Без лица

– Ебааать… Молчание затягивалось. – Прикидываешь, как сбежать? – иронично поинтересовался Чонгук. –Да щас! – тут же отмер Ким, – две моих влажных мечты оказались одной. Ты знаешь, как я по телеку на тебя слюни пускал?? – закатил глаза, – Просто… неожиданно. Расскажешь? – Ты трусы-то надень. Они устроились на диване в гостиной, обставившись принесенным Чоном пивом. Не то, чтобы он не рассматривал вариант рассказать все Киму, когда шел сюда, но “Всё” – понятие растяжимое и в их мире опасное. Flashback – Отец! Это правда? Ким Сон Ги – сын действующего президента ворвался в кабинет отца. Ким Бен Хо поднялся навстречу сыну, брови его сошлись к переносице: – Как ты смеешь так врываться? – Смею, отец. Так это правда? Некоторое время они сверлили друг друга похожими до дрожи черными глазами. Затем Бен Хо расслабился и ответил: – Да, правда. Они нашли двоих. – Где они сейчас? – Пока в лаборатории, но я не планирую их там держать. Брови Сон Ги взлетели в удивлении, впрочем, наигранном. Он примчался сюда, едва узнав о планах отца от доверенных людей, чтобы убедиться… Нет… В надежде, что на этот раз система дала сбой и информация неверна, что где-то закралась ошибка. Нет. Увы, надеждам не суждено было оправдаться. – Просветишь? Как ты намерен с ними поступить? Президент внимательно и остро всмотрелся в сына. Он словно хотел что-то увидеть в его глазах, прежде чем начать говорить. Судя по разочарованному вздоху – не увидел. – Они разумны, Сон Ги. И поступать с ними мы будем как с разумными существами. Я не буду держать их в клетке. – А где? Где ты будешь держать их, отец? Они – существа из другого мира. ТОГО мира. Ты представляешь, насколько это опасно? – Ученые уже предоставили предварительный отчет, у них высокий интеллект и большой потенциал к развитию… – В этом и таится опасность, – перебил, забыв о всякой субординации Сон Ги, – быть может, нам их специально подсунули, чтобы разрушить нас изнутри? Ты об этом не думал? – Думал, но это невозможно. – Ты слишком самоуверен, отец. Ты должен знать, к чему это приводит, ведь катастрофа произошла на твоей памяти. – Если результаты исследований приведут к ожидаемому мной результату, мы будем частично сносить, частично перестраивать стену и систему защиты. – Этого не будет, – твердо сказал Сон Ги и вышел. *** Две недели спустя. Дверь в кабинет Бен Хо открылась без стука. Сон Ги вошел, одетый в военную форму, вид его был решительным. Президент выглядел очень взбудораженным, он взглянул на сына, глаза его светились восторгом: – Как я и думал, Сон Ги! Они разумны, их интеллект ничуть не уступает нашему! Мы можем образовать новую цивилизацию! В порывах своего восторга он не видел, как смотрит на него сын, что он в форме и обвешан оружием, как на своих проклятых вылазках. У него перед глазами сиял новый мир, и, что греха таить, моменты славы. Он – Ким Бен Хо – человек, положивший начало новому миру. – И где они? – Сынмин-и, – позвал мужчина, подойди. Сон Ги дернулся – назвать эту тварь человеческим именем? Собаки тоже имеют интеллект на уровне трехлетнего ребенка, но они остаются собаками, их никто не приравнивает к людям. В дальнем углу кабинета что-то зашуршало и оттуда несмело вышел мальчишка лет восьми. Он действительно был похож на человека. Но только похож, если смотреть внимательно, можно было увидеть, что это совсем другой вид. Все инстинкты молодого Кима кричали, что тварь опасна, что от нее нужно избавиться. Сынмин кривовато изобразил приветственный поклон, было видно, что его совсем недавно этому научили. Бен Хо светился довольством. Сон Ги медленно, не отрывая глаз от мальчишки потянул из заплечной кобуры пистолет, направил его на мальчика и выстрелил. Этот выстрел словно запустил, замедлившее свой ход время. В кабинет ворвались другие вооруженные люди и взяли под стражу президента. Да тот и не мог двигаться, даже если бы и хотел – мужчина был в шоке. Он не ожидал от сына предательства, он до последнего мечтал его убедить, увидеть его рядом с собой в новом мире. В это же время из угла, откуда вышел мальчик, раздалось свирепое шипение и рычание и на Сон Ги оттуда выметнулась женщина. С визгами и рычанием, переходящим в хрип, она набросилась на младшего Кима и принялась полосовать его острыми ногтями, больше смахивающими на когти. Еще один выстрел и тело с выпученными, наполненными болью глазами осело на парне. – Вот тебе и интеллект, – прохрипел Сон Ги, брезгливо сталкивая с себя труп, – видел, отец? – Это был ее сын… – еле двигая губами, ответил президент, – ты у нее на глазах убил ее сына. – Это уже не важно… По лицу его текла кровь, удивительно, как глаза остались целы, хотя женщина и целилась в них, а щека была разодрана практически до кости, да и остальным частям тела досталось – бешеная фурия. – Капитан, – обратился к Киму мужчина, – вам срочно нужна медицинская помощь. – Закончим здесь и сразу пойду, – он повернулся к отцу, – президент Ким Бен Хо, из-за ваших идей, несущих явную опасность для всего выжившего мира, вы объявлены вне закона, сняты с должности и приговорены к смерти. Приговор должен быть приведен в исполнение немедленно. Прижимая руку к ране на лице, Сон Ги внимательно в последний раз вгляделся в отца, поднял пистолет и выстрелил. Три пули. Три выстрела, спасшие существующий мир. Стоило ли оно того или было величайшей ошибкой? Никто уже не узнает. End flashback – В том бою я и получил ранение. Высшим командованием было принято решение инсценировать мою смерть – это было самым безопасным решением. – Почему не сделал пластику? – В наших условиях? – невесело хмыкнул Чонгук, – к тому же в целях безопасности пришлось убить даже врача, латавшего мне лицо, а тут целая бригада врачей, которая была бы задействована при операции по изменению внешности. Врачей слишком мало, чтобы позволять себе такое расточительство. – Да ты гуманист, – хохотнул Ким. – Я практично подхожу ко всему. Врачи – это ресурс, позволяющий человечеству выживать, и этот ресурс не должен расходоваться просто так. Все просто, Ким. А время гуманизма осталось там, до катастрофы. *** Рация зашипела на поясе Чона, раз, другой. Затем из нее донесся взволнованный голос Чимина: – Командир, срочно, вы нужны в левом северном секторе. Чон ринулся туда. Он не был слабонервной барышней, но с некоторых пор, стал переживать не только за себя. Особенно с тех пор, как они с Кимом съехались, спустя пару месяцев отношений. Когда случалось что-то из ряда вон, сердце его сбивалось с ритма, и он первым делом оглядывался в поисках Тэ. Как и Ким, впрочем – они боялись друг за друга, держались ближе, чтобы прикрыть. Об их связи знали только Чимин и Намджун, которые тоже были парой и понимали, что это значит. Рация чирикнула еще раз: – Все наши уже здесь, ждем только вас. Чон выдохнул, но хода не сбавил. – Что тут у вас? Чимин кивнул на клетку, что стояла на земле, а внутри нее сидел… Все произошедшее перед смертью отца снова пролетело перед глазами. Подросток, забившийся в дальний угол клетки тихонько рычал и скалил зубы на окруживших его людей. Одежды на нем не было, они, видно, так и бегают голышом. Они – не люди. И людьми им не стать. Ким присел перед клеткой на корточки и внимательно рассматривал пойманного, склонив голову к плечу. – Ученым уже передали? – Да, они просили привезти его сразу в лабораторию. – Грузите. Грузовик трясся, бойцы сидели на самодельных сиденьях по бокам, а в центре – прикрепленная ремнями клетка. Пойманный подросток тихонько скулил в углу клетки, изредка взвизгивая, когда его подкидывало на ухабах. Ким не сводил взгляда с него почти всю дорогу, лицо его было нейтральным, а глаза задумчивыми. Чонгук же не сводил настороженного взгляда с Тэхена. Ему от чего-то стало страшно. Страшно, что Ким проникнется, так же, как и отец, что это разрушит их отношения, что они встанут по разные стороны. Поднимая руку на отца, тогда еще Ким Сон Ги, не моргнул и глазом, уверенный в правильности принятых решений. Уверенность осталась неизменной, а вот… Ладно, не в его привычках беспокоиться заранее о том, чего может никогда не произойти. Ким, сидящий напротив, не увидел, скорее почувствовал его беспокойство и слегка приподнял брови, как бы спрашивая все ли в порядке. Чон так же едва заметно, мотнул головой в отрицательном жесте. – О, какой экземпляр! – восхитился встречающий их у дверей лаборатории ученый, – выгружай, ребята. *** – Как думаешь, – задумчиво спросил Тэхен, когда они уже были дома, – этот… он и правда разумен? – Тебя это беспокоит? – насторожился Чонгук. Ким приподнял брови: – Разумеется, меня это беспокоит, Чон. Если они разумны, они могут быть опасны для нас. Для всех нас. Чонгук выдохнул и столько было в этом явного облегчения, что Тэхен, подойдя сзади положил подбородок ему на плечо, а руки удобно устроил на животе: – Ты что же, Чон, подумал, что я могу проникнуться этим существом и начать жалеть его? – Подумал, – просто ответил Гук. Тэхен обошел его и встал напротив. – Ну-ка посмотри на меня. Не знаю, с чего этот бред пришел тебе в голову, но чтобы в дальнейшем не возникало недоговоренностей, я скажу, что думаю. Я не считаю их людьми, не считаю возможным мирное между нами сосуществование. Они – враги, подлежащие либо изучению, либо уничтожению, третьего не дано. Для меня в этом вопросе не существует полутонов – тут либо мы, либо они, либо их дети, либо наши. И я выбираю нас. И о разумности я спросил лишь с тем, чтобы оценить степень опасности. Ясно? – Ясно, – тепло улыбаясь, ответил Чон. – Может, поделишься, что тебя так встревожило? Чонгук долго задумчиво смотрел в глаза Кима, решаясь. Если он расскажет, это станет их последним рубежом, за которым уже точно не будет никаких тайн и секретов. – Это я выстрелил в президента. Я убил своего отца. Он притащил в дом двоих таких тварей, решил строить новый мир. С ними. Все, что было преподнесено прессе: бунт, и трагическая гибель президента и его сына – спектакль, состряпанный днем позже реальных событий для общественности. Тэхен не отвел глаз, он просто смотрел на своего мужчину. На человека, который сделал все, чтобы защитить остатки их мира, чтобы их человеческие дети продолжали жить без страха, в пусть условной, но безопасности. И в этот момент он убедился окончательно, что нет ничего такого, что могло бы заставить его отвернуться от Чонгука. Что бы ни было, он всегда встанет рядом – до последнего вздоха. – Я горжусь тобой, мой герой, – проговорил Ким, прижимаясь к губам своего мужчины. Это был самый сладкий и нежный поцелуй за всю историю их отношений. Поцелуй, говоривший о принадлежности, о поддержке, об истинном единстве пары… – Фу, вы такие приторные, а еще альфы! – Чимин, блять!!!