Вампирская сласть

Тэхён открывает глаза и лениво потягивается на мягкой постели, сладко зевнув. Тело чуть ломит, но в тепле, окружающем омегу, эта ломка даже не вызывает неприятных ощущений. Юноша проясняет взгляд и в потолок глядит, пока в сознании главенствует белый шум. Несколько минут Тэхён приходит в себя, и его окликает чужой смутно знакомый голос.             – Проснулся, мой принц? Как тебе спалось на новом месте? Болит что-нибудь? У зашторенного с одной стороны окна в нескольких метрах от кровати спиной к омеге стоял высокий и статный мужчина, облачённый в белую рубашку с оборками на воротнике и рукавах. Он что-то высматривал в окне, и когда юноша обратил на него своё внимание, повернулся к последнему лицом, одарив лёгкой улыбкой. Тэхён поднялся на кровати и медленно опёрся спиной об изголовье. В сознании медленно стали всплывать события вчерашнего вечера. Побег, встреча с пугающим незнакомцем и последнее, что помнил омега — чьё-то тёплое тело рядом. Он судорожно хватается за шею, прощупывая железу и заодно проверяя на целостность кожный покров. Укусов нет, и он не помечен.             – Какого ты плохого обо мне мнения, совёнок. Я не буду метить того, кто находится без сознания, тем более, даже не познакомившись лично.             – Как долго я проспал? Что с моим телом?– не церемонится юноша и смотрит на альфу в упор, чуть нахмуривая бровки.             – Часов пятнадцать точно. Простое переутомление. Ты замёрз на улице, а я забрал тебя к себе и отогрел. Ничего серьёзного. Тэхён смутно припоминал, что уснул только после того, как почувствовал себя в полной безопасности, а значит мужчина точно не делал с ним того, чего не следует. По крайней мере хочется в это верить.             – Ты знаешь, кто я такой? - нарушает омега минутную тишину, на что сразу же следует ухмылка. Альфа тяжёлыми шагами направляется к кровати.             – Я знаю о тебе больше, чем может показаться, мой юный принц. Давно наблюдал за тобой, и даже не представляешь, как ждал этого момента, – мужчина нависает над омегой и из-под одеяла ладонь тёплую берёт, целуя желанно каждый пальчик. – Ожидание было очень долгим, но итог стоил того. Мой омега самый лучший и самый прекрасный, самый волшебный из всех. Влюблённо урчит и взгляд голубых глаз устремляет на своё сокровище. Тэхён сидит и, кажется, даже не дышит. Кончики ушей покраснели, а губки приоткрылись от удивления: прямолинейности альфе не занимать. Да, Тэхён тоже знал, что они истинные, но Чонгук буквально за несколько часов стёр эту грань неловкости между ними, сделав не то что шаг вперёд в отношениях, а все девять. Чтобы сильно не смущать избранника, Чон целует в последний раз родинку у запястья и сплетает их пальцы, опустив на своё колено. С малых лет Чонгук видел, как растёт этот сорванец, наблюдал за ним с крыш и елей, тайком следовал каждый раз, когда Тэхён сбегал из дома. Он из тени следил за своим сокровищем, оберегал, взращивая в своём сердце искреннюю любовь к стремительно взрослеющему юноше. Невероятно гордый, ослепительно дерзкий и смелый, стоящий на своём до конца. Идеал Чонгука, иначе и быть не может. – Кхм.. может скажешь мне своё имя и как смог меня найти? Сам обо мне знаешь многое, а вот я в растерянности, – Тэхён смотрит на их соединённые пальцы, а потом медленно взгляд поднимает на мужчину. Тот по-прежнему улыбается ему.             – Меня зовут Чон Чонгук. И, если уж ты хочешь откровенного диалога, слушай меня внимательно и постарайся услышать. Я не хочу от тебя ничего скрывать и оттягивать. Мы не чужие друг другу люди и посему скажу честно: мне больше восьмидесяти зим и я немного отличаюсь от тебя, Тэхён. Я не являюсь человеком, но спешу заверить, что никогда не причинял боли тем, кто этого не заслуживает. Ни один из людей не пал от моей руки просто так. И уж тем более не пал из-за голода, которого так страшатся твои собратья. Мы не монстры и никогда не причиняем неудобств другим. Это осталось в прошлом. В нынешние времена очень много вампиров питается кровью животных, кто-то употребляет кровь из больниц, приобретённую честным путём, а третьи же и вовсе отказываются от неё из религиозных соображений. Тэхён внемлет словам альфы и как бы не пытался сохранять невозмутимость и спокойствие, но сердце всё же дрогнуло, когда Чонгук подтвердил опасения омеги. Он не человек, однако и не монстр. Никто из них, но всё же они существуют. Тэхён взгляд опускает и поджимает губы. Его истинный не является человеком, но так ли это плохо? Чонгук не причиняет вреда людям, не причинит вреда и самому омеге. Значит беспокоиться не о чем? И всё же внутри у юноши прорастает зерно сомнения. Он хочет верить, но это дело времени. Ему просто нужно свыкнуться с услышанным.             – Но без крови ты всё равно не можешь, да? Значит человеческая еда тебе не подходит? – уточняет Ким и чуть понуро вздыхает: чувствует, что будет непросто.             – Я питаюсь человеческой едой, но мой организм не может без крови на постоянной основе. Однако не.. Чонгук замолкает. Комната заполняется тяжелым, удушающим феромоном. Тело начинает потрясывать, и он свободной рукой хватается за голову. Виски пульсируют, в горле сухо. Он голоден. Слишком много сил было потрачено на то, чтобы оказаться в особняке вместе с обессиленным омегой, а последний пакет крови был истрачен ещё неделю назад.             – В чём дело? Тебе плохо? Чонгук..? – Тэхён хватает его за плечо и сразу же слышит предупреждающий рык. Голубые глаза темнеют, а зрачок уменьшается до чёрной точки.             – Из-за быстрого перемещения я израсходовал очень много сил, чтобы сохранить драгоценное время и не петлять по лесу с тобой на руках. У меня нет больше запасов... Я уйду в лес... иначе... кхх, чёрт. Почему именно сейчас?! Я не хочу навредить тебе. Уходи, –мужчина утробно рычит, отползает от омеги и опускается на пол. Голова трещит, кажется, что вот-вот раскрошится на сотни мелких кусочков, а тело заполняет жар. И без того острый слух обостряется: Чон слышит прерывистое дыхание омеги, ощущает носом беспокойство из-за терпких феромонов, а на языке фантомно теплится кровь из пульсирующей жилки на шее своего любимого. Хочется, дурманит разум, но Чонгук своего зверя запирает на сотни замков, не позволяет подобраться к человеку, за которым столько лет так трепетно наблюдал со стороны. Мужчина к окну отползает, но подняться у него не получается. Тяжесть свинцом давит на плечи. Он спиной упирается в стену под окном. Обратиться тоже не выходит. Чонгук проклинает себя и воет, опуская голову на согнутое колено. Чёрт, чёрт, чёрт, ну как же так!? Он не простит себя, если причинит боль этому хрупкому существу и, чтобы заглушить голод, клыками в руку впивается свою, глотая на редкость горькую и неприятную кровь, скривившись от отвращения.

Чонгук вытерпит. Он вытерпит всё, даже если это будет ему во вред. Лишь бы Тэхён был в безопасности.

Когда клыки вонзались в кожу, Чон даже не обратил внимания на вскрик ужаса омеги, который подскочил с кровати и метался в нескольких метрах от мужчины, не понимая, что же ему делать в этой ситуации. Решение в светлую голову пришло само собой. Тэхён выровнил дыхание и медленно присел рядом с Чонгуком, выдержав злобный зырк практически синих глаз. Омега медленно потянул за окровавленную руку к себе, улыбнувшись. Всё это время Ким гадал, каким же будет его истинный, кого ему подготовит судьба и сейчас Тэхён, сидя на полу рядом с вампиром, сотню раз успел поблагодарить Луну и звёзды за своего избранника. Того, кто причинит боль любому, даже себе, но никогда – Тэхёну. Марлевая повязка слой за слоем накрывает место укуса на руке альфы, и Тэхён фиксирует концы на узелок, опуская её. Его истинный на многое пошёл, чтобы принести омегу в свой особняк в целости и сохранности. Меньшее, что может сделать человек: выразить свою благодарность и преданность, облегчив боль и страдания того, кто подарен омеге само́й судьбой. Тэхён тёплыми руками накрывает пылающие щёки альфы и дарит ему ласковый поцелуй в кончик носа, прижавшись лбом ко лбу истинного.             – Спасибо тебе, Чонгук. Позволь теперь и мне помочь своему альфе. Я хочу чтобы ты выпил моей крови. Чонгук шипит на его слова и противится, но омега непреклонен. Он оголяет свою шею, целуя альфу в щёку и отдаёт ему всего себя, отдаёт свою кровь, частичку своей жизни. Делится ею с альфой, притягивая за затылок вплотную к основанию шеи и прикрывая веки. Он доверяет Чонгуку. Тэхён не раз видел, на что тот способен ради безопасности своей пары. Ему не страшно. Зрачки Чонгука сужаются, а сердце колотится от запаха омеги, от всей этой ситуации, от Тэхёна. Клыки прокусывают нежную плоть, но Тэхён терпит, стискивая зубы, не пугает и без того переживающего альфу. Чонгук гладит его по спинке, гладит по пояснице, поднимается к лопаткам и в конце концов на талии руки умещает, медленно перемещая омегу на свои бёдра для общего удобства. Сладкая омежья кровь приятно оседает на языке, дурманит изнутри, насыщает и постепенно синие глаза вновь становятся голубыми. Чонгук знает, когда надо остановиться. Он выпил ровно столько, сколько хватит ему до следующей трапезы. Клыки медленно вынимает из шеи и сцеловывает выступающие капельки, зализывая место укуса виноватым щенком. В комнате витал смешанный запах их концентрированных феромонов, а омега к концу кормёжки просто уложил голову на плечо альфы, опираясь на него. Люди такие слабые, но, несмотря на это, Тэхён позволил выпить своей крови, зная, что столкнётся с последствиями. Даже пол литра выпитой вампиром крови ставит под угрозу жизнь среднестатистического человека. Благо, Чонгук выпил только четверть и облизнулся сытым котом. У омег кровь действительно слаще, приятнее и вкуснее. Чонгук медленно поднимается на ноги вместе с омегой в руках и обратно к кровати несёт его, укладывая на подушки. Альфа перевязывает рану на шее, обработав спиртом место укуса под тихое шипение младшего. Чмокает рядом с марлей и отстраняется.             – Как ты себя чувствуешь, совёнок? – обеспокоенно смотрит на Тэхёна и выцеловывает каждый пальчик на его руке, прижимая к своей груди опосля.             – Всё хорошо. Немного полежу и буду как огурчик. Не переживай и не делай такую моську, будто выкачал из меня всю кровь до последней капли. Я сам настоял на этом, – Тэхён хихикает и, хоть и чувствует лёгкую слабость, ничуть не жалеет, что помог своей паре. – Омеги куда сильнее, чем вы, альфы, себе там думаете. Тэхён щипает мужчину за запястье и смотрит на него снизу, натягивая к подбородку одеяло. О лучшем спутнике своей жизни он и мечтать не смел.             – Отдыхай. Я приготовлю тебе что-нибудь вкусное. Будешь суп? Омега кивает и целует запястье мужчины, который не мог нарадоваться на своё маленькое счастье. Тэхён не просто принял его сущность буквально с порога, не просто не испугался, но и сам полез под альфу в самый страшный для вампира эпизод – голод. Позволил облегчить его страдания, в прямом смысле вдохнул в него жизнь.

꒰ㅤ𝅄      ੭  🪽ㅤ𝆹

Когда Чонгук распахивает двери в комнату, она оказывается доверху заполнена сладким человеческим феромоном. Тэхён лежит на постели, весь покрытый испариной и скулит. Одеяло валяется на полу вместе с пижамными штанами и нижним бельём. Его тело горит, а под ягодицами красуется небольшая лужица из смазки. Омега хнычет, переворачивается на живот, когда встречается взглядом с альфой, отлучившимся едва ли на час, и прячет лицо в подушках. Отстатки человеческой гордости и смущения расцветают на щеках румянцем даже в такой ситуации, когда разум покрыт пеленой. Чонгук спешно оставляет на небольшом шкафу поднос с едой и оказывается около омеги, прижимая его горячее тело к своему.             – Всё хорошо, мой маленький, тише, – Чонгук вытирает солёные крупные капли с глаз Тэхёна и целует в губы, заглушая тревогу своего истинного. Вероятно, это одна из первых течек Тэхёна, если вообще не первая, и он сам не знает, почему его тело ведёт себя таким образом. Тэхёну страшно, Чонгук отчётливо это ощущает. Не так альфа представлял их первый раз, но бросить в таком уязвимом состоянии и уж тем более не дать омеге то, в чём он нуждается – равносильно предательству. Чон укладывает омегу спиной на постель и расстёгивает пуговицы ночной рубашки, отбрасывая ткань куда-то в сторону. Тэхён перед ним такой беззащитный, такой нуждающийся. Это подкупает. Чонгук хоть и имел опыт в своей жизни с другим омегой, но с тем, кто предначертан тебе само́й судьбой, ощущения и эмоции всегда другие. Он нервничает, он переживает, он боится сделать что-то не так. Ждёт, пока сам омега даст ему зелёный свет.             – Мой хороший, я рядом. Ну же... Ты в безопасности, я с тобой, — альфа ложится рядом с ним и носом тычется в горячую щёку. Трётся нежно, постепенно феромоны свои выпускает, а руки оглаживают впалый, но такой мягкий животик.             – Чонгук, мне страшно. Я не понимаю, почему она началась так внезапно.. Моя первая течка была около двух лет назад и абсолютно не такой тяжёлой, это не должно было случиться так внезапно.. У меня всё болит, мне тяжело. Внизу.. всё... мокрое, а сердце щемит в груди. Я же не умру..?             – Нет конечно, ты чего, маленький?! Никто не умирает от этого. Просто ты взрослеешь, твоё тело потихоньку меняется. Если ты захочешь малыша, то именно в течку занятие любовью со мной позволит нам когда-нибудь им обзавестись, – Чонгук практически мурлычет это на ушко своему омеге, круговыми движениями всё также оглаживая живот. Возможно когда-нибудь там действительно будет расти их общий малыш. Но это будет нескоро. Тэхён пока слишком юн, и на данный момент у них есть всё время мира, чтобы насладиться друг другом сполна. Тэхён льнёт к альфе, мокрыми поцелуями мажет по губам и краснеет от его слов. Он безумно хочет малыша, хочет кроху, похожего на себя и на будущего мужа. И непременно подарит его Чонгуку через несколько лет, но сейчас он хочет одного: самого́ альфу. Странное и неизвестное чувство, отдающее в самой глубине души и перетекающее патокой вниз, к покрасневшему от возбуждения члену. Тэхён просит, хнычет, взывает к Чонгуку, потому что терпеть становится невыносимо. От одной только мысли, что они сейчас будут заниматься любовью, у омеги поджимаются пальчики на ножках, а из заднего прохода вытекает ещё немного смазки.             – Прошу, прикоснись ко мне там, Чон-и.. Запах земляники уже давно заполнил лёгкие Чонгука, заставляя внутреннего альфу выть от восторга. Его омега течёт, едва они только встретились. Знак свыше, не иначе. Сущность тоже принимает своего истинного, взывает к близости. Мужчина нависает над омегой и выцеловывает его личико. Он больше не плачет, а только ждёт, елозя ягодицами по белоснежной простыне. Едва Тэхён успевает выдохнуть, как альфа языком касается нежно розовых омежьих сосков. Лижет по очереди, вбирает в рот и перекатывает, сжимая слегка припухшую грудь, выбивая из нижнего писки и судорожные вздохи. Оттягивает осторожно зубами, а рукой властно сминает вторую грудь. Член Тэхёна отзывается на это и пару раз ударяется о живот, обильно истекая предэякулятом. Соски твердеют от первой в жизни стимуляции, и Ким откровенно ластится, просит большего, прогибаясь в спине навстречу. Чертовски хорошо. Прохладная рука Чона контрастирует с жаром тела омеги и сминает грудь мягко, поступательными движениями, пока губы жадно ласкают вторую горошинку, словно пытаются испить то, чем омежья грудь наполнится под конец беременности. Молоко. Самое тёплое, ароматное молоко, вытекающее при лёгком давлении на чувствительную грудь. Альфа мычит от этой невероятно горячей картины перед глазами, кончиком языка вылизывая чуть потемневшие ореолы сосков. Кусать даже в пол силы он не может, только не в их первый раз, поэтому в ход идёт лишь нежная стимуляция груди. Омега отзывается на неё уж больно хорошо. Стонет умоляюще, пальцами зарываясь в копну темных волос на загривке мужчины и отстраниться не позволяет, только сильнее впечатывая в набухшую грудную клетку, кончая с именем альфы на губах. Чон довольно хмыкает и рука его опускается ниже, растирая покрасневшую дырочку у входа. Палец сразу же проникает в мокрое нутро юноши, за чем сразу же следует протяжный стон. Как бы много смазки не выделялось у омеги, первые проникновения всегда запечатляются в памяти особо чувствительными и яркими, и неважно чего: пальцев или же члена. Чонгук уже переключился на другой сосок, вылизывая его и периодически посасывая. По второму же размазывает собственную слюну и ноготком царапает слегка, чуть ощутимо сжимая ладонью грудь после хныка. Без слов улавливает: царапаться тоже нельзя, даже легонько. Альфа целует по очереди соски и опускается к животику, выцеловывая каждый сантиметр. Омега до одурения сладкий. Уже не в силах себя сдерживать, Чонгук переворачивает юношу на животик и легонько по попке пошлёпывает, устраиваясь сзади.             – Мой сладкий. Приподнимись немножко и раздвинь ножки, – лепечет и ложится поудобнее на локтях у его бёдер, выжидая голодным хищником, когда омега устроится поудобнее. На удивление старшего тонкие пальцы растягивают ягодицы в стороны, и только тогда Тэ немного оттопыривает задницу, ощущая, как судорожно сжимается собственная дырочка. Не томя ни секунды Чонгук тянет его за бёдра к своему лицу, сталкиваясь языком с сочащимся смазкой входом, жадно слизывая все омежьи соки, стекающие вниз по ягодицам. Омега дрожит под ним и сжимается, всхлипывая от удовольствия. Язык ритмично толкается внутрь, вылизывает содержимое и ласкает чувствительные стеночки, доводя омегу до пика. Тельце подрагивает, но отстраняться и не думает, наоборот, ягодицы оттопыривая и елозя на языке любимого до всплывающих искр перед глазами, до онемения, до дрожи в ногах. Сладостно причмокивая, Чонгук обхватывает его член и медленно к языку добавляет сразу два пальца, проникая в омегу до середины. Языком продолжает двигаться, с огромным желанием заглатывая новую порцию тёплой смазки. Омега даже там пахнет земляникой. Когда младший кончил в третий раз, альфа плавно заменил пальцы на собственный орган, мягко качнувшись вперёд, проникая только головкой. Всё ещё тугие стенки омеги плотно обхватывали орган мужчины, доводя до беспамятства обоих. Слишком узкий, девственный, только его омега. Чонгук грудью прижимается к спине Тэхёна сверху и скользит чуть глубже, целуя шею, плечи, каждую родинку на лопатках и предплечьях своего избранника.             – Как ты себя чувствуешь, маленький? – Чонгук поглаживает его животик и помогает омеге приподняться, меняя позу. Осторожно на спину укладывает его, устраиваясь меж разведённых ног и вновь проникает в омегу, но уже до середины. Ким под альфой стонет, дышит через раз, и сам уже пытается толкнуться глубже. Внизу зудит, хочется большего, хочется ещё и ещё. Он обвивает руками шею мужчины и к себе тянет, соединяя их губы в жарком поцелуе. Дыхание сбитое у обоих, поцелуй очень скоро становится мокрым, и Тэхён, взяв инициативу в свои руки, обвивается вокруг шеи крепче, ногами обхватив торс Чона. Медленно, смакуя наслаждение, он вниз опускается, полностью принимая в себя орган альфы. Оба стонут в унисон, когда Чон толкается на пробу первые пару раз. В комнате, в которой когда-то царил холод и тишина, теперь непривычно горячо и громко. Тихие и сдержанные стоны Тэхёна превратились практически в крики наслаждения, а медленные и осторожные толчки стали ритмичнее, но нежность в них преобладала точно также. Никакой силы, никакой грубости, только съедающая омегу раз за разом нежность, окутывающий океан любви и ласки. С Чонгуком только так. Только так он хочет доставлять своему омеге удовольствие и доводить до пика. За руку буквально подводит к ранее неизведанным ощущениям, вместе с ним проживает все эмоции, с жадностью рассматривая каждую на столь прелестном личике. Тэхёну всё в новинку, он упивается этим, теряется в накрывающем раз за разом удовольствии. Теряется в самом Чонгуке и его безграничной любви.             – Тэхён, как я благодарен миру за то, что он подарил мне тебя. Ты не просто в моём сердце. Ты и есть моё сердце, малыш. Спасибо тебе за то, что сделал меня самым счастливым мужчиной на этой Земле,– Чонгук шепчет в тёплые персиковые губы с обожанием, с глубоким уважением, с бесконечной привязанностью и любовью. Эта ночь у них первая, но далеко не последняя. До самого рассвета они не насытятся друг другом, будут испивать до конца, любить друг друга и сливаться воедино. Течка Тэхёна закончится к полудню следующего дня, но их любовь с этой ночи начнёт свой стремительный рост. Тэхён создан для Чонгука. Чонгук сотворён для Тэхёна. Сегодня Луна за окном станет свидетельницей рождения новой, не совсем обычной, но такой прекрасной любви.