Dry up!

      Недалеко от тела Джона валяется канистра бензина.       — Хм, да у тебя есть план, как я погляжу, — поднимая ту самую канистру, говорит Джин, слегка улыбаясь.       Он оглядывает дом и всю территорию. Кажется, работы предстоит слишком много, а людей совсем нет. Неужели такой большой босс будет делать все сам? По крайней мере очень похоже на это.       Джин возвращается в кабинет и начинает собирать все важное. Сначала он подготовит для себя все необходимое, а потом пустит это здание «под снос», как и собственную прошлую жизнь.       Да-а, в последний раз он так лихо стирал прошлое только в день покушения на Карузо. Сместить собственного босса? Да еще и так легко…       Вот только это вообще не было легко.       После той… их первой ночи с Чимином были и последующие, только они, наконец, стали больше общаться, разговаривать по душам, туша очередную сигару. Чимин постепенно открывался Джину.       Сокджин рассказывал ему про свое детство, про то, что часто слышали дети в районе, в котором он жил. И, возможно, не ступив на эту дорожку, он бы там и остался.       Он все еще помнит реакцию Чимина, когда он сказал ему: «Ты родился в доках, в них и умрешь!»       Фраза, которую слышал каждый в его районе. Кого-то она смиряла и человек переставал даже пытаться, плывя по течению, кого-то злила. Джин же нашел в ней свой смысл. Когда ты буквально живешь на улице, то все, что тебе остается — драться, воровать, выживать. И это стоит твоей человечности. Да, ты еще не лучший, но и не аутсайдер, раз вполне можешь достать себе пропитание.       Каждый из них, наконец-то мог поделиться своей болью. Будто последнюю стену, что их сдерживала, им удалось сломать.       Вот только мысли Джина резко обрели новый виток, потому что после всего того, что Чимин пережил в детстве из-за Карузо, того хотелось прикончить. И Джин разрабатывал план действий. Он уже входил в круг приближенных, а, благодаря Чимину, умел и мог правильно расставить взрывчатку и завершить попытки счастливого существования для их босса.       Он подгадал день, когда Чимина не будет в доме, подготовил все заранее. Людей в доме было не много, поэтому немного удачи и все точно должно было получиться.       — А, Джин-и, заходи, — Карузо, как всегда, был в своем репертуаре, идеальный, чистенький, высокомерный. Но его большим недосмотром было то, что он, кажется, не считался ни с кем в этом доме, поэтому не удостоил Джина и взглядом. — У тебя что-то срочное.       — Чимин.       — Что Чимин? Никогда не поверю, что он меня предал или слил кому-нибудь. Он, разве что, сам бы пришел перерезать мне горло, — Карузо с усмешкой развернулся на кресле, увидев наведенный на него пистолет, — Не смеши меня, Джин-и, ты лучше меня знаешь, что я дал тебе шанс на эту жизнь и ты должен быть мне благодарен.       — Чимин, — Джин даже не пытался дать хоть какие-то объяснения, потому что он хотел освободить Чимина от этой боли, убив Карузо. Но и еще, конечно, получить всю его власть, забрать себе.       — И ты правда сделаешь это? — Карузо подстегивал его, насмехался над ним, он совершенно не верил в то, что Джин сможет. Это совершенно не его уровень, — Правда сможешь, Джин-и? Ты… что всегда боялся сделать что-то не так, ты, кто так отчаянно боялся столкнуться со мной взглядом, ха-ха, — он откровенно забавлялся, — Ну хорошо, давай, удиви меня и я, может быть, даже оставлю тебя в семье… побегаешь немного в качестве «бегунка», — звук барабана, выстрел.       Джин на трясущихся ногах подошел к телу Карузо, проверить пульс, которого не было. А потом опустился рядом, все еще ощущая вибрации по телу. Осознание тоже постепенно приходило. Он тогда в последний раз почувствовал его — страх, что пробирал до самый костей, каждая клеточка его тела ощущала его.       Сокджин поднял голову, услышал какое-то копошение у входа, а потом вскочил на ноги, снова подняв кольт.       — Чи-Чимин? — язык немного не слушался, поэтому слова давались ему сложно.       — Кто. Тебя. Просил. — впервые он видел такую ярость в глазах напротив по отношении к себе.       Джин опустил руку, что держала пистолет, в то время как Чимин поднял свою.       — Я это сделал из-за тебя… ради твоей свободы.       — Да ладно? Разве не из-за жажды власти? — слегка с истерикой говорил Чимин. — Вот этот вот цирк из-за меня? — он обвел пистолетом кабинет, — А я тебя просил об этом? Я тебя просил, Ким Сокджин?       — …       — Что ты замолчал? Думаешь, я не понимаю, что теперь ты займешь его место.       — Ты можешь присоединиться ко мне. Теперь мы от него свободны.       — Мы, — со смешком, — Нет никаких мы. Нет, понимаешь? И больше никогда не будет.       — Но он мертв и это я убил его! — орет в ответ Джин.       — А я… убью тебя, — щелчок, выстрел.       Пуля попала в плечо. И они оба знали, что это не случайность, потому что Чимин всегда попадал в цель.       — Я обязательно закончу то, что начал, — проговорил он прежде, чем выйти за дверь.       Джин достает план здания, войдя в кабинет и начинает осматривать его, рассуждая, куда лучше разместить заряды. Не зря же Чимин обучал его своему ремеслу. Что-то же он все же сумел запомнить в перерывах между их «снятиями напряжения». Да и Чимин всегда все делал сам, Джин стал помогать ему значительно позже. В первое время их совместной работы Джина всегда удивляло это, когда как по взмаху волшебной палочки здание вдруг оказывалось заминированным, хотя Чимин всегда был на виду. Это и восхищало, и возбуждало, и злило.