Крылья Неволи

Меня обрадовали его слова про эгоизм. К черту все это самопожертвование! Эрен и так взвалил на себя груз грандиозного масштаба — и еще переживать о «правильности» своих чувств? Да и не хотел я его отпускать. Микаса была того же мнения. Так… стоп. У меня назрел очень серьезный вопрос. — Почему мы тут одни? — в горле встал ком. — Если я оказался здесь после смерти, то где Микаса? Где все наши? Эрен опустил глаза, а затем тихо, почти шепотом, произнес: — Их здесь нет. Эти три слова были очередным жестоким ударом. — Но… почему?! — мои кулаки сжались. — Это же бессмысленно! Если я умер и оказался здесь, то почему с другими не произошло то же самое? Черт, выходит, загробная жизнь — реальность?! — Стой, стой. — Эрен осадил меня, подняв руки. — Я еще не успел все тебе объяснить. Ты неправильно понял. Это не «загробный мир». Тяжело дышу, пытаясь собраться с мыслями, пока он продолжает: — Пока Имир властвовала здесь, элдийцы становились частью «пути». Это место действительно было чем-то вроде перехода. Пока связь наших «титанических» корней окончательно не оборвалась, каждый элдиец после смерти попадал в Координату… на какое-то время. Хотя здесь сложно рассуждать над понятием времени. — То есть… мне не стоит рассчитывать снова увидеть остальных? Эрен отвел взгляд. — Нет… — голос его сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Надеюсь, одного меня тебе будет достаточно. Я смотрел на него, пытаясь осмыслить. — Все еще не понимаю, почему мы здесь? — Потому что… — Эрен на мгновение замолчал, будто подбирая слова, — потому что я занял место Имир. Меня это не шокировало — скорее, показалось слишком логичным. — Конечно, мы в своей сути совершенно разные. И, скорее всего, я когда-нибудь прекращу существовать… если кто-то найдет Его. Мое сердце сжалось. — То существо? Эрен кивнул. — Да. Обрывки моего тела не смогли стать полноценным сосудом, но… если говорить честно, вы его тогда не уничтожили. Холод пробежал по спине. — Что ты… хочешь сказать?.. — Часть осталась в моей голове, — он грустно улыбнулся, — той самой, которую Микаса похоронила под нашим деревом. Я невольно посмотрел на ствол, уходящий в небо, и меня затошнило. — И теперь, что бы это ни было… оно дремлет здесь. Глубоко в корнях. Моя грудь сжалась от дурного предчувствия. — Значит… рано или поздно история повторится? Эрен кивнул. — Да. — Но… это же… — у меня дрожал голос. — Это уже не наши проблемы, Армин. Я замер. — Хочу объяснить, почему здесь только ты. Я не был уверен, выдержу ли еще одно объяснение. — Не знаю, сумею ли объяснить так, чтобы ты понял… но наша встреча — это… Эрен прикрыл глаза. — Это мое посмертное желание. На этих словах жар начал подниматься к моим щекам. Глупо смущаться в таком месте, но поделать с этим ничего не мог. Хорошо хоть, что здесь тело молодое — можно нервничать сколько угодно, не боясь, что сердце не выдержит. — Почему не Микаса? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал. Эрен посмотрел на меня, задержал взгляд, будто взвешивая слова. — Потому что я люблю вас обоих. Но по-разному. Он отвернулся, и мне вдруг показалось, что он выглядит неуверенным. Таким я его почти не помнил. Всегда слишком упрямый, слишком готовый идти до конца, несмотря ни на что. А сейчас... — Мне всегда было неловко перед ней, — продолжил он. — Потому что я не мог ответить на её чувства. Я знал. Всегда знал. Видел, как Микаса смотрит на него, как закрывает глаза, когда понимает, что он не смотрит в ответ. — И… — его глаза снова встретились с моим. — Перед тобой тоже. Потому что уже ты не мог ответить на мои. На миг мое дыхание остановилось. Отвожу взгляд. Не потому, что не могу вынести его слов, а потому, что впервые не знаю, что сказать. Всё это — слишком, слишком много. — Армин, — Эрен тихо позвал меня, и его голос был… тёплым. В нём не было ни мольбы, ни давления, ни сожаления — только тепло, растекающееся по этой бесконечной, застывшей в вечности яви. Глубоко вдохнул, хотя в этом мире воздух судя по всему не имеет значения. — Если ты хочешь, чтобы я что-то сказал... — грустно усмехнулся и наконец поднял глаза. — Как мне вообще ответить на это? Эрен смотрел на меня спокойно. — Ты не должен. Он коснулся моей ладони, и я невольно сжал его пальцы. Всё так же — пугающе реально, но при этом невероятно нежно. — Это… — я снова отвёл взгляд, — имеет ли это хоть какой-то смысл? Мы оба умерли. — И всё же мы здесь, — он чуть подался вперёд, его лоб легонько коснулся моего. Я замер. — Ты хочешь сказать, что… — Не хочу, чтобы это оставалось несказанным. Между нами — сотни воспоминаний. Детство, война, потери, выборы, которые нам приходилось делать. Но сейчас — только это. Тишина, вечность и Эрен, который смотрит на меня так, будто я — его последний смысл. Может, в какой-то степени так и есть. Я чуть дрогнул, но не отстранился. — Ты ведь не думаешь, что это можно исправить? — Нет, — его губы изогнулись в улыбке. — Просто хочу быть честным. Не знаю, что сказать. Просто закрываю глаза. В этом мире нет времени. Нет границ. Нет «правильных» ответов. Есть только мы.