Only the Brave \ Только для храбрых

Регулус по локти погружен в готовку сонного зелья, когда в лабораторию без предупреждения врывается Барти. Впервые с тех пор, как они познакомились в одиннадцать лет, Регулус не очень рад видеть Барти. Более того, он испытывает дискомфорт. Ему нужно сосредоточиться на том, что он делает, и, если Барти снова придет сюда, чтобы вести себя чертовски странно без всякой на то причины, Регулус выгонит его. Он уже собирается сказать об этом, когда слышит, как Пандора входит вслед за Барти. Доркас идет сзади. — Где Эван? — первое, что спрашивает Регулус, потому что его отсутствие настолько очевидно для Регулуса, что ему хочется стукнуть Барти по голове за эти выкрутасы, которые он проделал вчера в кабинете чар. Эван заметил, что Барти странно ведет себя по отношению к Регулусу, и с тех пор он не в духе. Прошлая ночь в их общежитии была неловкой до такой степени, что даже гребаный Эдвард Селвин спросил Эвана, все ли с ним в порядке (Селвин разговаривает только с Эваном. Барти и Регулуса он избегает как чумы). Барти пытается сделать вид, что ничего не произошло, и включает газлайтинг по отношению к Эвану, когда тот спрашивает, не происходит ли чего. У Барти это не слишком хорошо получается, поэтому блондин точно может сказать, что Барти лжет, что только усиливает тревогу Эвана. Регулус старается не вмешиваться, потому что ему просто нет дела до драмы, а еще он не совсем понимает, что и зачем делает Барти. — Где-то дуется, — говорит Барти, не придавая этому значения. — Он не говорит почему, но у него плохое настроение. В любом случае, он это переживет. Регулус ошарашенно смотрит на Барти. Он настолько неосведомлен или просто изо всех сил пытается игнорировать это? Регулус не может понять. Барти нужна помощь, думает Регулус. Они все нуждаются в ней, если честно, но он предпочитает не обращать на это внимание. Барти пожимает плечами. Затем: — Оставь то, что ты делаешь, Рег. Ты должен это услышать. Регулус напрягается. Похоже, Пандоре приснился очередной сон. Он вздыхает и кладет нож и лепестки лаванды, которые он готовил для своего сонного зелья. Он готовит его партиями, но зелье не может стоять слишком долго, иначе оно теряет эффект, поэтому он бывает здесь как минимум раз в неделю, заваривая лаванду, асфодель и еще около семи ингредиентов, чтобы хоть немного поспать, черт возьми. Он убавляет огонь, чтобы дать зелью закипеть, а затем отходит от стола, чтобы встретиться взглядом с друзьями. Форма Доркас за ночь претерпела изменения, что вызывает у Регулуса легкое недоумение. Но не то, чтобы он планирует спрашивать. Юбка Доркас стала короче, чем раньше, хотя не на столько, чтобы кто-то влепил ей за это отработку. Она пришила две булавки к своей рубашке и добавила маленькую серебряную клипсу к своему галстуку Слизерина. Регулусу клипса вполне нравится, потому что он фанат серебряных украшений. Золоту не место на теле. — Пандоре приснился сон, — драматично объявляет Доркас. Понеслась. — Когда? — спрашивает Регулус. Доркас ухмыляется. — Только что. Она дремала на твоей кровати. Регулус моргает от этой внезапной информации, но это вся реакция, которую они получают. Пандора уже не в первый раз спит в их комнате. Нравится ли ему, что она использует его кровать? Нет. Станет ли он делать из этого большую проблему? Тоже нет. Потому что это Пандора, а Пандору нужно защищать. Даже от самого себя. Он проводит рукой по волосам, затем кивает. — Ну? Пандора наклоняет голову вверх, словно прислушиваясь к кому-то, кто парит над ней. Она кивает, затем фиксирует взгляд Регулуса. — Там был волк. Ты был в опасности. Регулус стонет. Только не это снова. Разве недостаточно было зловещего сна о пещере? Почему подсознание Пандоры настаивает на том, чтобы подвергнуть его опасности? Регулус считает, что это несправедливо. Его жизнь и так дерьмовая без божественного вмешательства, которое делает ее еще хуже. Кроме того, он уже в опасности. Или будет подвергаться ей, как только полностью приведет в действие свои планы мести. — Рег, — говорит Доркас, в ее голосе звучит предупреждение. — Если Пэн говорит, что ты в опасности, значит, так оно и есть. Мы должны быть готовы. Я готов. Но он этого не говорит, потому что еще не рассказал им, что планирует делать. Он не уверен, что вообще, когда-нибудь расскажет. В его плане есть несколько неясных вопросов, по которым он никак не может принять решение, и поэтому пока игнорирует их. Барти скрестил руки на груди. — Доркас права. — Конечно, я права. Регулус закатывает глаза. — Отлично. Значит, меня разорвет волк, да? — Нет, — говорит Пандора, накручивая длинную прядь светлых волос на палец. — Во-первых, мои сны не буквальны. Волк символизирует опасность. Просто опасность как концепцию. Не буквально волка. — Логично, — вставляет Доркас. — Рег бы справился с волком. Вряд ли тот смог бы его убить. Рег же чертовски быстрый и злой. — И что это тогда? — спрашивает Барти. — Что бы это ни было, Регулус в опасности. Он на грани, и у него есть два выбора. Довериться оленю или справляться в одиночку, — спокойно объясняет Пандора. Регулус настолько ошеломлен появлением нового животного в этом и без того безумном сценарии, что едва не начинает хихикать. Что это за кошмар Салазара? Разве пещеры было недостаточно? Честное слово. Он знает, что его месть опасна. То, что он хочет сделать, закончится или ранением или смертью. Но неужели Пандора должна постоянно напоминать ему об этом? Он пытается прожить полунормальный учебный год! Последний в его жизни. Он мог бы обойтись без мрачных мыслей. Судя по всему, Пандора еще не закончила. Ее голубые глаза находят его, и она становится такой торжественной и серьезной. — Я не могла пройти мимо выбора, который ты делаешь, а значит, он важен. Кроме того, во сне появляется Гримм, так что это действительно опасная ситуация. Жизнь или смерть, — ее голос немного дрожит, прежде чем она берет себя в руки. Пандора всегда умела абстрагироваться от своих эмоции при толковании снов. Это Регулус не может не признать. — Я не могу сказать тебе, что произойдет. Но я думаю, что тебе нужно довериться оленю. От оленя исходили... мирные, теплые вибрации. Так что доверься ему. Хорошо? — глаза Пандоры большие и искренние, и Регулус хочет посмеяться над этим, но чувствует, что это было бы неуважительно. Доркас и Барти оба выглядят смущенными, но обеспокоенными. Это... Регулусу это не нравится. У него внутри возникает странные ощущения, словно по его кровеносным сосудам ползают черви. Кроме того, им не о чем беспокоиться. Доркас правильно сказала. Он быстрый и злой. Регулус гордится своим магическим мастерством. Это единственное, что его спасает. Что придает ему хоть какую-то ценность. Его мозг. Регулус качает головой. — Спасибо, Пэн. Я учту это. Он не учтет. Он уважает способности Пандоры и точно знает, что они настоящие. Просто расшифровать их слишком сложно. Он может неделями ломать голову над тем, что представляют собой волк и олень, и так и не понять этого. Опасный момент может наступить и пройти, а он так и не соединит точки - такое уже случалось, когда они понимали, что Пандора видела ситуацию во сне, только постфактум. Не очень полезно. — Думаю, нам стоит изучить образы и значения животных, — говорит Доркас, пожевав нижнюю губу. — Мне не нравится, что Пэн снится, что ты в опасности, Рег, правда не нравится. — Со мной все будет в порядке, — говорит Регулус. — Я доверюсь оленю. Лицо Барти дергается, но он знает, что лучше не возражать. Пандора и Доркас обмениваются взглядом. — Мы пойдем в библиотеку, на всякий случай. Поищем про волков и оленей, и посмотрим, что найдем, — говорит Доркас. — Про Гримма тоже, — добавляет Пандора. Доркас кивает, берет в свою руку руку Пандоры и снова смотрит на Рега. — Ты пока заканчивай со своими зельями. Увидимся за ужином, да? В груди Регулуса становится некомфортно, тесно и тепло. Ему почему-то хочется заползти под стол. Он этого не делает, конечно. Но ему хочется. Вместо этого он пожимает плечами. — Вы не обязаны этого делать. Пандора улыбается ему. — Мы знаем. Но мы хотим. С этими словами они уходят. А Регулус... ну. Он в шоке, потому что с ним такого не случалось. Не совсем. Он... он умный, опытный и безжалостный. Никто его никогда не защищал. Да и не нужно было. В глубине души Регулус всегда задавался вопросом, защитил бы его кто нибудь, когда нибудь. Это здорово, осознает он. Пандора и Доркас идут в библиотеку, чтобы немного почитать для него. Это мило. Ему это нравится. Он благодарен. Он боится. Он чувствует вину. Он уже не помнит, когда в последний раз делал что-то для Пандоры. Так что теперь он у нее в долгу. Что вроде бы и хорошо, потому что это Пандора, но в то же время... это немного напрягает Регулуса. А Доркас? Ну. Как бы. Ему следовало причинить Блэр больше боли. Чаще оставаться с Доркас. Может быть, отдать ей свою кровать? Он сделал для нее недостаточно, потому что был так занят своим собственным дерьмом, и честно? Как он вообще может называть себя другом? — Прекрати это. Не делай этого, — агрессивно говорит Барти. Регулус хмурится и бросает на него взгляд. Барти садится на парту. — Ты наш друг, Рег. Иногда мы делаем что-то для тебя. Так работает дружба. Регулус стоит на месте, пытаясь осмыслить происходящее. Он знает, что это правда. Объективно. Логически. Он понимает концепцию дружбы. И в какой-то степени он постоянно делает что-то хорошее ради своих друзей. Не задумываясь. Потому что они его друзья, и он может сделать многое из того, что не могут они. На самом деле это несложно. Но почему они должны что-то делать для него? Он... сломлен. Заморожен. Кости, холод, боль и злоба. Это все, чем он является, все, чем он когда-либо будет. Месть, гнев и горечь. Кто захочет делать что-то для того, кто наполнен мерзким дерьмом? — Я хочу тебя кое о чем спросить, — неожиданно говорит Барти. — Нет. Мне нужно тебя кое о чем спросить. Регулус смотрит на него, и у него волосы встают дыбом. Барти нервничает. Он сразу же это замечает. И разум Регулуса реагирует на это, фокусируясь на том, как Барти жует губу и постукивает пальцем по колену. Он внезапно очень явно осознает тот факт, что они одни в лаборатории зелий и, что никто не собирается их беспокоить, потому что Слизнорт доверяет Регулусу и предоставляет ему свободу действий. — Нет, — слово вырывается у Регулуса, как стрела. Острое. Смертоносное. Неудержимое. Барти усмехается. Он спрыгивает с парты и делает шаг к Регулусу. — Ты даже не знаешь, о чем я собираюсь спросить. — Ответ - нет. Регулус вспотел. Его голова немного кружится. Он с практически одержимостью крутит свои кольца. Барти сделал еще один шаг. Регулус приклеился к месту. Ноги не слушаются его. Он должен двигаться. Уйти с дороги. Сказать Барти, чтобы он отвалил. Он должен, так почему же он этого не делает? — Барти, — говорит он, и его голос немного хрипит. Судя по всему, Барти считает это хорошим знаком, а не признаком того, что Регулус находится в предобморочном состоянии. Он подходит к Регулусу вплотную, пока их ботинки не соприкасаются. — Пожалуйста, — говорит Барти. Слабо и умоляюще. Регулус хмурится. — Что? — Мне просто нужно кое-что понять, Рег, — говорит Барти, глаза скользят по его лицу. — И это должен быть ты, потому что это не может быть Эван. А больше никого нет. Я больше никому не доверяю. — Это не может быть Эван, — повторил Регулус, поджав губы, чтобы показать Барти, что он не считает это хорошей идеей. Даже отдаленно. Какую бы игру Барти не вел, это плохо кончится. Но Барти только кивает. Он проводит рукой по волосам, закрывает глаза. Открывает их снова. — Ты... ну, ты - это ты. Никакой привязанности. Никаких чувств. Эван... Я не могу просить об этом Эвана. Это должен быть ты. Регулус не дышит. Если бы он вздохнул, его грудь прижалась бы к груди Барти, потому что они чертовски близко. Барти приятно пахнет. Регулус знал это и раньше, но сейчас он словно очень сильно это осознает. Это чистый и свежий запах, отдающий лимонами. У него голубые глаза, острые скулы, и Регулус еще никогда не был так близок к парню. Даже к тому магглу в пабе этим летом. Это все делает с его внутренностями вещи, которые нельзя назвать совсем уж неприятными. — Я не могу тебе помочь... — Регулус вынужден сглотнуть. — Никогда не делал этого раньше. Я не... Барти кивает, небольшая улыбка оттягивает уголок его губ вверх. — Да. Да нет. Я тоже. Так что, может быть, мы можем проверить? Верно? Это то, что мне нужно. Я просто... мне нужно знать. Чтобы быть уверенным? Регулусу не нужно ничего проверять. У него нет никаких сомнений в том, что он гей. Ему нравятся мальчики. Это истина, столь же незыблемая и непоколебимая, как солнце, восходящее каждое утро. Но Барти, судя по всему, нужно. Он в ужасе. Регулус это понимает, потому что его дыхание стало прерывистым, Барти тоже вспотел, а его глаза выглядят немного дикими. Регулус не уверен, что Барти оправится, если он отвергнет его прямо сейчас. Если он отвергнет эту отчаянную мольбу о помощи. Достаточно ли это хорошо для его первого поцелуя? Регулус не знает. Что такое достаточно хорошо? Барти - его друг. Он тот, кому он доверяет настолько, насколько Регулус может вообще доверять кому-то. Барти безумен, но при этом предан. Его первый друг. Барти - человек, который ему когда-то нравился. Объективно, Барти чертовски горяч. Может быть, этого достаточно? Просто... Регулус не может снова повторить первый поцелуй. Это бывает только раз. И Барти просит его об этом. Регулус никогда не задумывался о том, как будет выглядеть его первый поцелуй. Он даже не был уверен, что это когда-нибудь произойдет. За исключением... ну. Был один момент. Всего один. В лесу, той ночью. Пятница. Четыре дня назад. Регулус стоял в тени Запретного леса и на один-единственный, дикий, ужасающий момент задумался, не собирается ли Джеймс Поттер его поцеловать. В качестве розыгрыша, разумеется. Но все же. Какая-то часть его хотела этого. Потому что это был Джеймс, а Регулус всегда хотел узнать, каков Джеймс на вкус. Вот только Джеймс никогда не посмотрит на Регулуса таким образом. Не по-настоящему. Ни в каком смысле. Но что, если? Нет. Регулус не станет так поступать с собой. Он не будет отказываться от чего-то на случай, если невозможное может случиться. Это глупо, а Регулус может быть кем угодно, но точно не глупым. — Почему я? — Регулус спрашивает Барти, слегка наклоняя голову в сторону. Глаза Барти опускаются к его рту, и он тяжело сглатывает. Пытается улыбнуться, но его трясет, так что получается скорее гримаса. — Ну, я... я думаю, что ты... Он останавливается. Делает глубокий вдох. — Ты горячий, ясно? Я просто не могу перестать замечать это. Ты появился в школе в этом году, и я не могу больше никуда смотреть, и что это вообще значит? А еще есть Эван, и ты заметил, какой он великолепный? Эван! Как... Я просто... Рег, он вчера коснулся моей руки, и у меня встал. — Барти запнулся, щеки покраснели так сильно, что Регулус задался вопросом, не было ли ему больно. Отчаяние накатывает на Барти волнами, и у Регулуса появляется желание что-то с этим сделать. Его друг испытывает трудности, и в кои-то веки Регулус не может исправить ситуацию, причинив кому-то боль. Потому что человек, причиняющий Барти страдания - это сам Барти. Он выглядит испуганным. — Это неловко, Рег, я запутался. Я так запутался. Я не... Я... Мне нравятся девушки, верно? Типа, они мне нравятся. Клянусь, они мне нравятся, они великолепные и мягкие, а сиськи... В смысле, ты видел сиськи вблизи? Охуенно. Но тогда почему? Что со мной происходит? Я не понимаю. Почему я обращаю внимание на тебя и Эвана? О, и Люпина. И... и того охотника из Пуффендуя. Какого хрена, Рег? Барти запускает руки в волосы, и дергает их, словно пытаясь вытеснить эти мысли из своей головы. Регулус изо всех сил старается не реагировать. Барти прав на сто процентов. Люди, которых он перечислил, хорошо выглядят. Привлекательные. Особенно Люпин. Но Регулус не знает, что на все это ответить, потому что он никогда... ну. Регулус никогда не сомневался. Ему вообще никогда не нравились девушки. Барти все еще разглагольствует, перечисляя имена, которые Регулус иногда не узнает. И так до тех пор, пока глаза Барти не вываливаются из орбит и он не говорит: — И хуже всего Поттер. Гребаный Поттер, Рег, ты можешь в это поверить? Парень горячий, я это заметил и ненавижу себя. Это отвратительно. Но он просто... Абсолютно нет. Регулус не будет стоять здесь и слушать, как Барти или кто-то другой рассказывает о том, на сколько Джеймс горячий. Он не будет. — Барти, остановись. Прекрати прямо сейчас, — огрызается Регулус, обрывая его. — Это из-за твоего отца? Тогда он отшатывается. Отступает назад, подальше от Регулуса. Качает головой. — Нет. Регулус ждет. Смотрит на него спокойно, размеренно и с пониманием. Барти закрывает глаза. Открывает их. А потом: — Хорошо. Может быть? Барти смотрит вниз, слегка сгорбив плечи. Со стыдом. Но Регулус не может... о, он не допустит, чтобы Барти стыдился того, кто ему нравится. Только через его труп. Ему просто нужно во всем разобраться. Регулус поможет ему, или хотя бы попытается. — Ты хочешь поцеловать меня, чтобы это помогло тебе понять, действительно ли тебе нравятся парни или ты это просто придумываешь, чтобы позлить отца? — прямо спросил Регулус. Барти находится на грани слез, что Регулус видит нечасто. Нужно очень постараться, чтобы на столько довести Барти. Если бы он мог, Регулус убил бы Бартемиуса Крауча. Он думал об этом, долго и упорно. Однажды он это сделает. Если Барти не сделает это первым. — Тебе нравятся парни? — спросил его Барти. — То есть я думал.. после вчерашнего, я подумал, что могут нравиться, но я тебя не спрашивал, и, может, ты думаешь, что я... А Регулус смотрит ему прямо в глаза и говорит: — Да. Барти испускает глубокий вздох. — Как ты узнал? Регулус облокачивается на стол рядом с Барти. Он теребит одно из своих колец. — Я просто сделал это. Я увидел одного парня... и это было как вау. Я был слишком молод, чтобы иметь правильные... э-э-э... сексуальные представления. Но я определенно был влюблен в него. А потом, когда я стал достаточно взрослым, чтобы испытывать сексуальное влечение, это всегда были парни. Я просто... для меня не существовало вопроса. Всегда только парни. Только парни. — Но ты же говорил, что никогда ни с кем не целовался, — шепчет Барти. — Ну. Я не знаю, кто еще может быть квиром, поэтому никогда не рисковал, — признается Регулус. Барти кивает так, будто в этом весь смысл в мире. — Да. Нет, я понимаю. Это может закончиться очень плохо. И как только люди узнают, ты уже не сможешь вернуть все назад. Но еще... это отстой, Рег. Тебе шестнадцать. — Как и тебе. — Да, но я целовался с людьми. У меня был секс, — говорит Барти. — Очень много. С девушками, между прочим, это просто охренительно. Просто... почему я сейчас думаю о поцелуях с парнями? Что со мной не так? — Все так, — сразу же говорит Регулус. Ноль колебаний. Он отталкивается от стола и встает перед Барти. — С тобой все в порядке, Барти. Тебе могут нравиться как девочки, так и мальчики. Это никого не касается, кроме тебя самого. И я почти уверен, что ты не один такой. Просто люди не афишируют это, по понятным причинам. Барти смотрит на него, беспомощный. Боится. — Я так запутался, Рег, я не знаю, что делать. Я не могу понять, реально ли это, или это... — Все в порядке, — говорит Регулус. — Тебе шестнадцать, приятель. Вряд ли ты сейчас со всем этим разберешься. — Ты же разобрался, — говорит Барти, на сто процентов звуча искренне. Регулус пожимает плечами, проводит рукой по своим кудрям. — У меня были особые обстоятельства. Барти хихикает, и они погружаются в мягкое молчание. Регулус наблюдает за тем, как Барти размышляет, эмоции мелькают на его лице. Тут и ненависть, и боль. Но есть и опасный блеск. Регулус жалеет, что не может прямо сейчас расправиться с главой Департамента магического правопорядка. Убить его мучительно. Отработать на нем свои проклятия. Возможно, это будет единственный раз в жизни, когда Бартемиус Крауч будет по-настоящему полезен. Этот человек недостоин того воздуха, которым он дышит. Барти смещает свой вес и поджимает губы. Он делает глубокий вдох и смотрит прямо на Регулуса. — Можно тебя потрогать? — спросил Барти, глядя вниз, где пальцы Регулуса крутят его кольца. Регулус снова весь напрягся, но в то же время... Он не трус. И он не глупец. Он не будет ждать ни Джеймса, ни кого-либо еще. Барти хочет этого. Нуждается в этом. А Регулус... что ж. Часики тикают, не так ли? У него осталось несколько месяцев нормальной жизни. Он говорит: — Да. Хорошо, да. Регулус напрягается, когда Барти берет его за руку. От этого ему хочется скривиться, но меньше, чем обычно. Он пытается вспомнить, что сам выбрал это. Это его выбор. Он контролирует ситуацию. Он может сказать Барти отпустить, и Барти отпустит. С ним все в порядке. Регулус сглатывает. Барти раздвигает ноги и притягивает его к себе. Теперь Регулус стоит между ними. Снова близко к Барти. Его четырнадцатилетний "я" упал бы в обморок от шока. И возбуждения. — Ты злой, колючий и слишком много хмуришься, — тихо говорит ему Барти. Он боится. Они оба боятся. — Но ты - первый человек, которого я выбрал для себя. Первый друг, на которого не влиял мой отец. И в каком-то извращенном, поганом смысле мы понимаем друг друга. Потому что твоя мать такая же плохая, как и мой отец. Регулус кивает. Он знает, что должно произойти. На этот раз он не будет этому препятствовать, потому что Барти это нужно. И Регулус хочет узнать, каково это. Поцелуй. С тем, кому он доверяет. С кем-то, кто достаточно хорош собой, кто мог заставить его колени подгибаться, когда он был моложе. — Я не могу доверить это кому-то другому, Рег, — говорит Барти. — Но это твой выбор. Барти смотрит наверх, в его глаза. Вопрос. Доверие. Таким уязвимым Регулус никогда Барти не видел. И Регулус целует его. Он делает это немного агрессивно, потому что боится, что струсит, если даст себе время на раздумья. Поэтому он прижимает свои губы к губам Барти достаточно сильно, чтобы мальчик слегка качнулся назад. Это приятно. Его мир не меняется. Небо не разрывается. Но это здорово, думает Регулус. Он не уверен, что... О. Видно, Барти знает что-то, чего не знает он. Он проводит языком по нижней губе Регулуса, и это... это лучше, чем просто приятно. Регулус вздыхает, и когда его рот открывается, Барти берет инициативу в свои руки. Его язык погружается в рот Регулуса, и голова Регулуса кружится. Он изо всех сил старается не отставать. Он знает, что для Барти очевидно, что он понятия не имеет, что делает, но это же Барти. Его друг. Неважно, что Регулус в этом плох. Только не с Барти. И вдруг он понимает, что это идеальный первый поцелуй, потому что он может учиться, пробовать, совершать ошибки, и это не парализует его из-за неуверенности в себе. Барти знал, что он никогда не делал этого раньше. Он знал, что это будет плохо. Ужасно, возможно. Регулус не уверен, что у него есть природные способности к этому. Да и не должен, потому что... ну. Он - Регулус Блэк. Но несмотря на это, несмотря на все, Барти все равно хотел, чтобы это был Рег. И, честно говоря, Барти хорошо в этом разбирается, что очень помогает, потому что Рег быстро учится. Они мастерски целуются. Языки, зубы и губы. Это грязнее, чем Регулус ожидал, и если он задумывается об этом, то хочет отступить, но ему это нравится, почему-то. Поэтому он остается. И обращает внимание на то, что делает Барти, и старается делать то же самое. Регулус как-то расслабляется. Несмотря на то, что он кого-то целует, а руки Барти бегут вверх по его рукам к плечам, он расслабляется. Регулус хотел знать, и теперь он знает, и ему придется найти способы получить больше этого в ближайшие несколько месяцев, потому что он многое упускал. Поцелуи - это здорово. Регулус делает шаг ближе, и Барти стонет. И этот звук доходит прямо до основания позвоночника Регулуса. Салазар, мать его, Слизерин. Он сейчас потеряет сознание. Они прерывают поцелуй, дыша неровно и неловко. И Регулус заставляет себя выдержать взгляд Барти. — Да, — говорит Барти, ухмыляясь. — Мне на сто процентов нравятся парни. И Регулус, несмотря ни на что, а может, и благодаря этому, смеется. — Давай больше не будем этого делать, хорошо? — спрашивает Барти. — Ты горячий и все такое, но это сделает все странным. Регулус прерывисто выдыхает. С облегчением. Потому что целоваться с Барти было приятно, и он рад, что сделал это. Теперь он знает, и если он когда-нибудь кого-нибудь поцелует, то не будет чувствовать себя неуклюжим идиотом. Но Регулуса не интересует Барти. Не в этом смысле. Но он знает, что Эвана интересует. Лучше, чтобы они оставили это в прошлом, как единичный случай. Эксперимент. Друг помогает другу. Регулус кивает. — Согласен. — Отлично, — говорит Барти, ухмыляясь. — А теперь я дам тебе несколько советов, хорошо? Регулус закатывает глаза, но не просит Барти заткнутся. #### Джеймс складывает карту и стонет так тихо, как только может. Регулус не выходил из своего общежития всю ночь. Уже почти полночь, и Джеймс не может отделаться от мысли, что Римус ошибся и Регулус не так уж сильно хотел курить. Остальные его друзья уже крепко спят. Когда Питер вернулся в общежитие и Джеймс все объяснил, был небольшой переполох, но с тех пор они успокоились и легли спать. Джеймс слышит глубокое, медленное дыхание, которое говорит о том, что все они спят. Только он не спит. Ждёт. Возможно, ему стоило подождать. Не отправлять сигареты так быстро. У Джеймса осталась вторая пачка, и он пообещал себе, что подождет, прежде чем отправлять ее ему. Он вздыхает и откидывается на подушку. Боль и синяки почти прошли благодаря зельям, которые принес ему Римус. Сегодня он выспится, а Джеймс знает, насколько ему это необходимо. Но все равно. Он надеялся, что Регулус выйдет из общежития покурить. Джеймс засыпает, и ему снится бледная, гладкая кожа. Губы, которые никогда не улыбаются, темные локоны и глаза глубокого зеленого цвета с серым оттенком. Джеймс просыпается в поту и с болью по совершенно другим причинам, чем когда он засыпал. Всю дорогу до завтрака он нервничает. Сириус замечает это, но верит ему, когда Джеймс говорит, что это волнение из-за Ордена. У Римуса появилась бодрость в походке с тех пор, как он узнал, что он нужен Ордену, и это заставляет Джеймса улыбаться. Питер тоже взволнован воскресеньем, но он менее этим очарован, потому что Питер никогда не был лишён чего-то просто по причине своего существования. А вот Римус был, и теперь он приглашен в эксклюзивное сообщество. И он просто цветет от этого. Они вместе заходят в Большой зал, притягивая взгляды, как всегда. Джеймс перекинул руку через плечо Сириуса. Они оба проходят мимо столов, словно они тут хозяева. Последние два дня были потрясающими, и они в лучшем своем расположении духа. На вершине мира. Герои, собирающиеся вступить в тайные ряды, которые спасут всех. Сириус ухмыляется группе девушек из Пуффендуя, когда проходят мимо, и Джеймс клянется, что одна из них упала в обморок. Ему кажется, что он слышит, как Римус хихикает позади них, но Джеймс слишком сильно взбудоражен, чтобы оторвать взгляд. Никто и никогда не узнает, что в понедельник вечером Сириус уснул, мурлыча на коленях у Римуса, когда тот гладил его по волосам. Только не этот Сириус. Сириус за пределами спальни мародеров крут и неприкасаем. Он может быть громким, и часто таким и является, чтобы привлечь к себе внимание, но никогда не бывает мягким. Немного похож на Регулуса, хотя гораздо менее хмурый и гораздо чаще одетый в кожу. Есть свободное место рядом с девушками, которые выглядят погруженными в разговор. Сириус садится рядом с Марлин, гриффиндорской коллегой-загонщицей. Она усмехается, и они делают небольшое секретное рукопожатие, которое придумали для поднятия настроя перед матчем. — Сегодняшняя тренировка будет просто офигенной, — говорит Марлин. Джеймсу нравится, как хорошо они ладят друг с другом, потому что из них получается убойная команда. О, в этом году Кубок уже в кармане! Сириус убирает половину своих волос вверх и фиксирует их палочкой, чтобы они оставались на месте, прежде чем подмигнуть Марлин. Затем он берет с ее тарелки картофельный блинчик. Марлин закатывает глаза. — Да тут целый поднос буквально рядом. — Украденный у тебя вкуснее, — говорит Сириус. Питер садится рядом с Мэри, которая тут же ставит перед ним стакан с соком. Питер благодарит ее, все еще полусонный. Мэри и Лили с улыбкой поднимают глаза на Джеймса, который все еще стоит. — Собираешься стоять там все утро, кэп? — поддразнивает Марлин. Джеймс садится напротив Сириуса. Мэри, тянется через стол, мимо Лили и трогает Джеймса за руку. — Эй, Поттер, — зовет она. — Что, черт возьми, случилось с тобой в понедельник? Не хотела спрашивать вчера, потому что Лили настаивала, чтобы мы оставили тебя в покое, но мне до смерти хочется знать. Джеймс хихикает, устраивая небольшое представление. Он проводит рукой по волосам, наклоняет голову. Возможно, он слегка сгибает руку напрягая ее, чтобы девушки увидели, как его мускулы выпирают под рубашкой. — Попробовал слишком рискованный маневр на метле и поцеловал землю. Сириус лает от смеха, запрокидывая голову назад. Римус, сидящий рядом с Лили, смотрит в сторону. Джеймс подмигивает Марлин. — Невозможно быть лучшим капитаном по квиддичу, если я не готов немного рискнуть. Лили покачала головой. — Ты мог что нибудь сломать себе. — Раньше его это никогда не останавливало, — говорит Римус. Он пьет кофе. Черный, без сахара. Джеймс не переносит даже его запах. Он наливает себе чай и вываливает в кружку не менее трех ложек меда. Затем приходит почта. Джеймс обожает это. Это так волнительно и немного хаотично. Он поднимает глаза, чтобы посмотреть, как совы влетают в зал, роняя письма и посылки в нетерпеливые руки. Там письмо для него и письмо для Сириуса от их родителей. Он передает его через стол, не говоря ни слова. Сириус выхватывает его и кладет в карман. Он никогда не читает письма Эффи на людях. Джеймс открывает свое и быстро его сканирует. Никаких плохих новостей. Ничего плохого. Он сможет прочитать его как следует позже, теперь, когда он знает, что все в порядке. Убирая письмо в карман, он откусывает песочное печенья и смотрит, как сова Питера борется с посылкой, которая больше ее самой. Родители Питера прислали ему немного сладостей. Римус пытается украсть шоколад, но Питер готов к этому и мастерски держит его вне досягаемости. — Хвостик, — хнычет Римус. — Неа, — говорит Питер. — Может быть, позже, если ты вежливо попросишь. Сириус щурится на них, но замечает только Джеймса. В целом, это очень хороший завтрак. За исключением. Джеймс хочет посмотреть. Отчаянно. Но он не может. Только не здесь. Не в окружении людей. — Итак, — говорит Марлин, не слишком решительно опуская свою чашку с чаем. — Мне нужен доброволец. — Зачем? — спрашивает Питер. Лили смотрит на Джеймса, прищурившись, словно изучая его. — Он может подойти. Посмотри на его ресницы. Джеймс моргает, сбитый с толку. — Мои что? — Ресницы, — настаивает Мэри. — Они идеальны. Длинные. Густые. — Для чего тебе нужны ресницы Джеймса? — с любопытством спрашивает Сириус. Марлин улыбается. — Нам нужна модель, чтобы в кое-чем попрактиковаться. Нам нужна модель с красивыми глазами и ресницами. Джеймсу немного любопытно, но у него нет на это времени. Он качает головой. — Извините, девочки, у меня совсем нет времени. Первый матч по квиддичу уже через несколько недель. Мне нужно поработать над стратегией. «И я должен придумать, как заставить Регулуса Блэка поговорить со мной» - Джеймс думает, но не говорит. Он изо всех сил старается не отводить взгляд от своего стола. Он не может смотреть в сторону слизеринцев. — У Сириуса красивые глаза и длинные ресницы, — непринужденно говорит Римус. Сириус давится своим соком, разливая его вокруг себя. Марлин улыбается ему с пониманием, но он это пропускает, потому что слишком занят борьбой за свою жизнь. Питер передает ему салфетку. — Вот. Сириус берет ее и вытирает свое лицо. По его щеке катится слеза, но в основном он уже пришел в себя. Он делает глубокий вдох, проводит рукой по волосам, а затем одаривает девушку непринужденной ухмылкой. — Конечно. Я буду твоей моделью. — Блестяще, — говорит Марлин, хлопая в ладоши. Мэри и Лили обмениваются довольными кивками, которые заставляют Джеймса заподозрить, что именно этого они и добивались все это время. Сириус вынимает палочку из волос и произносит заклинание, чтобы убрать беспорядок, который он устроил на столе, а Римус... Джеймс гадает, лопнет ли вена на его лбу, и вызовет ли это тоже беспорядок или это будет внутреннее кровотечение. Честно говоря, в этот момент приветствуется все, что может побудить кого-либо из них к действию. Даже аневризма или что-то типа того. — В воскресенье вечером? — Лили спрашивает Сириуса. Он качает головой, снова укладывая волосы. — Вечер воскресенья занят. Мы можем сделать это в понедельник. Или в субботу. — Понедельник, — говорит Джеймс. — Понедельник лучше всего. Он не хочет, чтобы это помешало дуэли Сириуса или Римуса с Грюмом. Джеймс смотрит на Римуса, который так глубоко спрятал свое лицо в кружке кофе, что, должно быть, погрузил в него свой нос. — Хорошо. В понедельник, — невозмутимо отвечает Сириус. Джеймс ловит знакомую ухмылку Питера. Глаза мерцают, когда Лили едва заметно кивает в его сторону. А-а. Значит, здесь что-то происходит, о чем Джеймс не осведомлен. Хотя он может догадаться. Что бы девушки ни хотели сделать с Сириусом, это сделано для того, чтобы попытаться спровоцировать Римуса на какие-то действия. Лили очень близка с Римусом, и Джеймс знает, что она ни за что не пропустила бы то, как он реагирует на Сириуса. Джеймс это одобряет. Вовлечение девушек может только ускорить процесс. Быстрее сблизить этих двоих, что очень хорошо, потому что, честно говоря, давно пора. Если они попросят его о помощи, он не откажет. В противном случае он не будет вмешиваться. Джеймсу и самому хватает забот, а этим девушкам он доверяет больше, чем себе. Итак. Он отвлечен, а потому беспечен. Именно поэтому он забывает, что не может смотреть. А он смотрит. Через голову Сириуса и через весь зал, до самого стола Слизерина. Регулус там, и вид его поражает Джеймса, как удар молнии. Он задается вопросом, наступит ли когда-нибудь день, когда он сможет смотреть на Регулуса без ощущения, что его ударили. Он сомневается в этом. Регулус так чертовски красив. Он пьет из чашки, спокойно доедая свой завтрак. Мидоус и Крауч рядом с ним что-то оживленно обсуждают. Сегодня с ними Пандора. Насколько Джеймс знает, она единственный человек из другого факультета, которому слизеринцы разрешают сидеть с ними. Некоторые семикурсники бросают взгляды в ее сторону, но никто ничего ей не говорит. Джеймс не сомневается, что Барти Краучу было бы что сказать по этому поводу, если бы они попытались. Ни для кого не секрет, что время от времени он срывается с катушек и совершает безрассудные поступки. Защита Пандоры стала бы оправданной отдушиной для его сумасшедших наклонностей. На полпути к столу стоят две девушки, чьи волосы превратились в радугу. Джеймс хочет знать, кто это сделал, потому что это был явно гениальный розыгрыш. Просто... и элегантно. Идеальное выполнение. И кто бы это ни сделал, его не поймали. Гениально, если спросите его. Выдающееся исполнение. Сегодня на них надеты шапки, что говорит Джеймсу о том, что никто еще не придумал, как вернуть волосам их изначальный цвет. Регулус поднимает взгляд от своего кофе, когда в зал заходит Розье. Крауч тоже смотрит на Розье, губы напряжены и сжаты в тонкую линию. Розье выглядит немного уставшим, как будто он плохо спал. Он садится рядом с Регулусом, и говорит ему что-то, от чего тот напрягается. Регулус не очень эмоционален. Большую часть времени он держит свое тело скрюченным и напряженным. Но время от времени маска немного сползает. Что бы ни сказал ему Эван, это вывело Регулуса из равновесия. Мидоус и Пандора уловили это и наблюдают за ним с растерянным и обеспокоенным выражением лица. Регулус не вступает в бой. Как бы Розье ни провоцировал его, он не позволяет этому задеть его. Но потом Розье, видимо, говорит что-то очень грубое, потому что Регулус отталкивается от стола и встает. Джеймс смотрит, как Крауч зовет его, но Регулус продолжает уходить. Джеймс встает со своего места раньше, чем успевает сообразить, что он делает. — Я оставил свои книги в спальне, — торопливо сообщает он. — Увидимся на уроке. Все пробормотали в согласии, слишком занятые обсуждением сплетен из «Ведьминого досуга», который только что получила Мэри, чтобы обращать внимание на фальшивую книжную драму Джеймса. Сириус бросает на него взгляд. — Все хорошо? И Джеймс кивает. — Да, не волнуйся. Сириус соглашается с этим и возвращается к журнальным сплетням с девочками. Джеймс идет так быстро, как только может, стараясь не бежать. Последнее, что ему нужно - это привлечь внимание к тому, что он гонится за Регулусом Блэком. Он мельком замечает за углом его мантию, и спешит за ним. Теперь, когда он скрылся из виду, Джеймс позволяет себе перейти на бег. Он бежит так быстро, как только может, стараясь контролировать свое дыхание, чтобы не запыхаться, когда наконец догонит Регулуса. Когда он делает поворот, то оказывается лицом к лицу с палочкой Регулуса. — Что... — брови Регулуса взлетели вверх. — Поттер? Джеймс ухмыляется. Регулус такой красивый! Он уверенно шагает вперед, несмотря на палочку, тыкающую его в грудь. — Нам нужно перестать встречаться таким образом. Регулус не впечатлен. Он не опускает палочку. — Уходи. Джеймса понемногу накрывает отчаяние. Он не привык к тому, что люди не хотят с ним общаться. Регулус сбивает с толку и умиляет, и Джеймс изо всех сил старается сохранить рассудок, когда тот угрожает ему. Видимо, Джеймсу нравятся опасные люди. Кто бы мог подумать. — Да ладно, Блэк. Разве я не должен получить хотя бы благодарность? — Он звучит немного запыхавшимся. Или задетым. Джеймс не уверен. Регулус моргает. У него такие длинные ресницы. Девчонки были бы крайне довольны, если бы заполучили его в качестве модели, но Джеймс не хочет, чтобы кто-то еще понял, насколько прекрасен Регулус. Ему нравится, что он единственный, кто обладает этими знаниями, насколько он может судить. А он единственный? Регулус наклоняет голову и хмурится. Его палочка опускается на миллиметр. — За что? — О, — говорит Джеймс, возвращаясь в момент. — Ты не получил сигареты? Регулус замирает и опускает палочку. — Что? — Я... э-э-э... ты не получал вчера посылку? Моя сова должна была доставить ее, но я немного отвлекся, так что, возможно... — О, — Регулус тянется к карману своей мантии. Извлекает маленький сверток, который Джеймс наспех упаковал. Он все еще не открыт. К удивлению Джеймса, Регулус тут же принимается его открывать. Он аккуратно разрывает бумагу, и Джеймс с трудом переводит дыхание, наблюдая за тем, как длинные, ловкие пальцы Регулуса справляются с его плохими навыками упаковки. Сегодня он надел три кольца: одно на среднем пальце правой руки и два на левой - на указательном и безымянном. Он достает пачку сигарет и разворачивает ее, обнаруживая прикрепленную к ней записку Джеймса. Мне не нужно знать, почему. Спасибо за последний флакон с зельем. ДП. Регулус хмурится на клочок бумаги, затем смотрит на Джеймса таким глубоким хмурым взглядом, что между его бровями пролегли три линии. И чего бы он только не отдал, чтобы сделать шаг вперед и прижать свои пальцы к этим морщинкам. Снять это напряжение. Посмотреть, как выглядит Регулус, когда он не хмурится, потому что, как бы ни был он прекрасен, Джеймс считает, что Регулус еще прекраснее, если он улыбается. Но он этого не делает. Еще не время. Он не может. Он отпугнет Регулуса, а он не может себе этого позволить. — Слушай, — говорит Джеймс, потому что видит, как все быстро идет наперекосяк. Он должен как то набрать очки. — Римус сказал мне, что у тебя закончились сигареты, и я хотел поблагодарить тебя за то, что ты отдал мне последний пузырек. Сам бы я не справился. Вот и все. — Что случилось? — спрашивает его Регулус. Джеймс растерянно моргает. Не помогает ни то, что глаза Регулуса так отвлекают, ни то, что он все еще сжимает сигареты длинными, унизанными кольцами пальцами. — Что? — Твои руки, — говорит Регулус. Джеймс краснеет. — Я сам виноват. Я сделал глупость. Лицо Регулуса не меняется. Но в его глазах мелькает что-то, что Джеймс не может разобрать. — Тупые люди совершают тупые поступки. Джеймс улыбается, забавляясь. — Я знаю, что ты можешь лучше, Блэк. Назвать меня тупым это вообще не оригинально. — Где ты их взял? — Так тебе все и расскажи, — поддразнивает Джеймс. Он тут же жалеет об этом, потому что тот небольшой прогресс, которого он добился в отношениях с Регулусом, испаряется. Его лицо полностью закрывается, на сто процентов. — Что все это значит, Поттер? Если ты пытаешься меня разыграть, это плохо для тебя кончится, — говорит Регулус так, будто его напрягает не сама возможность быть разыгранным, а только неудобства, связанные с этим. — Очень плохо. Джеймс качает головой, проводит рукой по волосам. — Никаких розыгрышей, Блэк. Веришь или нет, но некоторые люди делают вещи просто так. Никаких скрытых мотивов. — Я тебе не верю. — Зачем мне тебя разыгрывать, Блэк? — на полном серьезе спрашивает Джеймс. — Почему именно здесь? Почему именно так? — Потому что ты идиот и у тебя незрелые представления о веселье, — спокойно отвечает Регулус. — Ой, да ладно тебе, — жалуется Джеймс. — Во-первых, наши розыгрыши просто уморительны. Во-вторых, наши розыгрыши гораздо более креативны, чем любые другие. Кроме того, розыгрыш хорош лишь настолько, насколько хороша реакция, которую ты получаешь. Не бывает розыгрышей без зрителей. И как видишь сейчас никто не смотрит. Регулус морщит нос, словно эта концепция ему совершенно чужда. На краткий миг Джеймсу кажется, что у него получилось, но затем выражение лица Регулуса снова застывает. — Оставь меня в покое, Поттер. Найди кого-нибудь другого, к кому приставать. — Блэк, — Джеймса делает рефлекторный выпад рукой. Он вовремя останавливается, отступает, не касаясь другого мальчика. Регулус это замечает. Он останавливается, поворачивается, и поднимает брови. — Если тебе нужно больше, — говорит Джеймс, кивая в сторону сигарет, — все, что тебе нужно, это попросить. — Какова твоя цена? Джеймс не колеблется, не моргает. Ему нужно, чтобы Регулус знал, что это искренне. — Разговор. Просто беседа. Вежливая беседа. — Я лучше воткну перья себе в глаза, — отвечает Регулус. — Не надо. Они слишком милые, — мурлычит Джеймс. Глупо. Неосторожно. Теперь Регулус будет издеваться над ним. Оскорблять его по-настоящему. Не может быть, чтобы у наследника дома Блэков - если он все еще таковым является, на что Джеймс очень надеется - не было предрассудков. У него даже мысли не будет, что парню может нравиться другой парень. Он готовится к оскорблениям. К ненависти. Поэтому он совершенно застигнут врасплох, когда Регулус говорит следующую вещь. — Ты не должен говорить такие вещи людям, которым не доверяешь, — говорит Регулус, жестко, но без отвращения. — Это опасно. И Джеймс. О. Джеймс видит возможность. По крайней мере, ему так кажется. Этого достаточно. Этого крохотного намека на возможность достаточно, чтобы он совершил этот прыжок веры. — Ах, Блэк. Ты должен знать, что я люблю опасность. Джеймс подмигивает. Задерживает дыхание. Молится Годрику Гриффиндору, Мерлину и всем остальным древним, могущественным божествам, о которых он знает или когда-либо слышал, что бы он правильно истолковал реакцию. А Регулус... Регулус покраснел. Это почти незаметно, но он очень бледный, поэтому Джеймсу нетрудно это подметить. Розовый цвет растекается по его щекам, и это так мило, так красиво, что рот Джеймса формирует букву "О". Время стоит на месте. Застыло в этом моменте, пока тектонические плиты их миров сдвигаются и приспосабливаются. Они освобождают место для чего-то, что тут может вырасти. Это невозможно. Так не должно быть. Но это все равно происходит. Если Джеймс будет осторожен, он сможет посадить это. Оно сможет расти и существовать. Свяжет их вместе. Если он будет работать над этим. Шаг за шагом. Кирпичик за кирпичиком. И он готов. Джеймс готов сделать работу. Заложить фундамент. Ухаживать и поливать. Как солнце, сияющее для маленького растения, Джеймс отдаст себя этому. Потому что... черт. Если есть шанс, что Регулус - это все то, чем он, по их мнению, не был... Что ж. Сириус вернет своего брата, а Джеймс... Джеймс, не может признаться в своих желаниях. Пока не может. Потому что Сириус на первом месте, но может быть. Когда-нибудь. Если он все сделает правильно. — Ты абсолютный отморозок, Поттер, — говорит Регулус, быстро моргая. Он разворачивается и уходит. Румянец почти исчез, но Джеймс увидел его. Он увидел, и это все, что имеет значение. Джеймс позволил ему уйти, потому что этот раунд прошел в миллион раз лучше, чем он думал, и он не хочет рисковать испортить его. Поэтому он наблюдает за тем, как Регулус идет, элегантный и сдержанный, превосходя всех остальных, он действительно может быть богом, идущим среди смертных. Ах. Джеймс уже попадал в беду. Борьба в неизвестных водах, борьба за то, чтобы не дать себе утонуть. Джеймс удерживал себя на плаву только благодаря усилиям и упрямству. А сейчас? Теперь он стремительно тонет, полностью погружаясь под воду, погружаясь на глубину. И он не хочет пытаться выплыть.