limerence (i'll be your animal)

      Через месяц пряток Уокер снова появился в их поле зрения. Соупа не покидало чувство, что их в очередной раз разыгрывают, однако ему все равно не терпелось чем-нибудь заняться. Не то чтобы они месяц сидели без дела на базе — их посылали на несколько заданий, и они справились с ними быстро, хоть и пришлось изрядно попотеть.       Как бы ни было стыдно признавать, его главная проблема заключалась в том, что он не имел возможности уединиться. Не самому, а с Гоустом. Не то чтобы они не могли — просто они вроде как негласно решили ничего не делать на базе. По крайней мере, не вместе. Конечно, Соуп мог прекрасно справляться и сам, но он оказался слишком избалован теми ощущениями, которые получал рядом с Гоустом. Это должно было волновать его чуточку больше, но ведь они просто помогали друг другу, и все. Ничего страшного не случится, особенно если он не будет придавать их взаимодействию особого значения.       Однако не придавать значения с каждым разом становилось все сложнее и сложнее, особенно после того, как он в последние несколько раз ловил взгляд Гоуста на своих губах и испытывал почти непреодолимое желание поцеловать его. Не то чтобы он мог — на его пути стояла маска, однако идея сформировывалась в его голове и не желала оттуда уходить до тех пор, пока они оба не кончали.       Соуп не собирался просить больше, чем ему уже давали. Тем более что после того, как он вернул свой долг, они нашли еще несколько возможностей уединиться, и то, что они делали, определенно превратилось в нечто большее, чем обычная дрочка бок о бок.       Это начал Гоуст — заметив, что Соуп вот-вот кончит, он протянул руку и крепко сжал его член у основания, удерживая на волоске от оргазма. В следующий раз они уже не стали тратить время на притворство, и просто подрочили друг другу, двигая руками в одном ритме. Соуп тогда кончил головокружительно быстро, и ему очень хотелось сделать подобное снова. Он думал об этом каждый раз наедине с собой.       В общем, несмотря на полную уверенность в том, что Уокер снова затеял какую-то игру — а может, просто вел их прямиком в засаду, — Соупу не терпелось отправиться в путь. Нет, он не был отвлечен — не позволил бы себе зайти так далеко, — но никогда не помешает видеть в любой ситуации положительные стороны.       Однако спустя несколько дней после начала миссии ни одна положительная сторона ситуации не спасла его от сдерживания рвущегося наружу раздражения.       Они обыскивали склад в поисках подсказки, брошенной им Уокером в этой маленькой игре. Поняв, что они снова не найдут ничего стоящего, Соуп опрокинул стул, и тот с громким металлическим лязгом ударился об пол. Эхо разнесло звук по всему коридору.       — Полегче, — осадил его Прайс, бросив на него предупреждающий взгляд.       Соуп не извинился. Не его вина, что они опять занимались всякой бесполезной хуйней вместо того, чтобы участвовать в чем-нибудь по-настоящему важном. Для пущей убедительности он пнул стул еще раз.       Прайс проигнорировал его, однако из наушника раздался голос Гоуста, который в это время находился в другой части склада:        — Звучит так, будто тебе не помешало бы расслабиться, Джонни.       Соуп почувствовал жар, расползающийся по лицу, несмотря на полную уверенность в том, что остальные не поняли подтекста.       — Согласен, мне бы не помешало немного заботы, сэр, — своим ответом он явно дал остальным больше подсказок.       Он уже не был так возбужден идеей получить награду в виде руки Гоуста на своем члене, сильнее всего ему сейчас хотелось побыстрее закруглиться здесь, особенно после того, как Прайс кинул на него очередной проницательный взгляд, и щеки начали гореть еще сильнее. Ему срочно следовало взять себя в руки.       Наушник снова ожил, на этот раз в беседу вступил Гас:       — Мне бы тоже не помешало, пиздец как все болит.       Соуп не смог сдержать смешка. Если Прайс мог что-то подозревать, то Гас точно не понимал смысла беседы.       — Нужен массаж, Гас? — спросил Соуп, не скрывая веселья.       — Да, приятель, спина меня убивает.       Прошлую ночь они провели в вертикальном положении в вертолете. Комфортно не было никому из них, но только Гас жаловался весь день.       — Попроси Гоуста протянуть тебе руку помощи, у нашего элти сильные пальцы, — не устоял Соуп.       — Достаточно, — оборвал их Гоуст. Его голос звучал строго и по-деловому сухо.       И хотя Соупу, возможно, не стоило его дразнить, он признавал, что это было чертовски сексуально.       — Согласен, — вмешался Прайс. — Давайте сосредоточимся на выполнении нашей работы, хорошо?       Дел у них здесь почти не осталось, но Соуп все равно уступил. Злить Прайса было плохой идеей, даже при том, что ему очень хотелось продолжить поддразнивание Гоуста. Хотелось увидеть — а точнее, услышать, — что сделает Гоуст, если его спровоцировать еще больше. Он уже был наполовину возбужден, а если бы Прайс не находился поблизости... Но он находился, поэтому Соуп постарался сосредоточиться на чем-нибудь другом.       И это сработало. До тех пор, пока Гоуст не заговорил снова, на этот раз переключившись на приватный канал связи.       — Я же обещал, что буду убивать тебя медленно, — приглушенно произнес он. Вероятно, старался, чтобы Гас не услышал.       Соуп сделал вид, что его очень заинтересовало уже проверенное ими ранее помещение, и направился туда. Прайс приподнял бровь, но ничего ему на это не сказал.       Соуп не мог закрыть дверь, это сразу бы вызвало неудобные вопросы, поэтому просто понизил голос.       — Я не сказал ничего, что было бы неправдой, — ответил он.       Впервые они разговаривали об этом вот так — без членов, вынутых из штанов.       — Если тебе что-то не нравится, мы можем остановиться в любой момент.       Соуп хотел чего угодно — например, немного раззадорить Гоуста для острастки, — но уж точно не этого.       — Нет. Прости, ладно? Я просто немного посмеялся над Гасом. Ты можешь использовать свои пальцы на мне в любое время.       Наполовину флирт, наполовину отчаяние — идеально.       Когда Гоуст ему ответил, его голос немного отдавался эхом, словно он находился в ванной с плиткой на стенах.       — Я знаю, что могу. Просто внимательно следи за тем, чтобы они не обернулись вокруг твоей шеи.       — О, угрожаете мне хорошо проведенным временем, сэр?       Прикусив губу, Соуп ярко представил эту картину: Гоуст дрочит ему одной рукой, в то время как другой крепко держит за шею. Сейчас не время возбуждаться. Прайс расхаживал поблизости. К тому же скоро им придется закончить здесь и выдвигаться дальше.       — Извращенец. А теперь руки прочь от своего члена, и прекрати хандрить.       Соуп перестал поглаживать себя больше от шока, чем потому, что Гоуст ему сказал это сделать. Как, черт возьми, он узнал?       — Но я возбужден, а тебя рядом нет, — заныл он, и ему было безразлично, осудит ли его за это Гоуст или нет.       — Чем скорее закончим здесь, тем скорее сможем... — Гоуст оборвал себя. Соупу оставалось только догадываться, из-за чего. Наверное, вмешался Гас.       Подождав еще немного и услышав в наушнике лишь тишину, Соуп присоединился к Прайсу, чтобы осмотреть последний сектор.       Легко было притвориться, что он не заметил неодобрения на лице капитана. Однако тот не сделал ему замечания, а значит, это сошло Соупу с рук. Не то чтобы подшучивание над членами команды как-то противоречило правилам.       В конце концов им все же удалось найти эту чертову подсказку, явно специально оставленную для них Уокером. Соупа злило, что они позволяют этому мудаку с собой играть. Он считал, что рано или поздно они все равно поймают ублюдка, и им не обязательно постоянно метаться по ложным следам. Но от Соупа ничего не зависело — ему лишь оставалось делать то, что прикажут.       Не помогло и то, что вместо поиска места для отдыха Прайс, не желающий терять преимущество, вызвал вертолет, который должен был доставить их к следующей точке назначения. По крайней мере, Соуп не был одинок в своих переживаниях по этому поводу — Гас больше чем кто-либо другой желал мягкого — или хотя бы горизонтального — места для сна.       Несмотря на окружающий шум, усталость взяла верх, и вскоре глаза Соупа начали закрываться. Гоуст на этот раз сидел напротив, а не рядом, как обычно. Использование плеча Прайса в качестве подушки выглядело и вполовину не так хорошо.       Кроме того, Соуп все еще был немного взбудоражен угрозой заполучить пальцы Гоуста на своей шее, но обещание помочь снять напряжение казалось в текущей ситуации практически невыполнимым.       Соуп смотрел на Гоуста, который, явно что-то почуяв, взглянул на него в ответ, и все, что он чувствовал в данный момент — это желание.       Соуп первым прервал зрительный контакт.       ***       Гас и Прайс спали совсем неподалеку, в другом углу, но это не помешало Соупу развернуться к Гоусту и прижаться к его ноге своей эрекцией. А Гоусту это не помешало позволить ему.       Они так и остались лежать на боку, обмениваясь дыханием и прикосновениями, ни говоря ни слова. Все закончилось очень быстро, как и было задумано, однако Соуп отчего-то не ощущал ни привычного удовлетворения, ни расслабленности. Разрядка не сняла напряжение, а словно усилила его.       Гоуст перевернулся на другой бок и уснул, а Соуп еще долго лежал и смотрел в потолок.       Весь день и большую часть следующего Соуп вел себя, как полный мудак, пока Гоуст не вытащил его на улицу.       — В чем, блядь, твоя проблема, сержант?       Соуп провел рукой по волосам.       — Ни в чем. Я просто не выспался.       — Тебе снова это нужно. Уже? Я думал, прошлого раза хватит, чтобы продержаться какое-то время, — в голосе Гоуста звучало легкое удивление.       Соупу не понравился намек на то, что он единственный, кто получает выгоду из их взаимодействия.       — Не нужно мне это, — прошипел он. — Твои пальцы не волшебные, и не всегда дрочка — это панацея от всех проблем.       Гоуст отреагировал не так, как ожидал Соуп — он думал, что почувствовав раздражение, тот оставит его в покое. Однако вместо этого Гоуст толкнул его к стене — грубо, но не сердито. Если бы он злился, Соупу было бы намного больнее.       Прижав Соупа к стене за плечо, другой рукой Гоуст провел ладонью по его члену, прямо через джинсы. Соуп возбудился настолько быстро, что порадовался стене позади, как хорошей устойчивой опоре.       — Что ты делаешь?       Гас и Прайс бездельничали внутри. И единственная причина, по которой они не вышли следом, заключалась в том, что они устали от заскоков Соупа.       — Протягиваю тебе руку помощи, — сжал его Гоуст. — Думал, это очевидно.       — Я же сказал, что мне это не нужно.       Однако тело предало его, и бедра сами подались навстречу прикосновениям. Гоуст усилил нажим.       — А я считаю, что нужно. Просто заткнись и прими это, Джонни, — сказал он, расстегивая молнию у него на джинсах. Соуп не оттолкнул его.       Гоуст дрочил ему так же грубо и решительно, как в первый раз. Соуп застонал, и, убрав руку с плеча, Гоуст зажал ему рот. Соупа уже не требовалось держать, Соуп и так не собирался двигаться.       Двигаться не больше, чем трахая кулак Гоуста, что он и делал, активно подкидывая бедра и удивляясь, откуда его изможденное тело взяло столько сил. Ему не потребовалось много времени, чтобы кончить. От тяжелого дыхания ткань перчатки намокла.       Соуп опирался о стену, пока Гоуст заправлял его обратно в джинсы.       — Так лучше?       Он не хотел это признавать, но да.       — Спасибо, элти.       — Пожалуйста. В следующий раз лучше спроси, а не веди себя, как придурок, — ответил Гоуст, поправляя свой член в штанах.       Соуп опустил взгляд на его выпуклость в районе ширинки.       — Нужна помощь?       — Нет времени. Нужно вернуться, пока нас не хватились.       Гоуст был прав. Но Соуп все равно чувствовал себя неловко за то, что оставил его без внимания. Он поклялся отплатить ему, когда представится такая возможность — по-настоящему выразить свою признательность.       Соупу все еще не нравилось, что Гоуст выставил все так, будто ему это было нужно. А может, и нравилось, немного. Безусловно, это было горячо, еще как, но куда важнее, что Соуп таким образом чувствовал себя ближе к Гоусту. Чисто платонически. Гоуст никого к себе не подпускал — за редким исключением, которое сделал для Соупа и их взаимной разрядки, когда он тихо постанывал, вбиваясь Соупу в кулак.       Соупа трудно было судить за то, что ему хотелось большего.       ***       Ему не выпало ни шанса сдержать свое обещание. Из-за непредвиденных обстоятельств, которые абсолютно никого не удивили, след Уокера снова остыл, и им пришлось вернуться на базу. Так что Соуп терпеливо ждал уже неделю.       Или не очень терпеливо.       Гоуст оказался прав — Соупу это было нужно больше, потому что к концу недели он уже не мог думать ни о чем другом. В свою очередь Гоуст не выказывал никаких признаков желания нарушить их негласное соглашение.       Они занимались в спортзале — сегодня тренировка проходила позже, чем обычно. И Соуп на протяжении всего занятия пытался унять свой стояк. Гоуст либо не замечал его проблемы, либо очень успешно ее игнорировал. Однако когда Соуп расположился на скамье для жима лежа, широко расставив ноги, а Гоуст встал над ним для подстраховки, все стало слишком очевидно.       Не то чтобы он не дрочил на этой неделе, однако разгоряченная тренировкой кровь и близость Гоуста сделали свое дело, и теперь его член отчаянно требовал внимания. Однако Соуп не хотел переступать границы дозволенного, поэтому, стиснув зубы, старался смотреть в потолок.       И это у него почти получалось. Почти. Когда Гоуст помогал ему поставить штангу на стойку, Соуп не удержался и бросил на него взгляд снизу вверх. Под этим углом Гоуст казался еще крупнее, несмотря на отсутствие на нем снаряжения. В изношенной футболке и спортивных штанах, потный после физической нагрузки, с напряженными мышцами рук — он выглядел великолепно.       Они зацепились взглядами — что оказалось куда проще, когда на Гоусте вместо маски-черепа была лишь балаклава, — и Соуп не вставал со скамьи до тех пор, пока Гоуст не отошел. Заметив, как Гоуст повернулся к нему спиной и явно поправил член в штанах, Соуп понял, что теперь у него есть неопровержимые доказательства того, что не он один усиленно пытается держать себя в руках.       Он ничего не сказал, просто молча скользил взглядом по плечам, спине и заднице Гоуста. Соуп был искренне рад, что спортзал в это время оказался почти пуст, и что поблизости нет никого, кто мог бы заметить его палатку в штанах. Никого, кроме Гоуста. Соуп был уверен — Гоуст знает о том, что он его разглядывает. Однако тот, даже не обернувшись, направился в сторону раздевалки.       Соупу не следовало идти за ним.       Но он переступил порог раздевалки, прежде чем успел как следует обдумать свое решение. И, нисколько не удивившись, тут же встретился взглядом с Гоустом, явно поджидающим его.       Кроме них здесь не было ни души, поэтому Соуп без раздумий озвучил то, что у него на уме.       — Я тебе кое-что задолжал, — произнес он, не было необходимости уточнять, что именно он имел в виду.       — Ты прав. Уверен, что не хочешь подождать?       — Никак нет, сэр.       Если только сам Гоуст не хотел подождать. Однако Соуп, глядя на его полностью твердый член, натягивающий штаны, серьезно в этом сомневался.       Раздевалка точно не казалась подходящим местом, но подобное, вроде как, стало их фишкой. От осознания, что их в любой момент могут застукать, возбуждение лишь усиливалось.       Гоуст отвел его в угол, подальше от входа, и, ослабив завязки на штанах, вытащил свой член. Соуп оказался прав — тот был более чем твердый и пульсировал даже без прикосновений. Он не стал медлить и сделал то же самое. Они стояли так близко, что костяшки их пальцев то и дело соприкасались, когда они начали дрочить друг другу.       Теперь они не притворялись, что просто дрочат вместе, но как бы по отдельности. Теперь они буквально вжимались тело в тело. Мысль о поцелуе снова закралась в его голову. Соуп ускорил движение руки и, когда Гоуст сделал то же самое, опустил голову ему на грудь. Она оказалась мягкой, теплой и немного потной, и Соуп вжался в нее лицом. Почувствовав, как сосок, оказавшийся у него под подбородком, затвердел от подобного внимания, он до боли прикусил щеку, едва удерживаясь от того, чтобы не втянуть его в рот.       Гоуст большим пальцем провел по головке его члена, и Соуп застонал прямо ему в футболку. Он практически пускал в нее слюни, насколько хорошо ему было — от того, как сильно этого жаждал, от чувства опасности быть замеченными.       — Так отчаянно нуждаешься в этом, Джонни, — голос Гоуста вибрировал возле его лица, и Соуп снова застонал.       Он чувствовал стыд за то, что был сейчас настолько открытым, однако это и бросило его на грань.       — Блядь, Гоуст, я сейчас...       Это было уже чересчур — ожидание; отчаянная жажда; Гоуст, говорящий ему о его слабости перед этим — перед ним. Соуп прикусил губу вместо того, чтобы впиться в грудь Гоуста, и кончил. Тот отвел его член в сторону — как раз вовремя, чтобы не запачкаться, — и продолжил двигать рукой до тех пор, пока не выдоил его полностью.       Соуп осознал, что, едва почувствовав оргазм, оставил член Гоуста без внимания. А он помнил про обещание сделать ему хорошо. Не то чтобы Соуп был плох в дрочке, и, судя по рычанию Гоуста, когда он возобновил движение рукой, тот тоже не жаловался, но...       Оттолкнувшись от груди Гоуста, Соуп опустился на колени и поднял глаза, безмолвно спрашивая разрешения. Вместо ответа Гоуст запустил руку ему в волосы. Блядь, да.       Продолжая держать член у основания, Соуп наклонился и облизнул головку, почувствовав, как моментально напряглись пальцы в его волосах. Гоуст пока не давил, однако в его движениях чувствовалось обещание это сделать. Подавив дрожь, Соуп снова лизнул головку. Теперь, когда он находился здесь, на коленях перед Гоустом, он удивленно задумался, почему не предлагал этого ранее. Он не раз думал об этом, но считал, что Гоуст не позволит.       Втянув в рот головку и прижав к ней язык, Соуп двинулся вперед, пытаясь принять остальную длину. Член Гоуста был большим — более крупным, чем у других его партнеров. Поначалу Соуп взял столько, сколько смог, прикрывая рукой то, до чего не мог дотянуться его рот. Гоуст был чертовски вкусным — кожа, соль и пот после тренировки.       Приспособившись, Соуп ритмично задвигал головой, жадно посасывая, каждый раз стараясь взять глубже, позволяя члену добраться до задней стенки горла и скользнуть дальше. Он даже почти не давился, только схватился за Гоуста для удержания равновесия.       Бедра Гоуста нетерпеливо двинулись вперед, проталкивая член еще глубже, и когда Соуп без проблем его принял, Гоуст начал двигаться сам. Это было настолько охуенно, что Соуп снова возбудился.       Он обхватил свой член и начал дрочить себе в такт толчков Гоуста. Соуп не был уверен, что сможет снова кончить так скоро, однако его член был слишком тверд, чтобы не попробовать.       Гоуст вбивался в его горло, буквально использовал его, и Соуп застонал вокруг члена. Изо рта стекала слюна, заливая подбородок. Он тяжело дышал через нос. С каждым толчком по языку расплывался вкус предэякулята, и Соуп знал, что Гоуст уже близко. Он тек не так сильно, как сам Соуп, когда они касались друг друга руками, однако когда начинал это делать, его хватало ненадолго.       От понимания, что Гоуст вот-вот кончит ему в рот, Соуп заработал кулаком еще усерднее. Он был все еще слишком чувствительным после недавнего оргазма, но когда Гоуст в очередной раз рыкнул и с такой силой вбился ему в горло, что прижался лобком к его носу, Соуп кончил.       — Блядь, Джонни, ты только что..?       Толчки усилились, пальцы до боли впились в кожу головы, и Гоуст излился ему прямо в горло. Соупу почти не пришлось глотать, но он все равно попытался, напрягая горло, чтобы сделать ощущения Гоуста еще лучше.       Гоуст медленно вышел. Последняя капля спермы попала прямо на губы Соупа, и он слизнул ее, глядя прямо в глаза Гоуста.       — Долг погашен, сэр? — голос звучал хрипло, и было волнительно осознавать, что Гоуст являлся тому причиной.       — Да, отличная работа.       Он явно не остался равнодушен. В груди потеплело от комплимента. Соуп знал, что Гоуст не раздавал похвалу направо и налево.       Он поднялся. Колени протестующе ныли, однако боль стоила того сытого взгляда, которым наградил его Гоуст.       Им повезло, что никто не вошел в раздевалку, когда они так распалились, что Соуп вряд ли бы успел среагировать вовремя. На языке все еще ощущался привкус Гоуста. Натягивая штаны, Соуп оглядел тот бардак, что оставил на полу. Он почувствовал себя так, словно вернулся в подростковые годы, когда дрочил чуть ли не каждый час и ему самому приходилось стирать постельное белье пару раз в неделю.       Сейчас между ними не было напряжения, однако они все еще не отошли после оргазма, и Соуп понимал — когда их мозги заработают на полную, это может измениться.       ***       Несмотря на опасения Соупа, Гоуст не начал относиться к нему как-то иначе. За исключением того, что спустя пару дней они снова оказались в раздевалке после тренировки — просто помогли друг другу руками, но так как правила их игры теперь изменились, то был всего лишь первый раз из многих.       Каждый раз, когда они уединялись, Соуп хотел поцеловать Гоуста, и однажды он почти сделал это, но в последний момент вместо того, чтобы прижаться губами к балаклаве, он уткнулся лицом в его плечо.       Всему виной была его любовь к поцелуям — чистая правда, — а вовсе не тот факт, что он хотел поцеловать именно Гоуста — не совсем чистая правда. Все-таки Гоуст заставлял его увидеть звезды перед глазами, настолько хорошо он доставлял Соупу удовольствие. Иногда Соуп даже задавался вопросом, а делал ли Гоуст подобное раньше с кем-то другим или он просто применял на Соупе ту же технику, что и на себе.       Не то чтобы это имело большое значение, Соупу просто было очень любопытно. Он не мог представить, кому еще могло прийти в голову залезть Гоусту в штаны, и когда вообще это могло произойти. Может, когда тот находился в отпуске и не распугивал людей своей маской-черепом.       Он лениво размышлял, на что бы это было похоже — Саймон, не Гоуст, выбирается куда-нибудь, чтобы пофлиртовать с какой-нибудь горячей девушкой или даже парнем, а потом приглашает ее или его к себе домой. Гоуст не уродлив, даже учитывая все его шрамы, а еще он большой и сильный. Соуп сомневался, что он может испытывать проблемы со знакомствами.       Ход его мыслей прервал Гоуст, зашедший в кабинет, где Соуп работал — по правде говоря, большую часть времени он валял здесь дурака, посещая веб-сайты, не занесенные в черный список.       — Брифинг через десять минут. Похоже, мы снова идем за Уокером.       Соуп поморщился. Эта погоня затянулась надолго. Захлопнув ноутбук, он поднялся из-за стола. Соуп глубоко сомневался, что они поймают мудака и в этот раз, но все же надеялся на это.       Тут не помогала даже перспектива обмена услугами с Гоустом, поскольку теперь они занимались этим и на базе.       — Я не понимаю, почему нам снова и снова приходится этим заниматься, — пожаловался Соуп по пути на брифинг.       — Приказ есть приказ. Но если будешь хорошо себя вести, я сделаю так, чтобы это того стоило.       Ладно, перспектива стала выглядеть куда интересней, но...       — Не думал, что ты из тех, кто прибегает к подкупу, элти.       — Все что угодно, лишь бы работа была выполнена, — произнес Гоуст с явной ухмылкой в голосе.       Маловероятно, что они бы не занимались тем же самым, оставшись на базе — судя по прошедшей неделе. Соуп даже вроде как решил, что теперь на миссиях все будет исключительно профессионально, однако, похоже, он ошибался.       — Ты же понимаешь, что я могу использовать это против тебя?       Гоуст мельком на него посмотрел.       — Это действует в обе стороны, Джонни.       Даже не угроза насилием.       — Ты стал слишком мягким по отношению ко мне. А как же медленное убийство или пальцы на моей шее?       Соуп лишь поддразнивал. Хотел посмотреть, поведется ли Гоуст или нет.       — Мягким? Совсем наоборот, — ровным голосом ответил тот, будто не говорил в открытую о своем члене.       Если бы им не нужно было торопиться к Прайсу, Соуп затащил бы его в какой-нибудь пустующий кабинет или встал бы перед ним на колени прямо в коридоре.       Но это была плохая идея, поэтому Соуп просто отшутился:       — Уже? Я, конечно, симпатичный, но это быстро даже для тебя.       — Ты не настолько симпатичный. Веди себя прилично, или я отменю свое предложение.       Возможно, Соупу слишком нравилось, когда Гоуст был с ним строг. Но он прекратил подшучивание, потому что они почти дошли до комнаты совещаний. И это было к лучшему — если бы он продолжил в том же духе, то не смог бы удержать руки при себе.       Однако в ходе брифинга его взгляд то и дело ускользал к Гоусту. Тот сидел напротив, и смотрел исключительно на Прайса, полностью сосредоточившись на его словах. В то время как Соуп едва расслышал половину. Он не мог дождаться начала миссии, когда внимание Гоуста будет сосредоточено на нем, когда Гоуст бросит на него темный, предупреждающий взгляд. Член налился кровью.       Соуп откинулся на спинку стула, зная, что Гоуст не сможет увидеть его стояк, но уверенный, что он поймет намек. Ему хотелось прикоснуться к себе. Или к Гоусту. Хотелось соскользнуть со стула и забраться под стол. Соуп впился пальцами в подлокотник, продолжая прожигать взглядом Гоуста, все еще внимательно слушающего Прайса.       Если брифинг закончится до того, как он успеет взять себя в руки, это будет неловко для всех присутствующих, но больше для него. Эта мысль не должна была заставлять его член дергаться в джинсах, но она сделала это.       Соуп постарался сосредоточиться. Он обратил внимание на Прайса и на экран, отображающий место, куда они должны будут отправиться. Вслушался в слова капитана, объясняющего, почему именно туда и что им следует ожидать. Однако стоило ему почувствовать на себе взгляд Гоуста, вся информация моментально выветрилась из его головы. Все, о чем он мог думать в данный момент — рука Гоуста на его члене.       Когда брифинг закончился, Соуп остался на месте, заслужив осуждающий взгляд от Прайса. Он демонстративно потянулся, словно ему было настолько комфортно, что просто не хотелось вставать. Гоуст покинул комнату последним, обсуждая что-то с Гасом — вроде бы тот жаловался на то, что выданная им информация вскоре потеряет свою ценность.       Соуп прислушался к их голосам в коридоре, ожидая, когда Гас уйдет, чтобы он мог без свидетелей последовать за Гоустом. Но это заняло куда больше времени, чем он рассчитывал. Хотя, наверно, ему просто так казалось. Наконец Гас пробормотал что-то про ужин, и в коридоре раздались звуки удаляющихся шагов.       Соуп уже собирался вставать, когда дверь снова открылась, и Гоуст зашел в кабинет.       — Сиди, где сидишь.       Не нужно было повторять дважды.       Гоуст подошел ближе и отодвинул стул, на котором сидел Соуп, подальше от стола. Член уже ощутимо натягивал джинсы, и Соуп раздвинул ноги шире.       Гоуст выглядел не столь понимающим, каким бы должен быть, ведь это случилось исключительно по его вине.       — Я обещал сделать так, чтобы это того стоило, но только если будешь хорошо себя вести. Ты вел себя плохо, — сказал Гоуст. Он тоже был возбужден, это оказалось нетрудно заметить не только из-за его размеров, но и из-за того, что его ширинка сейчас находилась на уровне глаз Соупа.       Это было нечто новое. Нет, не член Гоуста, тыкающийся ему прямо в лицо. Просто Соуп привык, что его поощряли или, на худой конец, подшучивали, но не чтобы ругали. Во всяком случае, не в процессе.       — Я могу быть хорошим. Могу быть прямо замечательным. Не моя вина, что ты меня завел.       — Думал, ты покажешь большую выдержку. Но ты же всегда так жаждешь этого, правда? Такой нетерпеливый.       Блядь, да, он такой. К черту Гоуста за то, что он знает об этом. Соуп накрыл свой член ладонью. Не было смысла скрывать, что его взгляд прикован к выпирающей ширинке Гоуста.       — Я тут не один такой, — он поднял глаза, глядя сквозь ресницы, зная, что это заставит Гоуста обхватить его затылок и притянуть к своему члену.       Однако Гоуст вместо того, чтобы дернуть Соупа к себе за волосы, опустился между его широко разведенных ног на колени. Оттолкнув руку Соупа, он заменил ее на свою.       — Веди себя хорошо.       Он расправился с пуговицей на джинсах и мучительно медленно расстегивал молнию. Но Соуп не жаловался. Он постарается вести себя хорошо, чего бы ему это ни стоило. Пока Гоуст продолжает касаться его, он будет хорошим.       Член запульсировал под рукой Гоуста, когда тот его наконец вытащил и принялся поглаживать. Гоуст, на удивление, не использовал свою привычную грубую и жесткую хватку, его прикосновения были легкими, даже слишком. И он наблюдал за реакцией Соупа.       Соуп старался не подавать виду. Дыхание участилось, однако вместо того, чтобы начать толкаться в расслабленный кулак Гоуста, он держал свою задницу плотно прижатой к стулу.       Похоже, именно этого Гоуст от него и хотел, вознаграждая чуть усиленной хваткой, однако не увеличивая скорость движений.       Соуп закусил губу, едва удерживаясь от того, чтобы попросить закончить издевательство — он был уверен, что если так сделает, Гоуст просто встанет и уйдет, оставив его разбираться с проблемой в одиночестве.       Гоуст продолжал изучающе смотреть на него снизу вверх, его светлые ресницы контрастировали с угольно-черной маскировкой на коже. И эти большие, немигающие глаза, не сводящие с него взгляд. Соуп задрожал.       Возможно, это был очередной сигнал для Гоуста — он дернул джинсы Соупа.       — Приподними бедра.       Соуп подчинился, и Гоуст стянул джинсы и нижнее белье до лодыжек, а затем снова вернул руку на член, крепко его обхватывая, но продолжая двигаться медленно — отказываясь ускоряться.       Отчаявшись, Соуп все-таки подкинул бедра, толкаясь в кулак, и Гоуст не остановился, как можно было предполагать, а задвигал рукой быстрее, наращивая темп и расстегивая собственные джинсы. Ничего такого, что Соуп уже не видел множество раз, но он продолжал пялиться. Вид Гоуста, стоящего перед ним на коленях, наводил на множество неприличных мыслей. Хотя тот вроде бы не собирался снимать балаклаву, чтобы ему отсосать. По крайней мере, пока не собирался.       Соуп оказался частично прав. Гоуст прижался лицом, все еще закрытым балаклавой, к изгибу его бедра. Дыхание обжигало даже сквозь ткань. Соупа буквально подбросило от возбуждения, когда он осознал, что Гоуст не просто прижимается, он вдыхает — так глубоко, будто никак не может насытиться.       — Блядь, да тебя это чертовски заводит.       Гоуст хмыкнул ему в ногу и приблизил лицо к мошонке. Член Соупа заливал смазкой его руку. Он был таким твердым, что это почти причиняло боль. Гоуст ускорился, прижимаясь к его яйцам ртом через балаклаву и не забывая о собственном удовольствии — Соуп видел, как его другая рука двигалась в том же самом ритме между ног.       В тот момент, когда Соуп был готов вот-вот кончить, рука Гоуста замерла у головки, и Соуп почувствовал прикосновение губ, скользящих по всей длине его члена. Эти поцелуи открытым ртом хорошо ощущались даже сквозь ткань. Его сводило с ума уже осознание того, что губы Гоуста прикасаются к его члену.       Гоуст опустил лицо обратно к основанию члена, глубоко вдыхая, прежде чем снова продолжить движение рукой. Однако он не отстранился, а вместо этого приставил головку ко рту, и слегка надавив ею на ткань, лизнул. Соуп кончил, от неожиданности даже не успев издать предупреждающий стон.       Гоуст отстранился почти сразу же, продолжая двигать рукой до тех пор, пока член Соупа не выпустил последние капли спермы. Ее белесые полосы уже вовсю впитывались в черную ткань балаклавы, с этого ракурса они были похожи на дорожки от слез. Гоуст поднял на него взгляд, и Соуп, прижав пальцы к капле рядом с его ртом, почувствовал, как губы Гоуста пытаются всосать ее через ткань.       Гоуст остался на коленях и, прижавшись носом к внутренней стороне бедра Соупа и тихо постанывая, быстро задвигал рукой по своему члену.       — Поднимайся. Вверх. Дай мне, — Соупу было все равно, что он практически умоляет. Ему просто нужно было снова почувствовать его во рту.       Гоуст поднялся. Ему даже не пришлось притягивать к себе Соупа, тот сам молниеносно обхватил его член губами. Однако он все равно вцепился в его волосы, заставляя принимать так глубоко, насколько это возможно. И когда он кончил, Соуп не позволил ни одной капле пролиться мимо.       Им потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Гоуст оперся на плечи Соупа, прежде чем натянуть джинсы.       — Я был достаточно хорош для вас, сэр?       Соуп все еще чувствовал призрачное прикосновение губ Гоуста к своему члену, чувствовал прикосновение языка Гоуста к своим пальцам, когда тот пытался попробовать его сперму сквозь ткань балаклавы.       Балаклавы, которая была абсолютно испачкана. Гоуст, похоже, тоже осознал это, проведя пальцами по щеке в попытке стереть белесую полосу.       — Будешь, если разведаешь обстановку в коридоре, чтобы мне не пришлось показывать всем, чем мы только что занимались здесь.       Это было меньшее, что мог сделать Соуп.       — Прости, я не хотел... — он оборвал сам себя.       На самом деле хотел. Если ему не было позволено снова увидеть лицо Гоуста, он хотя бы постарался оставить на нем свою метку.       Должно быть, он выглядел достаточно расстроенным, потому что Гоуст легко толкнул его плечом.       — У меня есть запасная. Просто не с собой, и до нее еще нужно добраться.       Они осторожно продвигались по коридору, постоянно проверяя, чисто ли на горизонте. Большая часть людей сейчас находилась в столовой, так что проблем не возникло. Предприятие оказалось не столь сложным, как это казалось в кабинете совещаний.       Соуп проводил Гоуста до двери в его комнату и, шутливо отдав честь, направился в столовую, чтобы узнать, осталось ли там что-нибудь из еды.       Прилив эндорфинов спал, и он буквально умирал с голоду, но отсрочка ужина того стоила.