Издёвки Неметона

Кусая губы до кровавых трещин, Стайлз залезает коленями на сиденье и выглядывает сквозь окно заднего вида, пытаясь увидеть чёрную Хонду и попеременно появляющуюся за ней синюю морду Форда. Гонят они уверенно, не давая возможности оторваться на прямой дороге. Даже в лес не свернуть: расстояние между деревьями чертовски узкое для того, чтобы не разбиться. — Насколько сильную иллюзию ты можешь наложить? Питер настороженно косится на мальчишку. — Я давно не ел, — отвечает лис. — Чтобы создать нечто стоящее, мне нужна еда, иначе охотники сразу поймут, что это всего лишь обманка. Стайлз понимающе кивает. С едой было туго. Не каждый день кто-то в непосредственной близости от семилетнего ребёнка мог изувечить себя, чтобы у демона была возможность проглотить боль. Младший Стилински смотрит задумчиво на Дерека, а потом и на Питера. В любом случае, вариантов у них не много. — Сломай Дереку руку. — Какого чёрта? — Хейл буквально срывается на визг, отодвигаясь подальше от дяди и Стайлза. Джон непонимающе косится на сына. Тот закатывает глаза и несильно бьёт Дерека кулаком в плечо: — Чувак, ты буквально просил отпилить тебе руку. — Это был не я! Я по-твоему сумасшедший что ли? Стайлз подскакивает на месте, когда Питер, словно клешня в автомате с мягкими игрушками, хватает племянника и выламывает суставы в запястье до мерзкого хруста. Дерек орёт, почти плачет, глядя на стремительно синеющую в неестественном изгибе руку. — Прости, приятель, это послужит благому делу, — скороговоркой произносит Стайлз без капли сожаления и хватает волчонка за руку, заставляя того заскулить от в разы усилившейся боли, а демоническую сущность внутри заурчать от наслаждения. — Хватит, хватит! Пожалуйста! Стайлз присасывется к источнику боли, как наглая голодная пиявка, выскабливает самые большие куски воображаемой металлической ложкой, словно Дерек состоит не из плоти и крови, а только из одних негативных эмоций и невероятной боли. Питер отрывает его от племянника сам, понимая, что Дерек от шока может потерять сознание в любой момент, а терять вполне себе сильную боевую единицу слишком глупо в их ситуации. Мальчик сглатывает и открывает глаза. Зрачки почти чёрные, и ни один из Хейлов старается не смотреть в глаза ребёнка, чтобы не утонуть в этой темноте. Они оба знают, что сильная древняя магия, даже если демон ослаб после длительного заточения, может свести с ума любого перевёртыша за считанные секунды. Стайлз снова оборачивается к охотникам. Смотрит на них, что-то шепчет, разнося по салону машины смрадный запах озона, какой остаётся после удара молнии. Питеру приходится открыть окна, чтобы не задохнуться. Он косится на Дерека: тот уже вправил кость и, поскуливая, ждет, когда повреждения начнут срастаться. Потом он позволяет себе бросить настороженный взгляд на пассажирские сидения, где, отодвинувшийся на максимальное от сына расстояние, замер Джон. Стайлз возле него едва ли похож на семилетку: голос его меняется то на свистящую птичью свирель, то на баритон какого-нибудь Тома Уэйтса. Кончики его пальцев, чёрные словно обуглившийся деревяшки, медитативно гладят и похлопывают спинку сидушки. — Ну что ж, человечек, давай поиграем? Перед глазами Стайлза дорога незначительно меняет диагональ, деревья закрывает мутная дымка, растворяя их в иллюзорном тумане. Небольшой овражек, обнимающий асфальт с правой стороны, незаметно для человеческого глаза отклоняется от траектории. — Прибавь скорости, — просит он Питера, глядя на то, как две машины уверенно запрыгивают в ловушку. Надо отдать Ногицуне должное. Сам Стайлз никогда бы не смог создать что-то настолько правдоподобное. Чтобы не внезапно выросшая посреди дороги бетонная стена, а появляющиеся секунда за секундой незначительные изменения в пространстве. Лис слегка изменил дорогу, спрятал растущие по бокам толстые стволы деревьев, и, когда Питер надавил на газ, охотники сделали то же самое, а потом один за другим, вместо того, чтобы ехать прямо, свернули вбок за фантомом и на дикой скорости упали, как костяшки домино. — Останови! Визг тормозов, хлопок двери, и Стайлз, ведомый запахом боли, бежит к ещё живым охотникам. — Стайлз, ты что делаешь? Вернись в машину! Мальчишка пробирается сперва к синему Форду: тот пострадал чуть меньше. Рука водителя торчит из открытого окна, но ребёнок добирается до тех, что сидят сзади, потому что один из них, кажется, уже приходит в себя и пытается нащупать пистолет. Стайлз просовывает обе руки сквозь разбитое окно хватает каждого охотника за оголенные участки кожи: одного за запястье, второго за шею. Он достаточно маленький, чтобы с легкостью проникнуть внутрь и оказаться внутри салона сморщенной в гармошку машины. — Давай, малыш, вот так, — стонет Ногицуне. Мужчины извиваются, дёргаются в предсмертной агонии до тех пор, пока разрывающие нутро вопли не затихают навсегда. Стайлз проделывает то же самое с водителем, но того хватает не надолго. Он умирает почти сразу же, потому что при аварии обломок дерева впился ему в брюшину. Кровь хлюпает и сочится, как изрыгающий сок спелый красный томат. Стилински старается не испачкаться, но руки его всё равно оказываются влажными, когда он доедает тех, что остались внутри Хонды. Возвращаясь, он старается не смотреть ни на отца, ни на Питера, но волк всё равно хватает его за ворот футболки и прижимает к себе. В его движениях сквозит какое-то отчаяние. Сожаление о том, что отныне мир Стайлза будет наполнен болью и разочарованием. Они оба знают, что негативные эмоции Питера, злость Дерека или агрессия Девкалиона не дадут того результата, каким может поделиться смерть. Ногицуне сможет вернуть свою мощь только с помощью мертвецов. Поэтому после своего освобождения в Бейкон Хиллс он делал всё, чтобы убить как можно больше людей, чтобы восполнить запасы для предстоящего противостояния добрякам и альтруистам. — Ты не чудовище, тыковка, — шепчет Питер, касаясь губами мальчишеского виска. Словно мысли читает. Дьявол. Стайлз замечает, что из машины кроме Питера никто больше не вышел. Оно и правильно. Видеть испуганные взгляды, направленные на него… он бы не выдержал осуждения отца. На Дерека ему плевать чуть больше, чем хотелось бы, потому что даже перед своей смертью он оставался говнюком. «Стайлз, просто заткнись, а? Дай хотя бы умереть спокойно,» — не то, чтобы Стилински рассчитывал на признание в любви, но… это же смерть. Конец. Всё, финита ля комедия. Нет никакого будущего или дивного сада по ту сторону. Даже если в раю действительно поют целюлитные кудрявые ангелы, ни Дереку, ни Стайлзу, ни тем более Питеру туда дороги нет. Питер протирает ему руки влажными салфетками, после чего рассовывает их по карманам. Пусть для полиции тут останется обычная авария и смерть от обилия ран и болевого шока. Когда Стайлз забирается обратно в машину, Дерек смотрит на него в упор, не стесняясь и не пытаясь быть тактичным: — Стоит ли мне опасаться за свою жизнь? Он машет перед лицом Стайлза здоровой рукой и усмехается. — Я могу превратить тебя в лягушку. Дерек громко смеётся, запрокинув голову назад и ослепив своими белоснежными кроличьими зубами: — Мы оба знаем, что магия Ногицуне работает не так. Силёнок маловато. — Что только что сказал этот блохастый кусок шерсти? — не хуже змеи шипит лис, но Стайлз усмехается и привычно абстрагируется от потока изысканной брани и обещаний самых страшных пыток. Он пытается убедить Стилински, что может превратить волчонка даже в дождевого червя или таракана, но, как и сказал Дерек, силы Ногицуне работают не так. Лис — всего лишь трикстер. Дух обмана, внушения и иллюзий. Он может совершать пакости, крупные и мелкие, как, например, самодельная бомба с гвоздями, или захватить чей-нибудь разум, но ему не под силу вызвать дождь, плеваться огнём или превращать людей в животных. Стайлз вздрагивает, когда тёплая рука отца ложится на его собственную и осторожно сжимает. — Я не святой, — говорит он тихо. — Я пошёл в полицию из-за зарплаты, расширенной страховки и возможности раньше уйти на пенсию, а не потому что хочу избавить мир от преступности. Я всего лишь человек, Стайлз, который хоть и не понимает всех ваших сверхъестественных штук, но знает, какой ценой иногда приходится защищать близких. — И тебя не заботит, что твой семилетний сын только что убил пятерых человек? Мужчина устало вздыхает, и невесёлая улыбка кривой линией ложится на его губы. — Я в ужасе, на что способен твой Гоняняцу, — что странно, лис даже не пытается исправить. Молчит, отдавая в затылке чем-то непонятным. То ли зависть, то ли облегчение, то ли что-то ещё. — И мне не нравится, что тебе приходится сталкиваться со смертью. Я считаю, что это слишком рано в любом возрасте, не то, что в двадцать. Но я также даю себе отчёт, что для того, чтобы твой призрак смог нам в дальнейшем помочь, ему нужно… это. Питание. Так что… эти люди знали, что, охотясь на оборотней, сами могут стать жертвой. — Пап, я так тебя люблю, знаешь? Джон усмехается: — Потому что я лучший отец на свете? — Да. Самый лучший. Всю оставшуюся дорогу Стайлз не отлипает от отца, позволяя себе даже немного поплакать. Спасибо Дереку и Питеру, что, несмотря на стервозный характер, передающийся, видимо, по наследству, никто из них никак не комментирует его совсем постыдные завывания в рубашку отца. На подъезде в лес им пришлось бросить внедорожник, чтобы добраться до поместья и остаться незамеченными. Глубокие борозды от проехавших совсем недавно машин вели вглубь леса, намекая на то, что Джерард может их уже ждать. Стайлз только надеется, что Кристофер и в этот раз решил остаться в стороне и не участвовать в семейном произволе, и что у них осталось ещё немного времени до того, как огонь захватит весь дом. Стайлз хочет напомнить всем выключить телефоны, но вспоминает, что ни у кого из них ещё нет мобильника. Он кивает сам себе и устремляется вслед за Питером, возглавляющим шествие. Джон плетётся последним, держа наготове пистолет и внимательно оглядываясь по сторонам. В какой-то момент Питер замирает. В нём чуть больше волчьего, когда он интуитивно чуть наклоняет набок голову, прислушиваясь к звукам леса. — Они рядом. Стайлз и Джон кивают практически одновременно, а вот Дерек испуганно сглатывает. Это его первое, близкое к настоящей войне, противостояние охотникам. Раньше он видел кого-то из них на собраниях, на деловых встречах или на нейтральной территории где-нибудь в супермаркете в отделе с консервами или хлебом. Стайлзу его даже немного жаль. Он так и не смог наладить отношения с тем пересушенным на эмоции анчоусом, но этот Дерек был всё ещё тактильным, улыбчивым, искренним и весьма громким. То есть был обычным подростком, пережившим одну трагедию благодаря гибкой, не до конца сформировавшейся психике. Да, он всё ещё посещал могилу Пейдж, прошёл курс психотерапии, но уже позволял себе лёгкий флирт с одноклассницами и походы в кинотеатр с друзьями. Этот Дерек был чертовски живым. Стайлз хватает волчонка за руку, заставляя пригнуться. Они вчетвером ползут на четвереньках треть мили, пока из-за небольшого оврага не показывается крыша и головы охотников. Джерард что-то вещает о правосудии. Остальные стоят и молча внимают голосу лидера, пока Талия пытается не поддаваться панике. — Примани охотника, человечек, — шепчет Ногицуне, — сделаем из него марионетку. Стайлз возмущённо фыркает и чуть не съезжает животом вниз вместе с опавшей сухой листвой. — Как ты себе это представляешь? — Придумай. Или я должен всё за тебя делать? Стайлз позволяет себе съехать вниз, теряя из вида и дом, и Арджентов. Питер вопросительно смотрит на него, когда Стилински указывает пальцем на бурелом в паре метров от них. Кривые корни деревьев сцепились друг с другом, образуя между собой большое пространство, похожее на берлогу. Начало осени добавило своих красок, скинув поверх бурелома листву и мелкие обломанные сильными порывами ветра веточки. Хейлу дважды объяснять не нужно. Он приказывает Дереку и Джону остаться в глубине оврага, а сам идёт к Стайлзу, уже спрятавшемуся среди кривых корней. Тот маленький, щуплый и легко пролазит внутрь, цепляясь за выступы, как паук за свою паутину. Питер замедляется на входе, берёт камень и кидает чуть в сторону, подальше от племянника и старшего Стилински, после чего не без труда скрывается внутри. Шум, как и полагалось, привлекает внимание Джерарда. Тот хмурится, посматривая в сторону леса, откуда шёл звук. Согласно плану, двух бет уже должны были устранить его парни. Пойди что-то не так, Джерард вряд ли смог бы об этом узнать. Оставалось только надеяться, что с двумя волчатами пятеро доверху набитых оружием охотников смогут справиться без особых проблем. Но несмотря на уверенность, он всё равно даёт отмашку одному из толпы бритоголовых вурдалаков сходить и проверить. Мужчина, огромный как Майкл Дункан из «Зелёной мили», тяжело дыша и скрипя военными ботинками, слишком резво для своих габаритов спускается с возвышенности и идёт в сторону, куда совсем недавно Питер бросил камень. Хейл осторожно, стараясь не наступать на хрустящие, как свежий безе, ветки, крадётся за охотником. Ему хватает пары секунд, чтобы напрыгнуть на него сзади и свернуть мужчине шею до того, как тот успеет закричать или нажать на курок, привлекая внимание Джерарда. К нему подходят Джон и Дерек. Оба молчаливы и собраны, хотя Стайлз делал ставку на то, что волчонок распсихуется до того, как они доберутся до поместья Хейлов. Когда мальчишка садится перед охотником на колени, Питер выглядит лишь слегка заинтересованным. Весь его настрой и брезгливость просыпаются в тот момент, когда вены на по-цыплячьи тонкой шее вздуваются и темнеют до насыщенного индиго, оплетают подбородок, острые скулы и впиваются в покрасневшие от напряжения глаза, а странные булькающие звуки изо рта заставляют тело ребёнка содрогаться снова и снова. Стайлз опирается на руки в попытке не потерять равновесие и, как бы это странно не звучало, похож на очень странную, срыгивающую шерсть кошку. Вот только вместо шерсти у него изо рта вываливается здоровенная черная муха, влажная от слюны и сгустков чёрно-красной крови. — Господи, а они не могут другим способом выходить? — кривится Стайлз, разглядывая муху в своей руке. Ногицуне в его голове насмешливо фыркает. — У тебя есть ещё задница, нос и ухо. О, и уретра. Совсем забыл. Стайлз морщится: — Нет, спасибо. Меня, пожалуй, устраивает этот вариант. Дереку приходится отвернуться и сдержать рвотный позыв, пока Стайлз неаккуратно оттягивает челюсть Майкла Дункана и засовывает руку вместе с мухой глубоко тому в глотку. Первые пару секунд ничего не происходит. Питер начинает переживать, что старина Джерард может отправить второго головореза, и тогда надежда на эффект неожиданности лопнет как воздушный шарик. Но мужчина вдруг делает резкий вдох и поднимает веки, удивлённо глядя пустыми глазами куда-то вперёд. — Охренеть, — восторженно шепчет Стайлз,— я как будто в GTA. Майкл Дункан встаёт, оттряхивает одежду от земли и листвы, перехватывает ружьё поудобнее и возвращается обратно. — Что там, Бобби? — спрашивает кто-то громилу. Стайлз пожимает плечами и отвечает: — Белки подрались. Дункан становится подле другого охотника и направляет ствол на оборотней. Он не может сделать иначе, потому что все остальные, кроме Джерарда, ждут приказа, чтобы начать стрельбу. Стайлз видит три пустые канистры, брошенные в паре метров от дома, и коробок спичек на длинной ножке, предназначенный для зажигания газовых духовок. — Что ты видишь? — спрашивает Джон. Стайлз говорит и про количество охотников, и про то, что на улицу вышла только Талия, и про то, что пепел рябины ровным кругом опоясал территорию вокруг дома, не позволяя волкам выбраться. — Скажи Талии, чтобы она попыталась спровоцировать, — говорит мальчишка Питеру. — Мне нужна причина подойти к ней ближе и стереть барьер. Питер срывается с места и подползает максимально близко к дому. Охотники его всё ещё не видят, зато Талия вздрагивает и чуть склоняет голову: прислушивается. — Повторяй за мной: если вы хоть пальцем тронете мою семью, я вернусь с того света, чтобы перегрызть глотки вам и вашим детям, ублюдки, — Хейл не видит, но чувствует её замешательство. Женщина, ни разу не оскорбившая и муравья в собственном доме, берёт себя в руки, как и положено вожаку стаи, и, наплевав на принципы, огрызается. Добавляет ещё что-то от себя, но Питер особо не вслушивается, переводя взгляд на охотника, которым управляет Стайлз. Майкл Дункан сплёвывает себе под ноги, щёлкает затвором и подходит к альфе практически вплотную. Она могла бы перегрызть ему глотку, если бы не барьер. — Ты, сука, совсем не понимаешь, в каком ты положении? Охотники дружно смеются. Джерард одобрительно скалится. Ему нравится злость парней и их первобытная агрессия. — Но, если ты отсосёшь мне, — Питер буквально давится от возмущения и оборачивает на Стилински, обещая себе помыть мальчишке рот с мылом, когда это всё закончится, — я, так и быть, подарю тебе быструю смерть. — Пошёл нахуй, урод! Питер даже не знает, смеяться ему или плакать, что его праведница-сестра так вжилась в роль, но подумать об этом ещё немного ему не дают. Майкл Дункан вскидывает ружьё, великолепно отыгрывая ярость, а потом вдруг резко поворачивается на 180⁰ градусов и одновременно с точным выстрелом напарнику в голову стирает жирную линию барьера. Он успевает пристрелить двоих, прежде чем Арджент убивает его. Питер, Талия и Дерек бросаются на охотников одновременно, сбивая с ног, откидывая оружие и сворачивая шеи. Джон умудряется из укрытия пару раз выстрелить в сторону Джерарда и попасть по его подельнику, после чего раздосадованно чертыхается и убирает пистолет. Попасть по кому-то из волков ему не сильно хочется. Пусть лучше он останется бесполезным человеком, чем испоганит всю работу Хейлов и Стайлза. Сын подкрадывается к нему и тоже выглядывает, следя за боем. — Эй, человечек, смотри, куда старик рванул, — привлекает внимание Ногицуне, и парень возмущённо шипит, когда замечает, что от Арджента осталась только мелькающая вдалеке лысеющая макушка. Джон успевает заметить его побег чуть раньше. Воодушевлённый, он бросается следом, на бегу перезаряжая пистолет. Джерард, несмотря на солидный возраст — Сколько там ему уже? Шестьдесят? Семьдесят? — скачет по лесной изрытой земле весьма убедительно. Джон успевает его подстрелить как раз в тот момент, когда охотник пытается преодолеть толстое рыхлое тело сваленного в грозу дерева. Звук выстрела смешивается с болезненным стоном, вслед за которым звук летящего кубарем тела заканчивается характерным для сломанной шеи хрустом. Стилински подбегает, чтобы проверить, но проверять уже нечего. Старик лежит в гнезде из скрюченных корней чуть ниже по склону. Руки и ноги его, как у сломанной марионетки, неестественно изогнуты и вывернуты в разные стороны. Глаза выпучены и широко открыты, а изо рта медленно вытекает розовая пена. Позади, возле дома Хейлов, грохот от выстрелов резко прекращается, и Джон решает вернуться, чтобы убедиться в их победе. Все волки: Талия, Дерек, Питер и подоспевшие на помощь Джозеф и Тильда — нашпигованы свинцом. Питер отделался легким ранением в ногу, а вот в Джозефа попали дважды. Стайлз кидает в Джона пачку патронов с зажигалкой: — Внутри порох, смешанный с аконитом, — говорит мальчишка, разрывая на груди Талии рубашку, — высыпаешь на ладонь, — Стайлз сопровождает свои слова действиями, чтобы отец понял, что надо делать, — поджигаешь и высыпаешь на рану. Прям с силой пихаешь внутрь. Пальцами. Чтобы выжечь аконит изнутри. Джон выбирает Джозефа, потому что плечо к сердцу находится ближе, и, по логике того же Стайлза, Питер со свинцом в ноге может помочь себе сам, чем он и занимается, а Дерек достаточно молод, чтобы сопротивляться пуле в животе чуть дольше его более взрослых соплеменников. Пока Джон возится с волком, Стайлз уже заканчивает с Талией и бежит к Тильде, а Питер занимается Дереком. Охотники разбросаны по прилегающему к дому участку, как опавшие перезревшие яблоки, собирать которые приходится всем. Их сбрасывают в кучу в ста метрах от дома. Двое охотников ещё живы и с характерным для повреждённого лёгкого хрипом выталкивает изо рта воздух. Стайлз позволяет Ногицуне доесть их, а потом зовёт Неметон, передавая их божеству в виде жертвоприношения.