Издёвки Неметона

Стайлз сидит на уроке и задумчиво кусает карандаш, пока мисс Бакински, от которой не воротит разве что ленивого, уныло распинается про важность изучения родного языка. Стилински знает латынь, неплохо тараторит на польском и может послать нахрен на ещё, как минимум, шести языках, один из которых мексиканский диалект испанского, но отец уверенно возит его каждое утро в школу и передаёт в руки классного руководителя. Капустные котлеты на пару нисколько не снизили его энтузиазма, но Стайлз планирует в ближайшее время подключить весь свой арсенал диетически-диабетических рецептов, после которых у Джона не останется выбора, кроме как перевести сына на домашнее обучение хотя бы до 5 класса. Серьёзно, он буквально умирает под блеяние семилеток, повторяющих алфавит и местоимения. Ему нужна нагрузка на мозг, а в первом классе он попросту деградирует и перестанет возбуждать Питера своим заумными гиковскими шуточками. И вообще, ковыряться в делах адвоката Хейла, делать домашку с Дереком и Корой и помогать Талии рассчитать сумму налогового вычета ему нравилось куда больше. Даже Аарон пару раз разрешал подышать в своей мастерской. Однако всё равно с понедельника по пятницу Стайлз чувствовал себя мотыльком, которого старый коллекционер зачем-то посадил в банку и заставил слушать на прокрутке хиты Бритни Спирс, которые были популярны ещё до его рождения. — Кто знает, как правильно произносится..? — Существительное — это… — Устойчивое выражение «кусок пирога» обозначает … Стайлз плачет от счастья, когда слышит трель звонка. И пускает слезу, когда мисс Бакински оставляет их на дополнительные десять минут, потому что Джексон опять затормозил на местоимениях. Быть спортсменом у него, видимо, в крови. Питер ждёт его возле школы на велосипеде и смотрится при этом чертовски комично. Розовый драндулет Талии с плетеной корзиной и маленький обклеенный наклейками Харлей Стайлза. И Питер в непривычном для него спортивном костюме и университетской толстовке Гарварда выглядит ещё моложе, чем мог бы в свои двадцать четыре. — Не смотри на меня так, — Питер отворачивается, чтобы открепить от своего велика велосипед мальчика, но Стайлз всё равно замечает, как тот закатывает глаза, пытаясь скрыть своё смущение за маской возмущённого взрослого. — Ты же знаешь, что я люблю тебя любого? — Садись и поехали, тыковка, пока меня не привлекли за совращение малолетних, — говорит мужчина, даже не пытаясь скрыть глупую улыбку. Стайлз, естественно, чуть отстаёт, но оборотень каждый раз притормаживает, чтобы ребёнок успел его догнать, а потом снова по привычке ударяет ступнями о педали, вызывая у Стайлза приступ неконтролируемого раздражения. Они подъезжают к дому Арджентов, одновременно останавливаясь чуть дальше, в промежутке между соседними домами, чтобы оставить там свои велосипеды. Питер всё ещё искренне считает, что разговаривать с охотниками и представлять интересы стаи должна Талия. Стайлз мог бы стать её идеальным посредником из прошлого, но мальчишка в последний момент заупрямился, решив идти с Питером. Волк по натуре ни черта не дипломат, он самоуверенный и наглый манипулятор, которого никогда не любили ни охотники, ни другие стаи. Профессия адвоката — это именно то, что для него нужно. Быть в центре внимания, вырывать слова оппонента из контекста и перекручивать их в свою пользу, договариваться на выгодных ему условиях и юлить, а убийство называть не чудовищным преступлением, а случайной оплошностью. С Кристофером такое не прокатит. Он моралист и праведник до мозга костей, непонятно каким образом сохранившим свои принципы, будучи охотником из семьи безумцев с многолетней историей истребления нечисти. — Не ссы, Крис — мировой мужик, — Стайлз шлёпает его ладонью по предплечью, потому что до плеча ещё не достает, и уверенно смотрит в сторону дома. Типичная "Американская мечта" с белым заборчиком. Не чета тому кирпичному замку, в который они переедут после своего возвращения в Бейкон спустя долгие семь лет. — Хочу напомнить тебе, что именно у тебя с ним были ежемесячные пьянки в баре, пока я пытался доказать отцу, что ты перестал быть серийным убийцей. — Но он-то этого не помнит. — Зато вне зависимости от пространственно временного континуума вы будете сходиться в желании трахать несовершеннолетних подростков. Питер никак не комментирует упоминание Айзека. Стайлз в своё время слишком трепетно относился к кудрявому задире, чтобы и в этом времени пытаться его вытащить из лап отца-садиста. Они как-то быстро сдружились, нашли общие увлечения и интересы. И, как бы крипово это сейчас не звучало, но Кристофер и Питер, их так называемые папики, не цапались, как это делали Питер со Скоттом. Их двойные свидания всегда проходили спокойно и размеренно. Пару раз они даже ездили в поле стрелять по бутылкам из орбизных автоматов с неоновыми шариками, и Стайлз искренне возмущался, когда все, кроме него попадали по мишеням. Оборотни с животными рефлексами и опытный охотник — не лучшие противники в стрельбе. — Будет здорово, если они с Викторией разведутся, — говорит мальчишка, поднимаясь по аккуратной деревянной лестнице на крыльцо дома. — Тогда Крис сможет забрать к себе Айзека уже сейчас. — Стайлз, ему семь. — Боже, волче, я не дурак. Просто… Они хорошо ладили и без всех этих романтических штучек. Для Айзека Ардженты стали бы прекрасной семьёй. А когда он подрастёт… видно будет. Питер нагибается к самому уху Стилински, тянется через его плечо, чтобы постучать по двери, и успевает прошептать: — Ты ужасный человек. Когда Кристофер открывает дверь, первое, о чём думает Стайлз, это каким же красавчиком был охотник в свои 28. Тёмные волосы, по-военному короткая стрижка, гладкий подбородок и просто ноль морщин на лице. Видимо, возвращение в Бейкон и все последующие происшествия выжали из него все соки и превратили в заросшего седого дровосека с чудовищными мешками под глазами. Тот, кто стоял и терпеливо выжидал, пока маленький Стайлз справится со своим совершенно нетактичным шоком и закроет рот, улыбался мягко и открыто. Даже несмотря на то, что на пороге помимо ребёнка был оборотень. Питер не выдерживает и прерывает затянувшееся молчание. — Мы по делу. Стайлз думает, что вот сейчас, вот в этот момент охотник покажет, кто он на самом деле. Но ничего эдакого не происходит: Крис отходит в сторону и без вопросов впускает их внутрь. — Нихера себе, — громко шепчет Стайлз, — он всегда был таким покладистым? Питер толкает его в сторону гостинной. Еле слышный смешок позади — явный показатель того, что мужчина слышал слова ребёнка и явно воспринял их как-то по-своему. — Чему обязан? Кристофер ставит на журнальный столик вазочку с конфетами и приносит стеклянный графин с холодным лимонадом. У Стайлза попросту не получается не таращиться, когда помимо этого Арджент ставит корзинку с домашними плюшками. Грёбаная Фрекен Бок. — Пришли обсудить договор о перемирии между Хейлами и Арджентами. Мужчина хмыкает. Улыбка на лице становится чуть менее естественной. — Мне казалось, что вожак в вашей стае Талия, а не ты, — Кристофер переводит взгляд на мальчишку и подозрительно хмурится. Он явно уже догадался, что ребёнок не так прост. — Стилински, верно? Стайлз чуть заторможенно, но кивает: — Мне казалось, ты ненавидишь оборотней. Удивление Арджента сходит с лица так же быстро, как и появляется, однако правая бровь не перестаёт нервно дёргаться с того момента, как делегация в виде семилетки и проблемного перевёртыша переступила порог его дома. — И кто ты? Или что ты? — Я — Стайлз. Питер раздражённо закатывает глаза: почему Стайлз забрал у Дитона не его великие знания и умнения, а дурацкую привычку накидывать на себя флер великого мудреца, говорящего загадками каждый раз, когда представляется возможность. Со стаей, по крайней мере, мальчишка разъясняется понятным языком и треплется без остановки о магии, Ногицуне и своих прошлых победах. Хотя будем честны, победы эти можно отнести к Стилински весьма и весьма условно. Вся грязная работа ложилась на волчат и двух Альф, а Стайлз только находил приключения на свою задницу. Питер, честное слово, так задолбался его спасать, что в одну из крайних вылазок приковал его наручниками к спинке кровати и ушёл. Правда после этого всё и пошло по пизде, но, Питер уверен, это уже не его вина, а Мак'Колла: потому что нехрен трогать непонятные алтари в старых храмах, которые, как оказалось, могут пробудить гребаный мстительный дух Дженнифер Блейк. Хейл пропускает момент, когда с помощью резкого выпада охотник хватает руку мальчишки и впечатывает её в гладкую поверхность стола. Его выжидающе заинтересованный взгляд убеждает волка, что дерево под ладонью Стайлза — рябина. — Любопытно, — равнодушно хмыкает охотник и отпускает руку мальчика. — А где Виктория? Питер шикает на Стайлза слишком громко, чтобы это могло остаться незамеченным. Арджент моментально напрягается, разглядывая их своими серыми глазами с хорошо скрываемой яростью: — Вы пришли налаживать контакт или угрожать? Стайлз возмущенно фыркает и поднимается из-за стола, чтобы зайти охотнику за спину и понять, что кое-какие детали дивана слишком высокие для его роста, чтобы он мог воспользоваться эффектом неожиданности и проникнуть в голову Криса, эффектно облокотившись о спинку. Питер смотрит на его потуги с легким раздражением. Стайлз тяжело вздыхает и делает шаг, чтобы ещё раз сделать чёртов круг вокруг дурацкого дивана, как тут же замирает — в доме кроме Криса никого нет. Он удивленно смотрел на охотника, потом на волка, но ответ не появляется в воздухе, как над персонажем Симс, когда тот хочет в туалет. — Почему дома никого нет? — мальчик садится возле охотника, почти вплотную, касаясь острыми коленями с такими же, но мужскими. — Вы… Эллисон не говорила, что вы разводились. — Мы не разводимся, — чуть более нервно отвечает Арджент. — Боже, как это вообще связано с волками? Стайлз отрицательно качает головой: девчонка слишком умна, чтобы в свои четырнадцать не сложить два и два. Но она не рассказывала ни Скотту, ни Лидии, что её отец и мать какое-то время не жили вместе. — Вы поэтому уехали из Бейкон? Потому что вы с Викторией думали о разводе? — Стайлз, — останавливает его Питер, — ты торопишься. — Нихрена! — Стилински резко вскакивает со своего места, буквально подпрыгивает на месте, и Арджент рефлекторно дёргается в противоположном направлении. — Я думал, как подобрать слова, чтобы он не выстрелил мне в голову после того, как увидит, что в будущем будет трахать моего ровесника! — он переводит взгляд на охотника и довольно улыбается, тыча острым детским пальцем в клетчатую ткань рубашки на его груди. — Твоя жена – грёбаная стерва. Умереть от укуса оборотня предначертано ей самой судьбой, поэтому не смей даже думать о том, чтобы вернуть её обратно. Эллисон вернётся и будет жить с тобой, если ты позволишь мне разобраться с Викторией. А взамен дай мне слово, что, когда я тебе скажу, ты усыновишь Айзека Лейхи. Потому что именно он станет для тебя надёжным партнером. Лет через десять где-то. Питер ловит вопросительный взгляд охотника и просто пожимает плечами. Он думал, что он хреновый дипломат, но Стайлз переплюнул даже его сволочизм, из-за которого оборотень регулярно ловил свинец, и, совершенно не думая о такте, принялся рубить правду матку, как она есть. — Ох, ладно, у нас, и правда, нет выбора, — хмыкает в итоге мальчик. Ему хватает пары секунд, чтобы навести морок, а затем, забравшись мужчине на колени, вцепиться подушечками пальцев в нервные узлы на висках и поймать в ловушку взгляда серые испуганные глаза. Он знает, почему дёргается охотник, почему хрипит и пытается скинуть с себя лёгкое детское тело, вдруг ставшее таким тяжёлым, но магия уже парализовала его. Ардженту остаётся только утопать в маслянистой черни демонических глаз и падать в воспоминания о будущем, с которым ему ещё только предстоит столкнуться. Питер скучающе смотрит на них какое-то время, пока ему это не надоедает. — Вот же… Радует только то, что тайники с выпивкой Кристофер делает, вне зависимости от возраста и места жительства, каждый раз в одном и том же месте. — Как хорошо, что в вашей семье ни у кого нет слуха, да, Крисси? — старая пухлая виолончель смотрит на Питера знакомыми вензелями и расстроенными струнами. Она тяжело привалилась к стене в дальнем углу гостиной, и Виктория, скорее всего, даже не знает, что хранит этот саркофаг, свято веря, что пра-пра её мужа была музыкантом в Большом театре в Бордо, на юго-западе Франции, и единственная из всего поколения охотников нашла своё призвание не в охоте. Питер щёлкает крохотным замком, и передняя часть тяжелого деревянного туловища тут же со скрипом отворяется, являя взору волка коллекцию французских вин. Хейл недовольно хмыкает: — Ничего, совсем скоро тут появится прекрасная текила.