Only the Brave \ Только для храбрых

Интерлюдия: от лица Римуса Когда Римус говорил себе, что его дни, наполненные тоской по Сириусу Блэку, остались в прошлом, он, очевидно, был пьян. Или обкурен. Или под чем-то еще. Потому что как, черт возьми, он вообще мог подумать, что сможет просто… перестать? Вина, что разъедала его изнутри после того, как он узнал, что случилось в последнее полнолуние в школе перед каникулами, была отличным отвлекающим маневром. Она терзала его сердце, напоминала, насколько он опасен, насколько недостоин кого-то вроде Сириуса. Или Джеймса. Хотя он давно оставил попытки оттолкнуть Джеймса Поттера – тот был неумолим, а дружба всегда казалась Римусу более безопасной, чем… ну. Суть в том, что он почти, почти убил Сириуса. И если этого доказательства недостаточно, что ему будет лучше без Римуса, то он тогда не знает что еще нужно. Но Римус – не только монстр. Он еще и слабый, эгоистичный человек. Он не мог вечно держаться подальше, как бы ни убеждал себя, что это единственно верное решение. Добавьте к этому постоянные усилия Джеймса и Сириуса затащить его обратно в их компанию, и… Римус просто сопротивляется. Особенно когда Сириус с таким упрямством смотрит на него своими серебристо-серыми глазами. Для темного существа он чертовски беспомощен. Приведенный к своим метафорическим коленям — потому что, увы, до настоящих дело так и не дойдет — одним лишь взглядом Сириуса Блэка. Римус тяжело вздыхает, допивает остатки своего напитка и бросает взгляд на бар, где Сириус с Джеймсом заказывают новую порцию. Вечеринка в полном разгаре. Ужин подали в элегантной столовой, где проворные домовые эльфы, одетые в аккуратные темные передники, снуют между столами. Около часа назад всех гостей переместили в огромный бальный зал, где с тех пор льется алкоголь, звучит музыка, а люди танцуют в ожидании обратного отсчета до Нового года. Римус чередует более-менее приемлемое времяпрепровождение – ему все же больше по душе вечеринки с меньшим количеством взрослых и большим количеством рок-н-ролла – и мучительное осознание того, что Сириус с самого начала вечера будто приклеился к нему без всякой на то причины. Это чертовски мучительно. Когда Сириус был абсолютно гетеросексуальным, было легче. Тогда хотя бы был очевидный ответ, почему между ними ничего не может быть. Спасательный круг. Сириусу не нравятся парни. Римус – парень. Дело закрыто. Безнадежно, мрачно, но… жизнь вообще такая штука. А теперь? Теперь не проходит и дня, чтобы Римус не вспоминал, как Сириус с гордостью объявил, что хотел бы… этого. Одной только мысли об этом достаточно, чтобы у Римуса перехватывало дыхание, а уж если он позволяет себе в красках это представить – дело совсем плохо. Особенно в узких брюках, в которые он втиснулся сегодня. Лучше даже не начинать. К черту его жизнь. Римус, должно быть, самый невезучий сукин сын на всей планете. Римус чувствует, что тонет. Тонет в вине. Тонет в желании. Тонет в тоске. Тонет, потому что отчаянно мечтает быть кем-то другим. Кем угодно. Человеком, который хотя бы попытался бы взять себя в руки ради Сириуса. Но он не такой. И никогда таким не будет. — Лунатик, — весело говорит Сириус, его глаза сверкают, а улыбка полна озорства. Он протягивает Римусу бокал. — Скажи Джеймсу, что татуировки — это круто. Римус моргает. — Ты имеешь в виду… маггловские? — Да! — восторженно кивает Сириус. — Я решил, что сделаю себе. А Джеймс считает, что это глупо. — Ну, — возражает Джеймс. — А если ты пожалеешь? Это ведь на всю жизнь. С твоей кожей и так все в порядке. Скажи ему, Римус! Последнее, чего хочет Римус, — думать или, не дай Мерлин, говорить о коже Сириуса. В любом контексте. Он делает долгий глоток, пытаясь выиграть время, но оба — и Джеймс, и Сириус — не сводят с него глаз, ожидая вердикта. Это уже не в первый раз. Сириус придумывает какую-нибудь дурацкую идею, Джеймс ее рубит на корню. Что странно. Потому что Джеймс никогда не отказывает Сириусу. Потом Сириус обращается за поддержкой к Римусу, а Джеймс выкатывает такое блестящее логическое объяснение, что, если Римус согласится с Сириусом, то неизбежно придется признать, что тот красивый, умный, смешной, отлично летает на метле, великолепно сражается на дуэлях — ну и так далее. Если бы Римус не знал, он бы решил, что у Сириуса внезапный кризис неуверенности в себе, а Джеймс устроил все это только ради того, чтобы заставить Римуса хотя бы раз в день его хвалить. И это совершенно не помогает Римусу в борьбе с его самыми темными желаниями. Сегодня притворяться, что он не одержим Сириусом, задача не из легких, потому что Сириус в черном галстуке. Впрочем, они все в галстуках, таков дресс-код в маггловском отеле. И Римус был… мягко говоря, потрясен, когда понял, что ему это нравится не меньше, чем Сириус в кожаной куртке. А ведь не должно, потому что черные галстуки — это снобизм, это аристократия, это совсем не рок-н-ролл. И все же… Есть что-то в этих строгих темных костюмах, как они подчеркивают талию и плечи. В безупречной белизне рубашек. Римус понятия не имеет, почему это так действует на него, но, черт. Действует. Он пришел к выводу, что черный галстук может сделать привлекательным даже самого невзрачного мужчину. А Сириус — это самое далекое от невзрачности, что только может быть. Так что да. Этот вечер — определенно не из легких. Он тонет. Тонет в своем желании. Желании, которому он не может дать выход, потому что это все разрушит. Разрушит Сириуса. — С твоей кожей и так все в порядке, — как можно спокойнее говорит Римус. — В порядке?! — возмущенно восклицает Сириус. — Да она безупречная! Совершенная! Вкусная. На последнем слове он намеренно смотрит прямо на Римуса, и тот чувствует, как пылают его щеки. Сдержать стон он еще может, но он уверен, что Сириус видит, как он покраснел. Если он не возьмет себя в руки, его раскусят. — Скоро начнется обратный отсчет, — резко говорит Римус. — Может, пойдем? — Давайте проберемся вниз, на маггловскую вечеринку, — предлагает Сириус. Римус пожимает плечами, а Джеймс с энтузиазмом соглашается, так что они быстро выходят наружу, спускаются по лестнице и без каких-либо проблем вливаются в маггловскую версию их праздника. В конце концов, они одеты в дорогие костюмы. — Вон туда, — Сириус указывает через бальный зал на дальнюю стену, где находятся три больших стеклянных двери, ведущие на балконы. — Оттуда мы услышим обратный отсчет и увидим фейерверки одновременно. Это место подходит не хуже любого другого, так что все трое пробираются сквозь густую толпу. Сириуса и Джеймса несколько раз останавливают — в основном девушки, которые недоумевают, почему раньше их здесь не видели, но они ловко избавляются от внимания и идут дальше. Они выходят на балкон, курят сигарету и потягивают напитки, ожидая начала обратного отсчета. Джеймс держится ближе к двери и многозначительно смотрит на каждого, кто пытается к ним присоединиться. Он объявил, что этот балкон только для мародеров и делиться не намерен. Римуса это вполне устраивает, потому что на всей этой вечеринке ему, по правде говоря, плевать на всех, кроме двух человек, с которыми он пришел. Ну, и родителей Джеймса, но они не рвутся на их балкон — они этажом выше, среди волшебников. Холодный воздух помогает прояснить голову, а курение — занять руки. Сириус стоит рядом, ближе, чем следовало бы, но это ведь Сириус. Личные границы — понятие для него всегда довольно размытое. — Хорошая ночь, — замечает Сириус, глядя вверх. — Можно увидеть меня. Вон там. Он показывает пальцем, и Римусу приходится прикусить язык, чтобы не сказать, что он и так знает. Он с тринадцати лет безошибочно определяет местоположение Сириуса — и звезды, и человека. — М-м, — только и отвечает он. — Лунатик? Вопреки здравому смыслу, Римус поворачивается к нему. Черт возьми, какой же он красивый. Римусу хочется застонать оттого, что одно лишь созерцание Сириуса вызывает у него такие чувства. Когда ему станет легче? Это должно стать легче, потому что между ними никогда ничего не будет. Не может быть. Римус опасен. А Сириус заслуживает лучшего. Да и вообще. Сириус вне его лиги, что даже если бы у Римуса был ракетный комплекс, он бы все равно не достал до него. Даже с той ракетой, на которой высадились на Луну восемь лет назад. — Ты знал, что магглы покорили Луну? — спрашивает Римус. Сириус хмурится. — Что? — Да, — кивает Римус. — Они построили космическую ракету и отправили туда двоих. — Он поднимает руку и указывает на убывающую луну. — Они добрались до нее. И ходили по ней. — Да ну, — выдыхает Сириус, рот приоткрыт от изумления. — Два маггла ходили по Луне? Римус кивает, усмехаясь, глядя на его потрясенное лицо. Джеймс не обращает на них внимания, наблюдая за вечеринкой из-за дверного проема, повернувшись к ним спиной. — Да, у них были громоздкие белые скафандры и такие шлемы, похожие на пузырь, с кислородом, чтобы дышать. — Они не могут дышать на Луне? — Нет. Сириус наклоняет голову, и темные локоны мягко падают ему на плечо. — Хм. Его взгляд скользит по лицу Римуса, и, да, Римус снова тонет. Теперь уже дышать не может он. Сириус смотрит на него… ну. Смотрит так, как будто чего-то хочет. И это заставляет тело Римуса вспыхнуть жаром. — Эй! — окликает их Джеймс. — Начинается обратный отсчет! Они все вместе подбираются ближе к двери, оказываясь всего в шаге за Джеймсом. Это неосознанно. Просто так получается. Внутри люди оживленно перешептываются. Начинается обратный отсчет, и Римус чувствует, как Сириус делает крошечный шаг ближе. Их руки случайно соприкасаются. Римус косится на него, но Сириус очень сосредоточенно смотрит на часы в зале. 10 9 8 — Лунатик, — тихо говорит Сириус. 7 — Не сейчас, Сириус, — отвечает Римус, когда они проходят отметку в шесть. 5 — Нет. Сейчас. 4 — Что? 3 — Посмотри на меня. 2 Римус никогда не мог отказать Сириусу, когда он говорит таким голосом. Так что он смотрит. Смотрит на него, и его грудь сжимается от боли. 1 Он такой красивый, думает Римус. Часы бьют полночь, и Римус видит, как глаза Сириуса чуть расширяются. Улыбаясь, Римус говорит: — С Новым го… Губы Сириуса такие же мягкие, как и на вид, но поцелуй оказывается жестким, почти болезненным. Мозг Римуса отключается, словно перегоревший предохранитель. Он не может, черт возьми, осознать, что вообще происходит. Потому что Сириус его целует. Его. К счастью для Римуса, он не тратил последние четыре года на фантазии об этом моменте, чтобы, когда он наконец случился, все испортить. Его разум не работает, но тело… Черт. Тело знает, что делать. С низким рычанием из глубины груди он хватает Сириуса за талию и притягивает ближе, языком требовательно вторгаясь в его рот. Сириус позволяет, и когда их языки встречаются, Римус точно знает, что весь мир вокруг них вспыхнул чертовым пожаром. Он поднимает руку, ладонью обхватывает лицо Сириуса, чуть наклоняя его. Угол лучше. Поцелуй глубже. Сириус подчиняется, его пальцы зарываются в волосы Римуса. Это лучший поцелуй в его жизни. Сириус на вкус как рок-н-ролл, думает Римус. Как сигареты и виски. Он пахнет кожей — этим запахом он всегда пропитан. Даже сейчас, под строгим пиджаком, на запястье у него все тот же браслет. А еще есть вкус, который просто принадлежит Сириусу, и волк внутри Римуса хочет завыть, как на полную луну. Наконец-то, кричит его душа. Наконец-то. Он целует Сириуса. Черт. Он целует Сириуса. Какой неподходящий момент для того, чтобы его мозг снова заработал. Резко, Римус отстраняется и делает шаг назад, с расширенными глазами глядя на Сириуса. Сириус открывает рот, его губы чуть красные и влажные, но он не успевает ничего сказать — Джеймс поворачивается, лицо бледное как мел, и хватает их обоих за рубашки. — ЛОЖИТЕСЬ! И тут начинаются крики. На них сыпятся обломки — дерево, стекло, штукатурка. Двери и окна разлетаются на куски. Их всех троих вжимает в холодный камень балкона. Когда шум стихает, Римус вскакивает и помогает друзьям подняться, уже вытащив палочку. — Что происходит? — его голос хриплый, сухой от пыли. Сириус замер, запрокинув голову. Римус прослеживает его взгляд… и по позвоночнику пробегает холод. Черная метка висит в воздухе над отелем. Сердце начинает бешено колотиться о ребра. Кончики пальцев покалывает от выброса адреналина. Он слишком хорошо знает, что это значит. — Пожиратели смерти, — голос Джеймса дрожит. Его дыхание сбивается, а глаза мечутся за запыленными линзами очков. — Черт. Мои родители. Они смотрят внутрь — туда, где еще минуту назад была стеклянная дверь. В зале, среди хаоса, толпа людей в черных мантиях и пугающих масках атакует магглов. Те кричат, убегают, падают. Пол уже усыпан телами. Римус не может дышать. Его руки дрожат. Он не хочет здесь быть. Им нужно бежать. — Магглы, — шепчет Сириус. — Они не могут себя защитить. Черт. Он прав. И Римус хочет сказать «нет». Отчаянно, унизительно. Ему плевать на магглов, достаточно, чтобы не рисковать Сириусом. Его первый инстинкт — схватить друзей и спрятать их где-нибудь в безопасности. Но он также знает, что они никогда не согласятся на это, потому что они настоящие гриффиндорцы. Герои, готовые пожертвовать собой ради высшей цели. Римус не сможет их остановить. И не должен этого хотеть. Это неправильно, и он не может поддаться этому — той темной части себя, которая любит Сириуса всеми этими сломанными, неправильными способами. Так что, он лишь расправляет плечи и глотает ком в горле. — Держитесь рядом, — рычит он, поднимая палочку. Выбора нет. Они переглядываются. Это самоубийство. Они знают. Они хороши, но Пожирателей слишком много, и никто не знает, идет ли к ним помощь? Атакована ли магическая вечеринка этажом выше? И все же, они все твердо кивают. Сжимают челюсти. А затем трое мародеров бросаются в бой, с поднятыми палочками. #### Джеймс быстро понимает, что все его сомнения насчет того, сможет ли он причинить кому-то вред, были напрасны. Когда ты в самой гуще боя, когда вокруг мертвые тела, все это перестает иметь значение. Сознание прячется куда-то в глубину, уступая место инстинкту самосохранения и ярости. Пожиратели смерти замечают троих волшебников, бросившихся в атаку. Они мгновенно разделяются: одна группа продолжает расправу над магглами, другая устремляется им навстречу. Теперь Джеймс внутри этого хаоса. Он сражается за свою жизнь. «Передовая», мелькает у него в голове, словно обрывок мысли, пока он уклоняется от заклятий и отвечает своими проклятиями. Сердце грохочет в груди, пот струится по спине, заливает лоб. Дыхание сбивается. Это немного напоминает особенно жестокий матч по квиддичу – только адреналин и телесная память. Думать некогда. Можно только драться, чтобы остаться в живых. Это совсем не похоже на тренировки. Не похоже и на стычки со слизеринцами в коридорах Хогвартса. Где-то в глубине сознания Джеймс всегда чувствовал себя в безопасности. Что бы ни случилось. Будто стены школы сами по себе могли защитить его от любого проклятия. В воздухе пахнет пылью, дымом, и металлическим привкусом крови. Но сейчас они не в Хогвартсе. И заклятия, что несутся им навстречу, слишком часто светятся зеленым. Это страшно. Но именно страх не дает ему замешкаться. Этой ночью Джеймс узнает многое. То, что пригодится ему в будущем. Он узнает, что у битвы есть ритм, и он умеет чувствовать этот ритм, двигаться в нем. Он узнает, что они с Сириусом – неудержимая сила, а Римуса всегда нужно ставить на защиту, потому что его щиты настолько прочны, что магглы за его спиной становятся недосягаемыми. Он узнает, что страх можно заточить, как клинок, превратив его в оружие. Он делает разум острее, а меткость – безупречной. Он также узнает, что пока в крови бушует адреналин, раны не чувствуются. Но это – пока. Когда авроры врываются в помещение, трое друзей уже успели загнать немалое число Пожирателей смерти в угол, а уцелевших людей держат за спиной, надежно укрытых под защитой щитов Лунатика. К сожалению, пол усыпан слишком большим количеством тел. Они были хороши. Но недостаточно. Аластор ведет атаку, и он выглядит на столько впечатленным их троицей, что, несмотря на вину за всех, кого им не удалось спасти, Джеймс на мгновение хочет выпятить грудь от гордости. Слишком странное ощущение – испытывать столь противоречивые эмоции одновременно. — Выведите магглов! — кричит он. Джеймс, Сириус и Римус бросаются выполнять приказ. К счастью, хоть и в полном замешательстве, магглы уже поняли, что эти трое пытались их защитить, и подчиняются без лишних вопросов. Один за другим они устремляются к запасному выходу, целая толпа плачущих, потрясенных людей, заполняющая лестницу и, наконец, вырывающаяся в ночь. На месте уже больше авроров, работают вместе с командой стирателей памяти, чтобы разобраться с магглами. Почти все пострадали в той или иной степени, но Джеймс уверен – с ними все будет в порядке. — Нам нужно вернуться, — говорит Сириус, как только выходит последний маггл. — Поможем Грюму. Сириус истекает кровью. На груди, на подбородке, а еще у него жуткий ожог на левой ноге, зияющий сквозь прореху в штанах. Римус выглядит чуть лучше, но лишь ненамного. Его бровь разбита, кровь заливает глаз. Боль начинает нарастать у Джеймса в ребрах – от проклятья, которое он схватил в правый бок. У него течет кровь с рассеченного плеча, губа разбита. А левое предплечье… После проклятья, которое выстрелило в него шипастыми веревками, это сплошная каша из плоти и крови. Он сумел от них избавиться, но следы остались. По крайней мере, это не та рука, в которой он держит палочку. Несмотря на это все, они переглядываются, кивают друг другу, делают глубокий вдох – и снова бегут внутрь. На лестничной площадке они замирают. Римус поднимает взгляд, затем говорит: — С Грюмом все будет в порядке. Нам лучше помочь Эффи и Монти. Джеймс чувствует, как леденеет изнутри – он забыл, что его родители тоже здесь. Он срывается с места, перепрыгивает через две ступеньки сразу и врывается в зал, тяжело дыша, но уже вскинув палочку. На втором этаже царит хаос, куда страшнее, чем внизу. Потому что здесь каждый отчаянно сражается. Заклинания, порчи, проклятия летят во все стороны. Вспышки света несут боль и смерть, рассекая пространство. Кровь гулко шумит в ушах. Джеймсу кажется, что его вот-вот вывернет, когда он оглядывается вокруг. Тела на полу принадлежат обеим сторонам. С тревогой он делает шаг вперед, уклоняясь от заклятий, но пока не отвечая на атаку. Сначала – найти Эффи и Монти. На первый взгляд, среди павших нет его родителей, но радоваться еще рано. Если он их не видит, это не значит, что с ними все в порядке. — Мы должны их найти! — Я их не вижу! — отзывается Сириус. — Вон там, — Римус указывает на дальний конец зала. Без колебаний трое друзей бросаются в самую гущу сражения. Им не избежать боя, если они хотят прорваться. Если хотят выжить. Все превращается в хаос, и вскоре Джеймс уже не понимает, что происходит и кто что делает. Все, что он может — это пригибаться и уворачиваться. Уклоняться, поворачиваться, отвечать огнем и молиться, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы все, кого он любит, были в порядке. Они должны быть. — Где Лунатик? — спрашивает Сириус, появляясь рядом. Он тяжело дышит, истекает кровью еще больше, чем раньше, хотя это, казалось бы, невозможно. Но, к его глубочайшему ужасу, видимо возможно. — Лунатик? Он был прямо…    Джеймс оборачивается, пригибается, едва не попадая под красную вспышку. Разворачивается, посылает обратно парализующее заклятие. Сириус дергает его за руку, и Джеймс вновь пригибается, позволяя другу метнуть проклятие кому-то у него над головой. Сердце у него грохочет в груди, словно загнанный конь. Такое чувство, что оно просто не выдержит, если бой продлится еще хоть немного. Дышать тяжело. Все сливается в одно мутное пятно. Джеймс не видит Римуса, но повсюду клубится пыль, одна из штор уже горит, люди бегают, кричат. Он может быть где угодно. — Я не могу его найти, Джеймс! — Сириус в отчаянии. Он выглядит одержимым, и это делает его движения опасно небрежными. — Сириус, сосредоточься, — умоляет Джеймс, едва успевая оттащить его в сторону от летящего проклятия. — Я не могу найти Лунатика, — повторяет Сириус, будто ничего больше не имеет значения. — Давай туда, — решает Джеймс, не зная, что еще сказать. Они проталкиваются через бой, выискивая Римуса. Но его нигде нет. Джеймс не хочет усугублять растущую панику Сириуса, но сам уже начинает всерьез беспокоиться. Римус высокий и не то чтобы незаметный. Они должны были хотя бы мельком его увидеть. Если только он не… Нет. Нет, он не может быть на полу. Это же Лунатик. С ним все будет в порядке. Джеймс чувствует привкус желчи во рту, когда они натыкаются на Монти и Эффи. И испытывает такое облегчение, что ноги чуть не подкашиваются — его родители потрепаны, злы, но целы. И в этот момент в комнату врывается Аластор Грюм с отрядом авроров, и перевес в битве начинает меняться. — Хорошо, значит, внизу уже разобрались, — говорит Монти. — Оставайся с матерью. После этих слов он снова бросается в бой вместе с аврорами. Джеймс ощущает, как в груди вспыхивает гордость, но этого недостаточно, чтобы заглушить леденящий страх, сковывающий сердце. Римуса все еще нигде не видно. #### Регулус никогда раньше не участвовал в настоящем бою. И это чертовски ужасно. Он не создан для такого хаоса. Слишком много шума. Слишком много вспышек – яркие лучи заклятий летят во все стороны, сталкиваются, взрываются. Люди мчатся мимо, давят, толкают со всех сторон. Небрежно. Грубо. Вокруг крики, плач, грохот и треск. Настоящий кошмар, и Регулус хочет выбраться отсюда немедленно. Маска давит на лицо, горячее дыхание застревает между кожей и пластиком. Вонь вина мутит голову. Под тяжелым черным плащом он весь взмок, руки едва заметно дрожат. Где-то внутри него натянута тонкая струна, и с каждой минутой, что он проводит в этом аду, ее тянет все сильнее. Регулус не знает, что с ним будет, когда она оборвется. Споткнувшись о чье-то тело, он с трудом пробирается сквозь толпу, пока не оказывается у стены, рядом с дверью. Прислоняется ладонью к холодному камню и жадно глотает воздух, стараясь вдохнуть хоть что-то сквозь проклятую маску. Дело не в самом бою – дуэлянт он неплохой. Проблема в хаосе. В этой давке, от которой у него сжимается все внутри. Ему требуется минута или две, чтобы снова обрести почву под ногами, затем он расправляет плечи и принимается за дело. Несмотря на всепоглощающий хаос битвы, ему еще предстоит себя проявить. Стоя спиной к стене, с достаточным пространством для маневра, Регулус понимает, что способен сражаться. Главное – держать дистанцию, не давать этому хаосу поглотить себя. Двое волшебников пытаются сбежать через дверь, возле которой он стоит, но он одним легким движением палочки поражает их обоих. Они оседают на пол. Двое Пожирателей смерти, лица которых он не узнает – маски скрывают их лица – коротко кивают ему. И теперь, похоже, его негласная задача – не дать никому сбежать. Он справляется. Не смотрит людям в глаза. Фокусируется на их груди – черные галстуки, дорогие бальные платья. Так легче. Так он не видит их страха, когда насылает на них проклятия. — Уходим! — раздается чей-то крик. — Грюм идет! Регулус не успевает решить, стоит ли нырнуть обратно в толпу, чтобы избежать встречи с грозным аврором. Грюм уже у двери, его палочка направлена прямо на него. И нет. Потому что Регулус хорош, но он не сумасшедший. Аластор Грюм – легенда, и Регулусу сегодня совершенно не хочется проверять свои силы против него. Он даже еще не совершеннолетний. Сердце грохочет в груди, когда он взрывает стену и, не раздумывая, прыгает в дыру, успевая избежать оглушающего заклинания, которое Грюм отправляет ему вслед. — Не дайте ему сбежать! — кричит кому-то Грюм. Тихо выругавшись, Регулус бросается через гардеробную, в которую приземлился, распахивает дверь, тут же запечатывает ее заклинанием и несется дальше. Проламывается сквозь вторую комнату – это ванная. Выбегает в коридор у главной лестницы. Шум битвы доносится с конца холла, но сейчас он один. У него есть мгновение, чтобы перевести дыхание. Подумать. Он стоит на верхней площадке лестницы и… Нет. Черт. Желудок болезненно сжимается. Он узнает этот профиль – резкие, четкие линии. Узнает этот оттенок каштановых кудрей. Даже испуганный, даже сражающийся за свою жизнь, Римус Люпин остается красивым. Регулус не может оторвать взгляда от того, как его тащит прочь человек в черном плаще, но без маски. И Регулус… Регулус забывает, почему он здесь, на лестнице, почему не сражается в бальном зале. Забывает, что должен держаться ближе к Малфою. Не может вспомнить. Потому что прямо сейчас он смотрит, как Фенрир Сивый похищает Римуса Люпина. Ты не можешь его забрать. Он принадлежит Сириусу. Отдай его обратно. Регулус прыгает через балюстраду, даже не успев осознать, что делает. С кошачьей грацией он приземляется двумя этажами ниже, заклинание смягчает прыжок, а колени согнуты, чтобы поглотить оставшуюся часть удара. А затем, он снова бежит. Каблуки стучат по мраморному полу отеля, когда он бежит вслед за двумя борющимися мужчинами. Из боковой двери появляется аврор, вскрикивает, завидев Регулуса. Тот не останавливается, бросает оглушающее заклинание с такой силой, что аврор отлетает назад и ударяется головой о колонну. У него даже не было времени поднять палочку. Сивый вывел Люпина через кухню, и это проблема – она огромная. Регулусу требуется нестерпимо много времени, чтобы их отыскать. Когда он, наконец, находит, кровь отливает от его лица. Они в заднем переулке, куда вывозят мусор и принимают поставки. Здесь холодно, и в воздухе висит мерзкий запах гнили и отходов. — Если ты не подчинишься, ты для меня бесполезен, — рычит Сивый. Он прижал Люпина к стене, обхватив его шею рукой. Он ее сжимает. Палочка Римуса валяется на земле. Он отчаянно цепляется за руку Сивого, вгрызаясь ногтями в его кожу, но Регулус видит – он ранен. Ослаблен. И начинает угасать. — Подчинись! — рычит Сивый. — Да пошел ты, — выдавливает Люпин. А затем, даже несмотря на то, что его лицо уже начинает приобретать фиолетовый оттенок от нехватки воздуха, плюет прямо в лицо Сивому. Регулус знал, что есть какая-то причина, по которой он всегда уважал Люпина. — Тогда умри. Он принадлежит Сириусу. Отдай. Его. Назад. Проклятие Регулуса бьет Сивого в бок с такой силой, что отправляет его в полет. Люпин падает на землю, тяжело дыша, отчаянно пытаясь заглотнуть хоть немного воздуха. Он тянется к своей палочке, но Регулус не может этого допустить. Слишком рискованно. Времени мало, так что он оглушает Люпина и быстро оттаскивает его в сторону, пряча между двумя мусорными баками. Перед тем как уйти, он бросает палочку на колени Римусу – чтобы не потерялась. Кто-нибудь его найдет, надеется Регулус. Через несколько мгновений он уже стоит над Сивым, которого оттащил за угол, подальше от посторонних глаз – на случай, если кто-то придет спасать Люпина. Потихоньку оборотень начинает приходить в себя. У Регулуса едва хватает времени придумать правдоподобную версию произошедшего, прежде чем Сивый поднимает голову с земли, замечает маску и плащ и начинает ругаться. — Ты их убил? — спрашивает он. — Кто-то на меня напал. Ты видел их? — Авроры. Они мертвы, — отвечает Регулус. — Какого хрена ты вообще здесь делаешь? — А тебе какое дело? — Ты должен придерживаться плана, — раздраженно бросает Регулус. Он не может оставить его одного. Не раньше, чем убедится, что Люпин в безопасности. Если Сивый найдет его снова, без сознания, все кончено. А этого Регулус допустить не может. Но и находиться рядом с Сивым ему абсолютно не хочется. Он омерзителен, жесток, и, честно говоря, недостаточно изыскан, чтобы составлять ему компанию. К тому же здесь так жутко воняет, что Регулуса вот-вот стошнит. Сивый, постанывая, поднимается на ноги. Ложь Регулуса не идеальна, но у Сивого нет причин подозревать, что Пожиратель смерти мог бы на него напасть. К тому же, он еще немного дезориентирован, так что Регулус уверен – тот не будет задавать лишних вопросов. — К черту план, — рычит Сивый. — Долбаные идиотские правила. Не хотите, чтобы я охотился – нечего было тащить меня на вечеринку. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Достался мне один хороший кусочек добычи, — говорит Сивый, в голосе звучит хищное предвкушение. — Долбаные авроры. — Возвращайся внутрь, — резко бросает Регулус. Очевидно, это не то, что следовало говорить. Сивый скалится, в его глазах вспыхивает ярость. У Регулуса внутри все сжимается от страха. Но снаружи он не дает ни единого намека на беспокойство. Сивый делает шаг вперед, явно надеясь запугать его. Регулус не отступает. Даже не шевелится. Напротив, он чуть выпрямляется, смотрит исподлобья сквозь прорези маски. — Я сказал, — спокойно, почти лениво повторяет Регулус, — иди обратно внутрь, Сивый. — С какого хрена ты мне приказываешь? Регулус даже не считает нужным отвечать. Это неважно. Для Сивого он — Пожиратель смерти. И этого достаточно. Любой из них стоит выше него. Он просто грубая сила, предназначенная запугивать других. Никто не ожидает, что у него есть мозги. — Долбаные Пожиратели смерти. Воображаете, что лучше всех, — рычит Сивый. — Если вы не начнете обращаться со мной с уважением, я скажу вашему Темному Лорду, куда он может засунуть свои приказы. Оборотни верны мне! — Следи за языком, — шипит Регулус, играя роль прилежного Пожирателя. Никто бы не допустил оскорбления Волдеморта, так что и он не делает исключения. В глазах Сивого вспыхивает злобное веселье. — А если нет? Что ты мне сделаешь? Жестокая нотка в его голосе заставляет Регулуса чуть сильнее сжать палочку. Сивый замечает это и достает свою. Регулус только усмехается. У него, конечно, есть палочка, но все знают, что в первую очередь он всегда полагается на грубую силу. — Забавно, что ты думаешь, будто сможешь одолеть меня в магии, — говорит Регулус, капая презрением в каждом слове. — Да пошел ты! Неожиданно Сивый бросается на него. Не той рукой, в которой держит палочку — именно ее Регулус и отслеживал, потому что он, в конце концов, волшебник, а палочка — его главное оружие. Нет. Сивый бьет его свободной рукой, и Регулус не успевает среагировать. Удар отбрасывает его назад. Маска соскальзывает с лица и падает на землю. Черт. — Посмотрите-ка на него, — протягивает Сивый, и в его голосе звучит что-то опасное, слишком довольное. Он облизывает губы, и, чтобы удержать панику, угрожавшую вспыхнуть внутри, Регулусу приходится напомнить себе, что он хозяин собственного тела. Сивый бросается вперед, рыча: — Такой молодой и красивый… Он двигается так быстро, что Регулус не успевает его остановить. В следующий миг его спина с грохотом врезается в стену, а Сивый нависает над ним. От удара затылок пронзает боль, но Регулус не обращает на это внимания — вся его энергия сосредоточена на одном — не выпустить из рук палочку. Если он ее потеряет, он труп. — Спорю, ты на вкус просто божественен, — бормочет Сивый, цепляя пальцем воротник его рубашки. Он дергает ткань в сторону — а затем вонзает зубы в плечо Регулуса. Регулус кричит. Белая, ослепляющая боль разлетается по телу, будто горячий металл опалил кожу. Сивый вцепился зубами в его плоть, и от отвращения Регулуса чуть не выворачивает. В животе бушует смесь ужаса и адреналина. Но это не полнолуние. У Сивого человеческие зубы, хоть и чуть острее обычного. Он не хочет его превратить. Это просто садизм. Бессмысленная, омерзительная жестокость. Регулус никогда не был так зол за всю свою чертову жизнь. Он резко поднимает колено, и со всей силы бьет Сивому прямо в пах. Тот хрипло выдыхает, отпускает его, отшатывается на шаг. Этого достаточно. Первое заклятие попадает Сивому прямо в грудь. С такого расстояния оно опаляет кожу, оставляя обугленные следы. Запах жженого мяса вызывает у Регулуса рвотный рефлекс, но он не обращает внимания. Он в ярости. Его плечо горит. А Сивый — мертвец. — Отправляйся к черту, — говорит Регулус и легким движением руки накладывает свое любимое заклятие, перекрывая Сивому дыхательные пути. Человеку требуется несколько минут, чтобы задохнуться. Регулус смотрит на это. Не отводит взгляда. Почти не моргает. Рана на плече продолжает кровоточить, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. Но он не отступает. Смотрит, как Сивый цепляется за собственное горло, как в ужасе вскидывает на него умоляющие глаза. Пытается просить о пощаде. Ни слова. Ни вдоха. Сивый умирает у его ног, с кровавыми разводами на губах. #### Они находят Римуса на земле, зажатым между двумя огромными мусорными контейнерами. Он без сознания, головой прислонившись к стене. К их удивлению, он один. — Лунатик, — Сириус тут же падает на колени рядом, лихорадочно нащупывая пульс. — Он жив. Он в порядке. Ох, черт… Сириус издает сдавленный всхлип облегчения, затем начинает осматривать Римуса на предмет ран. — Оставайся с ним, я проверю одни ли мы здесь, — говорит Джеймс. Сириус уже открывает рот, чтобы возразить, но Джеймс не терпит возражений. Он защищает своих друзей. — Ты повредил ногу. А у Римуса кровотечение. Оставайся. Я скоро вернусь. Сжимая палочку так сильно, что сводит пальцы, Джеймс медленно, осторожно обходит переулок, оглядываясь по сторонам. Поблизости видны следы борьбы, но по ним сложно что-то понять. По всему выходит, что тот, кто забрал Римуса, ушел… и просто оставил его здесь. В этом нет никакого смысла. Джеймс уже собирается вернуться, но слышит голоса. Сердце гулко бьется в груди. Он прижимается спиной к стене и осторожно крадется ближе, осмеливаясь заглянуть за угол. И его сердце падает в пятки. Регулус тяжело дышит, упираясь руками в колени. На нем темный тяжелый плащ. На земле, у его ног, лежит маска Пожирателя смерти. Перед ним стоит кто-то, чьего лица Джеймс не видит, но у этого человека длинные, красивые светлые волосы. Он что-то яростно рассказывает Регулусу. Затем слегка пинает носком сапога темный силуэт на земле, и у Джеймса на мгновение кружится голова. — Какого хрена произошло, Блэк? Регулус выпрямляется, отбрасывая волосы назад. Такой красивый. Такой неотразимый. Даже сейчас. Даже здесь. — Он, блядь, меня укусил, вот что произошло, — с ненавистью отвечает Регулус, дергая плащ и рубашку в сторону, чтобы показать рану на плече. — Не собирался же я это просто так оставить, правда? — Черт возьми, — ругается второй. — Это очень плохо. Очень. Регулус лениво пожимает плечами, но в его позе по-прежнему чувствуется уверенность. Джеймса это даже немного завораживает. — Если Темный Лорд думает, что какой-то безумный полукровка может укусить представителя Дома Блэков и просто уйти, возможно, нам стоит задуматься, а так ли он хорош как лидер, — голос Регулуса холоден, бесстрастен. В глазах блестит некая жестокость. Он смотрит на собеседника вызывающе, без страха. — Ты не можешь говорить такие вещи! Лунный свет отражается в волосах Регулуса, когда он поднимает подбородок, встречая взгляд другого мужчины с непоколебимой уверенностью. — Я скажу ему это в лицо. У Джеймса, совсем некстати, пересыхает во рту. — Ему не понравится, что ты убил Сивого. Джеймс резко отклоняется назад, вцепляясь в стену, чтобы не упасть. Регулус убил кого-то? Регулус? Его Рег? Этого не может быть… Черт. Колени начинают подгибаться. Что Регулус делает здесь? Среди Пожирателей смерти! Но тогда… Джеймс машинально оборачивается, хотя и так знает, что отсюда не может видеть Сириуса и Римуса. Он спас Римуса? Одна эта мысль прорезает вязкий туман в голове Джеймса, давая ему хоть что-то за что зацепиться. Он держится за нее, как за последнюю надежду, потому что не может принять другого. Регулус, его Регулус, человек, который может быть таким мягким и нежным, любимая песня которого, это гимн о любви, не может быть Пожирателем смерти. Джеймс отказывается в это верить. Он снова заглядывает за угол и видит, как светловолосый мужчина взмахивает палочкой над чем-то, что Джеймс теперь понимает — это тело Сивого. В следующий миг оно исчезает без следа. Регулус смотрит на землю с презрением, и Джеймсу становится ясно, он никогда раньше не видел его таким. На столько высокомерным и отчужденным, что этот образ никак не вяжется с тем мальчишкой, который целовал его в Выручай-комнате. Эта холодная отчужденность делает черты его лица резче, и Джеймс чувствует, что хочет упасть перед ним на колени и молить. О чем? Он не знает. О чем угодно, что Регулус готов был бы ему дать. Шагая вперед, чуть покачиваясь, Регулус поднимает глаза на светловолосого мужчину. Джеймс знает, что для этого есть слово. Для небрежного равнодушия, которое сейчас струится от Регулуса. На четвертом курсе у Сириуса был период, когда он постоянно использовать его для описания себя, потому что считал это крутым. Insouciant. — Уходим отсюда, Люциус, — лениво протягивает Регулус. — Здесь куча авроров, и у меня на рубашке кровь. Люциус? Черт. Люциус Малфой? Он протягивает Регулусу руку, чуть разворачивая корпус. Маска все еще скрывает его лицо, но Джеймсу не нравится странный холодок, пробежавший по спине, когда Регулус бесшумно кладет свою прекрасную, смертельно опасную руку на сгиб его локтя. А затем они исчезают и Джеймс остается один. *** Боль обрушивается на него разом. Джеймс, надо признать, не привык к такой боли. Он не такой, как Сириус, не умеет ее игнорировать. Она захлестывает его с головой. Но сильнее боли — только его любовь к друзьям. Поэтому он находит в себе силы добраться до Сириуса и Римуса. Вместе с Сириусом они тащат Римуса, который все еще без сознания, к первому попавшемуся целителю. Все трое валятся с ног, и их методично лечит невысокий мужчина в мантии Святого Мунго. Когда Джеймса подлатали, он уходит искать родителей, оставляя Сириуса с Римусом, который пострадал сильнее всех и до сих пор находится под присмотром. К тому времени, как Джеймс возвращается вместе с Эффи и Монти, Римус уже очнулся. Он выглядит измотанным и побитым, но взгляд у него ясный. — О, слава Мерлину, — выдыхает Эффи, тут же заключая его в объятие, а затем принимается осматривать на предмет ран, вызывая явное раздражение целителя. — С ним все в порядке. Все его раны заживают, — невысокий мужчина отмахивается. — Прошу меня простить, я пойду займусь другими пострадавшими. — Как ты, Лунатик? — спрашивает Джеймс, опускаясь рядом с ним на бордюр. Сириус усаживается с другой стороны. — Нормально, — отзывается тот. Он бросает взгляд на Поттеров, которые ведут ожесточенный разговор, стоя над ними. Потом Римус жестом подзывает друзей поближе. Сириус и Джеймс подаются вперед, и их головы оказываются так близко, что их носы почти соприкасаются. — Кто-то пришел за мной. Я не мог... — Это был Рег, — тихо говорит Джеймс. Сириус резко отшатывается, но Римус хватается за его рубашку, удерживая на месте. — Не сейчас. Не устраивай сцен. — Он поворачивается к Джеймсу. — Ты уверен, что это был он? — Я его видел, — едва слышно признается Джеймс. — Он… эм. Он убил Сивого. Из груди Сириуса вырывается приглушенный, почти болезненный вздох. — Что? — Мальчики, — раздается голос Монти. — Аластор хочет поговорить с Римусом. Они поднимают головы и видят, как к ним по улице грозно движется Аластор Грюм. Они поднимаются на ноги в ожидании, и Джеймс впервые осознает что произошло с тех пор, как Римус пропал. Это была настоящая бойня. Вся улица кишит сотрудниками правоохранительных органов и целителями из Святого Мунго. Люди плачут, их выводят из гостиницы. Огонь потушили быстро, но из окон все еще идет дым. Над всем этим, зеленая и зловещая, нависает черная метка. Они слушают рассказ Римуса, пока он пересказывает все Грюму. В какой-то момент во время сражения на втором этаже он потерял из виду Сириуса и Джеймса. Двое Пожирателей смерти, с которыми он сражался, загнали его в угол, и теперь Римус понимает, что это было не случайно. Они намеренно вытеснили его к выходу. Там его схватил Сивый и утащил на улицу. Сивый предложил Римусу присоединиться к ним. Судя по всему, Грюм ожидал этого. Сначала Сивый пытался заманить его обещаниями добычи, свободы, лучшей жизни под властью Темного Лорда. Когда стало ясно, что Римус не сдастся, Сивый перешел к насилию. Сначала Римусу удавалось отбиваться, но у Сивого были клыки и когти, даже несмотря на то, что полнолуние уже прошло. В конце концов он одолел Римуса и разорвал бы ему горло, если бы из тени кто-то не выскочил и не вырубил его. Лица спасителя Римус не разглядел. В хаосе, который начался после этого, Римус ударился головой о стену и потерял сознание. Очнулся он уже здесь, после заботы целителя Святого Мунго, а Сириус рассказал ему, что они с Джеймсом нашли его и принесли в безопасное место. К величайшему удивлению Римуса, Грюм кладет ему руку на плечо и хрипло хвалит за храбрость, что-то бормоча про «настоящего гриффиндорца», а затем отпускает их. Затем принимается решение, что мальчики аппарируют в поместье Поттеров и будут ждать новостей там. Взрослые остаются, чтобы подсчитать потери и оценить ущерб. Впервые Джеймс, Сириус и Римус рады, что их считают детьми. Дома Росли подает им горячие напитки и подкладывает дрова в камин, затем исчезает на кухне, чтобы приготовить закуски. Они втроем устраиваются на полу перед огнем, крепко сжимая в руках кружки с горячим чаем, но почти не притрагиваясь к ним. На лицах друзей застыли пустые выражения, и Джеймс уверен, что выглядит так же. — Почему там был Реджи? — спустя время спрашивает Сириус. Джеймсу нужно рассказать им. Но поймут ли они? Он и сам еще не до конца понимает. Но он… он верит, что есть причина. Объяснение. Оно должно быть. Он отказывается верить, что его нет. Возможно, это должно бы его насторожить. Если бы он был старше, мудрее. Если бы он не был человеком, безнадежно влюбленным в Регулуса Блэка, он, возможно, задумался бы, насколько опасна такая преданность. Но он не задумывается. Потому что Джеймс верит, что любовь побеждает все. А он любит Регулуса. Любит. До безумия. — Думаю, его заставили прийти, — говорит он. — Он был с Пожирателями, но не носил маску. — Она лежала на земле, так что технически это не ложь. — И он еще не умеет аппарировать. Я видел, как кто-то другой аппарировал его после… Римус смотрит на него странно, но ничего не говорит. Сириус подается вперед. — После чего? — Он убил Сивого, — едва слышно произносит Джеймс. — Он был там. Мертвый. Я видел… его тело. А тот второй явно был не в восторге. Все время ругал его. Кружка горячего чая выскальзывает из рук Сириуса и падает ему на колени. Он тут же подпрыгивает, ругаясь, пытаясь отцепить от себя ткань, которая нестерпимо жжет. В итоге просто срывает с себя брюки, обнажая ярко-красные ожоги на бедрах. — Черт. Блять, — выдыхает он, и Джеймс даже не уверен, на что именно направлено его раздражение — на ожоги или на Регулуса. О серьезности ситуации говорит хотя бы то, что, несмотря на их поцелуй — о котором Джеймс хочет услышать все, просто не сейчас — Римус может смотреть на Сириуса без штанов, не моргнув и глазом, и совершенно спокойно сказать: — Он спас меня, Сириус. Думаю, стоит дать Джеймсу поговорить с ним, прежде чем делать выводы. — Они до него доберутся, — возражает Сириус, зарывая пальцы в волосы. — Они сделают его одним из них. — Нет, — твердо отвечает Джеймс. — Нет. Они не смогут. Регулус сказал… он сказал, что все сложно, ладно? Но он не верит в их бред. И он спас Лунатика. Он убил Сивого! — Именно! — взрывается Сириус. — Мой младший брат теперь убийца. Это все из-за них, черт бы их побрал! Надо было вытащить его оттуда. Надо было быть рядом. Он сломается. Он присоединится к ним. А потом что? Что, если… Римус медленно поднимается на ноги и смотрит Сириусу прямо в глаза. Осторожно кладет дрожащие руки ему на плечи. — Сириус. Сивый собирался убить меня. Если бы Регулус не появился, я бы уже был мертв. Ему не нужно было помогать мне. Если его привели туда Пожиратели, он пошел на огромный риск, спасая меня. Сириус сглатывает. — Не могу поверить, что он его убил. Джеймс тоже поднимается. Глубоко вздыхает. — Сивый укусил его. Думаю, они дрались, и у Регулуса не было другого выбора. Я не знаю. Мне нужно поговорить с ним. Я встречусь с ним в первый же вечер после возвращения. — Что значит — укусил? — спрашивает Сириус, из лица у него моментально исчезают остатки цвета, он поворачивается к Джеймсу. Римус отшатывается, но Сириус в панике и не слышит собственного голоса. Не замечает, что его слова заставляют Римуса чувствовать. — Он… О, Мерлин. Нет, — шепчет Сириус, глубоко потрясенный. — Он не… это возможно только в полнолуние, так ведь? — мягко спрашивает Джеймс. — Лунатик? И тут они оба понимают, что Римуса больше нет в комнате. Это мгновенно возвращает Сириуса в себя. Теперь он смотрит на Джеймса с чистым ужасом в глазах. Джеймс притягивает его в крепкие объятия. — Поговоришь с ним завтра, — говорит он. — Но не сегодня. Сейчас не подходящее время. Мы прошли через ад. Никто сейчас не мыслит здраво. — Ты, кажется, мыслишь, — мрачно бросает Сириус. — Почему это всегда я, кто все портит? Джеймс тихо смеется. — Сириус. Ты ничего не испортил, ладно? Ты человек, а Регулус — твой младший брат. Римус придет в себя. Все будет нормально. В камине потрескивают дрова, и Сириус несколько минут молча смотрит на огонь, лицо его сосредоточенное, напряженное. Он смахивает слезы с глаз, делает несколько прерывистых вдохов, пока не успокаивается хоть немного. Джеймс не торопит его, потому что он говорил совершенно искренне. Эта ночь и так была сущим кошмаром, и он уже мечтает просто завалиться спать и обо всем забыть. Чтобы хоть чем-то себя занять, он делает глоток чая. Теплая жидкость с медом, который добавила Росли, оказывается неожиданно приятной. Он обхватывает кружку руками и молча выпивает все до последней капли, пока Сириус думает. В конце концов Сириус распрямляет плечи. — Я пойду извиняться. Сейчас. Иначе я не засну. И не хочу, чтобы Лунатик чувствовал себя паршиво. Мы и так навидались дерьма за эту ночь. Джеймс удивлен, но доволен этой редкой вспышкой зрелости. Он кивает. — Я останусь и подожду маму с папой. — На самом деле… — Сириус выглядит смущенным. — Можешь пойти со мной? Я… я не хочу, чтобы Римус подумал, что я извиняюсь из-за поцелуя. Что я… Ну, мне нужен кто-то, кто сгладит ситуацию. Брови Джеймса взлетают вверх, но он уже встает, чтобы идти за ним. — Эта атака произошла в поистине неподходящий момент, да? Сириус громко, горько смеется. — Худший момент, какой только мог быть. Я не собираюсь поднимать эту тему. Я не уверен, что он… Ну, посмотрим, что он скажет. Мне кажется, ему это не нужно. — Что? — Он остановился. Прямо перед взрывом он резко отстранился, будто вдруг пришел в себя, и… — Сириус пожимает плечами. — Неважно, наверное. Джеймс закатывает глаза, но, поскольку они поднимаются по лестнице и Сириус не видит его лица, позволяет себе скривиться. Похоже, не он один тут идиот. Джеймс хотя бы, осознав свои чувства, решил что-то с этим делать! Но Римус? Настоящий мученик, честное слово. Он просто обожает хорошенько поразмыслить над своей никчемностью. Джеймс трясет головой, отгоняя эти мысли, чтобы сосредоточиться на поддержке Сириуса в его извинениях. А заодно твердо решает, что, чтобы свести Сириуса и Римуса, придется поработать куда больше, чем он думал. Пришло время предоставить Питеру возможность попробовать пару своих идей, когда они вернутся в школу. — Лунатик? — осторожно зовет Сириус, приоткрывая дверь в его комнату. Римус стоит у окна, спиной к друзьям. Оно приоткрыто, и он курит сигарету. — Эй, прости, — говорит Сириус. — Я не хотел… — Нет, хотел, — перебивает Римус, не оборачиваясь. — И это нормально. Я бы не пожелал этого дерьма даже злейшему врагу. — Римус… — пытается вмешаться Джеймс. Тяжело вздохнув, Римус наконец поворачивается к ним. Усталость проступает в каждом изгибе его лица. — Все в порядке. Давайте просто спать, ладно? Эта ночь была сущим адом. Джеймс наблюдает, как Сириус сглатывает. Как на его челюсти нервно дергается мышца. И он знает, чего сейчас больше всего хочет его друг. — Придешь ко мне в комнату? — спрашивает он. — Не думаю, что смогу уснуть в одиночестве. Римус хмурится, бросает взгляд на Сириуса. Колеблется. Но в итоге… Римус не может отказать Джеймсу. Они выходят из гостевой комнаты и направляются в спальню Джеймса. Втроем на кровати тесновато, но они устраиваются как могут. Прежде чем сон окончательно затягивает его в свои когти, Джеймс в последний раз вспоминает Регулуса в черном плаще, стоящего над мертвым телом и маской Пожирателя смерти. Вспоминает, каким он тогда выглядел — словно это сам Темный Лорд должен его бояться, а не наоборот. #### Том Марволо Риддл, возможно, самый страшный человек, которого Регулус когда-либо встречал. Он даже не выглядит как человек. Его кожа бледная, но не такая, как у самого Регулуса, Эвана или кого-либо из знакомых ему белокожих людей. Кожа Риддла больше похожа на расплавленный воск свечи. Он полностью облысел, и само по себе это не должно беспокоить Регулуса, но в сочетании с щелями вместо ноздрей, тонкими губами и общей рептильной аурой… ну. Страшно ему или нет, но Регулус умнее большинства и понимает: уродливая, если не сказать извращенная, внешность Риддла — это сама по себе подсказка. Так просто себя не переделывают. И уж точно не без веской причины. Регулус читал книги по истории. Геллерт Гриндевальд, тоже темный маг, не выглядел так странно. Он был, по всеобщему мнению, даже весьма привлекателен. Том Риддл — определенно не привлекателен. В комнате темно, хотя сейчас утро первого дня нового года. Регулус подозревает, что Риддл не любит яркий свет. Позади него стоит Люциус. Беллатриса и Родольфус Лестрейнджи держатся у стены. В коридоре, за дверью, ждет еще много Пожирателей смерти. — Милорд, — произносит Регулус, едва заметно склоняя голову в намеке на поклон, когда оказывается перед Риддлом. — Регулус Блэк, — произносит тот. Даже его голос звучит… измененно. Что бы он ни делал с собой, это постепенно отнимает у него частички человечности. — Мне сказали, что ты был полезен во время вчерашнего похода. Регулус кивает. Ждет. — Был также инцидент, — Риддл кивает в сторону трупа Фенрира Сивого, валяющегося на полу между ними. — Объяснись. — Аластор Грюм погнался за мной из бального зала, — спокойно говорит Регулус. Он повторял эту версию событий у себя в голове так много раз, что она почти кажется правдой. Честно говоря, он не ожидал, что ему придется лгать Темному Лорду так скоро, но вот он здесь. Лучше проверить, сойдет ли ложь за правду сейчас, чем потом. — Я сбежал вниз, потому что пока не умею аппарировать, — продолжает Регулус. — Я решил, что лучше всего выйти через черный ход. К тому времени авроры и целители Святого Мунго уже начали прибывать, и парадный вход был просто забит ими. Риддл едва заметно кивает, будто видит в этом логику. Однообразным, почти скучающим тоном Регулус продолжает. — Там я столкнулся с Сивым. Думаю, он только что кого-то убил, потому что весь был залит кровью. Я не обратил на него внимания. Он жестом указывает на труп на полу, чтобы подчеркнуть сказанное. Одежда Сивого действительно пропитана кровью. — Я отправил быстрое сообщение Люциусу и собирался просто дождаться его. Однако у Сивого были другие планы. Он начал нести бред о каких-то… правилах, которые ему дали? — Регулус нарочно вставляет в голос намек на вопрос. — Ублюдок, — фыркает Родольфус Лестрейндж. — Он все жаловался на запрет похищать молодых гостей. Из-за этого еще вчера утром подрался со Стингом. Риддл переводит взгляд на Родольфуса и коротко кивает. Затем поворачивается обратно к Регулусу. — Люциус говорит, что он напал на тебя? — Я ясно дал ему понять, что не потерплю подобных разговоров в своем присутствии, — твердо заявляет Регулус. — Ему это не понравилось. Мы начали спорить, он сорвал с меня маску. Когда увидел мое лицо, он просто взбесился. Сказал что-то о том, что я слишком молод и хорош собой… а потом напал. — Покажи, — велит Риддл. Регулус отодвигает рубашку, обнажая плечо, и демонстрирует след от укуса. Он меньше, чем полноценный укус оборотня. Размером с человеческую челюсть, потому что полнолуния не было, но он глубокий, уродливый и все еще пульсирует болью. Регулус не успел его залечить. — Я убил его за это, — спокойно говорит он, не испытывая ни капли раскаяния. — Попытка осквернить кровь Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков! — визжит Беллатриса. — Непростительно, — более сдержанно добавляет Люциус. Риддл лениво взмахивает рукой, и они мгновенно замолкают. Регулус держит голову высоко, подбородок приподнят. По спине стекает тонкая струйка пота, в животе неприятно сводит, но внешне он остается собранным и хладнокровным. — Родольфус, — произносит Риддл. — Найди нового лидера для полукровок. Нам нужен сильный альфа, но тот, кто разбирается в стратегии. Не очередной зверь. Скажи всем, что Сивого убили авроры. Люциус, проследи, чтобы все было готово к встрече. Оба мужчины низко кланяются и быстро выходят, оставляя Регулуса наедине с Риддлом и Беллатрисой. Из всех его кузин Беллатриса всегда была самой нелюбимой. Она безумна. И даже более жестокая, чем Вальбурга. — Дом Блэков всегда был мне верным союзником, — говорит Риддл. — Грязный полукровка вроде Сивого должен был знать свое место и не пытаться запятнать одну из чистейших кровных линий Британии. Беллатриса падает на колени и начинает шептать благодарности. Регулус остается стоять, но слегка склоняет голову. — Благодарю вас, Милорд. — В тебе есть потенциал, — задумчиво произносит Риддл, пристально его разглядывая. — Ты продемонстрировал умение и выдержку. Для кого-то столь юного… Я ожидаю от тебя великих свершений. О. Ты даже не представляешь, насколько. *** Его отец сидит в своем кабинете, на маленьком столике рядом с ним стоит бокал с выпивкой. Он устроился в кресле, а не за столом. Отдыхает. Регулус вернулся на площадь Гриммо не более двух часов назад. Успел принять душ, обработать рану, затем собрал вещи для школы. Он почти готов вернуться. Осталось одно дело. Когда Регулус входит, Орион поднимает на него взгляд. — Регулус, — произносит он. — Твоя мать ушла с сестрой. — Я искал тебя, — отвечает Регулус, небрежно входя в комнату. Орион удивляется — и не в хорошем смысле. В его глазах на мгновение мелькает дискомфорт, прежде чем он берет себя в руки. Регулус отказывается придавать этому значение. Ему не нужен отец. Ему вообще никто не нужен. — Что такое? — Я хочу почитать о Наследии, — говорит Регулус. Брови Ориона едва заметно дергаются, прежде чем на его лице появляется довольная улыбка. — Прекрасно, — говорит он, упираясь руками в подлокотники, чтобы подняться. — Идем. Регулус идет за отцом по дому. Вниз по лестнице, в подвал. Орион достает палочку и делает надрез на своей руке, размазывая кровь по камню за фальшивым ящиком вина. Камень уходит внутрь, оставляя дыру в стене. Отверстие расширяется, пока не становится достаточно большим, чтобы мог пройти взрослый мужчина. Оба Блэка переступают порог. Затхлый воздух ударяет Регулусу в лицо, и он морщится с отвращением. Как только они оказываются внутри, загораются факелы, освещая уходящий вниз коридор. Под их ногами рыхлится утрамбованная земля, пока они углубляются в недра особняка. Семейные хранилища Блэков в Гринготтсе хранят их золото и реликвии, но самое ценное из их владений — это нечто нематериальное. То, что можно только заявить своим. Глубоко под родовым поместьем Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков есть комната. Маленькая и темная, сырая и холодная. В ней находится небольшой алтарь и книга. Именно сюда Орион ведет Регулуса. — Я доволен тобой, сын, — говорит Орион, беря книгу и передавая ее Регулусу. — Я сам никогда не заявлял право на Наследие. И теперь сожалею об этом. — Ты был слаб, — с презрением отвечает Регулус. Не секрет, что самой большой слабостью Ориона всегда была Вальбурга. Брак по договоренности работает, только если у обеих сторон нет настоящих чувств. Орион знал, как прятать свои, пока они не поженились. Но тогда было уже поздно. Он получил женщину, которую всегда хотел, и никто не мог этого изменить. Когда Орион стал Лордом Блэком, патриархом всего клана, он должен был заявить право на Наследие. Облечься в древнейшую и могущественнейшую магию, созданную для того, чтобы глава семьи обладал той силой, что ожидается от магической аристократии. Это честь, на которую может претендовать только наследник, так что Сигнус не мог вмешаться, как бы сильно ни хотел. А он хотел. Обладая такой магией, перед тобой открывается целый мир возможностей. Но цена за эту силу слишком высока. Чтобы владеть тьмой, нужно самому стать ею. Отпускать свою человечность шаг за шагом, пока не останется лишь беспощадное честолюбие. Орион не захотел этого. Не захотел забывать, что значит любить Вальбургу. Он отказался от Наследия под предлогом, что в нем нет необходимости. И тогда действительно не было. Не было Темного Лорда. Не было войны. Не было угрозы власти Дома Блэков. Орион смог избежать этого. А потом он просто стал слишком стар, чтобы когда-либо претендовать на Наследие Блэков. — Надеюсь, ты не повторишь моих ошибок, — спокойно говорит он. Затем кивает на книгу, которую Регулус сжимает в руках. — Ты сильнее, чем я когда-либо был. — Ты даже не представляешь на сколько, отец, — отвечает Регулус, резко разворачиваясь и выходя из комнаты. Он оставляет своего отца позади, с проблеском страха в его глазах. *** Второго января Регулус просыпается рано и открывает ящик прикроватного столика. Подарок от Джеймса лежит в глубине, скрытый под слоем сложных защитных заклинаний. Двигаясь осторожно, Регулус достает его и кладет перед собой на покрывало. Долгое время он просто смотрит на коробочку, завернутую в зеленую и серебряную бумагу, которая когда-то была красно-золотой. Сегодня он увидит Джеймса. Они возвращаются в Хогвартс, и Регулус нервничает. Он не идиот. Если Люпин был на той вечеринке, значит, там были и Джеймс с Сириусом. Регулус безумно рад, что не пересекся с ними, иначе все могло бы пойти наперекосяк. Но Люпин был в сознании, когда Регулус напал на Сивого. И Регулус не уверен, понял ли тот, кто перед ним. Маска упала после того, как он оглушил его, но Люпин уже узнавал Регулуса и раньше. На нем были кольца. Может, Люпин их заметил. Он узнает это сегодня ночью, когда встретится с Джеймсом. Ему придется объясняться, и есть большая вероятность, что Джеймс на этом все закончит. Рука Регулуса пока еще чиста, но ненадолго. После того, что произошло, несколько Пожирателей вчера открыто предлагали отметить его меткой. Единственная причина, по которой этого не сделали, — это то, что метка выводит из строя минимум на неделю, а даже Волдеморт понимает ценность образования. Сегодня Регулус должен вернуться в школу; любые задержки вызовут подозрения. Черт. Он увидит Джеймса сегодня вечером. В животе все неприятно скручивается. Пальцы пробегают по краям маленькой коробки. Джеймс уже открыл свой подарок, и Регулус слегка об этом жалеет. Это было слишком. Слишком уязвимо. Но сделанного не воротишь. Прежде чем он успевает передумать, Регулус вскрывает свой подарок. Внутри — небольшая деревянная шкатулка, и на мгновение ему приходит в голову, что Джеймс мог подарить ему украшение. Он поднимает крышку — и находит крошечный золотой снитч. Из него вырывается короткий смешок. Ну конечно. Джеймс делает квиддич центром всего. На колени падает маленькая карточка. Регулус поднимает ее. Счастливого Рождества! Коснись снитча той рукой, которой его поймал. J <3 Глаза Регулуса цепляются за маленькое сердечко, нарисованное Джеймсом. Он чертовски очарователен. Улыбаясь — потому что сейчас он один, — Регулус берет в руки снитч. В этом году он поймал всего один, так что сомнений нет. Как Джеймсу удалось раздобыть его — загадка, но, конечно же, он всегда находит способ провернуть что-то подобное. Как только пальцы Регулуса касаются снитча, он открывается. Регулус резко втягивает воздух, и он выходит дрожащим. Внутри — маленький рисунок. Они с Джеймсом. Выполненный плавными, изящными штрихами, которые Регулус узнает. Это нарисовала Пандора. А значит, Джеймс говорил с ней, и они вместе задумали этот подарок. Регулусу никогда в жизни не дарили ничего лучше. Кусочек их самих, который он может спрятать, и никто никогда его не найдет, потому что он скрыт внутри гребаного снитча, который открыть может только он. Это гениально. Джеймс нашел способ, чтобы Регулус мог носить их с собой, ничем не рискуя. И Регулус настолько потрясен этим, что может только сидеть и молча смотреть на рисунок. Он так долго не двигается, что Кикимер вынужден прийти за ним — иначе он пропустит поезд в школу. Три месяца. Это все, что у него есть. И Регулус, отчаянно, изо всех сил надеется, что Люпин его не узнал. Что он сможет удержать Джеймса хотя бы на этот короткий срок. Три месяца. Примерно девяносто дней. А потом… все кончится.