Straying from the path of Fate (following my heart)

      Сынмин просыпается со жгучей и пульсирующей головной болью, которая почти пересиливает душевную боль, которую он чувствует, когда, к сожалению, вспоминает всё произошедшее прошлой ночью, несмотря на то, что был пьян. Даже после того, как он сосался с каким-то незнакомцем и чуть не потрахался, а затем ужасно спал, Сынмин не чувствует, что хотя бы немного забыл Хёнджина. Всё ещё кажется, что его сердце было разбито на мелкие кусочки, даже когда он должен был ожидать, что Хёнджин когда-нибудь встретит своего соулмейта.       Может быть, в глубине души он надеялся, что Хёнджину потребуются годы, чтобы встретиться с его родственной душой, и до этого у него всё ещё был бы малейший шанс любить его свободно. Но тогда Хёнджин должен был бы полюбить его в ответ, и после Сынмину пришлось бы смириться с расставанием с ним, когда он встретил бы своего соулмейта, и эта мысль, вероятно, оккупировала бы его разум даже в отношениях, так что, кажется, у Сынмина просто не было и до сих пор нет шанса дать Хёнджину всё, что он мог бы пожелать.       — Вот. Немного воды и обезбола. Это должно устранить твою головную боль, но это не избавит от боли в сердце и обдумывания всего, — комментирует Чонин, вытаскивая Сынмина из его потока мыслей. — Прошлой ночью ты был довольно диким, но предполагаю, что, поскольку ты в итоге не переспал с тем парнем, это не помогло, и ты не полностью сошёл с ума.       — Нет, это ни капли не помогло, — стонет Сынмин, прежде чем проглотить воду и обезболивающие. — Судьба жестока, заставляет меня любить кого-то, у кого есть родственная душа.       Чонин вздыхает и садится рядом с кроватью Сынмина. — Я думал, ты не веришь в судьбу.       — Это не имеет значения, если Хёнджин верит, не так ли? — бормочет Сынмин, опираясь лицом на руки, прижимаясь к ним щеками. — У него есть то, чего он всегда хотел: соулмейт, и причём довольно красивый и вежливый. Мне просто нужно смириться с этим, и тогда я смогу радоваться за него.       — Потому что до этих пор всё шло отлично, — прямо комментирует Чонин, и Сынмин смотрит на него, прежде чем Чонин смягчается. — Прости. Я просто хочу, чтобы ты тоже был счастлив, хён.       — И я буду, когда забуду Хёнджина, — упрямо повторяет он, и Чонин закатывает глаза, прежде чем погладить Сынмина по голове.       — Мы продолжим этот разговор, когда у тебя не будет похмелья. Я приготовлю завтрак, пока ты будешь вставать с постели, — Чонин встает, когда Сынмин мягко благодарит его, и он глубоко вздыхает, когда его друг уходит.       На вечеринке, когда они танцевали вместе, всё шло так хорошо, и Сынмин даже на мгновение поверил, что Хёнджин любит его в ответ, но он был трусом, не осмеливаясь поддаться моменту и поцеловать Хёнджина. Но даже так не могло всё пройти хорошо, потому что через несколько мгновений Хёнджин встретил своего соулмейта. Как будто судьба посмеялась в лицо Сынмину, говоря ему: видишь? Ты был глуп, думая, что он полюбит тебя в ответ.       Он качает головой, чтобы избавиться от мыслей, и встаёт с кровати, чтобы принять необходимый душ и съесть завтрак, который приготовил Чонин, и это немного помогает, но он всё ещё не хочет ни о чём говорить и учиться, поэтому Чонин просто отвлекает его, и они смотрят какое-то шоу вместе, а потом Сынмин читает книгу (хотя это тоже не лучший опыт, учитывая его похмелье).       День проходит медленно, но Сынмин ценит, что Чонин делает всё возможное, чтобы быть рядом с ним по-своему, и он предлагает завтра вместе поучиться в кафе и побаловать себя сладостями, что немного подбадривает Сынмина. Такие мелочи, как учиться с другом, попивая вкусный кофе и поедая выпечку, которые могут быть отличными для поднятия настроения, напоминают Сынмину о том, что романтика — это не всё в жизни, и его друзья рядом с ним как в хорошие, так и в плохие дни.       Хотя… Хёнджин тоже его друг, один из его лучших друзей, и он много значит для Сынмина, поэтому он не хочет игнорировать Хёнджина только для того, чтобы он мог игнорировать свои чувства к нему, и он действительно хочет быть счастливым за Хёнджина и тот факт, что он нашёл свою родственную душу. Это определённо всё ещё требует некоторой работы, но об этом должен беспокоиться Сынмин без похмелья.       На следующий день Сынмин чувствует себя немного лучше, и он с нетерпением ждёт возможности учиться вместе с Чонином. Сначала они покупают продукты и наполняют ими свой холодильник, чтобы им не пришлось делать это между занятиями, а затем медленно готовятся к походу в кафе. Сынмин гордится тем, что не думал о Хёнджине всё утро, но, кажется, судьба имеет другие планы на него, и это заставляет его остановиться ещё перед входом в кафе.       — Что случилось, хён? — Чонин спрашивает, глядя в ту сторону, куда смотрит Сынмин. — О. Хёнджинни-хён, Чан-хён, Джисони-хён и Минхо-хён тоже там!       — Да. Вероятно, у них двойное свидание как у соулмейтов, — бормочет Сынмин, стараясь не звучать расстроено, наблюдая, как Хёнджин смеётся над чем-то, что говорит Чан, но Чонин, очевидно, замечает.       — Может быть. Может быть, они просто тусуются, — отвечает он, пожимая плечами. — Ты же не собираешься из-за этого идти обратно, верно? Ну же, мы собираемся учиться, поздороваться с ними и ничего не надумывать.       — Подожди, Йенни, мне нужно морально подготовиться! — заикается нехарактерно Сынмин, но Чонин игнорирует его и говорит ему собраться, когда они входят в кафе.       — Сынмин! Чонин! Какое совпадение! — Джисон радостно приветствует их, и Сынмин машет им, ненадолго встречаясь взглядом с Хёнджином, и это уже заставляет его чувствовать слишком много. Чёрт, обычно я так хорош в том, чтобы быть спокойным и собранным. Держи себя в руках, Сынмин.       Хёнджин говорит, что собирается спросить бариста о его напитке, в то время как Минхо спрашивает их, что они здесь делают, но Сынмин отвлечён своими мыслями, чтобы ответить. Однако он слышит, что у них действительно двойное свидание как у соулмейтов, и хотя Чан говорит, что это обычная встреча, Сынмин знает, что в конечном итоге это приведёт к большему. Все это знают. Это неизбежно для родственных душ.       — Пойдём закажем, — Сынмин тянет Чонина, желая как можно скорее сосредоточиться на чём-то другом, кроме этого двойного свидания соулмейтов.       Однако он немного слишком воодушевлённо идёт к барной стойке, потому что они прибывают как раз в то время, когда Хёнджин поворачивается и слепо врезается в него, проливая немного своего айс американо на Сынмина. Сынмин резко вдыхает и кривит лицо от мокрого липкого ощущения, просачивающегося в его рубашку, и глаза Хёнджина расширяются.       — Чёрт– о боже мой, прости, Сынмин! Я должен смотреть, куда иду.       — А– всё в порядке, такое случается, я тоже не был осторожен, — уверяет Сынмин, собирая свою мокрую рубашку между пальцами, чтобы она не прилипла к его груди. Он предполагает, что это также способ не смотреть на Хёнджина, который сейчас на свидании с кем-то другим. — Я пойду отмою это– Йенни, можешь заказать за меня?       Чонин кивает, но Хёнджин останавливает его. — Подожди, я пойду с тобой, чтобы помочь, — предлагает он, подбегая к своему столу, чтобы поставить свой напиток, прежде чем пойти за Сынмином в туалет. — Я возьму бумажные полотенца и мыло.       Отвлекаться не получится, думает Сынмин, но он должен был знать, что Хёнджин будет милым — это одна из причин, по которой он влюбился в него.       — Спасибо, Хёнджин, — шепчет он, пытаясь не обращать внимания на то, что его сердце сходит с ума в его груди, когда Хёнджин концентрируется на чистке рубашки Сынмина.       — Это меньшее, что я могу сделать после того, как пролил свой напиток на тебя, — отвечает Хёнджин, слегка пожимая плечами, но Сынмин может сказать, что он не чувствует себя так непринуждённо, как пытается казаться. Сынмин знает, что Хёнджин не любит быть неуклюжим, поэтому он может чувствовать себя виноватым из-за этого.       — Всё в порядке, это не была полностью твоя вина, — мягко говорит он ему, как будто он сейчас не сталкивается со своими чувствами, просто видя Хёнджина, находящегося так близко. — И… Я пойму, если ты хочешь вернуться к своему соулмейту на ваше двойное свидание, я могу позаботиться об этом сам.       Сынмин держит руку над рукой Хёнджина, пока не касаясь её, но он готов взять на себя чистку своей рубашки, если Хёнджин захочет вернуться. Вместо этого Хёнджин качает головой.       — Нет, я останусь здесь. Чан-хён поймёт, — говорит он, ненадолго устанавливая зрительный контакт с Сынмином, и это заставляет сердце последнего пропустить удар. Хёнджин тянет рукав своей кофты, немного скрывая метку, прежде чем продолжить чистку рубашки Сынмина. — Он всё ещё только знакомый, а ты мой лучший друг.       — Но он также твоя родственная душа, — отмечает Сынмин мягким голосом, надеясь, что это не выдаёт его неуверенность и ревность. — Ты уже знаешь меня, я бы понял, если бы ты хотел использовать это время, чтобы узнать его получше.       Хёнджин мягко вздыхает и сжимает губы, глядя на Сынмина с выражением лица, которое Сынмин не может расшифровать, но это заставляет его чувствовать себя немного плохо.       — Всё равно я почти закончил помогать тебе, — Хёнджин снова отводит свой взгляд, пытаясь высушить рубашку Сынмина, но со всем мылом и водой, которые он использовал, это не помогает. — В любом случае, хватит обо мне. Я видел, что тебе… было уютно с кем-то на вечеринке?       Точно. Сынмин краснеет и пожимает плечами, неловко потирая шею. Боже, он чувствует себя таким глупым из-за того, что сделал, но Хёнджин всегда заставляет его терять самообладание, даже когда его физически нет рядом. — Точно. Это. Это… была лишь разовая вещь, мы оба были вроде как пьяны.       — Оу, окей, — просто отвечает Хёнджин, и хотя Сынмин обычно может читать его очень легко, прямо сейчас он понятия не имеет, что происходит в голове Хёнджина. Он, вероятно, задаётся вопросом, почему Сынмин сделал что-то такое не похожее на него. Мало Хёнджин знает, как сильно он влияет на Сынмина глубоко внутри.       — В любом случае, спасибо, что помог мне, Хёнджинни, — говорит Сынмин, прежде чем он может начать теряться в лабиринте своих мыслей, и он пытается улыбнуться, но кривит лицо, когда его мокрая рубашка липнет к груди. Это точно будет неудобно–       — Подожди, на мне футболка под кофтой, так что ты можешь надеть мою кофту, — Хёнджин начинает снимать её, и Сынмин краснеет и открывает рот в знак протеста, но Хёнджин опережает его. — Ты бы предпочел продолжать носить свою мокрую рубашку? Вот. Надень это, всё в порядке, и это чистая рубашка. И я настаиваю.       Чёртова судьба, почему ты поставила меня в такую ситуацию? Сынмин задаётся вопросом, чувствуя, как его лицо горит, когда он принимает рубашку Хёнджина с благодарностью, и он поворачивается, чтобы надеть её, чувствуя себя слишком открытым и обнажённым, и не только физически. Судьба испытывает его? Судьба смотрит, будет ли он эгоистом, наблюдая, сколько он сможет сопротивляться милому поведению Хёнджина, пока не сорвётся? Или это действительно всё просто совпадение, и он использует судьбу в качестве оправдания?       Он не знает, что думать, поэтому он просто мягко благодарит Хёнджина снова, когда он проходит мимо него, выходя из ванной, его сердце стучит в горле, потому что кофта пахнет Хёнджином, и это сводит Сынмина с ума. Хёнджин сводит его с ума.       — Вы выходите из уборной, и вдруг Сынмин одет в твою кофту, а ты в футболке… должен ли я беспокоиться? — он слышит, как Чан спрашивает со смехом, и Сынмин кривит лицо.       Хотел бы я, думает он, но потом он чувствует себя плохо. Чан — хороший парень, насколько знает Сынмин, и он и Хёнджин заслуживают хороших отношений, которых Хёнджин всегда хотел, без ревнивой сучки вроде Сынмина по этому поводу. И кроме того, Хёнджин никогда бы не изменил. Никогда. Даже если бы он любил кого-то другого, и Сынмин бы тоже не позволил ему.       Чонин полностью улавливает внутреннюю суматоху Сынмина и просто начинает говорить об их домашнем задании, чтобы Сынмин мог отвлечься от всего, что только что произошло, и игнорировать разговоры, происходящие за столом соулмейтов, не замечая, когда Хёнджин пристально смотрит на него несколько секунд.       В конце концов, Сынмин смотрит вверх, когда слышит, как стулья отодвигаются назад, и видит, как Чан провожает Хёнджина к двери, вероятно, собираясь проводить его домой. Сынмин сглатывает, его сердце пропускает удар, когда его глаза на мгновение встречаются с глазами Хёнджина, и в этот момент Сынмину кажется, что Хёнджин хочет подойти к нему, но затем рука Чана находит спину Хёнджина, и вместо этого они выходят на улицу, и маленькая искра надежды в груди Сынмина снова гаснет.       Что ещё хуже, он видит, как Чан предлагает Хёнджину свою куртку, и Сынмин чувствует полный заряд токсичной ревности в его животе. Его тошнит, и он ненавидит, как его тело реагирует на то, что Чан добр к Хёнджину, поэтому он пытается сделать глубокий вдох, снова сосредоточиться, и медленно, очень медленно, токсичное чувство немного утихает.       — Ты действительно борешься с этим, да? — Чонин мягко комментирует, а Сынмин вздыхает, падая против своего друга.       — Я смирюсь с этим. Если Хёнджин будет счастлив, то я тоже буду в конце концов, — говорит Сынмин, надеясь убедить и себя, и Чонин похлопывает его по плечу.       — Что бы ни случилось, я знаю, что вы двое сможете разобраться в этом, — говорит ему Чонин, и это немного успокаивает сердце Сынмина, потому что он знает, что Чонин прав. — Будущее неопределённо, но если одно можно сказать наверняка, так это то, что вы с Хёнджинни-хёном каким-то образом всегда понимаете друг друга, вы никогда не обвиняете друг друга, и я знаю, что, что бы ни случилось, вы двое не откажетесь друг от друга легко.       — Тем не менее, мы не соулмейты, — дуется Сынмин, хотя он тронут словами Чонина, и он знает, что они правдивы, но это так же правда, они не родственные души. Чонин мягко вздыхает, но он остаётся терпеливым с Сынмином.       — И что? Мы очень хорошо ладим, и наши интересы тоже совпадают. Ты много раз говорил мне, что я не избавляюсь от тебя легко, и то же самое относится и к тебе, — возражает Чонин. — Мы тоже не родственные души. Ты можешь спрашивать себя «почему?» много раз, но ответа не будет, поэтому я бы предпочёл не думать об этом и просто дорожить связями, которые у меня есть.       — С-С каких пор ты стал таким мудрым, Йенни? — Сынмин заикается, пытаясь пошутить, но его голос нестабилен, хотя смех Чонина заставляет его чувствовать себя немного лучше вместе с его словами. Он вздыхает. — Я просто хотел бы перейти к той части, где я больше не чувствую себя так.       — Ты мог бы рассказать Хёнджин-хёну о–       — Нет, — отрезает Сынмин, покачивая головой, его сердце сходит с ума от простой мысли о том, что ему придётся признаться в своих чувствах. — Не тогда, когда он только что встретил своего соулмейта.       — Окей, поступай, как знаешь, — смиряется Чонин, и они снова сосредотачиваются на домашнем задании, пока их кофе и выпечка не заканчиваются, и им не надоедает учиться.       Сынмин, неудивительно, всё ещё чувствует ревность всякий раз, когда его разум возвращается к Хёнджину и Чану, но он надеется, что со временем, когда он узнает Чана получше и увидит, как развиваются его отношения с Хёнджином, всё наладится, потому что он знает, что Чан кажется прекрасным для Хёнджина. Он джентльмен, терпеливый, добрый и даже романтичный, и Хёнджин, кажется, чувствует себя комфортно с ним, что, Сынмин знает, незнакомцам или даже знакомым трудно достичь с Хёнджином.       Он также продолжает думать о том, что сказал Чонин, и он действительно хочет игнорировать существование соулмейтов и не чувствовать себя заключённым в рамки, но это трудно, когда Хёнджин действительно заботится и верит в магию родственных душ. Он надеется, что скоро всё наладится, и он в конечном итоге будет чувствовать себя более уверенным в себе и в пути, по которому он идёт.

______________________

      — Для этого задания мы уже разделили вас на команды в соответствии с вашими предпочтениями, а также так, чтобы в каждой команде был хотя бы один танцор, один певец и один продюсер. Поскольку продюсеров меньше, некоторые студенты общих специальностей были назначены в качестве продюсеров, — объявляет один из профессоров. — Команды на доске, и вы все знаете задание, но не стесняйтесь задавать вопросы. Развлекайтесь.       Сынмин вглядывается в доску, пытаясь найти своё имя, и он резко вдыхает, когда находит имя Чонина первым.       — Йенни! Ты с Минхо и Джисоном! — Он смеётся, и глаза Чонина расширяются. — Удачи, чувак.       — О боже! — Чонин резко скулит, а Сынмин хихикает, уже представляя, как Чонин будет между двумя влюблёнными голубками. — Подожди. Значит ли это, что ты будешь в паре с Хёнджин-хёном?       Сердце Сынмина пропускает удар, и он обыскивает доску, действительно находя своё имя в паре с Хёнджином и Феликсом, и Хёнджин, учась на общей специальности, будет их продюсером. Он счастлив, потому что ему нравится работать вместе с Хёнджином, но это также означает, что он будет чаще сталкиваться со своими чувствами.       Прошло пару недель с тех пор, как Хёнджин встретил Чана, и они все часто сидят вместе во время обеда, что обычно проходит довольно хорошо. Чан и Чанбин оба очень милые и хорошо вписываются в их компанию, и Сынмин также с облегчением наблюдает, как Хёнджин и Чан вместе не торопятся (не становясь соседями по комнате, даже если родственные души получают бесплатную возможность сменить соседа по комнате, чтобы быть вместе), потому что это даёт Сынмину немного времени, чтобы привыкнуть и забыть Хёнджина. Тем не менее, выполнение проекта с Хёнджином означает, что у него будет больше времени один на один (или, скорее, один на два) с Хёнджином, так что он увидит, как это пройдёт. Хотя, он предполагает, у них с Хёнджином также есть бейсбольный матч, который нужно посмотреть в следующие выходные, если их традиционная встреча всё ещё в силе.       Он разошёлся с Чонином, чтобы пойти в их соответствующие группы, и Сынмин уже может заметить Хёнджина, выглядящего издалека немного обеспокоенным.       — Надеюсь, я хорошо справлюсь, — вздыхает Хёнджин, когда приходит Сынмин и машет им рукой. Хёнджин замечает его и смущённо улыбается. — Правильно, вы, ребята, должны иметь дело с таким студентом общей специальности, как я, в качестве продюсера.       Сынмин этого так не оставит. Хёнджин удивителен тем, что учиться на общей специальности и хочет узнать всевозможные вещи, даже то, что он никогда раньше не делал, поэтому Сынмин садится и сталкивается с ним плечами.       — Да ладно, ты сказал, что тебе нравятся занятия по написанию песен, верно? — Сынмин спрашивает, и Хёнджин кивает. — Теперь у тебя есть возможность использовать то, чему ты научился, по-настоящему!       — Это правда, но необходимость сделать мою первую полноценную песню для этого задания — это своего рода давление, — бормочет Хёнджин с полуулыбкой, и Сынмин мычит, положив руку на плечо в понимании. Он хочет сказать Хёнджину, что, по его мнению, у него всё получится и что всё в порядке, даже если это не идеально, пока они довольны песней, но Феликс говорит первым.       — О! Но ты можешь попросить Чан-хёна дать советы, верно? — Феликс предлагает, и глаза Хёнджина расширяются, в то время как желудок Сынмина скручивается при упоминании Чана, поэтому он смотрит вниз и достает свои заметки, чтобы отвлечься. — Он гений в написании песен и продюсировании, и он потрясающий учитель, плюс он твой соулмейт, так что, он может научить тебя очень хорошо!       — Это хорошая идея, да, я спрошу, может ли он дать мне несколько советов, чтобы я мог хорошо выполнить наше задание, — соглашается Хёнджин, и Сынмин тоже кивает, скрывая свое лицо, глядя вниз. Это хорошая идея, думает он, но он не думает, что сможет показать это на своём лице в данный момент. — В любом случае, какой мы хотим, чтобы была песня? Тема, жанр и так далее…       Сынмин делает глубокий вдох и снова смотрит вверх, восстановив самообладание. — Я думаю, ты можешь решить это по большей части сам, если хочешь, — предлагает он, и Хёнджин с любопытством смотрит на него. — Потому что ты продюсер. Если мы придумаем вещи, которые выходят из твоей зоны комфорта, это только усложнит тебе задачу, верно? И я не против петь что угодно, я уже знаю, что наши музыкальные вкусы совпадают.       Хёнджин застенчиво улыбается, и Сынмин снова влюбляется, едва слыша, как Феликс соглашается и говорит о своём собственном музыкальном вкусе по сравнению с вкусом Хёнджина.       — Но я также хочу, чтобы вы двое могли относиться к этой песне и чувствовать, что песня и выступление принадлежат вам, — Хёнджин бормочет, слегка дуясь, и Сынмин смягчается. Он действительно хочет поцеловать эти пухлые губы– Блять. — По крайней мере, тема должна быть чем-то, что нас всех волнует.       — Правда, но что может быть чем-то, к чему мы все относимся или что-то, что мы все хотим выразить? — Феликс задаётся вопросом, и они начинают думать. Первое, что приходит на ум Сынмину, это, конечно, песня о родственных душах, которые не могут выразить свои чувства к кому-то, но он может себе представить, что ни Феликс, ни Хёнджин не смогут относиться к этому.       Они ещё немного думают и в итоге приходят к выводу, что все они любят сентиментальную и эмоциональную музыку, так что это возможная тема, и Сынмин думает, что у Хёнджина не возникнет особых трудностей с этим, но они не заходят далеко, прежде чем им приходится идти на следующее занятие и согласовать дату и время следующей встречи. Всё, что волнует Сынмина, это то, что Хёнджину будет весело писать песню, и он с радостью споет всё, что напишет его друг, так что он не слишком беспокоится об их проекте.       Сынмин хочет пойти на следующий урок, но он видит, что Хёнджин всё ещё глубоко в своих мыслях насчёт чего-то, поэтому он говорит себе, к чёрту, на этот раз можно и опоздать на урок, и приближается к Хёнджину, когда они покидают лекционный зал.       — Эй, Хёнджин, не переживай из-за песни, хорошо? — говорит он своему лучшему другу, который смягчается и улыбается. — Я знаю, что мы найдём что-то, чем мы все будем довольны, и хотя мы с Феликсом не продюсеры, мы рядом, чтобы помочь.       — Спасибо, Сынминни, — мягко говорит Хёнджин, ненадолго потрепав затылок Сынмина в знак благодарности, и место, к которому прикоснулся Хёнджин, нагревается. — Я чувствую себя комфортно с вами двумя, так что я не слишком напряжён. И я думаю, что Чан тоже сможет мне помочь.       — Верно. Чан тоже может помочь, — немного механически кивает Сынмин, и его улыбка, вероятно, исчезла, но вскоре он сглаживает своё выражение лица, так что, он надеется, Хёнджин не заметил. — Так что всё будет хорошо. Увидимся, кхм… верно– на бейсбольном матче. Это всё ещё в силе, да?       — Конечно! Это наша традиция! — Хёнджин восклицает, а Сынмин смеётся над рвением Хёнджина.       — Хорошо! Будь готов к полному обзору всего, что важно знать для игры! — Сынмин говорит ему, заставляя Хёнджина смеяться, прежде чем Сынмин убегает в свой класс, не замечая, как Хёнджин наблюдает за ним с влюблённым вздохом.       Сынмин до сих пор помнит день, когда он жаловался на то, что ему не с кем смотреть бейсбольные матчи, и что Хёнджину было нечего делать, поэтому он предложил присоединиться к Сынмину, и с тех пор Хёнджин привязался к любимой команде Сынмина, а также к их тусовкам, и это стало традицией смотреть игры любимой команды Сынмина вместе. Раньше они смотрели все бейсбольные матчи вместе, но теперь они более заняты, поэтому они смотрят вместе только тогда, когда играют фавориты Сынмина.       Эта традиция является одной из причин, по которой Сынмин всё больше и больше влюблялся в Хёнджина, видя, как Хёнджин впервые смотрел игры вместе ради Сынмина, и потому что ему нравится тусоваться с Сынмином, и как он также погружался в каждую игру. Сынмин опасается, что их тусовки будут продолжать заставлять его влюбляться ещё больше, но он будет стараться сохранять надежду, что в конце концов он сможет забыть свои чувства к Хёнджину, даже когда Хёнджин будет продолжать быть таким же прекрасным, заботливым, милым, неуклюжим, сентиментальным, какой он есть.       Он будет беспокоиться об этом, когда наступит день матча, но также постарается насладиться вечером в полной мере, независимо от того, что он чувствует.