Лагерь «Светлячок»

Спалось мне удивительно хорошо. Вот знаете, когда прямо тонешь в одеяле, прямо качает тебя. И это ещё учитывая, что одеяла в коконе тонюсенькие, а матрасы твердокаменные! Под утро зарядил дождь, и так он хорошо барабанил по нашей крыше, что хоть весь день спи. Ну, это я размечтался, конечно. Побудка состоялась в обычное время — бодрый такой звук, будто прямо под окном армия в наступление пошла, ну, я уже говорил. Мне спросонья показалось, что это статуя горниста в парке дудит. Соскочили мы все с коек, Колосок сразу одеяло заправлять, а Курдюк зырк на меня подозрительно: — Ты где это после отбоя шарился? У меня так в горле и полыхнуло пожаром. Всё, думаю, щас настучит Емеле — и хана мне. — Нигде, — говорю, а во рту будто наждак. Колосок говорит: — Тебе приснилось, наверное. Курдюк ему кулак под нос сунул, но вроде как поверил, хрюкнул разочарованно. У него с утра такая же слизь в глотке, как у дяди Бори. Пока не прохаркается, ходит и хрюкает. После горниста уже сказочник вступил, нудит там что-то про дорогих светлячков и умываться-одеваться. Ну, мы полотенца и прочее в охапку, дверь открыли — а там прямо стена из дождя. — Это можно прямо так умыться, — говорю. Типа пошутил. А Курдюк мне: — Слезами умойся. Я не понял, что он имел в виду, но уточнять не стал. Двинули мы в умывальную, а дорожки уже наполовину затоплены, идёшь — и вдруг по щиколотку в луже. Это потому, что у них рукожопо всё построено, нет по бокам канавок для оттока воды. Мы это даже в школе проходили, а они понатыкали кустов и рады. Я хотел было про это рассказать Колоску, а он спрашивает: — Ты вообще как? А я к себе прислушался и говорю: — Нормально. Хорошо даже. — Хорошо, — говорит. — Только не сглазь. — Угу, — говорю, а сам уже думаю, что наверняка сглазил. Щас придём, а там Емеля. А ни хрена подобного. Оказалось, Гвидон дежурит. Мы пришли, а он там расхаживает по проходу со шваброй, вытирает грязную воду, которую народ уже с улицы натащил. И лицо, главное, такое невозмутимое, будто так и надо. Ну, мы ноги кое-как вытерли, хотя там этот коврик у двери уже насквозь мокрый, никакой разницы, на цыпочках зашли (ну, мы с Колоском на цыпочках, с Курдюка хватит и того, что лапы свои грязные вытер, это для него вообще подвиг), очередь заняли, стоим. Курдюк сразу к своим пролез, к Дёме и прочим, а мы остались, чего мы будем. Рядом Авдотьин и Капитоненко с пацанами из пятого переговариваются, Авдотьин вещает: — Не, это нам повезло. Если бы Пересвет дежурил, он бы щас нас всех заставил пол языком вылизывать. Тут Гвидон со своей шваброй поближе подошёл, покашлял так многозначительно — и Авдотьин сразу: — Погода, говорю, гов… так себе, да, пацаны? Темно как в жопе… Ой, как ночью. — Ага, — говорю, — закат светлее рассвета. И тут Гвидон меня хлоп по затылку! Несильно, но при всех немножко обидно. — Ты, — говорит, — лучше Чехова цитируй, Короленко.