Издёвки Неметона

Стайлз с нетерпением ждёт, когда приедут Уокеры, но те спустя две недели даже не решились на звонок. Питер просит Стилински набраться терпения. Не каждый же день ты вдруг узнаёшь, что твоя сумасшедшая дочь на самом деле реально разговаривает с мёртвыми. — Детка, мы могли их напугать, — говорит Питер, словно Стайлз сможет успокоиться без конкретного ответа. — Мы были милыми. Волк закатывает глаза, потому что милыми они были первые пару минут, пока стояли на пороге их дома и молча улыбались. И всё же, несмотря на опасения Стайлза, что Мередит они потеряли, Уокеры звонят спустя три недели с того момента, как они с Питером навещали их в Ризервоурте, и обещают заехать на этих выходных. Талия немного нервничает, Тильда тоже слегка на взводе, поэтому с раннего утра в день приезда Банши они практически не выходят из кухни и никому не разрешают в неё заходить. Питер уверен, что у них на столе будет гусь, а сам Аарон делает ставку на рёбрышки. Запах специй напрочь перебивает животного, над которым колдуют волчицы, зато Дереку почему-то чудится запах кролика. — Это индейка, идиоты, — вальяжно раскинувшись на диване, влезает в разговор Даку и громко щёлкает геймпадом, выбирая себе персонажа. — Индейку едят на день благодарения, а не в обычную субботу, — объясняет Дерек, не очень уверенный, что древний японский демон вообще хоть что-то знает об американских традициях. Его геймпад успел намокнуть в ладонях, вспотевших за то время, что лис выбирает между девчонкой в короткой юбке с явными азиатскими чертами лица и более сильным персонажем. Но минут сорок назад Питер заставил Ногицуне продуть шесть раз подряд, и демон больше не хочет с ним играть. В принципе, волк на это и рассчитывал. — При большом желании индейку можно есть даже на завтрак. — Какое кощунство, — лениво тянет Аарон, наблюдая за тем, как окрыленный предстоящей победой мальчишка, атакует своей азиатской девчонкой огромную панду Дерека. Чуть в отдалении, в зоне с детскими игрушками и столиком для рисования, играют Лайна и Кевин. Девчонка учит брата собирать мозаику, но тот еще слишком мал, чтобы справиться с игрой категории 3+, поэтому довольно жует какого-то резинового человечка и в ответ на каждую фразу сестры лопочет что-то на своем. — Дер-р-рек, — злобно шипит Ногицуне, заставляя Аарона обратить свое внимание на играющих в приставку мальчишек, — я тебе сейчас хребет с корнем вырву. Толстяк-панда уверенно бьет короткой черной лапкой девчонке по лицу, животу и ногам, пока лис хаотично жмёт на кнопки геймпада, пытаясь выбраться из этого круговорота страданий. — Ты сейчас сдохнешь, неудачник, — усмехается Хейл и проводит комбинацию из каких-то приёмов, оставляя противника с тремя процентами жизни. — С-су-у.. — Следи за речью в присутствии детей. Дерек нагло скалится на замечание Питера и втихушку показывает демону средний палец: — Подотри сопли, лузер. — С-с-собака ты вшивая! Конечно же, Даку проигрывает. Кто в здравом уме кидается на противника, находясь на грани смерти и не пытаясь подгадать удобного момента для атаки? Дерек громко ржёт, когда покрасневший и почерневший от ярости лис осторожно кладет геймпад на стол — потому что руки открутят, если попробуешь его разбить — а потом, резко повернувшись в сторону волчонка, бросается в атаку. Силы заведомо неравны, так что Дерек, ловко вскочив со своего места, перепрыгивает через спинку дивана и уходит от атаки. Они гоняются друг за другом, пока Аарону это не надоедает, и он, подмигнув Питеру, не решает, что пора прекратить этот бедлам. Мужчины одновременно подскакивают, чтобы схватить за шкирку каждый своего задиру: Питер — Лиса, Аарон — Дерека. Несмотря на слабое тело, Ногицуне успевает зацепить волчонка, и теперь на его лице красуются четыре ровные почти зажившие розовые полосы: когти оказались единственным физическим изменением, которое мог себе позволить демон. Стайлз сказал «Крутяк!»; Питер тактично промолчал, когда эти крохотные царапки новорожденного котёнка впервые появились на руках Стилински. Мальчишка где-то вычитал, что у Ногицуне ещё должна быть способность к полной трансформации в призрачную лисицу, но сам Даку ничего подобного не умел, либо уже не помнил. — Через пару часов приедут гости, — Аарон отпускает Дерека, когда сердцебиение беты приходит в норму, — среди которых будут коп, охотник и люди, чья дочь, возможно, скоро станет Банши нашей стаи. Я бы не хотел, чтобы до этого времени вы пытались разрушить этот дом. — А я-то тут при чём? — возмущенно рычит Дерек, а затем переводит взгляд на лиса, чтобы обнаружить, что тот очень умно свалил, поменявшись со Стайлзом местами. Мальчишка выглядит раздраженным, когда младший из Хейлов сталкивается с ним взглядами. — Ты же видел, что он первый начал, — пытается Дерек, но Стилински только цыкает. — Зная о том, как легко этот придурок поддается провокациям, ты специально выводил его из себя, а теперь удивляешься, почему тебя ругают? — Вот именно. Щенок вообще страх потерял, — встревает лис, Стайлз награждает его мысленным пинком под зад, очень надеясь, что демон его почувствует. — А ты вообще заткнись. Тебе сколько лет? Пять? Аарон обещает всем троим — Стайлза приписали сюда только потому, что он владелец тела, в котором сидит Ногицуне, что, по его мнению, вообще не честно — всыпать ремнем, распяв на деревянной скамейке для пикника, словно они в шестнадцатом веке, но идея Питера лишить зачинщиков приставки на целый месяц не нравится никому, поэтому её решают оставить, как максимально эффективный способ наказания. Талия надеется, что небольшая ссора Даку и Дерека останется единственным происшествием на сегодняшний день. Она наряжает Кору и Лайну в одинаковые платья нежно-голубого цвета с нарисованными на нем маленькими белоснежными розочками и белыми кружевными оборками на воротнике и рукавах. Кевин оказывается наряжен в детский костюм с рубашкой и бабочкой, что Стайлзу кажется явным перебором и от наряда он благополучно отмахивается, оставаясь в обычных футболке и спортивках с заплатками в виде Микки Мауса и Гринча на тех местах, где он успел наставить дырки. Уокеры приезжают к двум часам дня и неуверенно паркуются на лужайке перед домом. Некоторое время они сидят в машине, не заглушая мотор, пока — Питер шепчет Стайлзу — Филипп в попытке приободрить семью не говорит: «Не сожрут же они нас!» — так что не удивительно, что, Рене и Мередит срываются на визг, когда, выйдя из автомобиля, к ним с чудовищной скоростью летит обросшая шерстью Лайна. Её бета-форма, детская и пушистая, которая всё ещё может вылезти при сильном волнении, не была такой же устрашающей, как у взрослых оборотней. Но у девчонки были когти и шерсть. Стайлз тоже испугался бы. Питер выходит и отгоняет племянницу тихим, но строгим рыком. Покрутившись у взрослого волка в ногах, она бодает его, извиняясь, и бежит к ожидающей её на веранде Тильде. — Прошу прощения, если она вас напугала, — мягко произносит Питер и жмёт Филиппу руку. — Ей пять, и она просто хотела познакомиться. Мужчина нервно хихикает в ответ, осторожно косясь за спину Питера, где, облепив все окна в доме, собрались волчата: — Ничего страшного, просто это было неожиданно. Да, милая? — Да-да, ничего страшного, — Рене активно кивает головой и требует у Мередит подтвердить, что на самом деле они орали пару минут назад по совершенно случайному стечению обстоятельств, а не потому, что действительно решили, что ребёнок может их съесть. Питер делает вид, что поверил, и приглашающим жестом показывает на дом. Едва они достигают крыльца, как из глубины леса раздается рев двигателя. Хейл останавливается, оглядываясь, как делает это и чета Уокеров. Огромный черный внедорожник останавливается возле их старенького автомобиля, оставляя на сырой после недавнего дождя земле характерные рытвины. С пассажирского места вылезает Джон. Полицейская форма округа Бейкон вызывает удивление у Филиппа и вздох облегчения у Рене. Малышка Мередит пока мало понимает, куда её привезли родители, так что она крутит и вертит головой в разные стороны, с интересом разглядывая детские качели, потрёпанную тарзанку, крытую брезентом песочницу и небольшой двухместный батут. Следом за Джоном из машины выбирается Кристофер. Уверенный и внушительный, он гордо поднимает голову, чтобы окинуть волка снисходительным взглядом. — Помощник шерифа Стилински, — представляет Питер Джона. Они с Филиппом жмут друг другу руки, а затем и с Арджентом, когда тот оказывается достаточно близко. — А это представитель местных охотников. Вторая рука мужчины занята корзиной с угощениями, и Питер не без удовольствия слышит характерный перезвон стекла. — Охотников на нечисть? — Рене переходит на шёпот, неуверенно поглядывая на дом, который за своими дверьми скрывает целое полчище тех, чьи мёртвые тела Кристофер периодически помечает звездочкой в своем альбоме трофеев. — Грубо говоря, — не скрывает мужчина. — Но мы охотимся только на тех, кто охотится на нас. Питер с удовольствием изобразил бы рвотный позыв, но вряд ли Уокеры это оценят. Радует, что Джону так же надоела эта песня про кодекс, которую по пьяни охотник может лить в уши бесконечным потоком бессвязных слов, пока не отключится на середине предложения. Питер не помнит, чтобы в их прошлом Арджент был таким душным. Возможно, либо они повредили что-то в этом охотнике, либо их предыдущий методом проб и ошибок выяснил, что если держать язык за зубами и молча гасить сверхъестественных тварей из дробовика, то получится создать образ загадочного Чака Норриса. Стилински незаметно закатывает глаза, а потом моргая, мигая и указывая головой на дом, пытается уточнить, долго ли ждать ужина. Тяжёлое дежурство и глупые старики со своими нелепыми звонками и соседскими конфликтами буквально оставили его без обеда. — Вы долго ещё будете тут любезничать? — они резко оборачиваются, чтобы наткнуться взглядом на Стайлза. — Талия сказала, что, пока все не соберутся, к столу никого не пустит. Джон уже говорил, насколько сильно любит своего сына? Так вот — это лучший ребёнок, который мог бы у него получится. — Я чертовски голоден! — вскрикивает он чертовски громко и тут же уверенно проскальзывает мимо Питера внутрь. — Пройдём? — подхватывает Питер. — Моя сестра запекла чудесную индейку в медово-горчичном соусе. Они заходят внутрь. Все красиво одетые и взволнованные. Волчата заинтересованно принюхиваются и смотрят на людей, когда Альфа позволяет всем, наконец, сесть за стол. Талия спрашивает у Рене, куда лучше посадить Мередит: к ним за стол или за отдельный детский. Рене вроде бы не против оставить дочь с волчатами, но все еще мохнатая Лайна заставляет её беспокоиться. Однако сама Мередит вдруг уверенно дёргает мать за рукав блузки: — Я хочу сесть с ними. Рене неуверенно замирает, в то время как Кора уже двигает свой стул, чтобы Талия к имеющимся добавила еще один детский. Рене с болью на сердце понимает, что вот так легко с ровесниками её дочь никогда не могла себе позволить пообщаться. Её называли странной и чудной, а многие родители и вовсе запрещали своим детям общаться с Мередит, словно та была прокаженной. — Ты собираешь наклейки с Покемонами? — заговорщицким шёпотом интересуется Кора. — У меня есть парочка редких, и я могла бы обменяться с тобой. — А мне ты не даёшь посмотреть на своих Покемонов! — с нотками недовольства тянет Лайна. Мередит с интересом разглядывает её бакенбарды, крохотные коготки, и нелепую пушистую шерсть на лбу. — Вот когда научишься контролировать волка, тогда и покажу, — Кора дёргает девочку за волосы на щеке и с невероятной гордостью выпускает свои когти и тут же их убирает. Талия подходит к миссис Уокер, которая всё это время стояла чуть поодаль и наблюдала за тем, как общаются с её дочерью волчата, и берёт её крохотную руку в свою, чуть более крупную и мозолистую, сжимая в поддержке: — Позволь себе расслабиться хотя бы на этот вечер. В этом доме твоя дочь в безопасности. — Это всё так странно. Оборотни... Банши... — Поверь, это ещё не самое странное из того, с чем предстоит тебе познакомиться. В мире так много сверхъественных существ. Даже я о многих не знаю. Пружина волнения, сжимающая внутренности Рене в тугую болезненную спираль, вдруг расправляется. Уходит едва ли не полностью, когда перед глазами женщины вдруг появляются не странные полулюди-полузвери, а самые обычные американцы. Которые на завтрак едят бекон с яйцами, на выходных устраивают барбекю на заднем дворе и на Хэллоуин украшают дом тыквами. Она оборачивается к столу и видит большую дружную семью: Аарон помогает маленькому Кевину нацепить на детскую вилку кусок брокколи; Лора тайком переливает в свой бокал немного пива и тут же жадно всасывает пену, пока никто не заметил, что желтый в ее стакане не лимонад; Дерек замечает и шантажирует сестру, чтобы та налила и ему тоже; Стайлз с умным видом рассказывает своему отцу — у него отец работает в полиции, представляете?! — о его возможных проблемах с холестерином и тут же ищет поддержки у Питера; Кристофер уже наливает Филиппу что-то из своей драгоценной коллекции, недовольно зыркая на подставивших свои стаканы помощника шерифа и оборотня. Они такие все… обычные. — Спасибо, что пригласили, — говорит Рене и впервые понимает, что улыбка на её лице не тревожная или уставшая, а действительно искренняя. Разговор про Банши начинается, когда вся индейка, мясистая и блестящая от собственного жирка, разваливается на обглоданные косточки, оседая тяжестью в желудках. Тильда и Аарон ушли в гостиную следить, чтобы дети не разрушили дом. Дерек и Лора разбежались по комнатам, как самые настоящие подростки, так что к этому моменту на кухне остаётся не так много людей: оба Стилински, Кристофер, Уокеры, Талия и Питер. Филипп сразу понимает, почему мальчика не отправили играть в гостиную — детское в нём только внешность. — Как мы уже говорили, — начинает Стайлз, — Банши — это не просто вестник смерти, но и магическое существо. Её способности многогранны, но не у каждой провидицы они могут проявиться. Банши, с которой я был знаком, могла криком перевернуть автомобиль. Рене переглядывается с мужем. В этом видится Стайлзу что-то тревожное, но они с волком решили рассказать Уокерам всё, как есть, чтобы в дальнейшем не иметь каких-то недосказанностей за плечами. — Что с ней случилось? — спрашивает женщина. Стайлз грустно вздыхает, глядя на лежащие на столе свои маленькие детские ручки, и пытается отогнать воспоминания о том, как дорого им всем пришлось заплатить, чтобы обернуть время вспять. Столько бессмысленных и ненужных смертей… — Возможно, это прозвучит странно, — вмешивается Питер, — но мы со Стайлзом вернулись в прошлое на 13 лет назад, потому что в нашем времени весь Бейкон Хиллс был разрушен. И Банши была мертва. — Как будто сюжет какого-то кино, — нервно хихикает Филипп, но… никто за столом не выглядит так, словно бы им рассказывают старую шутку. — Я могу вам показать, — говорит Стайлз. — Не всё. Некоторую часть, чтобы вы смогли нам поверить. — Вы узнали о Мередит, потому что встречались с ней в… в будущем? — Стилински не знает, верит ли миссис Уокер его словам, но, по крайней мере, она не выглядит как та, кто пытается поймать его на лжи. Он ей кивает. — Какая она была? — Полагаю, вы думали, что она больна, — говорит Питер. — Она лежала в психиатрической лечебнице. В Айкене. Длительный прием препаратов не очень хорошо сказался на ее состоянии. — Мы не были с ней близки, — продолжает мальчик, — но она помогала нам пару раз. И помогла другой Банши лучше понять природу своих способностей, — Стайлз не думал, что это будет так тяжело. Он никогда не подбирал слова и говорил прямо, без раздумий, не боясь обидеть, но Уокеры едва ли не пылинки сдувают со своей дочери, чтобы он или оборотень могли рассказать неприглядную правду о том, что их маленькая принцесса действительно стала сумасшедшей и едва не убила всех сверхъестественных существ в Бейконе. Черт, попытка быть тактичным высасывает из него всю энергию. — Наш предвестник ещё не пробудил свои силы, — Кристофер заинтересованно косится на Хейла, пока тот старается не отвлекаться от заученного заранее текста. — И, возможно, не пробудит. В нашем времени её силы проснулись после укуса оборотня. Такое бывает. Силы вашей дочери были с ней с рождения, поэтому вы могли замечать какие-то странности ещё до того, как ей поставили диагноз. Но Мередит просто нужно объяснить, кто такие Банши. Познакомить с силой. Она сможет жить, учиться, работать и даже завести семью, как обычный человек. Разница лишь в том, что, возможно, она до конца будет связана с оборотнями. Филипп всё ещё не выглядит достаточно убеждённым, однако от Рене пахнет счастьем и надеждой. — А если ваша Банши вдруг сейчас пробудится, — спрашивает он, — что будет с Мередит? — В стае может быть несколько предвестников, а может их не быть вообще, — Талия берёт на себя разговор, позволяя Питеру и Стайлзу облегченно выдохнуть. — Всё будет так, как вы решите. Но мы никогда не прогоним члена стаи. Стайлз дальше особо не слушает, предпочитая развалиться на волке и препираться в своей голове с Даку. Кристофер что-то вещает про кодекс — кто бы сомневался — и про правила сверхъестественного мира; Джон практически всё время молчит и вселяет в Рене и Филиппа веру в стаю одним лишь своим присутствием и поблескивающей на груди эмблемой полицейского участка. На заднем фоне бесятся дети, и каждый раз, когда кто-то из Уокеров поглядывает в сторону гостиной, ни один из них не может сдержать улыбки: прическа Мередит растрепалась от активной беготни, а на щеке красной полосой осталась царапина от детских когтей Лайны. Ни Рене, ни Филипп даже не дёргаются, когда кто-то из волчат начинает рычать, а уставший голос Аарона или Тильды просит детей сильно не травмировать человеческого гостя, иначе того больше не отпустят поиграть. Стайлз, почти засыпая за столом, думает, что всё прошло, как надо. И даже лучше.