Only the Brave \ Только для храбрых

Когда-то Том Риддл был весьма привлекателен — Регулус понял это, когда увидел его в воспоминаниях мистера Горбина. Молодой, амбициозный, с красивыми черными волосами (кто бы мог подумать) и сверкающими глазами, в которых плясал тот самый опасный, порочный огонек, что всегда притягивал Регулуса в людях.  Это было странное осознание, еще более странное от того, что если бы Риддл не расколол себя на части, он, возможно, оставался бы таким и по сей день. Знание, мягко говоря, тревожное.  Каково это, смотреть на него и не испытывать отвращения? Регулус задается этим вопросом, наблюдая, как Риддл расхаживает по лаборатории в особняке Блэков. Он время от времени останавливается, задает вопросы о прогрессе, требует объяснить, почему работа движется так медленно, в чем загвоздка. Снейп семенит за ним, словно преданный щенок, и это довольно жалкое зрелище. Лизоблюдство — штука полезная, но оно не заменит настоящего влияния. Как и любой достойный Темный Лорд, Риддл любит лесть и бездумное преклонение, но именно Регулус пользуется его доверием. Именно он глава этой лаборатории, именно к нему обращается Риддл, когда поручает задания, которые не может доверить большинству.  Беллатриса же по-прежнему остается его правой рукой, что бесит Регулуса. Ей он рассказывает больше, чем кому-либо. Если у Волдеморта и есть доверенное лицо, то это Белла. Регулус не уверен, что когда-нибудь сможет с ней сравниться, но, возможно, в этом и нет необходимости. Возможно, быть вторым после нее, этого уже достаточно. В конце концов, ему нужно сохранять некоторую степень независимости, чтобы продолжать свою работу. Единственная причина, по которой он хочет быть ближе к Риддлу, что бы уничтожить его. Так, чтобы тот даже не заподозрил.  — Милорд, — раздается голос от двери. Это Морей, тот самый приспешник, что сопровождал Регулуса в Горбин и Бэрк. — Лестрейнджи прибыли.  Риддл, шелестя мантией, направляется к выходу. Регулус все это время стоял именно там, так что, когда их взгляды встречаются, он задерживает контакт на долю секунды дольше, чем следовало бы, а затем склоняет голову в нарочито покорном жесте.  — Милорд, — говорит он. — Как вы просили, игровая комната подготовлена.  — Хорошо, — отвечает Риддл и выходит, а Регулус следует за ним.  Игровая комната ничем не отличается от других, разве что она просторнее. Здесь нет книжных шкафов, только большой камин, круглый стол, идеальный для карточных игр, и уютные кресла. Сейчас они пустуют.  В центре комнаты, окутанные аурой самодовольства, стоят Беллатриса, Родольфус и Рабастан. Регулус едва сдерживает желание закатить глаза. У их ног двое пленников, мужчина и девушка. Мужчина дрожит, уткнувшись лицом в ковер, руки судорожно сжимают голову. Девушка — нет. Она смотрит вверх, прямо на них, с непоколебимым вызовом в глазах. Регулус невольно проникается уважением. Храбрая. Оба связаны, во рту кляпы.  — Милорд, — Беллатриса падает перед Риддлом на колени. Надоело, думает Регулус. Неужели Риддлу это еще не наскучило? Каждый раз одно и то же.  Родольфус и Рабастан лишь глубоко кланяются, но не впадают в истерику. И слава Мерлину. В этот момент Регулус ощущает знакомый приступ боли, мышцы сводит, пальцы непроизвольно дергаются. Прекрасно. Он прячет руки в карманы, надеясь, что никто не заметит. Вряд ли кто-то здесь будет в восторге, узнав, что он медленно травит себя ядом.  — Вставай, Беллатриса, — произносит Риддл. — Что у нас тут?  Родольфус надувается от гордости, что, по мнению Регулуса, совершенно не оправдано. Единственная причина, по которой Риддл вообще обращает на него внимание, только потому что он муж Беллатрисы. Уже изнывая от скуки, Регулус лениво опирается на стол, но лишь отчасти для того, чтобы удержаться на ногах, пока проходит волна слабости, вызванная ядом.  — Мы схватили этих двоих возле одного из наших мест сбора, — сообщает Родольфус. — Селина и ее клан должны были прибыть. Люциус все еще с ними, ликвидирует последствия. Они напуганы. — В третий раз эти ублюдки мешают нашим сделкам с вампирами, — рычит Беллатриса. — Мы уже потеряли поддержку от Франции. — Ненадежные создания, — лениво замечает Риддл. — Полагаю, среди них завелся предатель.  — Это бы объяснило, почему Дамблдор всегда знает, где их искать, — соглашается Родольфус. — Сначала Брайтон, потом Франция. Теперь вот это.  — Скажи Люциусу убить весь клан Селины, но оставить ее в живых. Я хочу, чтобы она смотрела, — приказал Риддл. — А затем приведите ее ко мне. Пусть остальные кланы усвоят, что я не терплю предательства.  — Я пущу слухи среди оборотней, — добавляет Родольфус. — В стаях снова раздор. С тех пор как ушел Сивый, ни один альфа не смог удержать их в узде. Риддл бросает на Регулуса мимолетный взгляд, и тот напрягает всю свою волю, чтобы сохранить невозмутимость. Он прекрасно осознает, что убийство Сивого доставило Риддлу немало хлопот. За девять месяцев, прошедших с Нового года, стаи сменили уже пятерых альф, но ни один из них не смог сплотить их так, как это делал Сивый.  — Иди. Позаботься, чтобы все было сделано, — коротко бросает Риддл Родольфусу, и тот молча выходит, не оглядываясь.  Когда Риддл наконец отводит взгляд, освобождая его от своего пронизывающего взора, Регулус замечает, что девушка на полу смотрит прямо на него. Узкие, прищуренные глаза… В них есть что-то знакомое. Регулус наклоняет голову, пристально изучая ее. Нет, он уверен, что никогда прежде ее не встречал. Тогда, почему она кажется ему знакомой?  Ее белоснежные волосы собраны в высокий хвост, перепачканы землей и кровью. И все же, несмотря на это, отчетливо видно окрашенные розовым кончики. Интересный выбор, отмечает Регулус про себя. Но, черт возьми, ей это даже идет. В брови у нее сверкает пирсинг, а сквозь рваную футболку виднеется маггловская татуировка на груди.  — Их уже допросили? — спрашивает Риддл.  — Нет, Милорд, — отвечает Беллатриса. — Мы сразу сообщили вам, как только их привезли.  — Регулус, — лениво протягивает Риддл. — Будь так любезен.  — Милорд… — начинает Беллатриса. Она обожает пытки, но Риддл едва заметно качает головой, и она мгновенно смолкает.  — Регулус все свое время проводит в лаборатории, — тянет он, с ноткой насмешки в голосе. — Пусть немного развлечется. Я хочу увидеть его в деле.  Мужчина на полу поднимает на них влажные от слез глаза. Он слаб. Он сломается, Регулус знает это. Девушка — нет, и потому ее мучения затянутся. Риддлу бы это понравилось, думает он. Но Регулус здесь не для развлечений хозяина.  Взмахом палочки он разрезает кляп, и тот падает на пол. Мужчина связан, его руки заломлены за спину, на теле следы ран. Похоже, он и девушка оказали сопротивление, прежде чем Белла и братья Лестрейнджи их скрутили.  — Имя? — спокойно спрашивает Регулус, вставая перед пленниками.  Мужчина дважды заикается, прежде чем выдавливает:  — Элфиас Додж… Я никто. Я ничего не знаю. Я всего лишь пешка, я…  Регулус лениво взмахивает палочкой, и воздух тут же покидает легкие Доджа. Глаза пленника расширяются в ужасе, он судорожно пытается вдохнуть, но не может. Регулус держит его в этом состоянии достаточно долго, чтобы лицо того пошло лиловыми пятнами, а затем ослабляет хватку.  — Попробуем еще раз, — говорит он холодно. — Ты отвечаешь только на мои вопросы. Никаких лишних слов. Я терпеть не могу шум.  Беллатриса заливается довольным смехом, захлопав в ладоши.  — Ах, мой крошка-кузен… Я так тобой горжусь!  Додж все еще отчаянно глотает воздух, когда Регулус ставит начищенный сапог ему на грудь и с легким толчком валит обратно на пол. Нависая над ним, он презрительно кривит губы.  — Откуда вам было известно о встрече с вампирами?  — Мы… у нас… — Додж облизывает пересохшие губы и косится на девушку. Ее глаза — холодный лед. Регулус уверен, если бы она могла двигаться, то убила бы Доджа, лишь бы тот их не выдал.  — Элфиас, — мурлычет Регулус. — Тебя ведь зовут Элфиас? Именно так ты сказал, — он опускается на корточки, вонзая кончик палочки в шею пленнику. — Ты знаешь, что человек может выжить, даже если его разрезать на куски? Я могу вырвать твои глаза. Отрезать пальцы. Даже целую конечность. Ты почувствуешь все это, но не умрешь. Разве не удивительно?  — Что… Очень удобное заклятие, эта Сектумсемпра, которому его научил Северус. Оно без труда рассекло левое ухо Доджа, и тот с жутким воплем рухнул на пол, а его отрезанный кусок плоти шлепнулся рядом. К счастью для него, рука у Регулуса уже не дрожит, и разрез получился точным.  — Без ушей тоже можно жить, — лениво замечает Регулус. — Но вот если ты истечешь кровью… ну, тут уж ничего не поделаешь.  Беллатриса хохочет в истерике, что-то выкрикивая о гордости Дома Блэков. Регулус не обращает на нее внимания.  — Черт возьми, Рег, — где-то за спиной раздается голос Рабастана.  — Тишина, — резко обрывает его Риддл. Регулусу не нужно оборачиваться, чтобы понять, что Темный Лорд наслаждается этим спектаклем так же, как Беллатриса.  Это испытание, Регулус знает. Все это — ловушка. Вместо того чтобы допросить пленников в замке Лестрейнджей, Риддл привез их в его поместье. Потому что Регулус редко участвует в таких делах, и Лорд хочет увидеть, выдержит ли он. Достаточно ли он жесткий.  Он достает маленький флакон зелья и насильно вливает его Доджу в глотку. Тот давится, но выбора у него нет, он вынужден проглотить. Это обезболивающее. Достаточно сильное, чтобы он не потерял сознание от боли, но недостаточное, чтобы совсем ее заглушить. Он все еще чувствует отсутствие уха.  — Каждый раз, когда мне не понравится твой ответ, ты будешь терять еще один кусочек, — ровно говорит Регулус.  — Н-нет… — задыхается Додж. — Пожалуйста… Я скажу! Я… Двое… Двое молодых… Они уехали во Францию… Они умеют договариваться с вампирами.  Рядом девушка дергается в своих оковах, яростно качая головой. Рабастан делает шаг вперед и с силой бьет ее ногой в ребра. Она сдавленно стонет, глаза наполняются слезами.  — Отойди, — бросает Регулус. — Это моя игра.  Снова звонкий смех Беллатрисы, хлопки в ладоши. Рабастан нехотя отступает, позволяя Регулусу продолжить. Он чувствует на себе тяжелый взгляд Риддла. Чувствует его ожидания. И черта с два Регулус его подведет. Ему нет дела до этого Элфиаса Доджа, но он не станет рисковать своими планами ради какого-то случайного человека. Если он не хотел, что бы его пытали, нечего было попадать в плен.  — Умеют договариваться с вампирами? — переспрашивает Регулус.  — Клянусь, я не знаю, как они это делают, но они очаровывают их. Особенно женщин. Они им что-то втирают постоянно, — Додж дышит тяжело, судорожно глотая воздух. — Они молоды, красивы, в них что-то есть, понимаешь? Они привлекательны. Дамы от них без ума. Думаю, дело в этом. Блэк и Поттер. Они…  Регулус моргает и осознает, что воткнул нож зельевара прямо в глаз Доджа. Когда он успел это сделать? Он не помнит, чтобы сознательно принимал такое решение. Он просто среагировал. Инстинктивно. На эти имена. Додж воет в агонии. Черт.  Он не должен был так делать. Думай. Быстро.  — Ты серьезно ждешь, что я поверю в то, что Дамблдор собирает сведения о кланах вампиров, отправляя к ним двух вчерашних выпускников Хогвартса, чтобы они с ними флиртовали? — Регулус рычит, выдергивая нож. С ним выходит и глаз. Отвратительно.  Додж валится вперед, и Регулусу требуется секунда, чтобы понять, что он вырубился. Где-то позади Рабастан делает рвотный позыв, а Беллатриса визжит на него, чтобы не смел устраивать здесь грязь. Дверь открывается и тут же захлопывается — Рабастан уходит.  Девушка с розовыми волосами заметно зеленеет, но держится. И это вызывает у Регулуса уважение. Ему нравятся сильные люди. Опасные люди. Эта девушка определенно не так проста, как кажется. Риддл приближается, обходит Доджа по кругу. Регулус наблюдает за ним, ожидая инструкций. Он знает, что Риддлу нравится, когда он проявляет почтение, даже в стенах собственного поместья.  — До меня доходили слухи, что ты, возможно, слишком мягкий. Слишком юный, — произносит Риддл. — Но, как вижу, они ошибались. Хорошая работа, Регулус. Теперь попробуй девушку.  Ее глаза вспыхивают бунтарским огнем. Она боится, это видно по едва заметной дрожи ее губ и поверхностному дыханию. Но она сильная. Ее не сломить так легко.  Регулус снимает кляп, долго и внимательно смотрит на нее.  — Имя?  — Пошел ты, — бросает она, а затем плюет ему в лицо.  — Как ты смеешь?! — вскрикивает Беллатриса, но Регулус лишь поднимает ладонь, жестом останавливая ее. Она остается на месте.  Без кляпа девушка кажется еще более знакомой. Это слегка дезориентирует, но Регулус никак не может вспомнить, откуда он ее знает. Возможно, видел в Хогвартсе? Она явно старше его, но еще молода. Может, их пути пересекались? Возможно, она заканчивала школу, когда он только поступил? Впрочем, это не имеет значения.  — Ты либо очень смелая, либо очень глупая, — замечает Регулус, наклоняя голову набок.  — Я не скажу ни слова, — рычит она. — Так что убей меня и покончим с этим.  — Тебе бы этого хотелось, не так ли? — лениво протягивает Регулус, усмехаясь.  Он медленно выпрямляется, нависая над ней. Риддл наблюдает с нескрываемым интересом, явно наслаждаясь его манерой вести допрос. Беллатриса демонстративно зевает и протягивает:  — Давай, крошка-кузен. Докажи, что у тебя серьезные намерения.  В глазах Риддла блеск одобрения и ожидания. Регулус поднимает палочку и не колеблется.  — Круцио, — произносит он, и девушка начинает кричать.  Риддл делает то странное выражение лица, которое, как понял Регулус, должно изображать улыбку, но, честное слово, ни один нормальный человек, в здравом уме, не назвал бы это улыбкой. Беллатриса заливается смехом. Регулус не улыбается. Не двигается. Просто стоит и делает то, чего от него ждут. Хотя именно это проклятие он ненавидит больше всего, за воспоминания, которые оно пробуждает. Он бы предпочел пытать по-маггловски, но, увы, не ему выбирать.  Через несколько минут он останавливает заклятие, даже не дожидаясь команды от Риддла. К счастью, тот не комментирует его своеволие. Девушка тяжело дышит, по ее лицу текут слезы, в уголках рта скопилась слюна. Она выглядит разбитой.  — Имя, — снова спрашивает Регулус.  — Пошел. Ты.  Ты идиотка.  — Круцио. Беллатриса снова хлопает в ладоши. Она начинает раздражать. Закатив глаза на ее восторг, Регулус переводит взгляд на Риддла, но палочку не опускает, девушка продолжает кричать и плакать у его ног.  — Милорд, что именно мы хотим узнать? — спрашивает он. — Она не сломается так легко. Нам придется выбирать вопросы.  — О, — усмехается Риддл. — Я и не ожидал, что они знают что-то действительно ценное. Это было всего лишь упражнение. Ты превзошел мои ожидания, Регулус. Делай с ними что хочешь.  Регулус снимает проклятие, и девушка оседает на пол, тяжело дыша.  — Убей их, — мгновенно выдает Беллатриса. — Убей их обоих.  — Нет, — отвечает Регулус, бросая взгляд на Риддла в поисках одобрения. — Мне нужны подопытные для испытания ядов.  — Ты хочешь оставить их в живых? — в голосе Риддла появляется жесткая нотка, и это Регулусу совсем не нравится.  Компромисс, думает он. Легким толчком сапога он задевает Элфиаса.  — Этот слишком слаб из-за потери крови. Мне лень с ним возиться. Он все равно не выдержит испытаний. А вот она еще держится. Я оставлю ее. Это ускорит наш прогресс, Милорд.  Риддл, удовлетворенный объяснением, кивает.  — Убей мужчину. Девушку оставь.  Вспышка зеленого света срывается с палочки Регулуса, поражая Элфиаса в спину. Тот был без сознания, так что даже не успел испугаться перед смертью. Элфиас Додж становится первой случайной жертвой в его личном крестовом походе. И благодаря Наследию, зарытому глубоко в его костях, Регулус не чувствует по этому поводу ничего, кроме легкого раздражения из-за крови, испортившей ковер.  — Ты продолжаешь меня радовать, крошка-кузен, — мурлычет Беллатриса, одарив его безумной улыбкой, прижимая руки к груди, словно он только что совершил нечто поистине трогательное.  — Милорд, — говорит Регулус, кланяясь. — Я отведу девушку в подземелье.  — В течение трех дней я ожидаю отчет о прогрессе с ядами, — приказывает Риддл. — Приходи в замок Лестрейнджей.  — Да, Милорд.  — Пойдем, Беллатриса, — бросает Риддл, выходя из комнаты. — Люциус скоро должен привести ко мне Селину.  Как только они остаются одни, Регулус опускается на корточки, рассматривая девушку, которая свернулась на полу, молча сдерживая слезы. Судя по всему, они посвящены Доджу, который лежит мертвый рядом с ней. Регулус наблюдает, пока она не находит в себе силы взглянуть ему в глаза.  По ее щекам тянутся черные дорожки размазанной косметики, спускаясь к подбородку. На левой стороне лица распускается кровоподтек. Но даже так она глубоко вдыхает и уверенно встречает его взгляд.  — Ты чудовище. — На твоем месте я был бы со мной повежливее, — спокойно замечает Регулус. — С этого момента ты моя пленница. Я могу убить тебя в любой момент. По любой причине.  — Сделай это.  — Не раньше, чем ты скажешь мне то, что я хочу знать…  Регулус уже привык к их связи. Он и Доркас говорят друг с другом через кольца уже несколько месяцев, и он давно научился не реагировать. Но на этот раз, на этот раз вспышка страха и тревоги, пронесшаяся через связь, настолько сильная, что он резко выпрямляется. Девушка хмурится, глядя на него снизу вверх.  Развернувшись, Регулус пытается сосредоточиться. Что могло вызвать у Доркас такую сильную реакцию, что она прорвалась сквозь их связь?  — Ты в опасности?  — Регулус! Ох. Черт. Рег, слушай, случилось кое-что, и мне нужна твоя помощь. Пожалуйста.  — Ты в опасности, Доркас?  — Нет. Но Марлин… ее сестра пропала.  Плащ Салазара на шесте. Серьезно? Регулус снова оборачивается и смотрит на девушку, сидящую на его ковре. Теперь он видит сходство. Из всех людей, которых могли привести в его поместье, это должна была быть именно сестра Марлин.  Регулус закатывает глаза. Вселенная с ее извращенным чувством юмора просто не оставляет ему шансов.  — Она жива.  — Откуда ты… Ты с ней?  — У нее розовые волосы?  — Да.  — Тогда да, я с ней.  — Ох. О, Мерлин. Слава всем богам. Мы так переживали.  — Ты не можешь никому сказать. Ты не должна этого знать.  — Ты сможешь вернуть ее домой?  — Нет.  — Черт! Черт. Ты знаешь, что произошло?  — Они были неосторожны и попались. То, что их привели сюда, чистая случайность. Элфиас Додж мертв, кстати.  Он замолкает. Колеблется.  — Черт. Мы найдем его тело?  — Да. Я прикажу выбросить его где-нибудь. Скажу, где искать.  — Спасибо.  Пауза.  — Это будет ударом для всех. Все любят Сэм МакКиннон. Дерьмо. Мы слишком многих потеряли за последнее время.  — Кого?  — А, нет, не беспокойся. Сириус и Джеймс в порядке. Джеймс в Исландии, уехал на пару дней. Сириус сегодня не на службе. Кстати, он переехал к Римусу. У нас даже была вечеринка на прошлой неделе.  — Только вы могли устраивать вечеринки во время войны.  — Нужно поддерживать моральный дух. Как я уже сказала, мы теряем слишком многих. Надо находить радость там, где можем.  Доркас посылает ему нечто, напоминающее мысленный вздох.  — Сэм останется в живых?  — Она самый удачливый человек, которого я встречал. Она была передана мне в полное распоряжение.  — Ты ее ранил?  — Да.  — Сильно?  — Определи, что значит «сильно»? Неловкое молчание. Потом Доркас решает сменить тему.  — Она будет в порядке?  — Она цела. Избита. Но цела. Я оставлю ее такой.  — Это уничтожит Марлин. Она подумает, что ее сестра мертва. Черт. Лучше бы я не спрашивала.  — Доркас, если Марлин или кто-то из вас явится сюда, мне придется их убить. Я не стану жертвовать своей миссией ради этой девушки. Ты понимаешь меня?  — Этого не случится. Орден не устраивает спасательные операции.  — Разве Дамблдор не считается хорошим человеком? — Нельзя ставить чью-то жизнь выше общего блага, — думает Доркас, и Регулус почти чувствует горечь ее слов через связь.  — Чертовы герои. Мне пора.  Он разрывает связь и резко разворачивается, вновь глядя на девушку, уже другими глазами. Она действительно чертовски удачлива, раз оказалась здесь.  За то время, что Регулус разговаривал с Доркас, Сэм, похоже, немного пришла в себя. Она сумела подняться на колени и теперь сверлит его взглядом, полным яростного вызова, который он уже узнает. Семья МакКиннон явно сумела вырастить двух несгибаемых воительниц. Впечатляет, надо признать. Жаль, что эта попалась. Это отвратительно неудобно. У Регулуса нет времени играть в тюремщика для сестры Марлин.  — Ты знаешь, где находишься? — спрашивает он.  — Да, мне выдали карту и все объяснили, — бросает она с издевкой.  Он игнорирует ее дерзость.  — Ты знаешь, кто я?  — Ты Регулус Блэк, — отвечает она. — Похож на брата.  — У меня нет брата, — отрезает Регулус. — Но да, хорошо. Я хочу, чтобы ты понимала свое положение. Ты пленница в моем доме. Отсюда не сбежать. Это просто невозможно. Не пытайся, иначе мне придется тебя убить.  — Почему ты не убьешь меня сейчас?  — Потому что ты одна из них. И я надеюсь, что остальные за тобой придут, — Регулус ухмыляется.  И он знает, что она понимает — Орден не устраивает спасательных операций. Но он не должен этого знать, поэтому она верит, что он держит ее как разменную монету. И цепляется за это. За надежду, что пока Регулус видит в ней рычаг давления, он не убьет ее. Регулус почти видит, как она приходит к этому выводу, мелькнувший в глазах проблеск мыслей выдает, что она обдумывает варианты.  — Значит, я твоя пленница. На неопределенный срок, — медленно говорит она. И тут же, через секунду, кровь отхлынула от ее лица. — Что… Ты ведь не собираешься… Если ты ко мне прикоснешься, я тебя убью.  — Удачи, — флегматично отзывается он. Но затем, потому что эта мысль слишком мерзкая даже для того, чтобы использовать ее в качестве запугивания, и, возможно, это единственная черта, которую он никогда не переступит, он добавляет, — Я бы не дотронулся до тебя даже палкой. С тобой этого здесь не случится. Вставай. Твоя камера вон там. #### Исландия, хоть и невероятно красива, но явно не самое любимое место Джеймса.  Особенно в конце октября. Его щеки саднит от ледяного ветра, который безжалостно бил его последние три дня. Когда он, наконец, возвращается в поместье Поттеров с помощью портала, ему кажется, что он уже никогда не согреется.  Четыре дня он провел там, перелетая с одного конца маленькой страны на другой, сопровождая союзников, прибывающих из Канады через Гренландию. План запутанный, но Грюм убежден, что аппарацию отслеживают, особенно после внезапной смены главы соответствующего департамента в Министерстве на прошлой неделе. Теперь заграничные союзники прибывают через комбинацию полетов и порталов. А Джеймс, как лучший летчик во всем Ордене, стал неофициальным лидером всех миссий, связанных с метлами.  Он устал и ужасно голоден, поэтому, когда, войдя в дом, он чувствует запах еды, чего-то с чесноком и маслом, его желудок громко урчит. Крикнув приветствие из прихожей, он ненадолго задерживается, чтобы снять ботинки и не наследить в кухне.  — Джеймс, дорогой, добро пожаловать домой, — улыбается ему мать, но ее глаза напряженно прищурены, и это сразу настораживает.  Эффи не готовила ужин все лето, так что это немного подозрительно. Джеймс прищуривается и быстро обнимает ее.  — Все в порядке? — тихо спрашивает он.  — Мы с твоим отцом заканчиваем кое-какие дела в кабинете. Скоро будем ужинать, — отвечает Эффи, прежде чем скрыться в коридоре и запереться в комнате с Монти.  Флимонт Поттер — одна из ключевых политических фигур в этой войне. У него есть влияние в Визенгамоте, и он блокирует законопроекты, которые пытаются провести Пожиратели смерти. Для Джеймса это скорее плюс, потому что отец редко выходит из дома, а значит, он в безопасности. Но это также означает, что почти все время Монти проводит, склонившись над бумагами в своем кабинете. Иногда он не выходит оттуда днями.  Покачав головой, Джеймс направляется на кухню, чтобы встретиться с друзьями.  И его желудок сжимается.  Все здесь. И все выглядят ужасно. Особенно Марлин.  — Что случилось? — спрашивает он, быстро заходя в кухню, с комом в горле.  Первым он ищет Сириуса. Всегда сначала Сириуса. Он здесь, и он цел. С ним рядом Римус. И Питер рядом с ними. Доркас обнимает Марлин за плечи, а Лили стоит рядом.  Джеймс чувствует, как его сердце болезненно сжимается, когда он замечает, кого не хватает.  — Где Мэри? — его голос дрожит, горло сжимает страх.  Глаза Лили расширяются, и она поспешно качает головой.  — О, нет! Мэри в порядке, — быстро говорит она.  — Привет, Джеймс, — раздается голос у него за спиной. — Я просто была в уборной. Джеймс с облегчением выдыхает и становится между Сириусом и Римусом. Почти сразу Сириус обхватывает его за талию, прижимая ближе. Доркас поднимает голову, ловит его взгляд. И говорит. — Сэм пропала.  Рыдания, вырвавшиеся у Марлин, настолько ужасны, что у Джеймса глаза наполняются слезами от ее горя. Черт. Как? Почему? Когда? Сэм? Но Сэм одна из лучших в Ордене. Она сильная, храбрая, умная.  — Что… — он задыхается, сглатывает, прочищает горло. Чувствует, как пальцы Сириуса цепляются ему в бок. Это помогает удержаться. Они здесь. Его люди. Мародеры.  Мы спасем этот мир. Может, не весь мир. Пока что. Но Джеймс распрямляет плечи, смотрит на Марлин и твердо говорит:  — Нам нужен план. Мы вернем ее.  Кухня моментально взрывается хаосом. Крики, размахивание руками, споры, перебранка. Эффи, услышав шум, заходит в комнату и с тревогой оглядывает собравшихся. Джеймс отмахивается. Он не хочет, чтобы она слышала это. Как старший член Ордена, она будет обязана сообщить все Грюму, а судя по тому, как все выкрикивают и проклинают имя Аластора, Джеймс понимает, что они этого не хотят.  Взмахом палочки он накладывает Оглохни, и когда заклинание оседает в воздухе, гул внезапно обрывается. Все снова смотрят на него.  — Спокойно. С самого начала, — говорит он. — Расскажите мне все.  Объясняет Лили. Сэм пропала два дня назад, и, конечно, все сразу захотели ее вытащить. Они пошли к Дамблдору, и он отказался. Наотрез. Сказал, что Сэм, это ценный член Ордена, но исключений быть не может. Орден Феникса не устраивает спасательных миссий.  Марлин плюнула в него. Последствий не было, Дамблдор лишь вздохнул и сказал, что понимает ее боль. Доркас пришлось оттаскивать ее от него, когда она начала кричать и пыталась его ударить. Следующим попробовал Сириус. Римус тащил его прочь, когда тот уже был в двух секундах от того, чтобы вмазать Дамблдору.  Когда стало очевидно, что помощи ждать неоткуда, ни от кого из тех, с кем они, по идее, должны воевать бок о бок, они пришли в поместье Поттеров и уже целый день пытаются придумать, что делать.  Пока безрезультатно.  — Где была Сэм, когда исчезла?  — Она была с Элфиасом Доджем, следила за встречей вампиров, — говорит Мэри, качая головой. — Они не вернулись. Тело Элфиаса обнаружили только этим утром в лесу Эппинг. От Сэм — ни следа.  Доркас неуютно переминается с ноги на ногу, проводит рукой по лицу.  Джеймс сглатывает, а Марлин шумно шмыгает носом, затем смахивает слезы со злостью, будто выжигая боль.  — Она жива, — твердо говорит Марлин. — Я знаю. Я чувствую это.  — У нас есть хоть малейшая догадка, где она может быть?  — Ни одной, — устало отвечает Римус. Он выглядит измотанным, привалившись к Сириусу так, будто тот единственное, что держит его на ногах. — Мы даже не знаем, кто их схватил. Попробовали заклинание отслеживания, но оно не сработало.  — Мы знаем, что иногда они держат пленников в замке Лестрейнджей, но не всегда, — говорит Питер. — Это гадание на кофейной гуще. — Мы не можем просто так ворваться в замок Лестрейнджей. Они убьют Сэм, еще до того, как мы и близко подойдем, и мы тоже погибнем, — говорит Мэри, закрывая лицо руками, словно уже теряет надежду. — Черт, — Джеймс проводит рукой по лицу, сбивая очки. — Черт. Я не могу поверить, что Дамблдор отказался. Я… — он резко выпрямляется. — Я пойду поговорю с ним. — Что? — Питер вскидывает голову. — Он в Хогвартсе. — Ну и что? Я аппарирую в Хогсмид и дойду пешком. — Без обид, Джеймс, — устало говорит Марлин. — Но если он отказал мне, родной сестре Сэм, почему ты думаешь, что он поможет тебе? Джеймс сглатывает, его руки дрожат. — Я просто… я не могу не попробовать. И вот в чем суть, верно? Все это понимают. Они уже пытались. Джеймса не было, а теперь он здесь, и он тоже должен попробовать. Это меньшее, что он может сделать. Они знают, что это не сработает. Дамблдор уже подвел их. Он подвел Олив. Теперь он подводит Сэм. Но, если они перестанут верить в него… за что они тогда вообще борются? Что у них останется? Им остается лишь цепляться за мысль, что если они смогут его убедить… если они постараются достаточно сильно, Дамблдор начнет сражаться за них так же, как они сражаются за него. Это все, что у них есть. Все, на что они могут надеяться. Поэтому они кивают, а Джеймс хватает палочку, поднимается по лестнице, чтобы взять карту мародеров, а затем направляется к двери. Дамблдор не уступает. Ни на йоту. Он смотрит Джеймсу в глаза и говорит, что понимает их горе, но ни одна жизнь не может быть поставлена выше общего блага. Ни одна. Даже его собственная. И Джеймс думает, как же удобно Дамблдору заявлять, что он готов отдать жизнь за дело, когда он всегда остается в тени. Всегда за кулисами. Это не его жизнь на кону. Джеймс так и говорит ему, но Дамблдор даже не моргает. Он признает, что это правда, но утверждает, что делает вещи, которые никто другой сделать не может. Это бессмысленный и до чертиков раздражающий разговор. Джеймс настолько зол, когда выходит из кабинета Дамблдора, что даже не может думать. Он просто… он ранен. И тут его осеняет, он снова в школе. Снова здесь. А Регулус… Карта разворачивается, и в груди Джеймса что-то болезненно сжимается от нахлынувшей ностальгии, когда он шепотом произносит знакомые слова. Поздняя ночь, все должны быть в спальнях. Сердце колотится в груди, когда он быстро находит Крауча и Эвана в подземельях Слизерина. Но Регулуса нет. На карте нет надписи «Регулус Блэк». Что значит… Ох. Джеймс уже бежит, прежде чем успевает обдумать, что собирается делать. Он не знает, что скажет, что сделает. Но Регулус… Черт. Прошли месяцы. И Джеймс скучал по нему каждую, каждую секунду. Он просто хочет его увидеть. Еще раз. Только один раз. Но когда он поворачивает за угол на седьмом этаже и подходит к стене, комната не откликается. Нет никакой двери. Джеймс, весь дрожа, просит ее появиться. Его нутро скручивает, дыхание сбивается. Если Регулус внутри, но не хочет быть найденным, дверь не появится… Но она появляется. И Джеймс заходит внутрь. И находит пустую комнату. На секунду Джеймс просто стоит. Он снова здесь, хотя был уверен, что никогда не вернется. И на миг ему даже кажется, что Регулус может ждать его. Но его нет. Его нет здесь, и его нет на карте.  Регулус больше не в Хогвартсе.  Рваный вдох хочет сорваться с губ Джеймса, но он их сжимает. Он не будет плакать. Не сейчас. И больше никогда. Он уже достаточно выплакал. Рана на сердце затянулась, болит, пульсирует, но больше не кровоточит. Засохла.  Джеймс падает на колени и потерянно оглядывается вокруг. Опустошенный. Глаза его сухие, дыхание сбивчивое, но не рыдающее. Слезы закончились еще летом, будто тело больше не может их производить из-за Регулуса Блэка. Это не значит, что боль ушла.  Джеймс судорожно вдыхает, упирается руками в пол. Черт. Его нет. Нет. Он не вернулся. Осознание накрывает с головой, и Джеймс лихорадочно перебирает в памяти каждое задание, на котором был за лето. Был ли там Регулус? Мог ли он пересечься с ним, даже не заметив?  Нет. Нет, не мог. Джеймс бы знал. Он не уверен как, но знал бы. Маска или без маски, он узнал бы его сразу, если бы они встретились. Но они не встречались.  Так где же он? Чем он занимается?  Джеймс ненавидит то, что он этого не знает. Что он не может знать. Раньше он мог просто взглянуть на карту и найти его, даже если они уже не были вместе. Но Хогвартс остался позади, и теперь нет карты, чтобы показать ему мир. Регулус может быть где угодно. Делать что угодно.  И вдруг Джеймс с ужасом осознает, что с Регулусом может что-то случиться, и он даже об этом не узнает. Мысль бьет по нему, как кулак в грудь, выбивая из легких воздух. Черт. Он хочет верить, что почувствовал бы это. Что небо содрогнулось бы, если бы его звезда сгорела.  Но что, если нет? Что, если однажды с Регулусом что-то случится, а Джеймс даже не заметит?  Еще один страх, которого у него не было. Но теперь он будет носить его с собой. На каждом задании. Каждый раз, когда поднимет палочку, чтобы оглушить Пожирателя, защитить себя, нанести удар в ответ. Джеймс не знает, хочет ли он встретить Регулуса в следующий раз или нет.  Но самое страшное — он не уверен, что сможет его отпустить. *** Прошел месяц с пропажи Сэм. Ее тело нигде не нашли, что странно. Даже Грюм сбит с толку, Пожиратели смерти уже брали их людей в плен прежде, но не на такое долгое время. Марлин уверена, что ее сестра жива. Держится. Ждет.  На каждом собрании она умоляет их рассмотреть возможность спасения. Проблема в том, что даже, если бы они хотели, а Грюм и Дамблдор не хотят, никто не знает, с чего вообще начать поиски. Атмосфера накалена. Все подавлены. Они продолжают терять людей. Большую часть времени, все кажется безнадежным. Но время все равно идет, и они продолжают выполнять миссии, патрули, засады, контрабанда редких ингредиентов, охрана важных лиц, шпионаж и многое другое, потому что война не остановится только потому, что Сэм МакКиннон пропала.  Сириус отказался праздновать день рождения. Сказал, что не может, когда Сэм где-то в плену, а люди продолжают умирать. В итоге он пошел с Римусом набить новые татуировки. Сириус выбрал череп с шляпой и розами на правом плече, а Римус набил лапы на бедре и маленькую надпись «Бродяга» на левой стороне груди. Потом они поужинали в маленьком итальянском ресторанчике в Лондоне. И все. Без подарков, без дурачеств. Сириусу исполнилось девятнадцать, и это было ужасно мрачный день рождения из-за войны.  Сегодня утром Джеймс едва добрался до гостиной, рухнув в кресло, с покрасневшими от усталости глазами. Последние недели он почти не слезал с метлы, патрулировал с воздуха, прикрывал рейды на убежища Пожирателей. Болит каждый мускул.  Этой ночью ему пришлось сражаться прямо в воздухе, и это было ужасно. Он никогда не думал, что ему придется это делать на метле. Это не то же самое, что на земле, и, как бы хорошо он не летал, страх, что одно неверное движение и он размажется о землю, сковывал легкие ледяными пальцами.  Гидеон и Фабиан были с ним, и все трое вернулись, но не без ранений. Джеймс получил противное проклятие в спину, от плеча до бедра кожу покрыл зудящий, но не смертельный ожог. Гидеон сказал, что остается только ждать, пока пройдет.  С тихим стоном он рухнул на диван, даже не пытаясь подняться в спальню. Черт, как же он устал. У него нет сил даже снять ботинки. В этом полубессознательном состоянии он не сразу замечает Лили. Она стоит рядом, протягивая ему флакон с зельем.  — Выпей, — говорит она. — От боли.  — Спасибо, — хрипло отвечает он, беря пузырек дрожащей рукой. Он опрокидывает зелье в рот одним глотком и тут же морщится. На вкус как подошва ботинок Питера.  — Ты в порядке? — спрашивает Лили.  — Да, — отвечает он сразу. Потому что он должен быть в порядке. Должен быть сильным, собранным. Он лидер военно-воздушных сил. Он не может сломаться.  — Джеймс, — тихо говорит Лили. — Тебе не нужно быть сильным для меня. Я не на поле боя. То, что тебе плохо, не поставит меня под удар.  Джеймс чувствует, как его легкие сдуваются. Как сила покидает его тело. Черт. Лили слишком хорошо его знает. Она знает, на какие кнопки нажимать. И она права, не так ли? Ему нужен выход. Нужно поговорить. Иначе он взорвется. — Просто… — он проводит рукой по лицу. — Прошли месяцы. Рождество уже когда… через пять недель? Время летит. Мы убиваем себя там, и ничего не меняется. Где наш прогресс? Чего мы добиваемся?  — Эй. Подвинься, — говорит Лили. Он послушно сдвигается, и она забирается на диван рядом. Она теплая, мягкая. — Мы знали, что будет нелегко.  — Мне не нужно, чтобы было легко, — отвечает Джеймс. — Просто… Я даже не уверен, что мы все делаем правильно. Где Дамблдор? Чем он занимается? Мы здесь, теряем людей день за днем, а он сидит в Хогвартсе и играет в учителя!  — А что бы ты сделал по-другому? — спрашивает Лили.  Джеймс колеблется. Он не знает. Правда не знает. Очень многое в подходе Ордена кажется ему нелогичным. Почему они так разрозненны? Почему все сводится к случайным ударам? Почему они не держатся вместе и не сражаются за своих?  Но смог бы он сделать лучше? Джеймс понятия не имеет. Он не настолько самонадеян, чтобы считать, что знает больше других. Но иногда ему кажется, что и другие понятия не имеют, что делают. А тогда что? Разве взрослые не должны знать ответы? Разве не это делает их взрослыми?  — Я… Ну. Одна из проблем в том, что большинство людей не понимают, насколько все серьезно. Все шепотом, все по углам. И страх… Черт. Все так боятся. Думаю, Дамблдор должен быть более откровенным. Вызвать Волдеморта на открытый бой. Мы могли бы его одолеть, Лили. Дамблдор, Грюм, Кинг, Сириус, я. Мы могли бы.  — Я не… То есть. Никто из нас сейчас не в восторге от Дамблдора, — осторожно говорит Лили. — Но он стар и мудр. И силен. Думаешь, если бы он мог просто вызвать Волдеморта на дуэль и покончить с этим, он бы этого не сделал?  Джеймс не отвечает. Он понимает, что просто устал и раздражен. Завтра, когда он выспится, все снова станет нормально. Он найдет Сириуса, и они с уверенностью заявят, что победят. Они продолжат сражаться. Они всегда сражаются. Но сегодня он вымотан.  — Давно у нас не было побед, — наконец говорит он.  Лили сдвигается ближе, кладет голову ему на грудь.  — Но мы и никого не потеряли после Элфиаса и Сэм.  — Мы не потеряли Сэм, — автоматически отвечает Джеймс. — Она просто пропала.  В Святом Мунго полно раненых членов Ордена, но Лили права, хоронить никого не приходилось уже давно.  — Я знаю, знаю, — шепчет она. — Я спросила Пандору. Написала ей. Спросила, не видела ли она Сэм во сне. Не знает ли чего-нибудь. Иногда у нее просто бывают эти предчувствия.  — И?  — Ничего, — Лили напрягается, и Джеймс это чувствует, потому что они прижаты друг к другу. — Но ее сны не так работают. Это не происходит по заказу. Она хочет помочь, но пока не видела Сэм. — Однажды ей приснился сон обо мне, — рассеянно вспоминает Джеймс. — О свете и тьме. Думаю, она пыталась предупредить меня, чтобы я не доверял Регулусу.  Смех, который срывается с его губ, горький. Надломленный.  — Черт. Каким же я был идиотом.  — Эй, — Лили толкает его костяшками пальцев. — У тебя чистое сердце. Он не должен был… он… — Она прочищает горло, отстраняется. — Ты справишься. Нужно только время.  — Сколько? — спрашивает Джеймс, потому что прошло уже несколько месяцев. Почти шесть. Почти столько же, сколько они были вместе. И ему не стало легче.  Когда он спит один, он просыпается среди ночи в слезах, охваченный болью, тянется к телу, которого рядом нет. А когда он в чужой постели… это даже хуже. Потому что Джеймс научился притворяться, что запах дыма отдает лавандой, что кожа под его пальцами гладкая, такая, как он помнит. Это отвратительно, и он это знает. Но не может остановиться.  — Не знаю, — тихо говорит Лили. — Для таких вещей нет правил.  — Я в порядке. Правда. Я пережил это. Просто… не знаю, как снова кому-то доверять, — лжет Джеймс. Потому что у его друзей и так хватает забот. Им не нужно беспокоиться еще и о его разбитом сердце.  — Ты научишься, — уверенно отвечает Лили. — Кто-нибудь появится и перевернет твой мир. — Обычно это я переворачиваю мир, — усмехается Джеймс, зевая.  — Ну, может, пора дать кому-то шанс сделать это с тобой. — Она встает, тянет его за руку. — Пойдем, тебе нужно спать.  — Лили? — спрашивает он, когда они поднимаются по лестнице. — Я рад, что ты переехала сюда.  — Да, — улыбается она. — Я тоже. **** Прошло два месяца с пропажи Сэм. Иногда кажется, что ее не было уже целую вечность. Все говорят о ней так, словно она мертва. Возможно, так оно и есть, но тело так и не нашли, а это дает Марлин пустую надежду. Она разъедает ее изнутри. Все это видят. Особенно Доркас, единственная причина, по которой Марлин еще не рассыпалась в пыль. Это огромное бремя, но Доркас один из самых сильных людей, которых знает Джеймс. Она справляется. И справляется хорошо.  Плохие новости продолжают их преследовать. Столкновения случаются все чаще. Люди постоянно получают ранения. Они потеряли двух информаторов, но их имена знал только Грюм, так что Джеймс даже не уверен, должен ли он скорбеть по этим безликим людям. Кажется, что должен. Да и он уже несет с собой столько печали, что просто добавляет ее в общий груз.  Это пугает. Джеймс изо всех сил старается подбодрить остальных, когда они приходят в поместье Поттеров, а приходят они часто. Он говорит друзьям, что все будет хорошо. Что они выиграют эту войну. Что придумают, как изменить ход событий, и мир станет лучше.  Он улыбается так часто, как только может, и даже если эта улыбка не искренняя, никто, кроме Сириуса, этого не замечает. И Сириус никогда не говорит об этом вслух. Потому что понимает, что остальным это нужно. Им нужен Джеймс и его нескончаемый оптимизм. И он дает им это.  А в те ночи, когда уже невозможно справляться, он уходит. Находит кого-то, кому он нужен. На несколько часов забывается, находит утешение в чужой коже и дымном привкусе чужих губ. А потом возвращается и снова несет на себе надежды окружающих. Потому что он — Джеймс Поттер. И это то, что он делает.  Сегодня такая ночь. Только он не один. С ним Сириус и Питер. Мародеры, за исключением одного. Римус на встрече с Грюмом, так что задерживается. Они в Дырявом Котле, потому что весь день патрулировали Лондон, и встретиться здесь было проще всего.  Хотя до Рождества чуть больше двух недель, праздничного настроения почти нет, и Джеймс не винит людей за это. Как они вообще могут праздновать, когда вокруг столько потерь?  Питер выглядит измотанным, цепляется за кружку пива, словно за спасательный круг. Широко зевнув, он говорит:  — Мы убиваем себя каждый день. Я так, блин, устал.  — Поддерживаю, — лениво отзывается Сириус, откидываясь на спинку стула. — Но мы молоды. У нас есть силы. Мы справимся.  — А мы справимся? — спрашивает Питер с горькой усмешкой. — Фабиан снова в больнице. На его месте мог быть я.  — Эй, — Джеймс толкает его плечом. — Бояться, это нормально. Главное признавать страх и не позволять ему нас остановить.  — Легко тебе говорить, — бормочет Питер. В шуме паба его слова почти теряются. Почти. Но Сириус их слышит.  — Это что еще значит? — резко спрашивает он, сверля Питера взглядом.  — Только то, что он всегда летает, — возражает Питер. — В воздухе с ним ничего не случится, ведь так? — Ты бы тоже летал, если бы мог отличить перед метлы от зада, — огрызается Сириус.  — Эй, — Джеймс с силой ставит пустой стакан на стол. — Без споров. Питер, я понимаю, ты устал и на нервах. Все нормально.  — Где Доркас и Марлин сегодня? — спрашивает Питер, предлагая мир, сменив тему.  — Доркас на дежурстве с Гидеоном. Марлин, Эммелина и Кингсли где-то в Манчестере. Кажется, набирают людей, но я не уверен, — отвечает Джеймс, выскальзывая из-за стола. — Еще по кружке?  Сириус и Питер кивают.  Нести три кружки пива через переполненный паб, это настоящее испытание на координацию, но Джеймс справляется. В итоге он проливает всего по полсантиметра с каждой. Ни Сириус, ни Питер не жалуются, когда он ставит их на стол и снова к ним присоединяется.  Сразу же Джеймс чувствует, что за время его отсутствия что-то произошло. Питер выглядит бледным и встревоженным, а Сириус стиснул челюсти. Джеймс ненавидит это. Раздор. Недоверие. Тот стресс, который проникает даже в обычные разговоры, в безобидные посиделки в пабе. Все постоянно ссорятся. Никто никому не верит. Как они вообще собираются выиграть войну, если превращают друг друга во врагов у себя в голове?  Он взвешивает плюсы и минусы того, чтобы потребовать объяснений, что случилось, пока его не было, когда сквозь толпу пробирается Римус и садится с ними, держа в руках свою кружку пива.  — Привет, — говорит он, устраиваясь рядом с Сириусом, который тут же поднимает на него взгляд и улыбается, мгновенно избавляясь от напряжения, которое испытывал все это время. — Привет, — выдыхает Сириус, и Джеймс видит, как его плечи чуть сжимаются, будто он физически сдерживает себя, чтобы не поцеловать Римуса.  — Как встреча с Грюмом? — спрашивает Питер, опираясь на стол и тяжело вздыхая, словно тоже отпуская свою обиду на Сириуса.  — Не здесь, — отвечает Римус, и Джеймс тут же напрягается, а глаза Сириуса сужаются.  — Тогда, пойдем, — немедленно говорит Сириус. — Пиво можно попить и в квартире.  Так они и делают. Выпивают свое пиво рекордно быстро, ставят стаканы на стол с глухим стуком и через пять минут выходят из паба. По дороге они заходят в супермаркет, чтобы купить маггловское пиво и шоколадки, а затем поднимаются по лестнице в квартиру Римуса и Сириуса в Ковент-Гардене. Если выглянуть из окна спальни, слева можно увидеть Королевский оперный театр.  Римус и Сириус садятся на диван, Джеймс и Питер занимают стулья. Пиво открывается, сигареты зажигаются.  Опершись локтями о колени, бутылка пива в одной руке, сигарета в другой, Римус говорит:  — Ладно. Это, очевидно, секрет. Но Грюм хочет, чтобы я внедрился в одну из стай оборотней в следующее полнолуние.  — Абсолютно нет, — мгновенно заявляет Сириус. Ни секунды колебания. — Он с ума сошел? Нет.  — Сириус, — резко обрывает его Римус, метнув на него жесткий взгляд.  — Нет, — отвечает Сириус с той же агрессией. — Это слишком рискованно. Слишком опасно. Они не могут этого требовать от тебя. Проведя рукой по лицу, Римус делает паузу, чтобы собраться. Когда он наконец говорит, в его голосе слышится искреннее желание оставаться разумным, несмотря на то, что Сириус нервно стучит пальцами по столу.  — Они не просят меня внедряться в ряды Пожирателей смерти или что-то в этом роде. Просто найти одну из мелких стай на время полнолуния. Побегать с ними.  — И в чем смысл? — спрашивает Джеймс, чувствуя, как внутри него поднимается тревога. Они знали, что рано или поздно это произойдет. Римус единственный оборотень на их стороне. Но от этого не становится менее страшно.  — Ну, конечная цель, чтобы я стал шпионом, — говорит Римус. Сириус тут же открывает рот, чтобы возразить, но Римус больно пинает его в ногу, и тот с шумным выдохом захлопывает рот. — Но мы все согласились, что никто не поверит, если я просто так внезапно переметнусь. Так что, играем в долгую. Я должен начать с малого, сделать вид, будто просто хочу избежать министерских камер во время полнолуния. Что, по мнению большинства, и должно быть моим единственным вариантом.  Все немного передергиваются, но никто не комментирует.  — Так что логично, что я хочу бегать на свободе. А волки, это стайные животные, — продолжает Римус, делая глоток пива и затягиваясь сигаретой. — Я даже не буду притворяться, что не верен Дамблдору. Просто скажу, что ищу стаю на полнолуние, и посмотрю, как они на это реагируют.  — Какую стаю? — нахмурившись, спрашивает Питер. — Это звучит опасно, Римус.  — Так и есть, — признает он. — Но только я могу это сделать. А нам нужна победа. Грюм говорит, что мы в тупике, и он прав. Вы ведь тоже это чувствуете, да? Мы постоянно что-то делаем, патрулируем, устраиваем рейды, охраняем, рискуем жизнями каждый гребаный день, и ничего не меняется. Уже несколько месяцев все одно и то же. Нам нужна победа.  — И как беготня с шайкой оборотней-изгоев хоть как-то это изменит? — взрывается Сириус, вскакивая с дивана. — Черт, Лунатик. Нет. Ты… что, если они просто решат тебя убить?  — Я умею за себя постоять, Сириус, — отвечает Римус, сузив глаза. — Я в первую очередь волшебник, а уже потом волк. У большинства из этих изгоев даже палочек нет. Да, это опасно, но это не самоубийство.  — Мне это не нравится, — рычит Сириус, начиная расхаживать по комнате.  — Какую стаю ты выбрал? — настаивает Джеймс. — Ты знаешь?  — Маленькую. В основном молодые волки, такие же, как я, — объясняет Римус. — Насколько мы знаем, у них нет прямых контактов с Пожирателями смерти. Они дружелюбно настроены к ним, потому что Волдеморт обещает им свободу и всякую чушь, но они не участвуют в активных боевых действиях. Я не собираюсь приближаться к настоящим боевым стаям, пока у нас не будет хоть каких-то гарантий, что я выживу. Так что, на самом деле, это не так уж и страшно.  — Мне это совсем не нравится, — повторяет Сириус, качая головой.  Римус пожимает плечами, делает большой глоток пива.  — Очень жаль. Я все равно это сделаю. Ты не можешь меня остановить.  Он тоже встает, тушит сигарету в пепельнице, переполненной окурками, которую никто не удосужился почистить.  — Это не опаснее, чем любая другая миссия, Сириус. Каждый раз, когда кто-то из нас выходит за порог, он рискует не вернуться. Тишина тянется, как мед. Липкая. Она окутывает их, потому что все знают, что Римус прав. Это война, и другая сторона все время на шаг впереди. Безопасных миссий не существует. Две недели назад Сириус лежал в Святом Мунго после того, как в него попало проклятие, заставившее его печень гнить. Джеймс получил сотрясение, когда его сбили с метлы при слишком резкой посадке. У самого Римуса теперь новый шрам на пояснице, когда его отбросило в витрину магазина, и полоснуло осколком стекла. — Просто… — Сириус отчаянно смотрит на своего парня, сглатывает, словно пытаясь справиться с комом в горле. — Хотел бы я пойти вместо тебя.  — Я знаю, — Римус тянется к нему, и Сириус сразу же прячет лицо у него на груди. Римус шепчет, — Но ты не можешь. Так что тебе придется отпустить меня и поверить, что я к тебе вернусь. Ладно?  — Я…  — Сириус. Пожалуйста.  Джеймс знает, что Сириус видит, как сильно Римус хочет этого. Хочет доказать, что он может быть полезен. И хотя Сириус сходит с ума куда сильнее, чем показывает — Джеймс слишком хорошо его знает, чтобы этого не заметить — он сглатывает и кивает.  Джеймс чувствует, как у него сжимается сердце от страха в голосе Сириуса, когда тот выдавливает:  — Ладно.  И этим все сказано. #### Дом на площади Гриммо кажется гробницей, думает Регулус, спускаясь по лестнице в гостиную, где его ждут гости. Этот дом по-прежнему остается оплотом Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков, но сам Регулус был занят управлением лабораторией зелий. Слишком занят, если спросить его самого.  Большую часть осени он провел, запершись в поместье Блэков, склоняясь над котлами, отдавая резкие приказы менее умелым зельеварам или тестируя их результаты на Сэм МакКиннон. Она уже два месяца в его подземельях. Все такая же непокорная, как в первый день, но значительно более измотанная. Регулус не винит ее. Наступил декабрь, и с ним пришел холод, который сочится сквозь каменные стены.  Северус ведет себя, как раздражающий призрак, преследующий его повсюду. Регулус никогда не думал, что будет скучать по Миртл. По крайней мере, ей от него требовался только поцелуй в щеку. Северус же вечно рядом, вечно наблюдает, вечно надеется выхватить хоть кроху информации, которая поможет ему подняться по служебной лестнице.  И он заметил, что у Регулуса иногда начинают дрожать руки без видимой причины. Даже прокомментировал это на днях, за что тут же поплатился заклинанием, скручивающим язык. Регулус, взмахнув палочкой, хладнокровно произнес:  — Это было довольно твердо, не так ли?  Северус, разумеется, не смог ответить, но, по крайней мере, больше к этой теме не возвращался. Регулус его ненавидит.  Вести исследования, когда чьи-то черные глаза постоянно сверлят тебя в спину, было сложно. Но он справился. В конце концов, он Лорд Блэк, а это дает ему привилегии, о которых другим остается только мечтать. Поэтому, когда он объявляет, что проведет вечер за ужином на площади Гриммо, никто не осмеливается сказать ни слова. Особенно учитывая, что все чистокровные семьи знают, что Вальбурга Блэк ищет подходящую партию для своего сына.  Регулус забрал у нее почти все полномочия, но пока не лишил ее светской жизни, потому что это вызвало бы слишком много вопросов, а ему сейчас не нужно лишнее внимание. Поэтому она превратила поиск жены для него в свою личную миссию.  Выпрямив плечи, Регулус входит в гостиную и с легким удивлением наблюдает, как Вальбурга тут же поднимается на ноги, а за ней сразу встают супруги ее возраста и девушка, которая, кажется, старше Регулуса всего на пару лет. Она точная копия своей матери и, надо признать, весьма красива. Обе — златоволосые, с глазами цвета весенней травы. Девушка фигуристее своей матери, которая выглядит чуть слишком худощавой, и ее платье... Регулус знает, что Барти не удержался бы от комментария. Тот, в конце концов, считает, что «сиськи — это потрясающе» (его собственные слова).  Регулус должен знать ее имя, он уже видел ее раньше. Но он не помнит.  — Лорд Блэк, — говорит мужчина, отец девушки, — шагнув вперед и протягивая ему руку. Регулус знает его. Они обменялись парой слов на похоронах Сигнуса и Друэллы.  Регулусу требуется мгновение, но когда он, наконец, сжимает его ладонь в ответ, вспоминает.  — Аристотель Фоули, — произносит он. — Добро пожаловать на площадь Гриммо. — Для нас это честь, — отвечает Аристотель. Он делает приглашающий жест, и его жена с дочерью подходят ближе.  — Позвольте представить мою супругу, Фелицию, и мою дочь, Эльспет. — Добро пожаловать, — говорит Регулус, беря руки женщин и поднося их к лицу. Без поцелуя, конечно. Регулус Блэк не целует кого попало, и он достаточно важен, чтобы это сходило ему с рук.  — Прошу, следуйте за мной, — говорит Вальбурга. — Ужин готов.  Регулус занимает место во главе стола и думает, насколько это все абсурдно. Эти люди пришли сюда, чтобы убедить его жениться на их дочери, в то время как у него в подземелье есть пленница, а всего день назад он убил человека только за то, что тот опрокинул котел и пролил зелье ему на обувь.  Риддл счел это вполне обоснованным. Даже не моргнул, когда Северус рассказал о случившемся, только велел Регулусу найти замену.  Знают ли эти люди, кто он? Вряд ли. Многие семьи из Священных Двадцати Восьми предпочитают намеренно не видеть очевидного. Закрывают глаза на ужасы, которые творятся ради будущего, которое они хотят. Будущего, где магия и магическое образование окажутся в руках избранных.  — Если вы не возражаете, у меня есть вопрос, — говорит Фелиция, когда они заканчивают второе блюдо. До этого разговор был совершенно пустым, и Регулус отключился от него, предпочитая размышлять о своих планах.  — Фелиция, — предупреждающе произносит Аристотель, но его жена упрямо поджимает губы и продолжает.  — Ходили слухи, что Лорд Блэк положил глаз на Адалин Гринграсс. Их видели танцующими вместе больше трех раз на свадьбе Малфоев летом, а сама Адалин говорила Эльспет, что осенью несколько раз бывала здесь, — говорит Фелиция. — Так что я не могу не задаться вопросом, почему вы пригласили именно нас.  Регулус прочищает горло и спокойно отвечает:  — Мы с Адалин оказались не слишком подходящей парой. Мы перестали друг друга понимать. Это еще мягко сказано. Последний раз Адалин была здесь около недели назад. Она буквально набросилась на него, заявляя, что они уже достаточно наговорились и пора узнать друг друга поближе без слов. Она двигалась быстро, застала Регулуса врасплох и успела прижаться губами к его рту.  Регулус запаниковал. Его тело просто запаниковало и оттолкнуло ее так резко, что она ударилась головой и заработала внушительную шишку. Он даже не успел обдумать ситуацию. Этот поцелуй был ему отвратителен, не говоря уже о том, что нежеланен. Единственной разумной реакцией было сделать то, что он сделал. Когда Адалин поднялась на ноги, на ее платье было пятно крови. Достаточно сказать, что на этом ее планы на брак с Блэками закончились.  Вальбурга была в ярости. Регулус был готов снова запереть ее на чердаке и полностью игнорировать, но вовремя опомнился. Ему нужна причина, чтобы покидать поместье. Ему нужно оправдание, чтобы исчезать время от времени. А ухаживание за потенциальной невестой, это самая простая отговорка.  Так он и оказался на ужине с Фоули. — Могу я спросить, что именно вам в ней не понравилось? — спрашивает Эльспет, ее глаза лукаво сверкают от любопытства. — Она слишком много болтала, — произносит Регулус.  Лицо Эльспет мрачнеет, но Аристотель разражается таким громким смехом, что два портрета на стене вздрагивают.  — Ах, Лорд Блэк. Прекрасно сказано.  Фелиция тактично переводит разговор на более безобидные темы, а Регулус молча ест, делая вид, что слушает, хотя на самом деле давно погружен в свои мысли.  Он мечтает о том, чтобы приходить на площадь Гриммо, когда ему вздумается, без необходимости каждый раз придумывать для этого предлог. Ведь большая часть его исследований находится именно здесь. Как только поместье Блэков заполонили люди, он из предосторожности перенес все бумаги сюда. Регулус не может рисковать, никто не должен знать, что он изучает документы о владениях Мраксов или собирает старые газетные вырезки о смерти Хепзибы Смит.  К этому моменту он почти уверен, что волшебницу убил Риддл, прихватив с собой два фамильных артефакта. Ведь это абсурд, предполагать, что домовой эльф мог случайно убить свою хозяйку. Но даже, если оставить это в стороне, обстоятельства смерти слишком подозрительны. Как никто не заметил, что Риддл исчез в ту же ночь, когда погибла Хепзиба?  Это был последний раз, когда кто-то слышал имя Том Риддл. С тех пор он звался только Волдемортом. Самое раннее упоминание этого имени, которое удалось найти Регулусу, датируется всего несколькими годами спустя после смерти коллекционерши антиквариата. И Регулус слишком хорошо знает, что в случайности верить не стоит.  Он уверен, что и чаша, и медальон стали крестражами. Проблема в том, что он понятия не имеет, где их спрятали. Они могут быть где угодно, и это сводит его с ума. Ему бы сейчас поговорить с Миртл. Когда он обсуждал с ней свои мысли, все становилось яснее. Но Миртл нет. Он один. А значит, придется разобраться самому.  — Лорд Блэк, — голос Эльспет вырывает его из раздумий. Она смотрит на него из-за стола. Уже подали десерт, хотя Регулус даже не заметил, когда Кикимер это сделал. — Я хотела спросить, не желаете ли вы сходить в оперу на следующей неделе?  — В оперу? — переспросил он, моргнув.  — У нас есть ложа, — Эльспет улыбается самодовольно. — Будет постановка Кармен, я давно мечтаю ее увидеть. Я подумала, возможно, вам было бы интересно. Вы ведь свободно говорите по-французски?  — Великолепная идея, — неожиданно оживляется Вальбурга. Регулус давно не слышал в ее голосе столько энтузиазма.  Он обдумывает предложение. Вечер в опере, это прекрасный повод выйти в свет, не вызывая лишних подозрений. Возможно, удастся навестить одно из мест, связанных с Мраксами. А может, и два, если поспешить. Кармен идет около трех часов, но ему всего-то нужно быть в ложе в начале и в конце. Два часа в запасе. Надо только придумать предлог, чтобы оставить Эльспет.  И тут его осеняет. Эльспет — не Пожирательница смерти. Она сторонница, но не вовлечена в дела Ордена. Регулус может сказать, что ему поручили задание для Темного Лорда, и она поверит. А если он сделает вид, что испытывает к ней интерес, это станет дополнительной гарантией ее молчания. Возможно, даже намек на помолвку удержит ее от расспросов. Ей не обязательно знать, что он никогда не собирался сдерживать обещание.  — Это было бы чудесно, — говорит он, глядя на нее. — Я с удовольствием схожу с вами на Кармен.  — Прекрасно, — Эльспет искренне улыбается. — Я все устрою. Вас устроит вторник?  На этот день запланирована атака. Так что нет.  — Четверг был бы удобнее.  — Тогда в четверг. Жду с нетерпением.  #### Джеймс снова ведет команду в бой. Они обеспечивают прикрытие с воздуха для полуночного рейда в Блэкберне, как ни странно. Это слишком захудалое местечко, чтобы кто-либо из сторонников Волдеморта мог оказаться здесь по собственному желанию, и именно поэтому Орден заподозрил неладное.  На земле Питер вместе с Кингсли, Доркас, Молли Уизли, Дедалусом Дигглом и Эммелиной Вэнс. В воздухе рядом с Джеймсом — Марлин и Сириус. Перед вылетом они пошутили, что это воссоединение команды Гриффиндора по квиддичу, а затем оттолкнулись ногами от утрамбованной земли и взмыли в небо.  Это опасная миссия, поэтому их так много. В доме, который они собираются штурмовать, в последние недели фиксировались странные всплески темной магии, а также постоянный поток людей, входящих и выходящих. Они следили за этим местом посменно, отмечая самые загруженные часы, периоды наибольшей магической активности, стараясь выявить закономерности.  Джеймс жестом велит Сириусу и Марлин разделиться и облететь дом с разных сторон. Они под дезиллюминационными чарами, и при высокой скорости будут выглядеть лишь размытыми тенями, но все же нужно соблюдать осторожность. Их задача — воздушное прикрытие. Команда, выполняющая основную часть миссии, работает на земле. Трудно наблюдать, как люди, которых ты любишь, штурмуют дом, полный Пожирателей смерти. Они на окраине города, вокруг открытое пространство. План таков: вынудить Пожирателей покинуть здание и вступить в бой на улице, где их уже поджидает воздушная поддержка. Как только схватка развернется снаружи, Молли должна будет обыскать дом как можно быстрее, чтобы выяснить, что там происходит.  И это срабатывает.  Джеймс с облегчением выдыхает, когда раздается взрыв. Затем из дома выбегают Пожиратели смерти, устремляясь к полю за зданием. Их преследуют члены Ордена, заклинания уже летят с обеих сторон. Джеймс жестом подзывает Сириуса и Марлин, и втроем они выстраиваются в боевой строй, готовые вступить в схватку.  Команда на земле в меньшинстве, но противники не ожидают атаки сверху. Джеймс, Сириус и Марлин один за другим накрывают заклятиями тех, кто попадается в их поле зрения. Они двигаются слишком быстро и слишком ловко, чтобы те, кто на земле, могли в них попасть. Баланс сил быстро выравнивается, и Джеймс чувствует, что у них есть шанс. Они могут победить.  — Сохатый! — кричит Сириус.  — У нас гости! — вскрикивает Марлин.  Они появляются словно из ниоткуда. Еще мгновение назад трое друзей кружили над полем боя, прикрывая своих, а теперь на них летят Пожиратели смерти. Трое, все в масках.  Черт возьми. Джеймс ныряет вниз, уворачиваясь от проклятья. Они разделяются, каждый против одного. Джеймс делает кувырок в воздухе, затем резко взмывает вверх, направляя метлу почти вертикально, поднимаясь так высоко, что воздух становится разреженным и легкие начинают гореть.  Пожиратель смерти, преследующий его, явно не так искусен в полетах. Он не ожидает столь резкого изменения высоты, теряет управление, его метла опасно кренится из стороны в сторону. Раздается крик, и Джеймс с неприятным чувством понимает, что слышит голос Рабастана Лестрейнджа. Джеймс мог бы убить его. Если бы он оглушил его, тот бы упал. Они на такой высоте, что шансов выжить просто нет. И все же Джеймс не может. Не может заставить себя убить вот так. Вместо этого он снова пикирует вниз, пролетая мимо дезориентированного Пожирателя смерти, в котором он теперь окончательно уверен, что это Рабастан. Эти несколько выигранных секунд он собирается потратить на то, чтобы помочь кому-то на земле, кто может в этом нуждаться.  Почти сразу он замечает Питера. Тот сражается с высоким противником, прихрамывая после попадания в ногу. Он сильно хромает, и это делает его движения неуклюжими. Джеймс уже направляет метлу к нему, готовый прийти на помощь, когда мельком бросает взгляд в сторону, чтобы убедиться, что с Сириусом и Марлин все в порядке.  И мир рушится.  Джеймс может читать Регулуса на метле, как будто он был рожден для этого. Черт. Джеймс летал с ним. Он знает его стиль. Знает его движения. Изящные дуги, которыми он ведет метлу. То, как она мгновенно откликается на каждое его желание. Его руки — тонкие, но уверенные, крепко сжимающие рукоять.  Пожиратель смерти, преследующий Сириуса, — это Регулус. И Джеймсу хватает секунды, чтобы понять, что Регулус сдерживается. Он преследует Сириуса, стреляет в него, но не попадает, а Джеймс знает, что у него куда лучшая меткость. Он же был лучшим ловцом, которого видел Хогвартс за последние поколения.  Сердце гулко бьется в горле. Джеймс смотрит, как Сириус делает сложную петлю, пытаясь сбросить преследователя, не подозревая, что за ним гонится его брат. Что он не пытается поймать его всерьез. Или, по крайней мере, не слишком старается.  — Джеймс! — пронзительный крик Марлин прорывает пелену мыслей. Джеймс поднимает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пожиратель смерти, которого он оставил в облаках, несется прямо на него.  Черт.  Выругавшись, он резко уходит в сторону, уворачиваясь. Метлу немного трясет, потому что его самого трясет, он отвлекся, и контроль уже не тот.  Под ним Питер все еще в опасности. Кто-то должен помочь ему. Но Джеймс не может оторвать взгляд от Регулуса. Он так давно его не видел. Ни мельком, ни случайно. И вот он здесь. И Джеймс не знает, как смириться с тем, что его худший кошмар стал реальностью.  Они сражаются по разные стороны войны.  Сириус посылает в Регулуса заклятие, но тот легко его избегает. Затем делает идеальную петлю, чтобы занять удобную позицию для обзора поля боя. Выпрямив метлу, Регулус смотрит прямо на Джеймса.  Их взгляды встречаются. Джеймс не видит его выражения лица, мешает проклятая маска, но он знает, что это он. Знает это всем своим существом. В глубине души, в самом сердце. И в этот же момент он понимает, что Регулус тоже знает, что Джеймс узнал его.  — Регулус, — шепчет он. Слишком тихо, чтобы кто-то услышал.  Джеймс не видит заклинание, которое в него попадает. А должен был. Ведь Рабастан Лестрейндж преследовал его все это время. Но он забыл. Забыл обо всем, кроме Регулуса. Красная вспышка. Заклятие ударяет его вбок, сбивая с метлы.  Последняя мысль перед тем, как он теряет сознание: жаль, что Пожиратели смерти носят маски. Он бы хотел увидеть лицо Регулуса в последний раз.