Лагерь «Светлячок»

Я, конечно, в последний момент всё своё геройство растерял, залепетал, что случайно, что рука дрогнула, что простите, пожалуйста, но по дороге к пятачку народ всё равно гудел. Якименко — тот вообще говорит: — Ты уже не борзый, ты уже самоубийца, Валет! Я говорю: — Так Авдотьин вон тоже, когда от дежурства откосить хотел!.. А Авдотьин тут как тут: — Пф-ф! — и мокрую чёлку с лица сдувает, а оттуда капельки так веером. — Я же не Добрыне! Скажи спасибо, что он тебя не сожрал вообще. — Угу, — говорю, — скажу. Дождь уже не лил как из ведра, но и совсем не перестал, просто чешет себе таким мелким пунктиром, будто кран там наверху чутка прикрутили. Построились мы на пятачке полукругом, стоим мокрые, справа от меня Колосок носом хлюпает, слева Курдюк чихает смачно, не прикрываясь. — Вот бы всем заболеть и в лазарет, — говорит Авдотьин. И тут ему Гвидон бодро так (он всегда как-то хрен пойми откуда появляется, заметили?): — В случае эпидемии вся смена переносится на две недели или до полного выздоровления. Чего вы в самую лужу встали? Ну-ка шаг вперёд! Ну, мы из лужи, которая по кромке пятачка, вышли, стоим уже не таким ровным строем, а Гвидон плевать на это хотел. Тоже весь мокрый, но невозмутимый. — Сегодня по случаю таких погодных условий, — говорит, — из утренних дежурств остаётся только одно — на кухне. И дежурят у нас там… — Тут он вынул блокнот, быстро в него глянул — и обратно в карман, пока всё не размокло к чёртовой бабушке. — Дежурят у нас там Спасский и Павлов. Остальные — в просветительную на саморазвитие. Вопросы есть? У меня уши так и загорелись. Неужели пронесло? Может, Добрыня пошутил про ремень и ракетку для Колоска и про пластиковую розгу для меня? Ну а что, он же стукнутый, с него станется! Стою и Колоска тихонько локтем пихаю, а он аж носом хлюпать перестал. Неужели чудо? И ведь даже Курдюк ни слова не сказал, хотя мог бы! Либо проникся Колосковыми страданиями, либо просто протупил (вероятнее, конечно, второе). Но хрен нам, конечно, а не чудо. Только Гвидон собирался всех распустить, смотрим — Добрыня рассекает. Весь такой водоупорный, вот прямо ни капельки на нём. Ну, это мне так с перепугу показалось, наверное. Сунул Гвидону какую-то бумажку — и бегом обратно под крышу, намокнуть боится. Ну, Гвидон послание развернул — и аж брови приподнял, так удивился. — В просветительную, — говорит, — все, кроме Колосова и Короленко. Ну, вы даёте, конечно.