Издёвки Неметона

Стайлз знал, что уговорить Кристофера встать на их сторону не составит труда. Более того, Ногицуне смог показать мир, который помнил парень таким, каким он был на самом деле. Без цензуры и искажений. Единственное, к чему он оказался не готов, так это к тому, что охотник запретит как-либо трогать Викторию и позволит дочери остаться с матерью. Странное решение, но, возможно, малышке Эллисон лучше остаться с человеком, который давно хотел отказаться от стези охотника на нечисть. Кто бы знал, да? Кристофер, кстати, спокойно воспринял смерть родных. Сказал, что в последнее время он и сам начал замечать, как ненависть к сверхъественным существам буквально делала Кейт и Джерарда безумцами. Виктория переживала, что Эллисон наберется от тети или деда и тоже превратится в кровожадную маньячку. То, что ее муж тоже охотник, ее тревожило не так сильно, как влияние деда. Матриархат у Арджентов давно стал условностью, потому что старый козел не без помощи дочери тянул на себя одеяло с упорством локомотива, и женщина, вошедшая в семью не больше десяти лет назад, попросту не могла больше удерживать бразды правления. — Тебе придется как-то объяснить своим коллегам, — произнес между делом Питер и сделал в воздухе характерные кавычки двумя пальцами, — куда исчез целый отряд охотников. Сомневаюсь, что они оставят это незамеченным. — То есть, вы заварили кашу, а разгребать должен я? Стайлз довольно оскалился и похлопал мужчину по плечу. — Хорошо, что мы нашли общий язык, дружище. — Мы не друзья, — Арджент подхватил двумя пальцами крохотную ручку маленького говнюка, все еще продолжающую эти раздражающие похлопывания, и откинул ее подальше. — Вы буквально убили всю мою семью. — Не всю, — Питер закатил глаза. Мальчишка, увалившийся подле него, удивленно присвистнул: — Э-эй, не будь эгоистом! Мы буквально спасли твою дочь от влияния безумных родственников! Скажи спасибо и помоги нам! — возмутился Стилински и уставился на охотника почти не мигающим взглядом. Арджент, тоже не пальцем деланный, в эту дурацкую игру сразу же втянулся, потому что не собирался так просто уступать наглому пацану и его ручному вурдалаку. Второй вообще вылакал пару бутылок из его высокоградусной коллекции, пока Арджент пускал слюни под весьма впечатляющие мультики. Даже от печенья с галлюциногенным сюрпризом, которое по ошибке купила на распродаже Виктория, когда они были еще молодыми и бездетными, его так сильно не разматывало, как от морока Ногицуне. Благо не тянуло проблеваться. — Пошел ты, — выплюнул в итоге мужчина, даря пацану возможность повизжать на той стороне дивана и неудачно пнуть своего волка в колено. — Слабак, — хмыкнул оборотень и тут же получил от Стайлза острый тычок локтем под ребра. — Извращенец, — не остался в долгу Арджент и, многозначительно кивнув в сторону суетливой семилетки, поднял любезно наполненный волком бокал. Вроде бы, все вышло неплохо, но Стайлз оказался не готов к образовавшемуся трио из Питера, Кристофера и — представьте себе — его отца, которое регулярно устраивало просмотр футбола в чьей-нибудь гостиной — чаще всего либо у Стилински, либо у Арджента — под пиво. Стайлзу при этом не позволяли сделать даже крохотный глоток, хотя в свое время он уже ходил по клубам и активно пользовался поддельным айди. — Мне плевать, что ты делал в прошлой своей мультивселенной, — нравоучительно вздернув палец вверх, произнес Джон, — но сейчас ты семилетний ребенок, которому не положено успотреблять алкоголь еще, как минимум, четырнадцать лет. Стайлз мог бы проникнуться, но папа уже выпил две бутылки и держал в руке третью, пока читал ему нравоучения, заплетаясь в словах и делая долгие паузы. Питер и «Крисси» нагло делали вид, что не слышат и не участвуют в воспитательном процессе. Как будто бы реклама средства для прочистки труб может быть так интересна. Арджент был на веселе. Его щеки покраснели, а глаза блестели лукавым озорством, когда он что-то нашептывал помощнику шерифа на ухо. Судя по подозрительному осадку в бокале Хейла и по его осоловевшим глазкам, трезвым в доме Стилински был только Стайлз. И он мог бы дождаться, пока все трое вконец потеряют связь с реальностью, и пригубить бокал-другой, но отец в чем-то был прав — Стайлзу всего семь. Как бы он ни кичился, но его организм буквально не готов к такому. Мальчишка поднимается к себе в комнату. Возле стены громоздится огромная прозрачная доска для записей. Похожую он использовал, будучи подростком, когда пытался строить из себя детектива. Теперь доска почти вся завешана фотографиями из полицейской базы данных, которые удалось достать помощнику шерифа. Пару фотографий — лица, похожие на тех, с кем Стайлз не хотел бы никогда столкнуться: Анук-Итэ, Цербер Хелвин, Врачеватели смерти(наклейки космонавтов из круглосуточного), Жеводанский зверь (да простят его все толерантные боги, но он выбрал фото молодого Уилла Смита) и всадники Дикой Охоты. Стайлз попросил отца отслеживать, когда в доме Айкена начнет работать доктор Габриэль Валак, чтобы вовремя предотвратить его эксперименты над Банши. Его беспокоит, что в этой реальности они ее лишились. Стайлз не хочет втягивать Лидию в это еще раз. Она достойна прожить хорошую счастливую жизнь, в которой нет места бессмысленным смертям, но иметь под рукой предвестника весьма и весьма удобно. Но есть Мередит. Она хоть и сумасшедшая, но можно успеть поймать ее до того, как от обилия голосов ее голова пойдет кругом. Отец нашел ее данные: ей девять и она ходит в младшую школу Ризервоурт. Стайлз не знает, когда она переедет в Бейкон и переедет ли вообще. Дом Айкена — единственная психоневрологическая лечебница на много миль вокруг, так что надеяться, что он вдруг встретит кудрявую странноватую девочку на детской площадке возле дома, не стоит. Возможно, к ее безумию приложил свои руки Валак. Стайлз хочет найти ее и помочь. По большей части в корыстных целях, но, думается ему, Уокер окажется прикольной девчонкой, если не будет накачана под завязку таблетками от шизофрении. Поэтому через пару недель сомнений и уговоров, он заставляет Питера взять у Лоры машину и поехать на выходных в Ризервоурт. Они с Даку вспоминают все песни Кайли Миноуг и Джей Ло и завывают всю дорогу, грубо перевирая текст. Лис неплохо справляется с высокими нотами, но пользуются они вдвоем голосовыми связками Стилински, так что ничего путного не выходит. Питер, получивший свой первый доход с каких-то вложений, отказывается тратить деньги на дорогую гостиницу, поэтому они заселяются в обшарпанный мотель едва ли не на отшибе. Из окна номера открывается шикарный вид на пустырь и огромную гору из сваленных друг на друга дырявых покрышек. — Папа сказал, что по субботам у них прием у психиатра, — Стайлз оставляет Питера заняться их багажом, а сам валится на одну из кроватей, — так что мы можем попробовать поймать ее сегодня после сеанса. У нас есть еще полтора часа, чтобы успеть добраться до больницы. — Либо? — Либо сразу пойти к ним домой. Папа нашел в базе данных их домашний адрес. Можем проникнуть внутрь и дождаться, когда они вернутся после приема. Я мелкий — легко пролезу в форточку и открою дверь изнутри. Очень надеюсь, что у них нет сигнализации. У меня не очень хорошо получается ее отключать. — Или, — Питер порой опасается, что Стайлз с его замашками юного нарушителя закона окажется в тюрьме еще до совершеннолетия, — мы дождемся, когда они вернутся домой, и постучимся, как порядочные люди. Стайлз, который абсолютно точно знает, как заметать следы, в ответ равнодушно пожимает плечами. Ничего не поделаешь, если его волк временами включает зануду: — Этот вариант не такой интересный, но тоже подходит. Иметь под рукой копа весьма и весьма полезно, думает волк, высыпая в перемешку свои боксеры с детскими цветными трусами в верхний ящик комода. Вряд ли они смогут перепутать белье друг друга: у Питера все черное или синее без рисунков и диковатых надписей; у Стайлза попеременно на заднице скалится чья-то морда, а спереди бегают животные и машинки на нежном голубоватом или белом фоне, и, конечно же, только бэби-коттон. Никакой синтетики для его крохотного члена и малюсеньких яиц. Питер надевает на себя рубашку в дурацкую мелкую клетку, застегивает ее на все пуговицы, а поверх облачается во взятую в аренду у Аарона жилетку мелкой вязки. Лоферы и коричневые брюки от твидового костюма его отца окончательно разрушают его образ бэд боя, превращая в профессора неопределенного возраста. Стайлз наряжается, словно он обиженный жизнью ребенок — шорты на подтяжках, милая рубашечка и желтая ветровка. А еще у него высокие светлые носки и классические туфли, которые отец ему покупал на похороны миссис Джеферсон, которая раньше жила через три дома по соседству от них и постоянно приносила в дом Стилински корзинки с пирогами и фруктами. Мистер Джеферсон, долгих ему лет здоровья, до сих пор заглядывает к ним раз в месяц, чтобы обменяться любезностями и угощениями. Старик, насколько знает Стайлз, делает славную текилу в своем гараже и продает ее соседям, а Джон, как ответственный полицейский, делает вид, что не знает об этом, и получает пол-литра бесплатно. Стайлз уже заныкал себе немного, чтобы попробовать эту забористую дрянь на свое шестнадцатилетие вместе со Скоттом. — Ну как? — Скажем так, — хмыкает Ногицуне, — на данный момент я хочу выселиться из этого тела. Стайлз на это закатывает глаза и поправляет лямку от подтяжек. — Мы должны выглядеть располагающе, чтобы эти люди захотели с нами поговорить. В этих костюмах мы похожи на прилежных учеников воскресной школы. — Вы выглядите, как придурки. Таких только головой в выгребную яму окунать. — Унитаз, — поправляет его Стайлз, крутясь перед зеркалом. — В нашем времени придумали канализацию. — Знаешь, — Стайлз оборачивается, чтобы посмотреть на волка, — думаю, он прав. Мы похожи на идиотов. Стилински возмущенно стонет: — Ты даже не слышишь его! — Я догадался по твоим ответам. Мы реально выглядим странно. Так уже никто не одевается, — Питер подходит к мальчишке и встает рядом, заглядывая в зеркало. — Я вообще не понимаю, зачем ты придумал этот маскарад. — Подумал, что так мы не будем выглядеть, будто по выходным убиваем охотников. Ржач Даку заглушает даже мысли в голове Стилински, поэтому парню приходится сосредоточиться, чтобы понять, о чем говорит волк, и как стоит при этом ответить. — Вы оба больше похожи на барыг, которые под видом католиков толкают школьникам мефедрон, — Стайлз буквально видит, как сдержанный образ азиатского мальчика рушится, когда на подкорке сознания то и дело мелькает растопыривший в разные стороны свои конечности темный силуэт какой-то обезьяны, которая с удовольствием отдает всю себя поддразниванию. — Ну или на учителя приходской школы, который любит лезть в штаны маленьким мальчикам, и его юного… — Ладно! — дыхательная гимнастика, дыхательная гимнастика. — Убедили, это, действительно выглядит ужасно. Однако Стайлз все равно считает, что Питер похож на какого-то преступника, поэтому запрещает ему надевать кожаную куртку и джинсы с рваными коленями. Как подросток, в самом деле. Они сидят на противоположной от дома Уокеров скамейке и выглядят, как два сталкера. Питер читает газету, изредка поглядывая по сторонам. Стайлз не скрывает своего интереса и вовсю вертит головой, высматривая Мередит: ребенку его возраста многое прощается. Когда не новый, но приличный Форд останавливается на подъездной дорожке возле дома, Стилински нервно подпрыгивает на месте. Мистер Филипп Уокер первым выходит из машины и, пока его жена Рене достает из сумочки ключи от дома, помогает вылезти Мередит. В голове Стайлза мелькает мысль, что девчонка уже выглядит слегка зашуганной. Светлое хлопковое платье, высокие белоснежные носки, босоножки с бантиками и тугая рыжая коса, из которой выбиваются мелкие кудряшки. Она следует за матерью, убито глядя себе под ноги, и отвечает на вопрос отца, — Питер сказал, что Филипп спросил ее, как девочка себя чувствует — неуверенно кивнув головой и пожав плечами. Мужчина дергает рукой, чтобы коснуться девочки, но передумывает и засовывает руку в карман брюк: Стайлз думает, что уже готов расплакаться от увиденного. Питер заставляет его подождать для приличия, чтобы Уокеры смогли переодеться, помыть руки и немного расслабиться в стенах собственного дома, и выкидывает газету в ближайшую мусорку только через двадцать минут томительного ожидания. Стайлз буквально готов взорваться от нетерпения. Он скачет вокруг мужчины, как и положено ребенку его возраста, путаясь в ногах и почти падая на очередном повороте. Питер даже не пытается его поймать, злорадно скалясь, когда мальчишка все же оказывается на земле. Дом Уокеров вблизи оказывается не классической белой «Американской мечтой», а уже порыжевшим и посеревшим от времени. Кое-где потрескалась брусчатая дорожка, пробились сорняки и выросла плотная паутина. При этом дом не выглядит неухоженным: запах краски ударяет в нос, стоит только подняться по ступенькам и оказаться возле свежеокрашенной двери нежного мятного оттенка, а одна из деревяшек на ступенях выделяется по цвету от остальных своей новизной. Питер уверенно стучит. Спокойно и без дурацких стуков-кричалок, которые так любят использовать чрезмерно надоедливые и активные соседи. Стайлз топчется рядом, придерживая мужчину за руку, и прикусывает язык, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, когда дверь открывает мама Мередит. Ее выражение лица мягкое и добродушное, а еще изможденное от бесконечных врачей и неясных диагнозов. — Здравствуйте, чем могу помочь? — У тебя язык, как помело, — равнодушно подмечает лис, — так что лучше молчи. Наш папик со всем справится. Стайлз давит из себя улыбку, пока Питер аккуратно подбирает слова, объясняя цель их прихода: — Меня зовут Питер Хейл, а это мой троюродный кузен Стайлз, — волк невзначай треплет мальчишку по голове, — и мы хотели бы поговорить с вами и вашим мужем. По поводу вашей дочери. Мередит. Женщина цепенеет. — Прошу прощения, — невнятно отвечает она, — но я не совсем понимаю, о чем именно вы хотите разговаривать. Не уверена… — Она не сумасшедшая, — не выдерживает Стайлз, заставляя Хейла раздраженно цыкнуть, а миссис Уокер отшатнуться. — Позвольте нам объяснить все, мэм. — Говорите тут, — она резка и напугана. Не удивительно, ведь диагноз малышке поставили еще в возрасте пяти лет. То есть с клеймом ненормальной она ходит уже четыре года, и врачи только разводят руками и выписывают все новые и новые таблетки. — К сожалению, некоторые обстоятельства не позволяют нам обсуждать это на улице. — Дорогая, кто там? Питер встречается взглядом с Филиппом. — Они пришли поговорить про Медди, — шепчет женщина на ухо мужу. Филипп кивает, устало вздыхает и отворяет дверь: — Входите. — Филипп! — возмущенно шипит женщина, дергая его за рукав рубашки. — Вряд ли они скажут что-то новое. Но я хотел бы, чтобы были те, кто не считает мою дочь сумасшедшей. Рене недовольно поджимает губы, когда Стайлз и Питер проходят в гостиную, но все равно ставит перед ними графин с водой, в котором плавают блестящие кружочки лимона, и корзину с пряниками. Это Американское гостеприимство каждый раз вводит Стайлза в некий восторг. На его родине, в Польше, люди не настолько дружелюбные, чтобы угощать кого-то, кто заведомо им не нравится. Помнится, его прекрасная бабуля Ладислава, которая терпеть не могла Араиду Жварнеску, главную по подъезду, положила перед ней кусок черствого хлеба и стакан обычной воды, налитой из-под крана прямо в присутствии гостьи, лишь бы женщина побыстрее прекратила свои агитационные речи про ремонт подъезда и ушла восвояси. Но поляки так же хорошо игнорировали намеки, как их делали. Филипп садится напротив в обитый мягким поролоном полустул-полукресло, закидывает ногу на ногу, выдыхает, ждет, пока жена сядет по соседству, а Мередит принесет детскую табуретку и втиснется между родителями, и только тогда позволяет себе задать вопрос: — Зачем именно вы пришли? — Как и сказал мой кузен, — начинает Питер, — ваша дочь не сумасшедшая, и мы хотели бы обсудить это с вами. И привести доказательства. — Вы врач? — Нет, сэр. Филипп разочарованно хмыкает: — То есть, вы не имеете никакого отношения к медицине, но хотите опровергнуть диагноз, который нам ставят квалифицированные специалисты на протяжении уже четырех лет? — Верно. Когда Стайлз переводит взгляд на женщину, нижняя губа у нее дрожит, словно она собирается заплакать. — Мы можем вам доказать, — говорит ей Стайлз, осторожно поглядывая на Мередит. Филипп вопросительно выгибает бровь, ожидая продолжения, так что мальчик продолжает: — То, что вы увидите, не причинит вам вреда. Это просто доказательство, что Мередит можно помочь. Она не станет таким же ребенком, как все, но сможет жить полноценной жизнью и не быть уродом до конца своих дней. Ладно? Рене взволнованно смотрит на мужа и дочь. Ее тонкие руки дрожат, когда она притягивает дочь к себе поближе, пересаживая с отдельного стульчика себе на колени. Питер кладет одну руку на стол, привлекая внимание Уокеров. Когти на его руке медленно вытягиваются, загибаются и темнеют, как при полной альфа-форме, но он явно сдерживается, чтобы не обернуться полностью: вены на его шее напряженно вздуваются, а дыхание становится частым и прерывистым. Стайлз восхищен его концентрацией. Даже лис удивленно свистит, глядя на частичное обращение Хейла. — Можете потрогать, — мягко улыбается Питер, — они настоящие и не ядовитые. Мередит вопросительно смотрит на маму. Та неуверенно кивает, и они вдвоем наклоняются чтобы прикоснуться к одному из когтей. Филипп поступает смелее: он берет лапу в свои руки и осторожно перебирает пальцы, рассматривая каждый коготь, пока Хейл медленно не втягивает их обратно, позволяя мужчине почувствовать вибрацию от трансформации. — Мередит на самом деле слышит голоса, — говорит Стайлз. — Она — Банши. Предвестник смерти. Рене испуганно охает. — Это не так страшно, как может прозвучать, — уверяет ее Питер. — Банши приносят огромную пользу. Они могут предсказать глобальные катастрофы, найти преступника и спасти от неминуемой гибели. Из-за того, что она еще мала, она не может в полной мере контролировать силу. Ей нужен учитель, который поможет ей взять свои способности под контроль, не просто чтобы они не мешали ей жить, но и чтобы помогать другим. Стайлз достает из кармана самодельный браслет из неровных деревянных бусин с вырезанными на них рунами и протягивает Мередит: — Это поможет тебе немного заглушить голоса. Убавит звук, так сказать. Девочка осторожно берет браслет, надевает его, и тут же удивленно распахивает глаза: — Стало, — неуверенно шепчет она, — тише. Рене давится слезами, обнимая свою дочь. Мередит в ее руках всхлипывает. — Мы не заставляем вас, но мы хотели бы пригласить Мередит в стаю Хейл, — Питер кладет на стол белый лист бумаги, на котором уже написан адрес и номер телефона. — Вам не обязательно менять образ жизни и переезжать в другой город, но наша стая всегда будет рада видеть вас у нас дома. — Вы… Сколько это будет стоить? — мистер Уокер берет в руки лист, чтобы прочитать адрес. — Нисколько, — Филипп резко вскидывает голову, врезаясь взглядом в Стайлза. — Но, мы не станем скрывать, что Банши в стае — это всегда полезно. У нас не так уж и много врагов, но они есть. Это совсем другой мир, мистер Уокер, поэтому мы хотели бы иметь преимущество. Если вы откажетесь, мы не станем вам мстить, забирать браслет или что-то еще. Мы просто уйдем. Питер поднимается с дивана, не дожидаясь ответа мужчины, и тянет за собой Стилински. — Вы можете для начала приехать и познакомиться со стаей. А потом уже принимать решение. Мы не ждем от вас моментального ответа, но, если решите приехать, позвоните, пожалуйста, заранее, чтобы стая к вашему приезду была в полном составе. Филипп встает, чтобы проводить их, пока Рене и Мередит в два голоса завывают в гостиной. Они с Питером жмут друг другу руки, пока Стайлз переступает с ноги на ногу, дожидаясь волка. — Можно вопрос? — голос Филиппа заставляет мальчика оторвать взгляд от трещин на деревянном полу и посмотреть на мужчину — Пожалуйста. — Ты ведь тоже не обычный ребенок, да? Стайлз закатывает глаза и громко фыркает: — Поверьте, вам впечатлений пока достаточно. Слишком долго и сложно рассказывать, что со мной не так. Но чисто физически я обычный ребенок. Уокера этот ответ вроде устраивает, так что он кивает и закрывает дверь, скрываясь внутри дома. Питер кладет свою тяжелую руку на плечо мальчика и подталкивает того вниз по ступеням. — Идем, тыковка, я жутко голодный.