limerence (i'll be your animal)

      Миссия покатилась в пизду. И это еще Соуп подобрал наиболее мягкое выражение случившемуся.       Им повезло, что они хотя бы остались живы — при учете, что разведка облажалась, и на месте их ожидала целая хренова армия. В общем, могло быть и хуже. А могло — чертовски наоборот, но что есть, то есть. В ожидании подкрепления они не придумали ничего лучше, чем отсидеться в маленьком покосившемся здании на окраине города и заодно попробовать урвать пару часов сна, пока была такая возможность.       Ключевое слово здесь было "попробовать". Но, похоже, с этим проблемы не видел никто, кроме Соупа.       Он лежал на спине и пялился в потолок. Все, чем они располагали — несколько потрепанных одеял. Ни кроватей, ни хотя бы диванов здесь не было. Пол оказался холодным, однако одеяло и теплый бок лежащего рядом Гоуста не давали замерзнуть. Соуп был слишком взвинчен, чтобы уснуть. Хотя ему определенно требовался сон, если он хотел оказаться полезным завтра, когда они должны будут снова продолжить бой.       Соуп зажмурился, заставляя себя погрузиться в сон. Адреналин все еще бурлил в его теле, несмотря на чудовищную усталость. Как только он закрывал глаза, перед ним возникал образ внезапно загнанного в угол Гоуста с приставленным к виску пистолетом. Пуля улетела в сторону только потому, что Соуп среагировал быстрее, чем когда-либо в своей жизни, уложив врага настолько идеальным выстрелом в голову, что при иных обстоятельствах безумно бы собой гордился. Гоуст был буквально взбешен и не успокаивался до тех пор, пока они не устроились на ночлег здесь — примерно полчаса назад.       На самом деле все они были раздражены до предела, и на то имелись веские причины. Но размышления об этом точно не помогут ему заснуть. Соуп уже пытался глубоко дышать, пытался расслабиться, пытался получить хоть небольшую порцию ебаного сна.       Был, конечно, один верный вариант — работал гарантированно, однако требовал уединения. Команда находилась в состоянии повышенной готовности, и если бы Соуп отлучился на подрочить, то точно бы всех перебудил.       Недавний пыл битвы все еще не отгремел в его теле, и от этого он уже был полутвердым. А при мысли о том, чтобы кончить, член набух еще сильнее.       Соуп оглянулся на остальных — спина Гоуста мешала хорошему обзору, однако он слышал их тихое и размеренное дыхание. Задуманное можно было попытаться провернуть, если он поторопится — а это не должно занять много времени. К тому же у Соупа имелся огромный опыт в том, как вести себя тихо. Он прикусил губу, внимательно прислушиваясь к окружению.       Убедившись, что все точно спят, он осторожно перевернулся на бок, стараясь не задеть Гоуста. Они лежали друг к другу слишком близко, но пульсация в джинсах стала уже невыносимой, и Соуп понимал, что если ничего с этим не сделает, то не сможет проспать ни минуты отведенного на отдых времени. Выждав некоторое время — никто не проснулся и даже не пошевелился, — он расстегнул джинсы и высвободил член.       В таком положении двигать рукой было крайне неудобно. К тому же он лежал на правом боку, а значит, ему приходилось пользоваться левой рукой. Но это не имело особого значения. Наоборот, помогало замедлить движения, а не рывками дергать себя, рискуя разбудить Гоуста. Соуп чувствовал его тепло за спиной — как постоянное напоминание, что не стоило этим заниматься здесь и сейчас.       Он слегка раздвинул ноги, чтобы облегчить себе доступ, и едва удержался от того, чтобы начать трахать свой кулак. Так было бы проще, но ему следовало действовать медленно и аккуратно. Однако он отчаянно жаждал большего — такой возбужденный, что член буквально сочился ему на руку, облегчая скольжение. Прикоснувшись большим пальцем к головке, Соуп едва сдержал стон, тяжело дыша через нос. Он был таким чертовски твердым, но амплитуды собственной руки оказалось недостаточно, чтобы приблизиться к грани.       Внезапно Гоуст перевернулся, и Соуп мгновенно отдернул руку от своего члена, задерживая дыхание и молясь, чтобы он не проснулся.       — Поторопись, сержант, — сказал Гоуст, его низкий голос звучал так близко. Соупа пробрала дрожь.       Не было смысла притворяться, что он не дрочил. Гоуст точно знал это.       — Не могу, — прошептал Соуп. — Я не левша.       На самом деле он, конечно бы, смог, если бы ему не приходилось вести себя очень тихо. Если бы он просто мог трахнуть собственный кулак, то кончил бы довольно быстро. Соуп был так сильно возбужден, что даже не чувствовал стыда за то, что разбудил Гоуста. Но теперь он действительно не мог кончить. Член дернулся в знак протеста, требуя к себе внимания.       — Если кому-нибудь об этом расскажешь, я буду убивать тебя медленно.       Это единственное предупреждение, которое он получил, прежде чем Гоуст, скользнув рукой по талии, обхватил его член. Соуп чуть не задохнулся, подаваясь навстречу уверенным движениям. Гоуст не был нежен, он действовал грубо и жестко — сосредоточенно. И это было так охуенно горячо, что вскоре Соуп обильно кончил.       Он с силой прикусил губу, чувствуя невероятное напряжение в животе, пока Гоуст выдаивал его без остатка, пачкая одеяло Соупа и свою руку в перчатке. Затем Гоуст просто вытер об него руку и повернулся на спину. Когда Соуп осмелился оглянуться через плечо, тот уже закрыл глаза, переплетая пальцы на груди.       Все мысли о Прайсе и Гасе вылетели у него из головы, как только Гоуст к нему прикоснулся, но, похоже, те продолжали спокойно спать. Соуп застегнул джинсы. Боже, это было... не то, что он ожидал, но жаловаться он не собирался. Давно Соуп не кончал настолько сильно. Напряжение наконец покинуло его тело.       Простым "спасибо" тут точно не обойдешься. Когда они вернутся домой, он обязательно подарит Гоусту фруктовую корзину или, на крайний случай, подарочный сертификат.       ***       Однако вопрос о возращении домой на повестке дня не стоял. По крайней мере, пока. Подкрепление прибыло, как и было обещано, ранним утром, и их вторая попытка увенчалась успехом. Особенно когда они вызвали поддержку с воздуха, чтобы сравнять это место с землей. Все противники были уничтожены, однако из-за проеба разведки их главная цель — кодовое имя Уокер, и это все, что о нем было известно — даже не находилась поблизости еще во время их первого визита, не говоря уже о втором, когда они вернулись с подкреплением.       Казалось, Уокер играет с ними в кошки-мышки. Он не единожды маячил чуть ли не у них перед носом, позволяя думать, что на сей раз точно получится его поймать, но едва они приближались, этот мудак тут же выскальзывал у них из рук и на некоторое время залегал на дно. Они бегали за ним уже около двух недель — исколесили три страны по ложному следу, а потом пролетели на вертолете бесчисленные сотни километров, пытаясь наверстать упущенное.       Должно быть, кто-то скармливал им ложную информацию, либо Уокеру — верную. Но это все, что они имели, поэтому Ласвелл говорила им продолжать в том же духе. Однако рано или поздно им придется сделать перерыв. Скорее, второе, судя по тому, как все шло. А шло все лихорадочно, и Соупу было неспокойно. Ему хотелось как можно быстрее поймать этого Уокера и собственноручно спустить курок за то, что он заставил их побегать.       Когда они наконец добрались до конспиративной квартиры, которая представляла собой нечто большее, чем утлая хижина, Соуп попытался первым прошмыгнуть в душ. Ему необходимо было избавиться не только от грязи. Да, доступ к горячей воде — это великое благо, однако именно уединения он жаждал сильнее всего. Две недели — долгий срок для любого, яйца ощущались тяжелыми и срочно нуждались в освобождении.       С тех пор как Гоуст ему помог, он не прикасался к себе — лишь быстрое нажатие ладони, и не более. Хотел, конечно, но его сдерживало отсутствие возможности — по большей части. Оказалось, он не так уж хорошо умеет вести себя тихо и осторожно. Соуп был не против повторить, но сомневался, что Гоуст окажется так же великодушен, если он снова его разбудит. В общем, избегая ножа в горле, он выбирал спокойный — ну, почти — сон, но при этом возбуждался даже от легкого дуновения ветерка.       Однако ему пришлось ждать дольше, чем хотелось бы. Гас, заметивший, что он направляется в душ, воспринял это как вызов. У них произошла небольшая потасовка в дверях ванны. Гас одержал победу, и Соупу пришлось вернуться в гостиную тире кухню тире спальню.       Десять минут — не такой уж долгий срок, несмотря на то, что член уже упирался в ширинку, требуя внимания.       Но когда Прайс, злоупотребляя своим положением, занял очередь после Гаса, Соуп застонал про себя.       — Так твердо намерен посетить ванную, а, Джонни?       Боже. Квартира была совсем крохотной, но Соуп оказался так отвлечен, что не заметил приближения Гоуста. Тот уселся рядом с ним, в то время как Гас пытался справиться с бензиновой горелкой, чтобы разогреть всем еду.       — Не надо притворяться, что я один этим занимаюсь. Все мы это делаем, — ответил Соуп, понизив голос, чтобы Гас не услышал.       А может, и не все. Зависело от обстоятельств. Соуп был почти уверен, что остальные тоже не имели возможности уединиться, но он никогда не обращал особого внимания на такие привычки команды.       — Однако ты единственный, кто не дает мне уснуть своим ерзаньем, — произнес Гоуст без тени веселья.       — Не хотел тебя снова будить. Извини.       На самом деле Соуп не сильно сожалел. Если бы он знал, что Гоуст не спит, мог бы без труда покончить со своим напряжением. По крайней мере, Гоуст не особо возражал в первый раз.       — Я не спал, — взглянул на него Гоуст.       Они продолжали говорить достаточно тихо, но учитывая, что Гас в данный момент ворчал на горелку, это не имело большого значения.       — То есть, в тот раз ты просто собирался крипово подслушивать?       Вероятно, все они сталкивались с подобным. Во времена базовой подготовки в их комнате всегда находился какой-нибудь парень, который не мог удержать руки поверх одеяла, но это другое. К тому же, если такое происходило больше одного раза, кто-то говорил провинившемуся прекратить. Гоуст пока ничего подобного не говорил, и даже помог.       — Похоже, тебе это было очень нужно. Подумал, ты быстро справишься.       Только вот быстро не получилось. Поднятая тема никак не помогала в текущей ситуации, и Соуп старался не слишком ерзать на стуле.       — А ты..? — Соуп сделал быстрое движение рукой, не желая произносить вслух, потому что единственное, что могло быть лучше, чем дрочить прямо сейчас — это говорить об этом.       Возбуждение стало болезненным, но Прайс не торопился показывать из душа свою задницу. Соуп не удержался от того, чтобы немного сдвинуться, сжимая ноги и таким образом чуть надавливая на член. Если Гоуст и заметил это, то не подал вида.       — Нет, — ответил он, но затем, все-таки поделился: — Один раз, пару дней назад.       Соуп напряг мозги, вспоминая, когда Гоуст нашел момент ускользнуть. Но ничего не пришло в голову — Гоуст отлучался только на отлить, и то в пределах видимости. Но потом на него нахлынуло осознание, от которого буквально отвисла челюсть. Это случилось несколько ночей назад, когда Соуп был таким твердым, что едва мог удерживать руки выше талии, а бедра — от соприкосновения с голой землей, на которой они спали. Тогда Гоуст пошевелился рядом с ним, и единственный звук, который он издал — едва слышное рычание.       В тот момент Соуп не придал этому особого значения, сосредоточенный больше на себе и своем жалком положении. Но сейчас... Это не должно было так сильно повлиять на него. Прикусив губу, он впился пальцами в бедра, едва держась, чтобы не потрогать себя.       Слова слетели с губ прежде, чем он успел их как следует обдумать:       — Надо было попросить меня, услуга за услугу.       Прайс выбрал этот самый момент, чтобы наконец освободить чертову ванную, и Гоуст бросил на Соупа многозначительный взгляд.       — Вперед, Джонни. Тебе это явно нужно больше, чем мне.       Господи Иисусе.       — Ага, а то ты пахнешь, как задница, — прокомментировал Гас, похоже, уставший бороться с горелкой.       Соупу бы не помешало меньшее количество внимания перед тем, как вставать. Но ему повезло. Прайс сразу же направился к Гасу, чтобы помочь с горелкой, поэтому единственным, кто продолжал на него смотреть, был Гоуст. Гоуст, даже не скрывающий, что смотрит на выпуклость на его джинсах.       Ванная комната была наполнена густым паром. Сотоварищи по команде вовсю насладились благами цивилизации. Немудрено, ведь это была первая возможность помыться в горячей воде за две недели. Соуп даже не хотел думать, почему Прайс так долго здесь торчал. Не то чтобы хоть чему-то было под силу убить его стояк прямо сейчас, но он все равно не хотел рисковать.       А вот о ком он продолжил думать, ступив под струи воды, так это о Гоусте. Не о Гоусте в целом, это было бы странно. Скорее, об их разговоре, от которого Соуп завелся еще сильнее. И когда он положил руку на свой член, ему сразу вспомнилось, с какой грубой решимостью Гоуст ему дрочил. Соуп находился в полной уверенности, что Гоуст не возражал бы против подобных мыслей, однако в данный момент он чувствовал такое сильное возбуждение, что ему было все равно, даже если бы и возражал.       Гоуст, говорящий, что ему это было нужно, не спускающий глаз с его стояка. Гоуст, беззвучно дрочащий рядом с ним. Черт, Соупу пришлось прикусить губу, чтобы изо рта не вырвался стон. Ему стало интересно, примет ли Гоуст его предложение — позволит ли прикоснуться к себе. Может, они просто могли бы сделать это вместе. Вышло бы неплохо — Соуп в этом не сомневался. Особенно если Гоуст снова заговорил бы с ним подобным голосом — низким, полуприказывающим-полуутверждающим.       Содрогнувшись, Соуп кончил настолько сильно, что сам впечатлился тому беспорядку, который создал в душе.       Про то, что ему нужно было еще и помыться, он вспомнил уже после, однако все равно вышел из ванной более чистым, чем заходил в нее. Гоуст поймал его взгляд, когда проходил мимо, и в нем читалось понимание. Соуп задумался, возбужден ли он так же, собирается ли дрочить в душе, думая о том же самом. Однако зациклиться на этих мыслях означало возбудиться снова, а это последнее, что ему требовалось в данный момент.       С помощью Прайса Гас наконец совладал с горелкой, и теперь они спорили, какие пайки разогревать. Соуп не стал им мешать, он наконец-то снял напряжение и был рад горячей еде и настоящему отдыху.       ***       Спустя три дня они все еще не приблизились к своей цели. По крайней мере, у них было время передохнуть в сухом и теплом помещении, куда они вернулись после долгого пребывания под проливным дождем. Тут имелся камин и настоящие кровати, что вполне компенсировало отсутствие горячей воды.       Если бы Соуп оказался умнее, то выбрал бы другой момент, чтобы улизнуть от команды и снять напряжение, но раньше он просто не чувствовал в этом потребности — ему больше хотелось посидеть у камина, потому что он чертовски замерз и устал. А теперь, полностью согревшись, он лежал в постели и никак не мог уснуть, как бы удобно ему ни было.       Кровати были двухъярусными. Гас спал наверху, а он сам — внизу. Другую кровать заняли Гоуст и Прайс. Ему следовало встать, позаботиться о себе, после чего спокойно заснуть. Их убежище находилось в спокойном районе — никакой угрозы вокруг, — поэтому остальные спокойно спали, вымотанные бессмысленным многочасовым пешим переходом.       Но встать означало оставить теплое одеяло и подставить тело сквозняку, гуляющему по полу — камин давно догорел. Гас похрапывал сверху. Соуп лениво сжал себя. С последнего раза прошло всего три дня — мелочи, по сравнению с неделями, на протяжении которых ему приходилось терпеть напряжение. Даже адреналин в этот раз не бурлил в его крови. И все же, ему было сложно справиться с искушением.       Гас заворочался во сне, и кровать сразу начала трястись. А может, Соупу все же стоило потерпеть. Однако он не перестал себя дразнить. Он всегда мог встать, если приблизится к краю. Не прошло много времени, как член полностью поднялся навстречу легким прикосновениям, и на нижнем белье расплылось небольшое влажное пятно.       Соуп не издал ни звука. К тому же, Газ сопел довольно громко. Но на всякий случай он огляделся — только чтобы удостовериться, что Гоуст, лежащий напротив, спит.       Тот не спал и пялился прямо на него. В комнате стоял полумрак, но его было вполне достаточно, чтобы понять, чем Соуп занимается под одеялом.       Член дернулся под рукой, и Соуп не устоял перед тем, чтобы немного на него надавить. Он ждал, что Гоуст отвернется и притворится, что ничего не заметил, или, по крайней мере, подаст ему какой-нибудь знак неодобрения. Но Гоуст продолжал лежать и смотреть на него.       Возможно, он все же не заметил или ожидал бесплатного шоу. В любом случае Соуп не хотел останавливаться.       — Я собираюсь... извини, — прошептал он, стараясь не разбудить остальных.       — Тогда продолжай, — так же тихо ответил Гоуст.       Блядь. Соуп начал поглаживать себя ладонью, прежде чем Гоуст успел закончить предложение. Оказалось, это не так уж постыдно, как можно было подумать — ласкать свой член, пока Гоуст знает, что он делает; удовлетворять себя, пока Гоуст слушает, как он это делает.       — Не осужу, если захотите присоединиться, сэр, — сказал Соуп, пытаясь звучать спокойно.       Он продолжил потирать свой член, затем раздвинул ноги чуть шире и обхватил яйца, не отрывая взгляда от Гоуста. Мокрое пятно на нижнем белье увеличилось — смазка обильно сочилась из его члена так, будто Соуп не дрочил три дня назад.       Гоуст тоже не отводил глаз и молчал. Если он собирался продолжать смотреть, то все равно мало что мог увидеть, кроме шевеления одеяла. Однако Соуп все равно приспустил нижнее белье. Теперь, когда тонкое одеяло не скрывало очертания его члена, Гоуст больше не смотрел на его лицо.       Соуп не стал затягивать — не мог больше сопротивляться желанию, хотел уже подрочить как следует. Имитируя хватку Гоуста, он подался бедрами навстречу руке.       Он не собирался просить о чем-то, особенно когда мог вполне справиться и сам, но мысль о том, что Гоуст встанет с кровати и протянет ему руку помощи чуть не заставила его кончить раньше времени. Он продолжил движения, вбиваясь бедрами в свою руку, и не смог сдержать судорожного вздоха, едва провел большим пальцем по головке.       Когда Соупу пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон, Гоуст снова перевел взгляд выше, не сводя глаз с его рта. Соуп откинул голову назад, обнажая шею — больше для Гоуста, чем для себя, — и ускорился. Если он собирался встать, чтобы кончить, ему следовало сделать это в ближайшее время — чувствовал, что не сможет долго продержаться.       Услышав шуршание одеяла, Соуп распахнул глаза — даже не заметил, как закрыл их, — и посмотрел на Гоуста. Он надеялся, что тот идет к нему, но то, что он увидел, тоже было неплохо.       Рука Гоуста двигалась под одеялом. Значит, он наблюдал не из любопытства, осуждения или чего-либо еще, а тоже получал удовольствие, и принял предложение Соупа.       Соупу пришлось замедлиться — вид удовлетворяющего себя Гоуста почти подвел его к краю.       Гоуст тоже приостановил движения, вопросительно на него глядя. Соуп предположил, что тот решил, что зашел слишком далеко.       Он покачал головой и скорее произнес одними губами, чем по-настоящему прошептал, надеясь, что Гоуст его поймет:       — Почти кончил.       Кажется, тот понял, потому что снова задвигал рукой под одеялом. Соуп, стараясь касаться себя как можно легче, подстроился под его движения. Он тяжело дышал через нос, плотно сжав губы, чтобы не выдать, насколько ему хорошо.       Они синхронизировались, перебегая глазами от лица к двигающейся под одеялом руке и обратно. Пальцы на ногах Соупа поджались от невозможности больше сдерживаться, когда Гоуст ускорился. Ему хотелось сбросить с себя одеяло, но услышав, как Гоуст издал тихий и низкий горловой звук, он забыл обо всем и кончил, прикусывая кулак, чтобы не шуметь, забрызгивая руку спермой. Соуп попытался поймать большую ее часть до того, как она попадет на одеяло или одежду, но у него ничего не вышло. Он посмотрел на Гоуста, все еще двигающего рукой. Тот вернул взгляд, напрягся и последовал за Соупом. И когда он кончал, его челюсть беззвучно двигалась под маской, а глаза наконец закрылись.       ***       В первый раз у них имелась веская причина — простая помощь по-братски со стороны Гоуста. И Соуп за это был более чем признателен. Второй раз, скорее всего, произошел случайно, однако это было горячо. К тому же, они с Гоустом являлись приятелями, и это не выглядело прямо странно. Соуп не в первый раз дрочил рядом со своим соседом по кровати. Предыдущий разговор Соуп вообще не считал — поддразнивание, конечно, шло в зачет, однако члены тогда никто не трогал.       Но вот третий раз — уже закономерность.       И на сей раз у него не имелось никаких оправданий. Однако Соупу было скучно, он чувствовал легкое возбуждение, так что... К тому же, ничего такого, чем они не занимались раньше.       Прайс приказал ему следить за периметром, представляющим из себя чистое поле. И Соуп следил. Правда, следил, но не только.       Он стоял, прислонившись к стене дома и не отрывал взгляда от горизонта. Остальные возились внутри с компьютером, изучая оставленную в нем подсказку. Оставленную, казалось бы, специально. Их либо изматывали, либо постепенно загоняли в ловушку, либо и то, и другое сразу. Однако им ничего не оставалось, кроме как следовать по таким вот хлебным крошкам и сомнительным наводкам от Ласвелл. Это все, что у них было.       Здание, в котором они разместились, стояло прямо посередине поля. С другой его стороны вид был похожий — только поле, и ничего кроме. Соупу не нужно было патрулировать — оставшиеся члены команды за той стороной присматривали сами. Начинало темнеть, и единственное движение, которое Соуп заметил — летящие на свет мотыльки.       Судя по доносящимся из здания звукам, у него имелось еще достаточно времени. Ну а если нет, Соуп услышит их раньше, чем они его увидят. Соуп продолжил держать оружие одной рукой, а другую переложил на свой член. Он ничего такого не делал, просто прижимал к нему руку и слегка ей двигал, позволяя члену расправиться под ладонью. Если Соуп хотел успеть, ему не следовало дразнить себя, однако он любил немного подзатянуть процесс, когда мог это себе позволить.       С технической точки зрения, здесь и сейчас он не мог себе этого позволить. Но он был не настолько тверд, чтобы закончить все быстро. Так что, попытка раздразнить себя до отчаяния — не настолько уж плохая идея. И лучше бы не снимать джинсы как можно дольше — на случай, если остальные закончат быстрее, чем он рассчитывал.       Соуп смотрел вперед, но его разум блуждал в попытке найти в памяти какой-нибудь горячий сценарий. Пару месяцев назад одна девушка заставила его лечь прямо на грязный пол в туалете паба, чтобы отлизать ей. Она кончила, вцепившись ему в волосы и до удушья сжимая его лицо своими бедрами.       Соуп продолжил гладить себя через джинсы. После она даже не отблагодарила его в ответ — просто чмокнула в губы и оставила лежать на полу, безумно возбужденного. Он надеялся увидеть ее снова, но этого не произошло.       Из дома донесся громкий смешок Гаса. Это не слишком ему помогло — он как раз собирался расстегнуть молнию. Гас, безусловно, был симпатичным, но Соуп не хотел думать о нем в состоянии возбуждения.       Ему тут же вспомнился другой товарищ по команде, и его поблескивающая в полутьме маска-череп, когда он наблюдал за тем же самым, чем Соуп занимался в данный момент. Вспомнилась рука в перчатке на члене. Соуп вздрогнул и, наконец расстегнув джинсы, просунул руку внутрь. Он не снял перчатку, даже не беспокоясь, что на нее попадет сперма.       Стоило ему приспустить боксеры, как он заметил темный силуэт неподалеку. Он не мог быть настолько рассеянным, просто Гоуст, несмотря на габариты, с лихвой оправдывал свой позывной.       — Решил составить тебе компанию, но ты, похоже, занят, — небрежно произнес Гоуст, в то время как Соуп пытался застегнуть джинсы обратно. — Не стоит менять планы из-за меня.       Это было... довольно неожиданно, несмотря на то, что предыдущая ночь оставалась свежа в его памяти. И довольно интересно. Соуп прервал свою миссию по сокрытию улик и снова погладил себя. Нельзя было сказать, что Гоуст оказался нежеланным — скорее удивительным — дополнением. Осознание того, что за ним наблюдают, лишь усилило возбуждение, как бы тяжело это ни было признавать.       — Собираешься смотреть или присоединишься?       Гоуст оторвал взгляд от члена Соупа.       — Если не возражаешь.       Ему не стоило так сильно удивляться, однако Соуп все равно не мог поверить, что Гоуст просто не отмахнулся от него шуткой. Например о том, что кто-то не может удержать член в штанах, или об отсутствии дисциплины.       Чуть не забыв ответить, он выпалил:       — Никак нет, сэр.       Гоуст прислонился рядом с ним к стене и достал свой член, уже полутвердый. Интересно, как долго он наблюдал, прежде чем заявить о своем присутствии?       — Поторопись, Джонни, — Гоуст кивнул на его руку, просто лежащую на члене — Соуп отвлекся, наблюдая, как Гоуст становится все тверже и тверже под его взглядом.       С этим проблем у него точно не возникнет.       Они начали дрочить, синхронизируя движения, и приказ следить за периметром — последнее, о чем думал Соуп в этот момент. У Гоуста был толстый, чуть жилистый, розовый член, у основания которого вились светлые волоски. Он хорошо смотрелся, то появляясь, то исчезая в его кулаке. Бедра чуть нетерпеливо приподнялись, стоило Гоусту ускориться.       Соуп не стал утруждать себя сдерживанием стона, когда наконец поднял взгляд и заметил, что внимание Гоуста тоже приковано вовсе не к полю. Дрочить вместе — это одно, но, как и в прошлый раз, это было немного большим, чем "просто оба нуждались в разрядке", потому что они явно наслаждались наблюдением за действиями друг друга. Гоуст не издал ни звука, но ускорился, и Соуп заметил, что головка его члена стала влажной.       Его собственный член тоже обильно истекал смазкой, и это ощущалось охуенно. Без перчатки было бы еще лучше, но от осознания того, что они оба чувствуют одно и то же, ему стало совсем жарко.       У Гоуста было преимущество — или недостаток, — потому что он начал позже. И несмотря на то, что Соуп следовал за его ритмом, он быстро почувствовал приближение оргазма. Он пытался сдержать себя, правда пытался, но едва Гоуст случайно задел его локтем, Соуп ахнул и кончил в свою руку.       И в свою перчатку.       Гоуст издал звук — тот же самый, что Соуп слышал несколько недель назад, — и, резко подкинув бедра, достиг оргазма. Соуп оказался опьянен этим зрелищем. Гоуст смотрелся крышесносно — голова откинута назад, глаза закрыты, напряженные бедра вздымаются вверх, пока он дотрахивает свой кулак. Его член выглядел невероятно твердым, отчего Соупа снова пронзило возбуждением.       Кончив, Гоуст стряхнул последние капли спермы и заправил член обратно в штаны. Соуп отметил, что ему как-то удалось не запачкаться. Он поморщился, глядя на свою перчатку. Попытка вытереть ее о стену не особо помогла, но это лучшее, что он мог сделать в данный момент.       Он уже застегивал джинсы, когда Гоуст хлопнул его по плечу.       — Похоже, они закончили, пойдем.       Соуп оттолкнулся от стены, чувствуя легкую дрожь в ногах. Лучше покинуть это место, прежде чем Прайс и Гас найдут их здесь — с двумя явными уликами на земле. Он не мог поверить, что они сделали это. Они даже не прикасались друг к другу — разве что случайно, — но Соуп не мог вспомнить, когда в последний раз кончал столь же сильно.       ***       Это не вошло у них в привычку. Однако они не раз подлавливали друг друга — обычно во время очередной передышки в очередном убежище. Ситуация облегчалась тем, что они были напарниками не разлей вода, и вторая половина команды не задавалась вопросом, куда они отошли вместе и почему вернулись почти в одно и то же время из соседней комнаты.       Они не прикасались друг к другу. Не после того, самого первого раза, и не более чем случайно, когда стояли слишком близко и, удовлетворяя себя, соприкасались руками. Они не говорили об этом. Было достаточно легкого кивка, либо один из них — по большей части, Гоуст, обладающий способностью точно знать, где Соуп, — находил другого в подходящее время.       Но они говорили в процессе. Несмотря на то, что Соуп пытался всеми силами это скрыть, Гоуст быстро вычислил, что он любит поощрение, начав со случайного "Именно так, продолжай", тем самым вгоняя Соупа в краску.       Например, как сейчас, когда Гоуст прислонился к столу в найденной ими комнате, расположенной подальше от глаз Прайса и Гаса, но не слишком далеко, чтобы их можно было легко найти, если возникнут какие-то проблемы. Соуп сидел в офисном кресле за столом, и его джинсы были спущены вместе с нижним бельем. Это было несколько рискованно, но не так рискованно, как ходить с явным пятном от спермы на одежде. Гас, заметив такое, всю оставшуюся жизнь ему бы это припоминал.       — Охуенно смотришься, Джонни, выставляя себя напоказ.       Соуп развел ноги шире. Они оказались прямо напротив друг друга, тогда как обычно стояли рядом. И с его места открывался роскошный, по его мнению, вид — он мог смотреть снизу вверх на Гоуста, играющего с собственным членом.       Он не был уверен, когда именно все изменилось — когда из двух парней, дрочащих по соседству, они превратились в... кого бы то ни было, но это определенно ему нравилось, и он не собирался подвергать их текущее взаимодействие каким-либо сомнениям.       Это было немного эгоистично, однако им давно не перепадало нормальной возможности — между поездками на базу и несколькими короткими, но очень напряженными миссиями совсем не находилось времени. И так как они все равно застряли здесь в праздном ожидании, то решили немного скрасить его таким образом.       — Все для вас, сэр.       Гоуст одобрительно хмыкнул, отчего у Соупа по спине пробежала дрожь.       Соуп тоже кое-что вычислил — случайно. Оказалось, Гоусту нравилось, когда его называли "сэр" так же, как Соупу нравилось слышать "Джонни" из его уст. Он не думал, что это связано с играми во власть. Но, с другой стороны, может, и связано. Они же ничего не обсуждали. Что Соуп знал наверняка — вид Гоуста, наблюдающего за тем, как он дрочит, заставлял его кончать гораздо сильнее, чем в одиночку, и даже сильнее, чем с большинством своих партнеров.       Не говоря уже о похвале.       Соуп усилил хватку. Если бы здесь не было Гоуста, он мог бы провести по яйцам и еще ниже, чтобы подразнить дырочку. Это было бы уже слишком, поэтому он постарался удержать руку на члене. Однако одной мысли об этом оказалось уже достаточно, чтобы возбудить его донельзя.       Гоуст тоже ускорился — они подстегивали друг друга. Их цикл обратной связи был восхитителен. Соуп обхватил свои яйца, перекатывая их в руке, ощущая, насколько они переполнены. Он хотел кончить, но затягивать всегда было гораздо круче.       — Так нуждаешься в этом, да?       Они оба нуждались. Комнату наполняли звуки скольжения кожи о кожу и тяжелое дыхание, то и дело прерываемое стонами Соупа.       — Да, сэр, — ответил Соуп, чувствуя удовольствие от ответного рычания.       Гоуст не издавал много звуков, но когда все же удавалось добиться от него какой-нибудь реакции, это заводило Соупа еще сильнее. Он вскинул бедра, стараясь не слишком активно трахать свой кулак, чтобы не кончить раньше времени.       Они находились достаточно близко друг к другу, так что если бы Гоуст кончил сейчас, сперма попала бы на Соупа. Эта мысль должна была заставить его отстраниться, но вместо этого вызвала лишь стон и выбросила на грань.       Гоуст, хорошо знакомый с признаками приближения оргазма у Соупа, сказал:       — Давай, Джонни, кончи для меня.       Для меня. Блядь.       Соуп хотел продержаться чуть подольше, но слова продолжали звенеть у него в ушах, и он подчинился приказу, выгибая спину от сильнейшего оргазма. Хорошо, что он догадался спустить джинсы, потому что у него даже не было возможности куда-то направить свой член, и он забрызгал спермой бедра и руку.       — Черт возьми, я пока не хотел кончать, — выдохнул он, не неблагодарный, а скорее разочарованный отсутствием у себя выдержки.       Гоуст не остановился. Член скользил в его кулаке, пока он блуждал глазами по Соупу. И его взгляд был таким чертовски голодным.       Соуп собрал пальцами сперму на бедре, растирая ее по полутвердому члену, втайне надеясь, что, быть может, Гоуст добавит сюда и свою. Член дернулся под прикосновением, все еще чувствительный.       — Нужна помощь?       Кажется, он зашел слишком далеко. Одно дело кончать вместе, но доставлять удовольствие друг другу... Однако слова слетели с губ прежде, чем он успел их обдумать как следует.       Гоуст хмыкнул, и это был совсем не ответ, но Соуп слишком хорошо знал этот звук. Он подкатил стул ближе и, оттолкнув руку Гоуста, заменил ее на свою. Но через несколько поглаживаний отпустил его член.       Над головой раздался раздраженный вздох. Соуп пропустил его мимо ушей — он намеревался улучшить ощущения, и это стоило нескольких секунд без контакта. Он зачерпнул немного своей спермы, остывающей на бедре, и, снова отбив руку Гоуста, тянущуюся обратно, поднес ладонь к его члену.       — Ты же позволишь мне это сделать? Боже.       — Я близко, — предупредил его Гоуст.       Соуп это и сам ощутил — член нетерпеливо пульсировал под рукой.       Тем не менее, его старания окупились с лихвой. Бедра Гоуста напряглись, и Соуп постарался сымитировать ту же твердую хватку, что ощущал на себе некоторое время назад. Он намеревался не просто оказать ответную услугу, он хотел сделать приятно.        Усилив хватку, Соуп постарался не думать о том, как хорош на ощупь член Гоуста. О том, как чудесно он выглядит. О том, как он близко. Если немного наклониться... Нет. Вместо этого Соуп поднял взгляд, позволяя инстинктам взять верх — Гоуст стоял, вцепившись в стол, его глаза были полузакрыты.       Соуп представил, как Гоуст запускает руку ему в волосы, как притягивает ближе, и ускорился. Гоуст застонал, приподнимая бедра и отталкивая Соупа подальше.       Не совсем вовремя — первые капли спермы все же попали ему на ногу. Соуп отстранился, продолжая работать рукой, тихо наслаждаясь тем, что является причиной этому. Он не выпускал Гоуста до тех пор, пока тот не выдохнул, и его член не начал размягчаться под прикосновением.       — Я же говорил, что верну услугу, — сказал Соуп, осматриваясь в поисках чего-то, чем бы можно было обтереться.       Как бы ему ни нравилось ощущать на своей коже сперму Гоуста, смешавшуюся с его собственной, он не сможет натянуть джинсы на этот беспорядок, иначе на них проявятся пятна. В комнате оказалось пусто — ни занавески, ни даже какой-нибудь грязной подушки, которыми он смог бы воспользоваться.       — Даже с процентами, я бы сказал, — наконец ответил Гоуст, застегивая молнию на штанах. — Извини за... — он кивнул на ногу Соупа.       — Не стоит, я сам напросился, находясь так близко. У тебя случайно нет салфетки?       Соуп похлопал себя по карманам, чертовски хорошо зная, что ничего там не найдет, но обнадежился, едва увидев, как Гоуст принялся шариться по своему бронежилету. Он уже начинал чувствовать себя несколько глупо, стоя со спущенными до щиколоток джинсами и обмякшим членом наружу.       Наконец Гоуст протянул ему что-то — не салфетку, но бинт. Этого вполне было достаточно. Когда Соуп обтерся и привел в порядок одежду, они направились к двери.       По пути Соуп протянул Гоусту кулак для удара. Они не станут об этом говорить, но он хотел показать, что они все еще друзья, несмотря на то, что все зашло куда дальше, чем обычно. Гоуст ответил без колебаний. Конечно, Соуп и не думал, что он будет колебаться, однако ему все равно полегчало.       С ними все было в порядке.