стайлз равнодушно пожимает плечами, после чего озарение словно разбивает ему череп, проникая внутрь гениальной идеей, с помощью которой они смогут победить Кейт. Он вскакивает и поворачивается к Питеру всем корпусом, чтобы воодушевлённо прошептать: — Мы забыли про Ногицуне. — Стайлз, нет. — Стайлз, да, — парирует ребёнок и, окончательно встав на ноги, отходит в сторону. — Он прочитает мои воспоминания. — Стайлз. — Увидит, что один раз мы уже смогли его победить. Сможем ещё раз, если он откажется сотрудничать, — он ходит по комнате взад и вперёд, боясь посмотреть волку в глаза и передумать. Стайлз уже выжил однажды после слияния. Выживет и в этот раз. — Он безумен, ты понимаешь это? В конце концов, нет никакой гарантии, что после всего он согласится добровольно покинуть твоё тело. Злобный демон-лис останется внутри тебя навсегда. — У нас нет выбора, — отвечает Стилински. — Я против, — Питер всё ещё сидит на полу, но Стайлз видит когти и слышит рычащие нотки в голосе, которые говорят о том, что Хейл чертовски зол от этого разговора. — У меня может не хватить сил перерезать ей горло, — говорит мальчик еле слышно. — Если ты окажешься достаточно близко, если твои глаза поменяют цвет… это смертный приговор, ты понимаешь? Я не готов тебя терять, когда у нас только-только появился шанс начать всё заново. Ногицуне — небольшая плата за то, чтобы мы все выжили. И, если что-то пойдёт не так, ты знаешь, как изгнать его. — Скотт и Лидия…. Стайлз останавливается перед мужчиной и кладет пальцы на его губы, призывая замолчать: — Они больше не нужны. Я услышу тебя, если ты меня позовёшь. Питеру это не нравится. Как и то, что бедную Джози перетаскивать в гостевую спальню тоже приходится ему. Он с удовольствием в очередной раз сделал бы то же самое с Джоном, но тот на ночном дежурстве и присматривать за маленьким террористом оставил пожилую негритянку, которую одна таблетка снотворного срубает наповал. Стайлз ждёт внизу. Стоит возле входной двери, перекатываясь с носка на пятку, и рассматривая свои старые детские рисунки. Оранжевая мама, синий папа и жёлтый Стайлз. Кривые и кособокие, они кажутся ему постыдными. Такими, которых лучше не вывешивать в коридор на обозрение каждому приходящему в гости. И каждая из них упакована в хорошую деревянную рамку и хранится под стеклом, но сам Стилински не повесил бы их даже в пластиковую дешевую рамку из магазина, где все за пятьдесят центов. Он чувствует эту родительскую любовь, щемящую и нежную, и совесть, которая сжимает его горло в тиски, перекрывая доступ к кислороду, потому что всё, чем он отплатил отцу в благодарность, постоянное враньё. Даже сейчас он врёт. И вообще вряд ли хоть когда-нибудь сможет сесть перед отцом и честно вывалить на него всё своё дерьмо, с которым Стайлзу приходится сталкиваться буквально ежедневно. — Перестань, — говорит ему Питер, принюхиваясь. Стайлз смешно подпрыгивает на месте, первые секунды испуганно вертит головой в разные стороны, пока не натыкается взглядом на волка. — Я ничего не делаю! Питер привычно закатывает глаза и подталкивает мальчика к двери: — Ты загоняешься на ровном месте. Детка, у нас новая жизнь. Новое будущее. Мы поженимся, когда тебе исполнится двадцать один, и твой отец никогда в жизни не столкнётся со сверхъестественной стороной Бейкон в том количестве, в котором он барахтался в нашем прошлом. — Ты хотел сказать в будущем? Питер долго и внимательно смотрит на ребёнка и не видит в нём ту семилетнюю соплю, которая должна хулиганить во дворе собственного дома и разбивать коленки, гоняя на велосипеде. Перед ним Стайлз. Его Стайлз. Взрослый не по годам, уставший и напуганный до усрачки. — Теперь это прошлое, — говорит он. — Всё осталось позади. Стайлз невесело хмыкает и пожимает плечами. — Я немного разочарован, что тут не будет Скотта, Эрики, Айзека. И Лидии. Ты знаешь, я всё ещё люблю её. Не так как тебя. А по-другому. Как… — Я знаю, дорогой, — вздыхает Питер и присаживается перед мальчиком на корточки. — Мы можем сделать всё правильно. Талия подарит им укус и научит быть волками. Из меня вышел неправильный вожак, и ты сам прекрасно об этом знаешь. — Но ты всё ещё хочешь быть альфой? Питер довольно скалится, глядя на мальчишку: — Красный мне идёт больше.