Only the Brave \ Только для храбрых

Джеймс приходит на тренировку раньше всех, потому что он капитан, и его долг как капитана, это подавать пример. Ему также нравится переодеваться в тишине, без шума и болтовни остальной команды. Это единственное время, когда он может побыть наедине с собой, и он им наслаждается. Никто бы и не подумал, что Джеймс Поттер любит тишину. Если спросить его друзей, они скажут, что он чувствует себя счастливее в гуще вечеринки, ловя на себе взгляды. Шутки, смех, внимание — вот что олицетворяет Джеймса Поттера. И это правда. Но ему также нужны моменты одиночества. Покой. Перерыв от ожиданий, которые идут рука об руку с чужими взглядами.  С Сириусом все иначе, потому что Сириуса нельзя оставить одного. Джеймс это знает. Понимает. У Сириуса есть демоны, и стоит ему остаться одному, как они начинают шептать. Он научился с ними бороться, но Джеймс подозревает, что это битва на всю жизнь.  Он хотел бы стереть все это. Защитить его. Сжечь площадь Гриммо и всех его обитателей дотла. Но он не может. Поэтому рядом с Сириусом он всегда громкий, чтобы заглушить его демонов.  И те несколько минут тишины, которые удается выкроить, приятны. Передышка. Несколько мгновений, чтобы собраться и продолжать сражаться за своих друзей.  Но это не то, о чем стоит думать перед первой тренировкой последнего года. Джеймс заставляет себя переключиться. Сосредоточиться на том, как замотивировать команду выложиться на полную. Он закончит Хогвартс с кубком по квиддичу. Он его уже выигрывал дважды, но третий раз будет настоящим триумфом. Он хочет стать легендой, и его команда приведет его к этому. Они станут легендами вместе.  Он скидывает школьную форму в кучу, не тратя времени на церемонии, и тут же начинает натягивать квиддичную экипировку. Джеймс всегда высокого мнения о себе, но в форме для квиддича он чувствует себя просто непобедимым. Он только-только застегивает пуговицы на брюках, когда слышит тревожный звук работающего душа.  Здесь не должно быть никого. Вообще никого. Предыдущая команда закончила тренировку давным-давно. Джеймс специально все распланировал. В этой раздевалке не может быть посторонних. Это его время. Время на размышления, подготовку, стратегию. Он капитан, а капитан должен все продумывать.  Кто, черт возьми, нарушает его тишину? Это просто неприемлемо.  Натягивание и завязывание ботинок занимает больше времени, чем ему хотелось, поэтому он только-только успевает сделать шаг, когда из душевой появляется незваный гость. Ну и как бы. Черт Правда. Джеймс чувствует, как его челюсть практически упала на пол. Во рту пересохло. Просто чудо, что он до сих пор стоит на ногах. Как кто-то может столкнуться с мокрым Регулусом Блэком в одном лишь полотенце, низко наброшенном на бедра, и остаться спокойным - загадка для Джеймса. Потому что он не может, и он уже никогда не будет прежним. Этот образ навсегда запечатлен в его голове. Просто. Черт. Джеймс хочет позаигрывать с ним. Хочется бросить взгляд, улыбнуться, напрячь мышцы, проверить, клюнет ли. Потому что Джеймс обычно именно так и поступает. Он флиртует с теми, кто ему нравится, и надеется, что симпатия будет взаимной – вдруг из этого что-то выйдет? Интрижка или начало чего-то серьезного. Он не привередлив, и его устраивает и то, и другое, хотя Джеймс гораздо больше любит обязательства. Вот только он не может. Только не в этот раз. Он абсолютно не может ничего сказать или сделать. Только не с Регулусом. Черт, насколько Джеймс знает, Регулусу даже не нравятся мальчики. Большинство людей считают это неправильным. Отвратительным. И зная то, что он знает о семье Блэков, есть большая доля вероятности, что Регулус проклянет его просто даже за предположение, что он может быть привлекательным. Так что Джеймс просто стоит там, в его голове проносится миллион мыслей, он не может ни двигаться, ни дышать, ни функционировать, потому что капли воды бегут по телу Регулуса ловя блики, и, господи помилуй, Джеймсу не хорошо. Регулус не замечает и не обращает внимания на сумасшедшие мысли Джеймса. Он на секунду замирает, запустив руку в свои мокрые кудри. Смотрит на Джеймса с легким замешательством, словно пытаясь понять, почему он пришел раньше времени, слегка хмурится, а затем, не говоря ни слова, идет к шкафчикам. Джеймс сходит с ума. Регулус в хорошей форме. Он атлетичный, подтянутый, у него ярко выраженные мышцы - совсем не такие, как у Джеймса, которые выпирают сквозь кожу, словно хотят, что бы их заметили. Его кожа чертовски идеальна. Безупречна. Он просто... Джеймс считает Регулуса самым великолепным человеком, на которого тот когда-либо смотрел. Это чертовски несправедливо, потому что Джеймс предан Сириусу, а Сириус ненавидит брата за то, что тот остался со своей семьей. Сириус ненавидит брата, потому что тот причинил ему больше боли, чем все вместе взятые проклятия Круциатуса пережитые в этом доме. А еще потому, что Регулус презирает Сириуса и все, что связано с Сириусом. Джеймс же гораздо больше, чем просто «связан с Сириусом», и гордится этим. Так что. По сути, Джеймс обнаружил для себя запретный плод. И он хочет его попробовать, но при этом прекрасно понимает все причины, по которым он запрещен. Он знает. Он понимает. Он уважает это. Он бы не рискнул расстраивать Сириуса из-за довольно-таки очевидного внезапного приступа непреодолимой похоти. Но все равно это отстойно. Потому что Джеймс не может вспомнить, когда в последний раз у него была такая бурная реакция на кого-то. Он не уверен, что вообще когда-либо раньше так сильно на кого-то реагировал. Что, честно говоря, чертовски обидно. — Уходи, — огрызнулся Регулус, оглядываясь через плечо. За то время, пока Джеймс переживал внутренний кризис, он успел натянуть черные брюки. Он останавливается на мгновение и потягивается, вытягивая руки наверх. Дыхание Джеймса сбивается, когда он слегка выгибает спину, небрежно. Как будто ему наплевать на то, что Джеймс рядом. Регулус берет в руки рубашку. — Я просто... Я не думал, что кто-то все еще здесь будет, — говорит Джеймс, хотя сам не уверен, почему. Ему нужно просто развернуться. Дойти до своего шкафчика. Закончить надевать форму и отправиться на поле. — Почему ты все еще здесь? На этот раз Регулус не удосужился даже посмотреть на него. — Не твое дело. Как оказалось, это было худшее, что Регулус мог сказать, потому что теперь Джеймсу стало интересно, как выглядит кожа Регулуса, когда он одевается. Где-то на задворках сознания он понимает, что ему не следовало бы смотреть. Но, Регулус ничего не говорит. Насколько Джеймс может судить, его это совершенно не беспокоит. — Мне любопытно, — говорит ему Джеймс. Честно. Открыто. Это всегда работало. Врать он не умеет. — Лучше сразу скажи, чтобы я перестал ломать голову и оставил тебя в покое. Иначе буду докучать, пока не добьюсь ответа. Регулус всё же поворачивается. И Джеймс рад, потому что он не может — и не будет — прикасаться. Но пока Регулус позволяет, он будет смотреть, потому что этот парень — настоящее творение богов. — Поттер. У тебя есть пять секунд, чтобы избавить меня от своего присутствия, прежде чем я начну тебя расчленять, — говорит Регулус. Резко и холодно. Как будто он правда собирается это сделать. Это безумие. Джеймс знает, что Регулус не может сделать что-то подобное. Они в школе, есть правила. Границы. И все же… он бы не стал. Просто… или стал бы? У него скручивает живот — смесь страха и возбуждения. Что-то с ним явно не так, но не настолько, чтобы не понять, когда угроза настоящая. Часть его хочет верить, что Регулус не причинил бы ему вреда. Но он не уверен. И это… ну. Он не должен находить это таким притягательным. В этом он уверен. Но все же. Лучше не испытывать судьбу. Потому что это Регулус Блэк, а он — Джеймс Поттер, и Джеймс Поттер верен до безрассудства. Джеймс отступает. Регулус спокойно продолжает одеваться. Проходит всего две секунды, прежде чем мысли снова сбиваются в хаотичный водоворот. Почему Регулус вообще был здесь один так поздно? Когда он успел стать таким? Действительно ли он мог бы причинить ему вред? Он выиграл этот раунд, но Джеймс не лгал, когда сказал, что любопытство заставит его копать дальше. С Регулусом явно что-то случилось этим летом. Он повзрослел не только физически, но и… по-настоящему. Он стал мужчиной. Сдержанным. Властным. Холодным. Он красив той красотой, что несёт в себе опасность. Как лезвие ножа. Как обрыв. Как острые скалы, что разбивает океан. Как буря. Джеймс улыбается, даже не замечая этого. Регулус великолепный и устрашающий. Лунатик говорил ему об этом, но он забыл. Не стоило забывать. Потому что Римус никогда не ошибается. Да и очень немногие вещи действительно пугают его друга-оборотня. И что все это значит? Мог ли Регулус тоже сбежать? Нет. Он бы знал, не так ли? Сириус бы узнал, если бы Регулус бросил свою семью. От кого? Сириус из кожи вон лезет, чтобы избежать любых контактов с кем-либо из своей прошлой семьи. Так что все может быть, и они об этом даже не узнают. Джеймс роняет рубашку, которую мял в руках. Если Регулус бросил свою семью... если есть шанс, что он может быть не таким приверженцем чистоты крови, каким его считает Сириус... что ж. Джеймс должен это выяснить, потому что Сириус должен знать. Потому что в глубине души он скучает по брату. Джеймс обязан разобраться в этом, ведь если это может снова сблизить братьев Блэков, что ж. Он не может этого не сделать. Годриковы яйца. Джеймс уже готов начать допрашивать Регулуса прямо там, в раздевалке, пока не получит ответы, но, когда он оборачивается, Регулуса уже нет. Джеймс не слышал, как он ушел. Этот парень скрытен и быстр. Отчасти поэтому он такой хороший ловец. Джеймсу не нравится, с какой легкостью Регулус ушел. Как он может быть таким… невозмутимым, когда Джеймс — полная ему противоположность? Это несправедливо. Вздохнув, Джеймс выходит на поле позже чем планировал. Кто-то разыгрывает его, уверен он. Возможно, это космическая шутка, чтобы отомстить ему за все те шалости, которые он без жалости и угрызений совести устраивал над персоналом и учениками этой школы на протяжении последних шести лет. Потому что тот факт, что Регулус Блэк превратился в эту тревожно-устрашающую и агрессивно-горячую личность, не может быть ничем иным, как медленной пыткой. И если он хочет выдержать ее, то Джеймс просто обязан узнать, что такого случилось с Регулусом Блэком, что сделало его таким. #### Регулус забегает в первый попавшийся пустой класс и закрывает за собой дверь. Он входит небрежно, элегантно. Оглядывается по сторонам, окидывая всю комнату ленивым, но наблюдательным взглядом. Достает свою палочку и произносит заклинание, чтобы убедиться, что никто тут не прячется. Он прислоняется спиной к стене. Накладывает заглушающие чары, достаточно мощные, чтобы заглушить крики в камере пыток - не спрашивайте, как он этому научился. С напускным безразличием Регулус выжидает несколько секунд и повторяет первое заклинание, чтобы обнаружить присутствие человека. Ничего. Он один. Совершенно и абсолютно один. Он убирает палочку в кобуру и делает глубокий вдох. Затем он издает протяжное "бляяяяяяяяяяяяяять" и сгибается пополам, тяжело дыша. Салазар, мать его, Слизерин. Что, черт возьми, только что произошло? Джеймс Поттер произошел, вот что. Он был... просто там. В штанах для квиддича, без рубашки, прекрасный и... Регулус громко стонет, позволяя своей голове с глухим стуком удариться о дверь. Ему кажется, что его кровь закипает, и это очень тревожит. Его, как человека, которому почти всегда холодно, смущает этот пронизывающий прилив тепла. Но он просто не может... Джеймс просто стоял там полуголый. —О Боже, — Регулус откидывает волосы назад, подальше от лица. Он не знает, что с собой делать. Он, разумеется, представлял себе это. Его разум рисовал сотню разных образов, как выглядит Джеймс Поттер без одежды. Ну, а как иначе? Нельзя годами ненавидеть мерзавца, который украл у тебя брата, и не предаваться фантазиям — паре-тройке, а то и паре сотен. Это та часть себя, которую он держал под замком, потому что день, когда Регулус впервые увидел Джеймса Поттера, стал для него днем откровения. Днем, когда он осознал, что он гей. Безнадежно, бесповоротно гей. Открытие того, что можно испытывать сокрушительную влюбленность к человеку, которого ненавидишь, стало для него шоком. С тех пор он держит в голове две истины одновременно: «Я ненавижу Джеймса Поттера» и «Я безумно влюблён в Джеймса Поттера» — сложное противоречие, от которого он хотел бы избавиться, но не может. Со временем ни одна из этих истин не потеряла своей значимости. Так что да, он иногда представлял, как выглядит Джеймс без одежды. В конце концов, он подросток, несмотря ни на что. Что еще ему оставалось делать? И да, в его воображении это было довольно впечатляюще. Тело, которое он одновременно хочет обожать и уничтожить. Весьма привлекательно, так и есть. И все же. Все же. Его фантазия оказалась жалкой пародией. Потому что каким бы совершенным он ни рисовал Джеймса Поттера в своем сознании, реальность превзошла все в тысячу раз. Регулусу стоило нечеловеческих усилий не наброситься на него прямо на месте. Господи, он бы облизал каждый сантиметр этого пресса. Просто… несправедливо, что у кого-то может быть столько мышц. Честное слово. Глубокий вдох. Все в порядке. Все под контролем. Нет, не под контролем. Он издает сдавленный звук и снова стукается головой о стену. Стук. Стук. Стук. Регулус бы с радостью перестал моргать, потому что каждый раз, когда он закрывает глаза, перед ним встает этот образ. Мягкие линии и резкие углы в идеальных пропорциях, легкая щетина на коже, от мысли о которой ему становится дурно. Очки, слегка перекошенные, как будто он торопился снять рубашку. Регулусу до безумия хотелось протянуть руку и поправить их. Он просто стоял там. Смотрел на него. Почему? Джеймс выглядел крайне растерянным, будто встретить слизеринского ловца в раздевалке было таким сюрреалистичным событием, что у него завис мозг. Идиот. Самый горячий идиот на свете, но все же. Регулусу нужно забыть этот случай и двигаться дальше. Он все еще ненавидит само существование Джеймса Поттера. Все, что он из себя представляет. Ему не нравится его личность, которая, насколько Регулус может судить, состоит из двух вещей: быть капитаном квиддичной команды и носить очки. Этого явно недостаточно. Но, судя по всему, Регулус в этом мнении одинок, потому что все остальные буквально боготворят Поттера. Включая его собственного брата. Регулус фыркает, закутываясь в свою ненависть, словно в теплое одеяло. Это помогает. Помогает думать о том, как Поттер влез в жизнь Сириуса и занял место, которое должно было принадлежать Регулусу. Несмотря на то, что его тянет к Джеймсу, тот все еще остается одной из причин, по которой Сириус ушел. Это последний момент слабости, который Регулус себе позволяет. Один глубокий, рваный вдох. Одна последняя цепочка проклятий, сорвавшаяся с губ. Хватит. У него есть дела. Зелья, которые нужно сварить. Книги, которые нужно прочитать. Исследования, которые нужно провести. У него есть сложный, тщательно продуманный план мести, который нужно воплотить в жизнь. С этой мыслью Регулус собирает себя в единое целое. Выпрямляет одежду, приглаживает волосы, ровно дышит. Когда он готов, выходит из комнаты и направляется в лабораторию, где проводит несколько часов, смешивая лаванду с лепестками асфодели и корнем валерианы для своего сонного зелья. За ужином он даже не появляется. Вместо этого идет на кухню, где просит у домовых эльфов что-нибудь поесть. А после догоняет Пандору. Теперь, когда он провел время за зельеварением, его мысли не так бурлят, и он снова ощущает себя собранным, хладнокровным. Кроме того, Пандора никогда не простит ему, если они не встретятся сегодня вечером. Он должен был увидеться с ней еще вчера, но заметил, как она болтала с девчонками из Гриффиндора, и решил, что у него просто нет сил. Но не сегодня. Сегодня ему срочно нужна хоть какая-то отвлекающая беседа. А Пандора в этом мастер, у нее всегда есть, о чем рассказать. Он находит ее у подножия лестницы, когда она выходит из Большого зала. Завидев его, она радостно взвизгивает и вскидывает руки вверх. Регулус закатывает глаза, но едва заметно кивает. Они вместе уходят подальше от толпы, покидающей ужин, в более тихий коридор. — Мне приснился сон, — заявляет Пандора, едва они оказываются наедине. Каждая мышца в теле Регулуса напрягается. Сны Пандоры его пугают. — Я точно хочу знать? Пандора перебрасывает светлые волосы через плечо и лениво пожимает плечами. — Не хочешь. Но тебе нужно, — спокойно отвечает она, и ее голубые глаза блестят мудростью, которая кажется слишком древней для ее шестнадцати лет. Она всегда была такой — старой, эксцентричной душой в юном теле. Регулус тяжело вздыхает и кивает. Он знает, что бесполезно спорить. Пандора неизбежна. Она торжественно смотрит ему в глаза. — Ты в пещере. Там темно, сыро и холодно. Ты боишься. Очень боишься. Регулус презрительно фыркает. — Отлично, спасибо. Пандора бросает на него многозначительный взгляд, и он сдается, позволяя ей продолжить. — Рег… Это был плохой сон, — ее голос дрожит, и Регулус чувствует себя необъяснимо виноватым. Хотя, конечно, не его вина, что его версия во сне сделала что-то, из-за чего Пандора теперь расстроена. — Что ты имеешь в виду? Пандора глубоко вздыхает, словно собираясь с духом. — Когда все становится совсем плохо… ты сдаешься. — Что? Она тянется к нему, но в последний момент убирает руку. — Ты просто сдаешься, Рег. В моем сне ты просто… принимаешь конец и даже не пытаешься бороться. Это было ужасно. Неправильно, — она смахивает слезу со щеки, и у Регулуса внутри что-то сжимается, но прежде чем он успевает разобраться в своих чувствах, Пандора выпрямляет спину и говорит твердо, — Но ты не можешь сдаться, Рег. Я тебе не позволю. — Пэн, я вообще не понимаю, о чем ты. Она закрывает глаза, потирает виски. — Я разбудила себя и заснула снова, чтобы увидеть этот сон еще раз. И спросила его: как он не сдается? И я увидела, Рег. Я все увидела. — Что увидела? — Пещеру. Тебя. Как ты сдаешься. А потом… ах, это было прекрасно, Рег. Поэтому мне нужно, чтобы ты поклялся. Обещай мне, что в тот момент, когда тебе покажется, что ты не можешь больше идти вперед, ты подумаешь о солнце. Потому что в моих снах, если ты думаешь о солнце, ты находишь в себе силы продолжать. А мне нужно, чтобы ты всегда продолжал. Что бы ни случилось. Регулус озадаченно моргает. Он, вообще-то, больше любит ночь. Казалось бы, ему должны быть ближе звезды. Не то чтобы он ненавидел солнце, он не монстр, но… оно не кажется ему чем-то особенным. Но Регулус знает, что лучше не отмахиваться от снов и предупреждений Пандоры. Она все видит, даже если половину времени никто, включая ее саму, не понимает, что именно это означает. Регулус вздыхает, признавая поражение. — И что, по-твоему, это значит? — Нет, — Пандора резко качает головой. — Сначала обещай. Регулус закатывает глаза. — Хорошо. Да, Пэн, обещаю, что буду думать о солнце. Но что это? Оно буквальное? Она расслабляется, накручивает на палец прядь светлых волос. — Думаю, нет. Я думаю, это значит, что когда ты почувствуешь, что потерял надежду, тебе нужно найти что-то хорошее. Причину, по которой ты делаешь то, что делаешь. Пещера, это просто ты сам, твои чувства. Потому что ты их подавляешь и делаешь вид, будто их нет. Регулус хочет возразить, но Пандора не дает ему такой возможности. — Солнце тоже что-то символизирует, но я пока не знаю что. Что-то, что делает тебя счастливым. Что заставляет тебя чувствовать. А, вот оно что. Эмоции. Ну уж этого сегодня было более чем достаточно, особенно после встречи с Поттером. Регулус подавляет саркастический комментарий, который так и просится наружу. Пандора слишком чиста для его язвительности и она искренне верит, что это поможет. А Регулус не знает, как ей сказать, что ему плевать на ее сладкие, пропитанные чувствами сны. Он надеялся на что-то более конкретное. Что-то, что поможет ему в планах мести. В войне, может быть. В шансах на успех. На выживание. Но он не настолько глуп, чтобы полностью проигнорировать ее слова, поэтому откладывает информацию в дальний ящик сознания. Сомнительно, что это когда-нибудь пригодится, но если вдруг он действительно окажется в темной пещере, то подумает о солнце. — Вообще-то, я ничего не могу придумать, — вместо этого говорит он, потому что Пандора ждет. — Может, и правда просто солнце. Оно мне даже нравится. Наверное. — Я же говорила тебе раньше. Ничего в моих снах не бывает буквальным, — отмахивается она. — Не переживай, мы найдем твое солнце. Она переключается, как всегда легко и неожиданно. — О, кстати, сегодня на улице я столкнулась с Марлин МакКиннон. Она чудесная девушка. Регулус фыркает. — МакКиннон не чудесная. Он знает ее, она играет за Гриффиндор, бьет битой так, будто за ней гонится разъяренная банши. — Она пригласила меня на вечеринку в пятницу. На краю Запретного леса. Мы должны пойти. Доркас хочет. Регулус не может представить ничего хуже, чем оказаться на гриффиндорской вечеринке, и уже собирается сказать об этом, когда Пандора, будто предчувствуя его ответ, добавляет: — Говорят, они пронесли огненный виски. Думаю, будет интересно. Регулус морщит нос и лениво теребит кудряшку на затылке. Пьяные подростки на краю Запретного леса. Блестящая идея. Алкоголь — отличный повод для людей делать то, что они не должны делать. В темноте может случиться многое. Хм. В его голове что-то негромко щелкает. Это его последний год. Сейчас ему шестнадцать. Достаточно взрослый, чтобы присоединиться к делу. Он не будет возвращаться в Хогвартс на седьмой курс, с чем он уже смирился. Это необходимо, если он хочет добиться всего, чего хочет. Месть требует жертв. Регулус это прекрасно понимает. Нет такой черты, которую нельзя переступить. Не в погоне за местью. Но он все еще всего лишь подросток. Последние несколько месяцев своей жизни он... просто ученик в школе, окруженный другими учениками. Все уродства внешнего мира просачиваются сквозь щели, но пока не вторгаются в его жизнь. Это произойдет только на Пасху. Эгоистично, Регулус хочет узнать, каково это. Он хочет получить несколько воспоминаний. Моментов, о которых он сможет вспоминать, когда станет тяжело. Он никогда не был и не будет нормальным ребенком, но он чувствует право на... подростковые выходки. Разве нет? Возможно, именно это и означал сон Пандоры. Что ему нужно что-то... если не веселье, то хотя бы развлеченье. Что-то, чем бы занимался обычный подросток. Это ведь не может навредить, правда? — Рег? — окликает его Пандора. Он едва замечает ее, напряженно размышляя обо всех причинах, по которым ему, вопреки здравому смыслу, возможно, стоит просто согласиться. Регулус должен узнать, что такое вечеринка. Он даже никогда не напивался. Он должен знать каково это. Потому что знание — это сила. Есть большая доля вероятности, что он не переживет того, что его ждет. Регулус не хочет умереть, ни разу не напившись. Или не поцеловав кого-нибудь. В идеале он также хотел бы заняться сексом. Хотя бы один раз. Чтобы больше не задаваться этим вопросом. Регулус хочет знать. Пандора принимает его молчание за нежелание и умоляюще говорит: — Рег, пожалуйста. Мы с Доркас очень хотим пойти, а Барти и Эван никогда не согласятся, если ты не пойдешь. Ну пожалуйста. Она надувает губы, и Регулусу так легко притвориться, что дело только в друзьях. Он делает это для них, не для себя. В этом он старается себя убедить, когда, наконец, кивает. — Ладно, — отвечает он скучающим тоном. Пандора расплывается в такой широкой улыбке, что ее глаза почти исчезают среди щек. Это даже мило. Почти достаточно, чтобы он улыбнулся в ответ. Почти. Они находят пустую нишу и усаживаются рядом. Беседовать с Пандорой всегда приятно, хотя она единственная, кому Регулус вообще удосуживается писать во время каникул. Она знает, что он не может сказать в письмах всего, ведь его мать читает его почту, поэтому всегда приходит с целым списком вопросов. Они спорят, насколько безопасно то, что Регулус подсел на сонные зелья. Пандора уверена, что зависимость в любом виде — это плохо. Регулус же настаивает, что хроническая бессонница куда хуже, чему подтверждение, это его состояние к концу прошлого учебного года. И как раз в этот момент четверо человек появляются из-за угла и медленно идут по коридору в их сторону. Регулус мгновенно узнает голос. Он бы узнал его где угодно. При любых обстоятельствах. — Ну, конечно, я послал его к черту, — раздраженно говорит Сириус. — Какая наглость! То есть… серьезно? Какие еще могут быть сомнения? — Никаких, абсолютно, — без тени колебания отвечает Джеймс. Регулус с трудом удерживается, чтобы не обернуться. Пока они сидят, ниша заслоняет его и Пандору настолько, что Сириус и его друзья не увидят их, пока не окажутся совсем рядом. Кажется, следующим говорит Петтигрю: — Может, это была проверка. Типа, ты можешь ненавидеть родителей, но не их взгляды. Кто знает. Сириус фыркает. — Ну, теперь они знают. Теперь-то уж точно. Регулус хмурится, внутри неприятно зашевелилось беспокойство. Если он правильно понял… Кто-то действительно осмелился? Нет, никто не может быть настолько глуп. Не может. Если может… О, Салазар, спаси его, потому что Регулус сотрет этого идиота в порошок. Они же знают, что об этом нельзя шептаться в Хогвартсе, если не уверены, что собеседник в теме. — Он дал тебе какие-нибудь подробности? — спрашивает Джеймс. — Нет. Мне нужно было подыграть, да? — Сириус тяжело выдыхает. — Надо было попытаться вытянуть информацию. Я тупица. Разозлился слишком быстро. Голос Люпина настолько тихий, что Регулусу приходится напрячься, чтобы расслышать. — Ты не тупица, Сириус. Теперь Регулус все же оглядывается. Они уже достаточно близко, и через мгновение все равно их заметят. И ему любопытно, потому что что-то в том, как Люпин разговаривал с его братом, настолько... отличается от того, как это делали Петтигрю и Джеймс, что Регулус не мог этого не заметить. Регулус наблюдает. Сириус засунул руки в карманы и сутулится, словно капризный ребенок, но с его ракурса Регулус видит, что уголки губ брата чуть приподняты. А Люпин смотрит на него с таким мягким, осторожным беспокойством, что Регулусу хочется свернуться в клубок и зарыться в землю. Это сбивает с толку. Петтигрю шагает рядом с друзьями, совершенно равнодушный ко всему происходящему. Джеймс тоже смотрит на Сириуса. По крайней мере, пока взгляд Регулуса не скользит в его сторону. Словно почувствовав это, Поттер поднимает голову, и их глаза встречаются. Нет. Только не это. Регулус так резко отшатывается назад, что с силой ударяется затылком о каменную стену ниши. Но даже не вздрагивает. Боль помогает. Она возвращает контроль над собой после этой совершенно нелепой реакции на случайный зрительный контакт. С Поттером. — Привет, — с добродушной улыбкой говорит Пандора, когда они оказываются в пределах слышимости. Сердце Регулуса так гулко бьется в груди, что он уверен, что скоро появятся синяки. Он хочет, чтобы они просто прошли мимо, не задерживаясь, не обращая на него внимания. Но этого не случается. Сириус бросает на Пандору короткий взгляд и кивает — все всегда вежливы с Пандорой. Но когда его взгляд натыкается на Регулуса, выражение лица застывает. — Ты, — говорит он. На его подбородке больше нет щетины, это что-то новое. В последний раз, когда Регулус видел брата, тот пытался отрастить бороду. — Как красноречиво, — усмехается Регулус. Сириус делает шаг вперед. Поттер тут же кладет руку ему на плечо, и именно этот жест, а не внутренние предупреждения, помогает Регулусу окончательно выбраться из тумана гормонов и напомнить себе, что от Джеймса Поттера стоит держаться подальше. Джеймс Поттер не умеет быть ни на чьей стороне, кроме стороны Сириуса Блэка. — Это была твоя идея? — бросает Сириус. — Ты подумал, что это будет смешно? Люпин тут же подходит ближе, кладя руку на его локоть. — Сириус… Я не думаю… — Селвин твой друг, — перебивает его Сириус, не обращая внимания. Регулус знает, что не должен реагировать. Очевидно, брат чем-то разозлен и ищет повод для драки. Он обязан держать себя в руках. Но он не может. — Селвин кретин, — спокойно говорит Регулус. Сириус ухмыляется. — Не вижу разницы. Регулус слегка наклоняет голову, лениво оглядывая брата с ног до головы. Сириус выглядит хорошо. Здоровым. Сильным. Очевидно, Поттеры заботятся о нем. Регулусу хочется его ударить. Хочется, чтобы он почувствовал боль. Но он знает, что действовать импульсивно — бесполезно. Он не похож на Сириуса. Именно поэтому он добьется успеха там, где брат потерпел неудачу. — Остроумно, — отзывается Регулус сухо. Затем он просто отворачивается, глядя на Пандору. Как и ожидалось, это бесит Сириуса до предела. Он резко делает шаг вперед, всех заставая врасплох. Даже Поттера, который на мгновение замешкался и не успел его остановить. Сириус хватается за перед его мантии и резко дергает вверх, заставляя Регулуса подняться на ноги. — Он живет с тобой в одной спальне. Селвин. Это ты его подговорил? А? Ты?! Теперь Регулус оказывается лицом к лицу с братом, и это, кажется, дезориентирует Сириуса. Это приятно. Регулус улыбается холодной, резкой улыбкой. — Осторожнее, братец, — произносит он мягко. — Я уже не такой маленький. Сириус тут же берет себя в руки. Потому что он всегда так делает. Скорее погибнет, чем признает, что ошибся. — Если еще хоть один из твоих дружков снова сунется ко мне со своей чистокровной чушью, я их убью, — говорит он. — Как примитивно, — спокойно говорит Регулус, словно его не держат за ворот. — Впрочем, чего еще ожидать от гриффиндорцев? Праведное насилие во имя храбрости. Он на мгновение опускает взгляд на побелевшие от напряжения костяшки Сириуса. И этого оказывается достаточно. Словно обжегшись, Сириус разжимает пальцы, отпуская его так резко, что Регулус отступает на шаг назад. Он лишь смотрит на брата, морщась с отвращением. — Лучше так, чем быть жалким трусом, — рычит Сириус, отбрасывая волосы с глаз. Они стали длиннее. Их мать пришла бы в ярость, увидь она его сейчас. — Это тот момент, когда ты называешь меня змеей, надеясь меня оскорбить? — лениво спрашивает Регулус, мельком глядя на свою руку, где один из перстней слегка провернулся. Он поправляет его. — Нет, Рег, — Сириус делает шаг назад, возвращаясь к своим друзьям. Те все это время лишь переминались с ноги на ногу, очевидно, выжидая момент, когда придется вмешаться. — Это тот момент, когда я говорю, что больше не играю в эти игры. Если хоть кто-то из вас приблизится ко мне или к тем, кто мне дорог, ты об этом пожалеешь. — Теперь-то я точно в ужасе, — закатывает глаза Регулус. Хотя, если честно, он заинтригован. У Сириуса руки чесались подраться, и он едва не поддался порыву. И Регулус не уверен, что это значит. — И правильно, — отвечает Сириус. — Не забывай, я вырос в том же доме, что и ты. Все, чему они учили тебя, я узнал первым. Сириус резко поворачивается и делает легкий кивок головой — этого достаточно, чтобы вся его компания без слов двинулась за ним. Пандора тут же принимается охать над Регулусом, спрашивая, в порядке ли он, но его взгляд прикован к затылку брата. Что-то изменилось. Сириус никогда не был… таким взрослым. Таким опасным. Черт, вот оно. Будто он наконец понял, что больше не ребенок. Но почему? Еще в прошлом году он был занят только своими глупыми розыгрышами, шумными выходками, эпатажем ради внимания. Он жил ради этого внимания. Так что же теперь? Позади раздается легкий шорох, потом теплая, почти невесомая рука касается его предплечья. — Рег, скажи что-нибудь, — мягко просит Пандора. — Все в порядке, — отвечает он, наконец отрывая взгляд от темных вихрей волос брата. И тут замечает, что Поттер, прежде чем скрыться за углом, оборачивается и смотрит прямо на него. Зрительный контакт снова заставляет его желудок сжаться в тугой узел, но он скорее умрет, чем покажет это.