Лагерь «Светлячок»

Вот у вас когда-нибудь была резиновая жопа? Вот и у меня нет, а как отлип я от стола, так и чувствую — не моё какое-то всё, резина — и всё тут. Ну, вот как объяснить… Немножко как после зубного, когда половину рта не чувствуешь, только тут вместо рта жопа. И немножко гулко, горячо и зудит. Я штаны натягивать, которые Святогор мне сорвал варварски, а сам понимаю, что ни хрена не натянется на эту гигантскую не мою жопу, и реву. А он мне знаете что говорит? — Сопли подбери, — говорит, — и пуговицы расстегни. Сам-то не расстёгивал, так стянул, получается. А я там помню? Я занят был, горнистом себя представлял. Сопли я, конечно, не очень-то подобрал, но уже вроде как сдерживаюсь, только всхлипываю. Пуговицы кое-как расстегнул, штаны натягиваю… Вот я про зубного говорил, да? Когда губа после обезбола не чувствуется, вроде и знаешь, что она на месте и совершенно обычно выглядит, вроде и в зеркало проверил уже сто раз, а всё равно теребишь её и кусаешь, ничего с собой поделать не можешь. Вот и с жопой так же. Вроде и болит она сквозь этот слой резины, вроде и понимаешь, что трогать не надо, а руки так и тянутся оценить ущерб. Короче, ощупал я жопу украдкой, пока штаны натягивал. Где-то сухо и горячо и в пупырышку, а где-то прямо мокро. Ещё и Святогор этот, скотина, очками своими всё уловил, губы толстые в улыбочке кривит. Ему смешно, а я как пойду в кровище? У меня штаны, между прочим, летние, тонкие такие, светло-песочного цвета. А Святогор плевать хотел. Пошёл там в закуток, где возле ширмы раковина, рукава аккуратно закатал, по локоть намыливается. Запачкался он, понимаете! — Можно, — говорю, — я тут кровь смою? — Иди, — говорит, — пока добавки не получил. Ну, я розгу свою сцапал, штаны подтянул кое-как — и драпать. Выскочил на порог предбанника, а там Колосок сидит совсем белый, зелёный даже. — Э-э, — говорю, — ты как? И розгу за спину, чтобы он бурые пятна не рассматривал. — Я не пойду, — говорит, — пусть хоть убивают. И в лавочку ещё вцепился для надёжности. — Лучше пойди, — говорю. — Ремень — вообще ерунда, вон у Гвидона он потвёрже, чем твой, а всё равно ничего страшного. И ракеткой, наверное, не так больно, как щёткой… Колосок на меня так глянул, что я аж подавился своими аргументами. Тут Святогор опять свою морду высунул. — Колосов, — говорит. И на меня зырк: — Ещё здесь? — Уже ухожу, — говорю, а сам Колоску жестами обещаю, мол, никуда не пойду, тут ждать буду, щас вместе это переживём и назад в кокон пойдём, всё нормально будет. И Колосок, знаете, встал, чуть не разроняв опять свои поротельные принадлежности, и крохотными такими шажками двинулся к порогу.