Лагерь «Светлячок»

Как выяснилось, полдником в «Светлячке» не кормили. Я вообще-то очень рассчитывал на какой-нибудь кусок творожной запеканки или хоть политый сметаной творог, как в «Ласточке» давали, потому что супом долго сыт не будешь, но в столовую нас так никто и не позвал. То есть Гвидон вроде как позвал, когда сказал: — Хватит просвещения на сегодня, до ужина окно в графике, гуляйте. А до ужина-то ещё вагон времени! Ну, разбрелись мы из просветительной, вроде как времени-то и вагон, а что с ним делать? Какой-то большущий подвох нам чудился в этой свободе. Я говорю: — Давай в картишки. А Колосок сразу: — Ага, а потом окажется, что в азартные игры нельзя, и отлупят! Ну, тогда я говорю: — Может, в спортзал? Там вроде стол для тенниса. А он: — Так Добрыня на сборе говорил, без разрешения не соваться! Так мы всё потихоньку перебрали и сошлись на том, что делать в «Светлячке» нечего, только и остаётся, что сидеть на жопе ровно, а то сидеть сделается невозможно. — Пошли, — говорю, — в кокон, конфеты съедим. Колосок и тут попробовал возразить. — Вдруг, — говорит, — нельзя есть в коконе! — А мы тихонько, — говорю. — И никому не расскажем. — Даже Курдюку? — говорит. — Посмотрим. Может, с ним придётся поделиться. Делиться не пришлось, потому что Курдюка в коконе не было. Он и в просветительную не пришёл. — Может, сбежал, — говорит Колосок. — Да как же, — говорю. — Отсюда раньше срока только вперёд ногами. Дежурит, наверное. Может, туалеты драит. Вздохнули мы с Колоском, потому что даже Курдюку не пожелаешь такой участи, и за конфеты принялись. Вот вы когда-нибудь задумывались о том, как быстро заканчиваются конфеты? Вроде мы и взяли-то по две штучки, а уже пакет пустой, а на койке горка фантиков. И жрать всё равно хочется. — У нас ещё семечки Спасского есть, — говорю, а Колосок вздыхает: — Мне семечки нельзя, отчим не разрешает. — А конфеты разрешает? — говорю. Тут Колосок покраснел и говорит: — Тоже нет. — Ну так выпьем же за то, что твоего отчима тут нет, — говорю. Это я, конечно, образно брякнул: пить нам было абсолютно нечего. Но Колосок ничего, юмор поддержал. — Выпьем, — говорит, а сам щёки трёт. — Что-то тут жарко. Я хотел ему сказать, что это нечистая совесть припекает, но вовремя прикусил язык: чего его нервировать, и так нервный. В общем, сидим мы, семечки жрём, шелуху поверх фантиков сплёвываем и переглядываемся. Я прям вижу, каким отпетым бандюганом Колосок себя чувствует и как его от этого адреналином кроет, и вместе с ним от восторга аж пузырюсь. Вроде и по-детски это, а всё же очень-очень здорово. Затолкали нас в этот лагерь, гнобят, а мы всё равно всё делаем по-своему, живём! И тут громкоговоритель на столбе пикает и объявляет: — Приготовиться к спонтанному осмотру коконов.