Издёвки Неметона

Неметон динамит их больше двух часов, заставляя прыгать по кочкам и канавам, собирая на себя листву и насекомых в попытке угнаться за зелеными светлячками. Стайлз уже готов сдаться, когда за очередным валуном натыкается на пустую поляну с огромный дырой, оставленной корнями магического дерева. — Мудила, — раздраженно рычит он, пиная влажную землю. — Будь я твоим отцом, вымыл бы тебе рот с мылом. Стайлз нервно дергает плечом, осматриваясь по сторонам в поисках светлячков: — Ну, в каком-то смысле ты мой папик. — Папик? Боже, Стайлз, ты сейчас серьёзно? Стайлз оглядывается, чтобы увидеть замершего оборотня с удивленно поднятыми бровями. Его лицо дёргается, разрываясь между тем, чтобы оставить на нём удивление или расплыться в пошлой ухмылке. Стилински дожидается, пока Питер даст себе волю нафантазировать, чтобы закатить глаза и отвернуться. — Можешь называть меня папочкой, детка, — шепчет Питер, опаляя его ухо своим горячим дыханием. Стайлз отпрыгивает, прижимая ладонь к тому месту, из которого по его телу начали распространяться мурашки. Волк в метре от него довольно усмехается, когда обходит по кругу ребёнка и устремляется вперёд. Стайлз хочет съязвить или произнести что-то пошлое и грязное, что однозначно могло бы вывести волка из равновесия, но, стоит ему повернуть голову направо, как он тут же поражённо вскрикивает, утыкаясь взглядом прямо в Неметон. — Питер! Мы нашли его! — Наконец-то. Питер стоит на месте, с раздражением наблюдая за тем, как открывший второе дыхание Стайлз буквально сносит деревья на своём пути, пока бежит к Неметону. Хейл перехватывает поудобнее небольшую металлическую лопату, которую Талия использует для выкапывания картофеля, и идёт на освещённую светлячками поляну. В Нью-Йорке не так светло ночью, думается Питеру, когда одна из зелёных маленьких задниц ударяет ему фонариком прямо в глаза. — Он здесь, — показывает Стилински на небольшое пространство между корнями. — Ты уверен? Стайлз смотрит на волка чуть рассеянно, глядя будто сквозь него, после чего медленно кивает: — Да. Питер вопросов больше не задаёт. Склоняется над чёрной влажной землёй и вонзает в неё наконечник лопаты. Та сразу же входит почти до основания, будто в руках у волка не инструмент садовода-любителя, а острый тесак, которым он разделывает свежую плоть. Оборотень выковыривает кусок рыхлой почвы и бросает её в сторону, едва не попадая в Стайлза. Тот недовольно бормочет что-то под нос, пока Питер повторяет манипуляцию ещё несколько раз. До тех пор, пока лопата не упирается тупым концом в крышку деревянной шкатулки. Хейл хочет достать её, но резкая боль от соприкосновения с рябиной буквально отбрасывает его в сторону. — Давай, я сам, — Стайлз подходит к вырытой яме и заглядывает внутрь. Его сердце колотится, как сумасшедшее, когда он осторожно вытягивает шкатулку и ставит её на землю. Иероглифы буквально наслаиваются друг на друга, съедая шкатулку целиком. Питер подходит и присаживается рядом. Ожог на его руке почти зажил. — Я ни за что не брошу тебя, — говорит он, касаясь губами бритого виска ребёнка. — Я просто… — Стайлз делает судорожное «фу-ух», пытаясь привести сбившееся дыхание в норму, — я помню всё, что делал Ногицуне. Кошмары о том, что я делал… я просыпался почти каждую ночь после смерти Эллисон. — Тогда мы не знали, как избавиться от него, — повторяет уже известную им истину волк, сам до конца не веря в то, что пытается уговорить Стайлза на совершение самого самоубийственного поступка в его жизни. — Сейчас рядом с тобой буду я. Ты слышишь? Я не дам ему сломать тебя, тыковка. Стайлз быстро-быстро кивает головой, как игрушечная собака-болванчик, которую ставят на приборную панель в авто, чтобы на каждой кочке та тряслась, словно в припадке, и кладёт руку на крышку шкатулки. Вдох. Выдох. Стилински осторожно открывает её и достаёт изнутри единственного светлячка, у которого не работает фонарик. Отвратительно до тошноты, но ему приходится справиться с брезгливостью и проглотить насекомое, глотая сразу же, как горькое лекарство. — Чёрт побери, это самое отвратительное… — Стайлз поднимает голову, чтобы посмотреть на Питера, но того рядом уже нет. Чёрная глухая копоть мёртвого леса окружает его со всех сторон, медленно пожирая ярких светлячков до тех пор, пока свет полностью не исчезает. Стайлз не видит даже собственные руки. Невозможность сосчитать количество пальцев почти приводит его в ужас, когда громкий стук промышленного станка не заставляет его вздрогнуть и обернуться. Метрах в сорока от него, если это место вообще сопоставимо с метрической системой, открыта дверь, ведущая в подвальное помещение старой заброшенной фабрики по производству мясных полуфабрикатов. Это место настолько хорошо знакомо Стилински, что чистый животный ужас практически сшибает его с ног. — Давай, чувак, ты сможешь, — шепчет парень, практически заставляя себя сделать первый шаг. Он смотрит под ноги чисто инстинктивно, привыкший к тому, что даже воздух может заставить его споткнуться, и видит свои старые красные конверсы и джинсы со стертыми от постоянной беготни манжетами, которые носил в шестнадцать. Стайлз заходит в помещение с полной уверенностью, что за одной из колонн будет сидеть Ногицуне, обёрнутый в старые тряпки и кожаную коричневую куртку-авиатор, и рисовать зеркальную пятёрку. Но там никого нет. Кроме размеренно стука металла об металл, Стайлз больше ничего не слышит. Эхо от его шагов отскакивает от бетонных стен и прячется в глубине слишком длинного, в отличии от воспоминаний, помещения. Оно заканчивается чёрной неизвестностью, и Стайлзу чертовски не хочется туда идти, хотя правила игры предполагают отсутствие какого-либо выбора. — Угадай загадку, — говорит Стайлз, ступая в сторону тёмного коридора. — Что есть у меня, но нет у тебя. Ответом ему служит громкий хриплый смех. Он раздаётся буквально отовсюду, подгоняя Стайлза, чтобы тот шёл быстрее. — У тебя есть одна попытка, — продолжает Стилински. — Что есть у меня, но нет у тебя. — В моей игре подразумевается три попытки. Стайлз резко оборачивается. Голос лиса прозвучал как будто совсем рядом, словно тот находился за спиной парня, но кроме пустого коридора позади Стайлза ожидаемо ничего не было. — Но это моя игра. И правила, значит, мои. — И что будет, если я не угадаю? Что будет, Стайлз? Что? Что? Что?! Юноша останавливается. Голос Ногицуне всё ещё до жути пугающий. Он заставляет Стайлза бесконтрольно вздрагивать от любого шороха, даже если это звук его собственных шагов. — Ты не бессмертный, — уверенно произносит юноша, — и я знаю, как тебя победить. — Да неужели? В конце коридора загорается свет. Лампа до такой степени яркая, что в глазах ощущается жжение. Прямо под ней, сгорбившись, как испорченная марионетка, обмотанный старыми серыми бинтами стоит Ногицуне. Он рябит, словно старая киноплёнка, но у Стайлза не получается разглядеть, что именно мелькает за ликом мумифицированного чучела. Это, определенно человек. Невысокий и стройный. — Может, — Стайлз сглатывает и делает шаг навстречу лису, — сыграем партейку в Го? Ногицуне замирает и удивлённо клонит голову в бок, разглядывая подростка. Рябь проходит по его телу, и на секунду на его месте появляется молодой азиат в той же кожаной куртке и армейских штанах. — Сыграем, — отвечает Ногицуне и звонко хлопает в ладоши, отчего свет резко гаснет, погружая их в темноту. Стайлз ничего не видит и не слышит, кроме собственного тяжелого дыхания. Впереди, позади и по бокам от него ничего на много километров вперёд. Он стоит и терпеливо ждёт, пока ещё один хлопок в ладоши не включает свет, заставляя Стайлза зажмуриться. Впереди него Неметон, раскинувший свои толстые корявые корни, впивается ими прямо в белоснежный кафельный пол. На его срубе уже стоит доска и две глиняные пиалы с камнями. — Почему ты сомневаешься? Рука лиса опускается на его плечо, заставляя Стайлза испуганно вздрогнуть. Он поворачивает голову и сталкивается лицом к лицу с молодым азиатом. Его гладкое белоснежное лицо похоже на кукольное, когда он улыбается, едва-едва приподняв уголки чужеродно-алых для этой фарфоровой кожи губ. Его жёлтые глаза и густые чёрные брови, такие же идеально-кукольные и ровные, не шевелятся. — Ты передумал? — спрашивает лис, и Стайлз не понимает, шевелил ли он вообще губами. — Ты… выглядишь иначе. Лис усмехается и оставляет его, шагая вперёд. Он на несколько секунд замирает возле корней, чтобы, дёрнувшись, как съехавшая с проектора плёнка немого кино, переместиться наверх. — А как бы ты хотел, чтобы я выглядел? Стайлз не без труда забирается на дерево, усаживается на небольшую мягкую сидушку и нерешительно замирает при виде Ногицуне. Он в простой льняной рубашке белого цвета с азиатским воротником и коричневых твидовых брюках с высокой талией, которые носили ещё в довоенные времена. С учётом того, что Ношико призвала его в 1943 году, не удивительно, что и одежда его соответствует моде того времени. Лис заинтересованно щурит и без того узкие глаза, когда Стилински ставит первый камень на игровое поле. — Мне нравится, как ты выглядишь сейчас. Лис едва улыбается его словам и делает свой ход. — Любопытные у тебя воспоминания, юноша, — говорит он, — с учётом того, что я тебя вижу впервые. Стайлз смотрит на свои руки, ощущая, что, когда на тебя не смотрит уродливая зубастая мумия или кто-то с лицом самого Стилински, становится не так страшно. По крайней мере, сейчас Ногицуне больше похож на выходца из Чайна Таун. Чуть более изысканного с этой его прямой, как палка, спиной и плавными движениями кошки. — Полагаю, ты уже знаешь, что я вернулся в прошлое, чтобы исправить будущее? Мужчина кивает. — Мне нужна твоя помощь, — продолжает Стайлз. — Всё интереснее и интереснее, — растягивая гласные пропевает Ногицуне и съедает пару фишек Стайлза. В отличие от юноши, Лис занят не только разговорами, но и стратегией игры, в то время как Стилински едва ли разобрался с правилами. — Я предлагаю тебе существовать вместе. Ногицуне замирает, так и не поставив камень на доску, и удивлённо распахивает глаза. — В Бейкон скоро нагрянет полчище сверхъестественных существ, — продолжает тем временем Стайлз, — ты поможешь нам их победить, а взамен я позволю поглотить всю их боль. — Сомнительное удовольствие помогать смертному человечку, не прожившему и четверти века. — Ты буквально находишься в заточении больше тысячи лет. Ты хотя бы знаешь, что такое айпад? Фейсбук? Люди так быстро развиваются, столько всего создали, а ты гниёшь в деревянном пузыре среди червей и земли. — Ты предлагаешь мне сменить одну клетку на другую. — С более комфортными условиями проживания, — поправляет его Стайлз и окружает фишки лиса на поле. — Ты сможешь увидеть мир и попробовать вкусную еду. И питаться тем, для чего ты предназначен. Мы будем сосуществовать. Выбирай. Либо и дальше чахнуть в одиночестве, либо подчинись мне. — Мне нужна регулярная еда, если ты собираешься использовать мои силы. Стилински удивленно вскидывает голову и смотрит на лиса. Тот делает вид невозмутимый и надменный, но уши его и скулы приобрели еле заметный оттенок розового: — И я хочу интернет, — дополняет Ногицуне, смущаясь окончательно. — Чувак, мы с тобой здорово проведём время, — Стайлз чуть не сносит игровое поле, когда в своём желании схватить демона-лиса в дружественные объятия перелезает через импровизированный стол и подворачивает ногу. — С таким нелепым телом это будет затруднительно. Стилински готов станцевать румбу, когда узкая ладонь ложится ему на спину и неловко похлопывает. Он закусывает губу, сдерживая визг и сдержанно отстраняется, чтобы тут же увидеть, что пунцовый в щеках Ногицуне закатывает глаза. — Возвращайся уже к своему волку, человеческий мальчик. Стайлз хочет спросить, нужно ли что-то еще для заключения договора, типо страстного поцелуя, как в сверхъестественном, или жертвоприношения, как в любом другом нормальном сериале, но Ногицуне уже машет ему рукой, находясь настолько далеко, что Стилински его практически не видит. Светлый прямоугольник дверного проёма, в котором заключён лис, становится меньше, пока дверь с грохотом не закрывается, погружая пространство в темноту. Отсутствие света Стайлзу уже порядком надоело. Это же вроде как магия. Неужели могучий тысячелетний дух не может наколдовать себе нормальное освещение? Когда зелёный светлячок появляется перед глазами, он уже не удивлён. Устало протирает лицо руками и делает шаг вслед за ним. Стилински проходит не больше пары метров, когда ледяной ветер и шум леса обрушивается на него разом со всех сторон. Он стоит возле корней Неметона, а на границе леса сквозь извилистую паутину деревьев проступает малиновый рассвет. — Стайлз? Стилински оборачивается. Питер выглядит уставшим и взволнованным. — Хэй, волче, — мальчик подходит и обнимает мужчину, тут же оказываясь в капкане крепких рук, — мы с ним договорились. — Как же я тебя сейчас ненавижу, — шепчет волк, судорожно вдыхая запах ребёнка. — Ты бы только знал. Стайлз чувствует себя отвратительно, потому что Питер чуть не сошёл с ума, пока его человек пытался играть в супергероя. Он вплетает пальцы в отросшие волосы на затылке мужчины и мягко их перебирает, позволяя волку взять небольшую передышку до тех пор, пока паника не отпустит и не вернёт его обратно в реальность. — Всё хорошо, детка. Всё хорошо. Мы справились. Стайлз запоздало вспоминает, что игру они так и не закончили.