Издёвки Неметона

— Папулио-мапулио или лучший падре на всем белом свете! Твой сын принес тебе сочный стейк из самой нежной части молодого бычка под соусом айоли по моему фирменному рецепту. Джон вздыхает и откидывается на спинку кресла: — Что тебе нужно, самый лучший сыночка-корзиночка на свете? Стайлз пытается сымитировать рвотный позыв, но едва не падает вместе с контейнером с едой прямо на пол, когда его ноги задевают ножку стула. Эта нелепость заставляет Джона весело рассмеяться по ту сторону стола и забрать себе контейнер с едой, пока тот еще цел. — У меня есть к тебе кое-какая просьба. Удивление ни на секунду не появляется на лице помощника шерифа. Как будто он мог получить жареное мясо просто так. Стоит, конечно, признать, что все это правильное питание, которым начал страдать его сын, значительно сказалось на его самочувствии: он сбросил пару килограмм, стал выносливее и начал лучше спать, хотя до последнего не верил во все эти брокколевые штуки, он уже не так часто страдает изжогой и несварением. Но с другой стороны, Джон ждет тех счастливых двух дней в неделю, когда из духовки пахнет сочным холестериновым куском свинины, а со сковороды шипит на него позолоченная по бокам жареная картошка и карамелизированные кольца лука. Салат коул слоу с жирным покупным майонезом, красный магазинный кетчуп и, конечно же, самые вкусные на свете чесночные пампушки по рецепту его матери. Джон боготворит того, кто научил Стайлза готовить, потому что это явно не он. Мальчишка говорит, что это интернет, но то, как тот выглядит сейчас, хорошим помощником назвать трудно. Осторожно щелкнув крышкой, мужчина открывает контейнер и сглатывает слюну — восхитительно. — Я хотел задать тебе пару вопросиков, — Стайлз довольно скалится. Из-за границы стола торчит его круглая бритая голова на тонкой, словно капустная кочерыжка, шее. — Если что, это только предоплата. — Давай, мучай меня, дорогой сын. — Про Валака ничего не слышно? Джон отрицательно качает головой: — Его родители мертвы; семьи тоже нет. С учетом того, при каких обстоятельства он умер, и что его тело вряд ли смогут найти, я сомневаюсь, что кто-то из сотрудников клиники решит подать заявление о его пропаже. При расследовании может всплыть информация об их опытах над пациентами, так что, ты можешь не переживать на этот счет. Стайлз удовлетворенно щурится, и Джон понимает, что Валак мало интересовал этого юного прощелыгу. — С домом Айкена мы обязательно разберемся, — тянет мальчишка, многообещающе поигрывая бровями. Он взволнованно ерзает на гостевом стуле, отчего тот противно скрипит пластиковыми суставами. — Мне надо, чтобы ты кое-кого нашел. — Ты же обещал, что больше никаких… — Джон осторожно оглядывается. Сквозь прозрачное окно его кабинета видна большая часть участка. Гордон, старший инспектор, встречается с ним взглядом и машет, не отрываясь от телефонного звонка, так что Стилински приходится улыбнуться в ответ, чтобы не вызвать лишних подозрений. — …никаких убийств, — закончил он шепотом. — Боже, я не собираюсь никого убивать, — возмущается мальчишка, а потом падает на спинку стула и тяжело вздыхает. — Я не совсем уверен… но, кажется, мне нужно найти младенца. Сощурив глаза, Джон внимательно осматривает своего семилетнего сына. Ребенок тот же. Маленький и щуплый. С еще пока парой родинок, которые обещают превратиться в рой черных точек по всему телу, и дырками в местах, где раньше стояли молочные зубы. Новая ссадина на подбородке — все лишь метка от соседского кошака, который почувствовал от Стайлза стойкий запах волка и тупо испугался, хотя пацан планировал холить и лелеять лохматое косматое чудище, пока то находилось на самовыгуле. — Чисто теоретически, — неуверенно начинает мужчина и подается корпусом вперед, — в вашем волшебном мире я мог бы стать дедушкой раньше, чем тебе исполнится хотя бы десять? — Пап, ты не перегибай с фантазиями, ладно? Облегчение, которое словно ледяная вода, опускается на мужчину, было приятным и освежающим, потому что от одной мысли, что его семилетний отпрыск уже успел наделать ему внуков, Джон изрядно пропотел. — И зачем тебе младенец, Стайлз? Стайлз уже открывает рот, чтобы ответить, но тут же его захлопывает его, удивленно глядя прямо на отца. Осознание подкрадывается к нему слишком резко, напугав и одновременно удивив. Они же собираются с Питером пожениться, верно? Так что… чисто теоретически… — Кажется, я погорячился, когда сказал, что ты не станешь дедушкой так рано. Возможно, не стоило озвучивать эту мысль именно в тот момент, когда отец допивал остатки своего дрянного кофе из автомата, потому что капучино буквально выливается из него через правую ноздрю. Джон закашливается, и Стайлз, как и положено лучшему сыну на свете, уверенно шарахает его двумя ладонями по спине. — Ты меня добить решил? — продолжая кашлять, спрашивает Джон, отстраняясь от парня. — Какой, твою мать, дедушка? — У Питера есть дочь, — Стайлз невозмутимо пожимает плечами и возвращается в кресло для посетителей. — И я хочу ее найти. — Ты не думаешь, что начинать надо было с того, что это не твоя дочь? — мужчина тяжело опрокидывается на спинку кресла и стонет одновременно с дешевыми крепежами пластика, чья жизнь буквально зависит от того, как часто помощник Шерифа будет вот так на него падать. — Я же не знаю, как там у вас все устроено. — Я, вообще-то, мужчина, а не фея Винкс, чтобы создать ребенка из воздуха. — Я даже не знаю, кто такая Винкс. Стайлз поднимает уставший взгляд на отца, складывает обе руки себе на колени и слегка улыбается: — Питер всегда хотел быть отцом, — говорит мальчик. — Но так вышло, что он узнал о существовании Малии слишком поздно. У нее уже был приемный отец, а Питер не был примером для подражания, чтобы его дочь захотела бы с ним наладить отношения. Но недавно один из духов, с которым разговаривала Мередит, сказал, чтобы мы спасли младенца от пустынной волчицы. Коррин, мать Малии, была пустынной волчицей. И, у меня подозрение, что в этой реальности Малия может быть совсем маленькой. Думаю, ей может быть даже меньше года. — А это не может быть какой-нибудь другой младенец? — Поэтому мне нужно, чтобы ты проверил, есть ли у мистера Тейта приемная дочь моего возраста. — А если нет, то я должен буду проверить всех младенцев в Бейконе? Стайлз недовольно поджимает губы. Он еще не обсуждал с Питером Малию, и тот до сих пор не вкурсе, что Неметон, возможно, подарил ему шанс насладиться отцовством. Но, парень уверен, ребенка надо найти и под любым предлогом вернуть родному отцу. — Она говорила, что ее забрали из Приюта Святого Себастьяна, — упрямо отвечает Стайлз. — Мы начнем с него. Я видел ее детские фотографии: у нее на лопатке родимое пятно, как у матери, и… — Стайлз. Джон устало выдыхает, отодвигает контейнер с мясом, обещая себе насладиться им позже, и упирается взглядом в воинственно настроенного ребенка. Уверенного в собственной правоте и всесильности. Сидит, наряженный в старые, дырявые на коленке джинсы и модную футболку, которую ему купил волк. На ней какие-то супергерои, в которых помощник шерифа ни черта не смыслит. Он весь такой… взрослый, несмотря на внешний вид, и чересчур сильный. Прет напролом, как когда-то учила Клаудия, и, как Джону казалось, маленький ребенок пропустил мимо ушей. Однако вот он, итог их стараний: прекрасный сын, о котором можно только мечтать, и детство которого прошло слишком быстро, чтобы старший Стилински смог это осознать. Джон не готов к внукам, черт побери. Ему полгода назад исполнилось тридцать три… — Я найду ее сам, — чеканит Стайлз. — Тебя я только попрошу помочь с документами на усыновление. Мы не сможем оформить ее на Питера из-за нестабильного графика, частых командировок и возраста: служба опеки не одобрит. — Я – отец-одиночка. — Ты – коп. Покажешь корочку и тебя даже спрашивать ни о чем не будут, а мы с Питером ее воспитаем. — Стайлз, — голос чувствуется инородным, мешая произносить слова, когда Джон сталкивается с тяжелые взглядом карих глаз, — ты вообще уверен, что она нужна ему? — Да, пап, — уверенно отвечает мальчик, — я уверен. Джон не понимает, чувствует он себя счастливым дедушкой или замученным человеком, когда через пару недель он стоит в собственном доме возле кроватки с ребенком и разглядывает нового члена семьи Стилински. Она маленькая. Действительно маленькая. Мужчина не помнит, чтобы Стайлз был таким крохой, хотя, определенно, был. Пока Джон активно пользовался связями и тряс корочкой перед лицом директора детского дома, Стайлз успел оббежать всех соседей и за пару дней до приезда Малии, собрать полноценный детский уголок с кроваткой, одеждой, игрушками и подвесной мобиль с мягкими игрушками. Джон просто вернулся домой после смены, а детская утварь уже заполонила весь дом. У них даже появились специальные весы, чтобы отслеживать вес и рост ребенка. А еще самодельные деревянные качельки в виде лебедя-люльки, которые отец Джексона хранил все это время в своем гараже и которыми разрешил попользоваться с условием возврата. — Она точно оборотень? — шепотом спрашивает мужчина, выходя из детской, где спала малышка, и прикрывая дверь. — Койот, — поправляет его Стайлз. — Даку подтвердил. — Смердит, как и положено, псиной, — подтверждает лис, как будто Джон может его услышать. Помощник шерифа кивает, принимая информацию и, осторожно ступая по скрипучему полу, спускается на первый этаж. Стайлз бредет следом, довольный и уставший. Питер все еще в отъезде, поэтому про Малию узнает только через несколько дней, за которые оба Стилински должны попытаться не сойти с ума с еще маленьким грудным ребенком. Джону кажется странным, что тысячи семей делают тест на родство за бешеные деньги, а Стайлз чуть-чуть поколдовал и сразу же определил, что Питер является отцом девочки. Это же так… Джон не хочет думать о том, что на родном сыне может сделать неплохой бизнес, но так оно на самом деле и было. Они смогли бы переехать в дом побольше. К тому же старший Стилински всегда мечтал сделать во дворике зону для барбекю и поехать на платную рыбалку, где попытался бы поймать голубого марлина. — Пап? — Да, сынок? — Спасибо. Стайлз смотрит на отца с едва заметной дрожью на нижней губе. Так серьезно и так отчаянно, как будто действительно не до конца все еще может поверить в то, что Джон поддержал его безумную идею обзавестись ребенком. — Хэй, приятель, — мужчина подходит к мальчику и садится перед ним на колени, мягко обхватив ладонями лицо, — что бы ни случилось, как бы серьезно ты не вляпался, я всегда — запомни, всегда — буду на твоей стороне. Я знаю, как сильно ты любишь Питера, потому что долгое время вы были единственной поддержкой друг для друга. И, если ты решил, что мы должны помочь твоему оборотню и его волшебной дочери вновь найти друг друга, я помогу тебе. Потому что, прежде всего, я твой отец, и я люблю тебя, и я люблю Питера. Стайлз плачет, как девчонка, завывая, уткнувшись отцу в ворот рубашки, пока на втором этаже не начинает хныкать Малия. — Отдыхай, — Стайлз останавливает отца, когда тот поднимается на ноги, чтобы подойти к ребенку. — Я справлюсь. Джон на это только закатывает глаза: — Вообще-то, она моя внучка. И я имею полное право участвовать в ее воспитании.