Издёвки Неметона

Самое нелепое и, скорее даже, комичное в этой ситуации, даже не голова Валака, отделенная от тела. Не его застывший взгляд, направленный прямо на Стайлза, и не тяжелое тело, которое лишь по стечению весьма удачных обстоятельств завалилось на бок, а не прямо на Стилински, и едва-едва придавило только его левую ногу. Нет. Стилински надеется, что это останется их маленькой грязной тайной. А ЭТО — это момент, когда они оба, Даку и Стайлз, едва Габриэль с улыбкой Ганнибала Лектера придавил хрупкое тело к полу, схватил костлявую руку ребенка и второй направил шприц в плечевую мякоть, сорвались на чудовищный визг. Что-то среднее между визгом маленькой девочки и горловым пением петуха. Они орали чуть больше тридцати секунд — на самом деле, это значительное время для подобного крика — пока осознание случившегося, наконец, не дошло до каждого из них тяжелой панической тишиной. Валак был мертв. Гул от светодиодных квадратов раздражал слух, как надоедливое жужжание мухи, пока один из них — конечно же это был Стайлз — не почувствовал себя словно пробудившимся после долгого сна. Он моргнул. Еще раз. Огромный глоток воздуха проник в него тяжело и мучительно, принося боль в районе грудины, а потом резко вышел с негодованием наружу: — Какого хера ты только что сделал?! Этот возглас заставил проснуться и демона. — Я не знаю, сработали рефлексы! — Какие, к черту, рефлексы!? У него бошка от тела отделилась! — Не спрашивай меня о том, чего я не знаю! Это вышло случайно! — В каком месте случайно можно снести человеку голову?! — Заткнись, я спас нас от этого сумасшедшего!!! У меня от страха чуть сердце не остановилось, когда он махал перед лицом своей большой штукой! — Не говорит это так, будто в его руках был член! Двойная паника — равно смертоносное Комбо, подумал Стилински, с ужасом посматривая на выпученные мутные глаза мужчины. — Ладно, давай успокоимся, — предлагает Стайлз, не без труда вытаскивая из-под трупа ногу. Тот скатился с него, стёк, как мешок, наполненный свежайшей свининой с кровью. Поза его стала еще более изломанной, чем была до этого. — Я спокоен, — фыркает лис, словно не он мгновение назад верещал, как перепуганный тетерев. — Да, я уже заметил, — мальчишка поднимается на ноги и оглядывается: он представлял, конечно, что его силы в какой-то момент настолько разовьются, что он сможет завалить медведя, но… в крови было нахрен все. Не удивительно: Даку сделал такой ровный срез, какой не бывает даже на ветчине из супермаркета. А там, на минуточку, работает автоматический слайсер, а не человек. Фонтан из сонной артерии бил, наверное, секунд пять, если не больше, залив не только комнату, но и Стайлза почти с ног до головы. — Это была катана? Как у Киры? Ногицуне ворочается в груди с ощущением нервозности и озадаченности: — Я… — выдыхает он, — не видел. — Как это? Из нас двоих магией владеешь только ты. Лис что-то невнятно бормочет. Что-то на японском. Стайлзу приходится напрячься, чтобы понять, что Даку вообще что-то говорит. — Ты не мог бы повторить? — Зачем вообще что-то уточнять? Мы убили его. Разобрались еще с одной проблемой. Что тебе еще нужно?! Стайлз обходит мертвое тело по кругу и небрежно пинает ногой согнутую под неестественным углом руку, словно пытаясь себя убедить, что Габриэль действительно мертв. Не как Кейт или Питер. А окончательно. Бесповоротно. Без всяких «но» и «если». — И все таки? Лис тяжело вздыхает, как вздыхают взрослые при общении с надоедливым ребенком, который недавно начал создавать из слов связные предложения и тут же принялся задавать вопросы из разряда «почему светит солнце?» или «почему небо голубое?». — Я зажмурился. Стайлз резко останавливается. Ему же не послышалось? — Что прости? — Ты, — буквально рычит лис, — слышал. — То есть, в тот момент, когда безумный доктор решил пустить нас на опыты, ты… зажмурился? Ты вообще нормальный?! Он мог нас убить! — Ну не убил же! Я же спас нас! Неважно как! Главное — результат. Стилински пытается не смеяться, но он уверен, что Ногицуне слышит, как его распирает изнутри нервным истерическим смехом. Они обыскивают рабочий стол — пришлось натянуть перчатки, огромные по сравнению с детской ладошкой Стайлза, чтобы не наоставлять лишних отпечатков — на предмет чего-то важного, но этот кабинет не принадлежал Валаку, так что кроме пары бесполезных эпикризов и талонов на лекарство Стайлз ничего не находит. Он с трудом отталкивает тело под кушетку, чтобы не мешалось под ногами и рисует скрывающий сигил на ладони Валака, на его голове и на каждой из четырех стен, вкладывая в него силу лиса. Он надеется, что иллюзия продержится достаточно долго, чтобы он успел отсюда свалить. Кабинет выглядит практически нетронутым, когда Стайлз придирчиво оглядывается. На всякий случай он вытаскивает из кармана Габриэля ключи от машины, от кабинета и пропуск. — Надеюсь, ни у кого здесь больше нет способности видеть сквозь морок, — хмыкает Даку одновременно с тем, как Стайлз открывает дверь и выходит наружу. Он улыбается и кивает головой какой-то медсестричке в коротком халате, пока закрывает за собой дверь и прячет в карман ключи: чем позже обнаружат тело, тем легче. Возможно, у него с Питером даже получится пробраться внутрь еще раз и забрать его для жертвоприношения. Тел охотников едва хватит перетерпеть год нерегулярного секса, так что на данный момент каждая тушка на счету. Они почти добираются до выхода, когда путь им преграждает та самая Дороти, медсестра из Сайлент Хилла. Ее чрезмерно обеспокоенное лицо оказывается слишком близко к предполагаемому лицу Валака, зато сам Стайлз едва не врезается носом в ее живот. — Доктор Валак, — томно произносит женщина, выдыхая горячий воздух сквозь накрашенные ярко-красной помадой губы, — вы уже закончили с пациентом? Стайлз почти впадает в панику, когда пауза между ними затягивается. Дороти щурит глаза, внимательно присматриваясь к мужчине и тянет руку, чтобы коснуться его лица, но мальчишка вовремя берет себя в руки и делает шаг назад. — Скажи уже что-нибудь!!! Не дай ей себя коснуться! — паникует лис. — Мне надо уладить кое-какие дела, дорогая, — неуверенно отвечает мальчишка, делая еще один шаг назад — подальше от медсестры, после чего обходит ее по кругу, двигаясь в сторону выхода, — я вернусь и закончу с ним. — Вы же помните про графики? — Конечно, не стоит переживать. — Буду ждать вас, Габриэль. Надеюсь, вы уделите немного своего драгоценного времени после того, как закончите? — она поворачивается, провожая мужчину взглядом. Ее холодные голубые глаза на непроницаемом, как маска, лице смотрят настороженно и цепко, хотя, и Стайлз, и Даку уверены, что маскировка Ногицуне работает безупречно. Хотя со всевидящим оком Валака вышла накладка. — Непременно, Дороти. — Ты смотри, а? А мужик не промах. Такому крокодилу присунул. Это ж сколько смелости должно быть, а? — удивленно тянет Ногицуне, посмеиваясь. — Хотя ноги у дамочки что надо. — Я – гей. Лис фыркает: — Не спорю, наш мужик сладкий, как восточный персик. Но ты сиськи этой горгульи видел? Интересно, они настоящие? — Какая разница. Валим отсюда быстрее. — Не торопись, — шикает на него Ногицуне, когда Стайлз чуть не срывается на бег, едва оказавшись на улице. — Заберем машину? — У меня ноги до педалей не достанут. Обойдемся без нее. — Ты настолько маленький? И как скоро ты вырастешь? Не оборачиваясь, игнорируя глупые вопросы демона, мальчишка прикладывает пропуск к калитке. Терминал чуть подвисает, заставляя парня понервничать, прежде чем загорается зеленым. Облегченный выдох тут же вырывается из него, когда последнее препятствие к свободе остается позади. Брусчатка под ногами влажная от густого тумана, когда Стайлз по ней идет и чуть не поскальзывается, оставляя на камне смазанные следы от кроссовок. Вокруг возвышаются огромные почти что черные туи, и Стайлзу до последнего кажется, что какая-то из них с минуты на минуту протянет к нему свои ветви и затянет обратно. Он с трудом заставляет себя идти неторопливым уверенным шагом и не сорваться на бег. Дом Айкена провожает его залепленными решетками окнами до самого поворота на трассу, когда, ступив на территорию заповедника Хейлов, Стайлз скидывает морок и скрывается среди листвы. Лес чувствуется родным и знакомым, несмотря на значительное отдаление от особняка стаи. Стайлз вдыхает полной грудью свежий аромат хвои, небольшую черноземную затхлость, запах влажной животной шерсти и лесных цветов, расслабляясь сразу до самых кончиков пальцев, оставляя напряжение и страх там, за высоким металлическим забором Дома Эха. Он бредет чуть больше двух часов, возможно даже, немного плутает. Его ноги подгибаются от усталости, когда из сгущающихся сумерек на него вдруг выходит обеспокоенный Питер. До поместья еще далеко, поэтому Стайлз искренне счастлив, что их связь с оборотнем настолько крепкая, что Питер может его почувствовать за несколько километров от дома. — Господи, тыковка, тебя и на минуту нельзя оставить одного, — ворчит волк, осторожно беря мальчика на руки. Стайлз утыкается носом в основание его шеи, горячей и крепкой, и едва ли не стонет от удовольствия. — Это не моя кровь. Валака. Хейл фыркает и прижимает к себе хрупкое тело сильнее, не обращая внимание на все еще влажную кровь на лице, руках и одежде мальчика. Он уверенно идет сквозь потемневший к вечеру лес, перескакивает через овраги и поваленные деревья, и мальчик даже не успевает понять, в какой момент они оказываются дома. Талия и Тильда, разложившие в гостиной вышивку, провожают их тяжелыми вздохами. Они с Питером также сталкиваются в коридоре второго этажа с Дереком и Лорой, и ни один из них совершенно не смыслит в такте, поэтому Стайлз слышит их громкое «Его что — чихуахуа погрызла?», и успевает показать средний палец до того, как Питер вносит его в ванную. — Расскажешь? — Валак предложил подвезти. Я согласился. А дальше как-то так вышло, что Даку отрубил ему голову в доме Айкена. Так что… было бы неплохо забрать труп, чтобы я мог сделать еще зелья. Питер касается его лба своими горячими губами, гладит лицо, затылок, разминает плечи, пока остатки напряжения не исчезают полностью. Его ладони большие и теплые, обхватывают лицо Стайлза в кокон, а губы шепчут куда-то в районе переносицы: — Я же не смогу без тебя, глупый. — Прости. Питер тяжело вздыхает, отстраняясь. Смотрит на Стайлза тяжело и долго, пока в глубине его глаз на смену разочарованию и тревоге не приходит облегчение — живой же. Мужчина делает глубокий вдох и кривит рот в подобие улыбки: — Либо вместе, либо никак. Запомни это. Стайлз кивает. Несколько раз и быстро-быстро, обещая не только волку, но и себе, что больше никогда не позволит своему безрассудству взять верх. Питер помогает ему раздеться, скидывает грязные вещи в стиральную машину, хотя уверенности в том, что эти тряпки еще можно спасти, у него нет. Стилински едва стоит на ногах, утомленный долгой дорогой через лес, поэтому Хейл заставляет его сесть, а сам уверенно орудует мыльной мочалкой и выковыривает из волос кусочки листвы и полудохлых жучков. — Детка, и все же, объясни мне, пожалуйста, зачем ты сел к нему в машину? Почему не дождался меня? — Питер смотрит тепло и устало. В уголках глаз уже намечаются морщинки, хотя ему нет и тридцати, и Стайлзу кажется, что он одна из причин, из-за которой волк постоянно нервничает. Может, было бы лучше, позволь Стилински ему прожить эти четырнадцать лет без обузы в виде гиперактивного ребенка, не знающего, в какой момент стоит остановиться и подумать о собственной безопасности? — Не знаю. Я подумал, что мы и так планировали проверить Валака, а тут такая возможность… это глупый поступок, знаю, просто… у нас так все легко получалось. Кейт, Джерард, Мередит. Намного легче, чем мы полагали. — Ты мог умереть, — напоминает ему Питер. — Прости, волче, я такой идиот. Хейл достает его из ванны, ставит на пушистый коврик и сразу же заворачивает в огромное махровое полотенце, оставляя снаружи только глаза и нос. — Так… что насчет тела? — подает голос парень, когда волк доставляет его в комнату и осторожно сажает на кровать. — Заберем? Питер долго думает, прежде чем ответить. Он замирает возле открытого шкафа, одна из полок в котором забита детским вещами, и смотрит куда-то вглубь, погруженный в собственные мысли. — Я не думаю, что это хорошая идея, — отвечает он спустя время. Ловко ориентируясь на полке, он достает футболку, шорты и нижнее белье — все новое, красивое, потому что Питер слишком сильно любит своего человека, чтобы отказать себе в покупке новых вещей для него. Джон периодически ворчит, прося Хейла не спускать деньги на ветер, потому что через пару месяцев Стайлз снова вырастет, но будто Питер станет его слушать. — Но сила Неметона может нам понадобиться в любой момент. Было бы неплохо иметь под рукой бесконечный источник энергии. — Ну и потрахаться тоже, — напоминает Стайлз, заставляя Питера раздраженно цыкнуть. — Почему из нас двоих именно ты постоянно думаешь о сексе? В твоем возрасте гормоны еще не работают должным образом, чтобы тебя мог беспокоить стояк. Стайлз только пожимает плечами и хитро щурится: — Детка, у меня слишком хорошая фантазия. И память. — Не сомневаюсь.