Only the Brave \ Только для храбрых

— Борода Салазара, Римус, отведи Барти в паб или еще куда-нибудь, — раздраженно бросает Регулус поздним майским вечером. Из комнаты над лабораторией доносятся шум, шаги, лязг передвигаемых предметов. Барти мечется туда-сюда, и Регулус уже готов лезть на стену. — Он отвлекает. Северус, склонившийся над котлом, только бурчит в знак согласия. В лаборатории царит тишина, лишь зелья в котлах неспешно доходят до нужной кондиции. После атаки на Министерство май выдался особенно загруженным. Они понесли потери, пришлось перераспределить ресурсы. Конечно, у Регулуса все еще есть своя небольшая армия зельеваров, но уже не такая внушительная, как прошлым летом. — Почему это я должен с ним нянчиться? — недовольно спрашивает Римус. — Потому что я так сказал, — отвечает Регулус, не поднимая глаз. Он аккуратно высыпает в котел аконит. Зелье мгновенно шипит, поглощая новый ингредиент. Северус почти тут же начинает размешивать не по инструкции, но Регулус знает, что именно так смесь получится идеальной. Северус варит зелья почти так же хорошо, как он сам. Пару недель назад, по указанию Регулуса, Римус переключился на вербовку новых стай. Десять уже находились под его контролем, и теперь их стало двенадцать. Причем настолько лояльных, что между ними не возникало даже мелких стычек. Даже Люциус нахваливает Римуса, особенно после того, как тот помог ему выполнить задание, данное Риддлом перед его исчезновением. Люциус ломал голову, как справиться, но Римус без лишних вопросов предложил в помощь всю свою армию. Три дня спустя его волки устроили налет на склад Министерства, где Отдел борьбы с незаконным использованием изобретений маглов проводил свои эксперименты. Они сожгли его дотла, чем Люциус остался чрезвычайно доволен. Когда Римус не занят стаями, он проводит время с Барти в комнате, где Эван все еще без сознания. Регулусу это, признаться, не нравится. В особняк Блэков приглашали лучших целителей страны, но никто так и не смог определить причину комы. В остальном Эван в полном порядке, он просто спит. И хотя его жизни ничто не угрожает, никто не знает, как его разбудить. Барти переживает ужасно, а вынужденное бездействие действует на него удручающе. — Ладно, — фыркает Римус, резко поднимаясь. — Все равно мне больше нечем заняться. Чистой воды фарс. Они разыгрывают этот спектакль весь месяц, потому что Регулус не может позволить себе неосторожность. Он знает, что Северус отчаянно пытается завоевать расположение Темного Лорда, а значит, слухи распускает без зазрения совести. Так что Регулус изображает сложные, почти враждебные отношения с новым лидером оборотней. Пока что Северус ведется. — Темный Лорд будет доволен тем, что Люпин подчинил себе стаи, — замечает Северус, отмеряя следующий ингредиент. — В его отсутствие достигнут серьезный прогресс. Тебя наверняка наградят. Регулус ничего не отвечает, лишь молча растирает в ступке глаза жука. Северус даже не подозревает, что сейчас Риддл вовсе не в восторге от Регулуса. А значит, информация об этом не распространялась, что, по крайней мере, Регулус расценивает как небольшое милосердие, поскольку означает, что его политические союзники еще не готовы от него отвернуться. Да и не отвернутся, если он сам этого не допустит. Риддл отсутствует весь май. За это время Беллатриса успела довести всех до белого каления. Она постоянно собирает собрания, не имея на то никакой причины, лишь бы продемонстрировать свою власть. Это пустая трата времени, но, по крайней мере, дает Регулусу шанс стравить ее с другими. Методично он бросает язвительные замечания о Беллатрисе в беседах с теми, кто и так ее недолюбливает. А с Люциусом он уже активно работает над укреплением своей собственной фракции внутри Пожирателей Смерти. Это несложно, ведь Беллатриса и не пытается кому-то угодить. Власть у нее лишь потому, что Риддл ее любит, но никто больше. А теперь, когда она потеряла мужа, ее влияние стало еще слабее.  Даже женщины, и те, что носят метку, и те, кто просто сопровождают своих мужей на собраниях и ужинах, не питают к ней симпатии. Эльспет прекрасно справляется с задачей раздувать костер недовольства, собирая сплетни и подливая масла в огонь по приказу Регулуса. Она ненавидит Беллатрису почти так же, как он сам, так что долго убеждать ее не пришлось, она легко вплетает в разговоры ядовитые замечания, от которых дамы лишь выразительно приподнимают брови.  К тому же, частые визиты в замок Лестрейнджей дают Регулусу возможность поискать чашу. Он и Эльспет то и дело ускользают под видом тайных встреч, якобы захваченных внезапной страстью, но на деле он продолжает поиски. Осматривает каждую полку, каждый уголок, каждую щель, что удается найти.  Чаши он пока не видел, но замок огромен, и торопиться нельзя. Эльспет, как всегда, рассудительна и вопросов не задает. Просто идет с ним и делает вид, будто они целовались, если кто-то вдруг застает их врасплох.  — Я лишь говорю, что многие считали это невозможным, — добавляет Северус, когда тишина затягивается. — Но ты, похоже, сумел его сломать.  — Северус, это не секрет, что Люпина со мной связывает долг жизни. — равнодушно бросает Регулус. — Тот, кто сомневается в моей способности его контролировать, пусть вернется в школу и повторит материал.  В глазах Северуса что-то вспыхивает, и Регулусу требуется секунда, чтобы вспомнить, что он тоже чем-то ему обязан. Это не долг жизни, конечно, но все же долг. А магия воспринимает такие вещи весьма серьезно.  — Ты еще не воспользовался своим правом, — говорит Северус. В его голосе звучит что-то странное, что заставляет Регулуса насторожиться.  Приподняв голову от ингредиентов, Регулус ловит взгляд Северуса, уже прикованный к нему.  — Это тот момент, когда ты сообщаешь мне, что у тебя есть то, что мне нужно?  — Нет, — отвечает Северус. — Это тот момент, когда я даю тебе предупреждение.  Регулус слегка щурится. Кто, черт возьми, Северус Снейп думает, он такой?  — Предупреждение?  — Да. Беллатриса хочет избавиться от тебя, — спокойно сообщает Северус. — Она знает, что ты затеял с Люциусом, и не собирается с этим мириться.  — Все знают, что я затеял с Люциусом, — безразлично откликается Регулус. — Это политические маневры. Никакой тайны. Люциус теперь держит Визенгамот в кулаке, а Беллатриса — нет. Это тоже не секрет.  Северус, отстраняясь от котла после того, как добавляет корни и дает испариться парам, приподнимает бровь:  — Было бы глупо недооценивать Беллатрису. Она идет за тобой. И речь не только о твоем положении среди Пожирателей. Она хочет тебя убить, Блэк.  — У меня коленки трясутся, — насмешливо бросает Регулус.  — Ты слишком часто и слишком сильно ее раздражал. Все знают, что она не хотела видеть Люпина во главе стай. Ей не понравился твой план атаки на Министерство. А твой открытый союз с Малфоем доводит ее до бешенства, — лениво перечисляет Северус. — Беллатриса убивала людей и за куда меньшие проступки.  Регулус сохраняет лицо абсолютно непроницаемым.  — Ты хочешь сказать, что я для нее просто “люди”?  — Как я уже сказал, — спокойно поясняет Северус, — я просто передаю предупреждение. Она не нападет на тебя в открытую.  Регулус усмехается про себя. Он понимает, почему Северус старается остаться в его расположении. Регулус держит в руках все козыри. Как всегда.  Тем не менее, это немного неудобно. Он рассчитывал, что Беллатриса рано или поздно бросит ему открытый вызов. Это было лишь вопросом времени. Он даже ждал этого момента. Открытая вражда дала бы ему идеальный повод вызвать ее на дуэль. А там, может, и прикончить ее раз и навсегда. Но если она дергает за ниточки из тени, это уже тревожно. Регулус был осторожен, но у него есть свои скелеты в шкафу. И воспоминание о наказании и предупреждении от Риддла до сих пор не дает ему покоя.  Регулус не настолько наивен, чтобы думать, что Риддл просто так это забудет. За ним будут следить. Возможно, заставят сделать какую-нибудь мерзость, чтобы доказать свою преданность. И он не может позволить себе провал, не может показаться слабым, не может вызвать подозрения. А что, если у Беллатрисы есть доступ к шпиону Риддла, и она специально выискивает компромат на него?  От этой мысли его передергивает.  — Мне ты не особо нравишься, — говорит Северус. — Но Беллатрису я ненавижу еще больше. И мы с тобой понимаем друг друга.  — Ты мне все еще должен, — отвечает Регулус, поднимаясь на ноги. Ему нужно найти тихое место и подумать.  Северус лишь кивает и возвращается к котлу, заканчивая варить зелье, над которым они работали. **** За день до возвращения Риддла в гостиной Беллатрисы разворачивается дуэль. Регулус спровоцировал ее несколькими небрежными, но тщательно рассчитанными замечаниями, подогревая нужных людей до тех пор, пока они не решили, что драка, это их собственная идея. Несколько бокалов, пара брошенных оскорблений, и готово. Дуэли на ужинах чистокровных не редкость, но вот трупы после них случаются не так уж часто.  С нескрываемым весельем Регулус скользит взглядом по телу на полу, а затем поднимает глаза на свою кузину.  — Надо же, Белла, ты точно знаешь, как развлечь гостей.  — Заткнись, — огрызается Беллатриса, обнажая зубы в хищной ухмылке. — Все вон! Вон!  Эльспет берет Регулуса под руку, и они оба почтительно склоняют головы перед Беллатрисой в преувеличенно вежливом жесте. Та даже не замечает, уже отдавая приказы слугам.  — Ей это дорого обойдется, да? — шепчет Эльспет.  Регулус довольно кивает.  — Именно. Темному Лорду не понравится, что она потеряла контроль. Ему плевать, что кто-то умер, но он требует порядка. Он ее накажет за отсутствие дисциплины.  Лучшего исхода Регулус и пожелать не мог. Если верить Северусу, а он склонен ему верить, потому что Снейп умен, хитер и явно рассчитывает извлечь выгоду из победы Регулуса в этой маленькой гражданской войне, то теперь Беллатриса будет слишком занята, для того чтобы осуществить свои планы против него.  — Какая жалость, — саркастически замечает Эльспет. Регулус едва не улыбается.  — Поместье Блэков или Гриммо?  — Поместье, — решает Регулус. — Завтра после ужина у Малфоев я останусь в Гриммо. Хочешь остаться тоже?  — Нет, — отвечает Эльспет без колебаний. — Мои родители в отпуске за границей, никто не следит за тем, где я сплю.  — Отлично.  Оказавшись в безопасности, подальше от замка Лестрейнджей, они расходятся, договорившись встретиться на площади Гриммо на следующий вечер, чтобы принять Малфоев на ужине.  На следующий день Регулус почти все время проводит в лаборатории, заканчивая зелье, которое они с Северусом варят уже несколько недель. Это напиток, подавляющий волю, по сути жидкая версия Империуса. Новая разработка. Пока что они не уверены, что зелье работает, и обсуждение того, как его проверить и на ком, остается неприятным и сложным.  К вечеру Регулус уже слегка раздражен, но, по крайней мере, Риддл пока не появился на его пороге. Вероятно, занят разборками с Беллатрисой. И это хорошо. Все, что отвлекает Риддла от подозрений, что Регулус что-то от него скрывает, только на руку.  — Кузен, — говорит Нарцисса, целуя его в щеку, когда они с Люциусом прибывают на площадь Гриммо. — С днем рождения.  — С днем рождения, Регулус, — вторит Люциус.  Регулус с ужасом смотрит на Эльспет.  — Я же сказал не говорить им.  Эльспет только смеется.  — Нарцисса и так знала.  — Расслабься, — улыбается она, похлопывая его по руке. — Больше не будем это упоминать.  Закатив глаза, Регулус берет Эльспет под руку и ведет Малфоев в столовую. Пока Кикимер уточняет у него детали меню, остальные трое спокойно пьют, а затем Регулус присоединяется к беседе. К его облегчению, о дне рождения больше никто не заговаривает.  Восемнадцать лет. Чувствует он себя чертовски старым. — Темный Лорд весь день провел в замке Лестрейнджей, — сообщает Люциус за ужином. — Белла пыталась свалить вину за неподчинение на нас, но у нее ничего не вышло. Лорд слишком доволен недавним законопроектом о растопырниках. Он понимает, насколько ценно мое влияние на Визенгамот.  — Белла сумасшедшая, — бурчит Регулус, делая вид, что разговор его утомляет. — Слишком нестабильная. Даже Темный Лорд видит, что она не в состоянии удерживать контроль ни над чем.  — Она и над собой-то едва справляется, — добавляет Нарцисса.  Эльспет восхищенно ахает, широко улыбаясь. — Цисси! Обожаю! Вот бы ты чаще со мной сплетничала! — надувает губы она.  Люциус и Регулус обменяются понимающими взглядами. Ужин проходит приятно, первую перемену блюд уже подали, основное тоже, теперь они ждут десерт. Разговор ведут в основном женщины, а Люциус, судя по всему, в отличном расположении духа. Когда подают крем-брюле, Люциус берет бокал, прочищает горло и поднимает его в тосте. — У нас есть новости. Мы невероятно рады сообщить, что наследник рода Малфоев уже в пути. Нарцисса ждет ребенка.  Регулус позволяет себе короткий момент ужаса при мысли о том, что должно было произойти, чтобы эта новость стала реальностью. Затем быстро хватает бокал со стола и с энтузиазмом поднимает его. — Поздравляю! Великолепные новости, дорогая кузина. Ты хорошо себя чувствуешь?  Нарцисса слегка краснеет и кивает. — Да, все идет замечательно.  — О, какая прелесть! — вздыхает Эльспет, сияя, словно услышала лучшее известие за весь год.  После нескольких тостов все возвращаются к десерту, пока Эльспет и Нарцисса обсуждают имена. Если родится мальчик, его назовут Драко. Регулус с трудом удерживается, чтобы не поморщиться. Бедный ребенок.  — Это лучшее чувство в мире, — внезапно говорит Люциус, наклоняясь ближе, будто они планируют заговор, а не обсуждают нерожденного младенца. — Это… я даже не могу объяснить. Но оно изменило мое восприятие вещей.  Хм. Регулус делает глоток вина, бросает взгляд на Нарциссу.  — Ты о приоритетах?  Люциус торжественно кивает.  — Теперь я должен их защищать.  Что-то в его взгляде, в том, как он мельком смотрит на жену, на ее живот, заставляет Регулуса понять, что Люциус больше не предан слепо Риддлу. Теперь он слепо предан Нарциссе и их сыну. И это полезная информация. Потому что, если все пойдет к чертям, Люциус выберет свою семью, а не Темного Лорда. Регулус может это использовать.  Остаток вечера проходит довольно приятно. Нарцисса быстро устает, и Регулус приходит в восторг, когда Люциус, извинившись, уводит ее домой. Беременные женщины стремительно становятся его любимцами, пока что ребенок Нарциссы приносит Регулусу только плюсы.  Эльспет зевает, прикрывая рот рукой, и ставит на стол бокал с шампанским.  — Я тоже пойду. Устала. Завтра меня ждут в замке Лестрейнджей.  Регулус резко выпрямляется.  — Ты идешь туда?  На языке остается горький привкус. Ему это не нравится. Он знает Риддла достаточно хорошо, чтобы ожидать какого-то нового наказания. Пытки были предупреждением. Теперь, когда Лорд остыл и все обдумал, он предпримет что-то более… долговечное. Отберет у Регулуса что-то важное, просто чтобы доказать, что может, а Регулус не в силах этому помешать. Чтобы убедиться, что он никогда больше не даст слабину. Но забирать Эльспет? Это кажется, как-то слишком. Хотя, это же Том Риддл. У него нет границ. И все же, Регулус не считает, что мягкость, это преступление, достойное того, чтобы Риддл навредил его невесте. Это уже перебор.  — Это ежемесячное чаепитие для дам. Все жены ходят, — беспечно поясняет Эльспет, даже не догадываясь, о чем он думает. — Традиция.  — Аа, — Регулус чуть расслабляется. — Значит, это постоянная встреча?  — Да. Раз в месяц. Меня уже дважды приглашали, после того как я достаточно раз повисела у тебя на руке, — она фыркает, закатывая глаза для пущего эффекта. — Это скучно, но полезно для сплетен. Проводится на третьем этаже, в комнате с антиквариатом. Жутко душно. И темновато.  Регулус резко выпрямляется, вглядываясь в нее.  — В комнате с антиквариатом?  — Именно, — Эльспет хмурится. — Что с тобой?  — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, — осторожно говорит Регулус. — Завтра, когда войдешь в эту комнату, внимательно осмотрись. Посмотри в каждый угол. В каждую щель. Везде.  — Зачем?  — У Лестрейнджей есть вещь, которая мне нужна, — отвечает он. — Они перевезли ее в замок, но я пока не смог ее найти. Эта комната подходит для тайника. Эльспет фыркает, возмущенно прижимая ладонь к горлу. Ее взгляд пронзает Регулуса, как сталь.  — Я не позволю тебе копаться у меня в голове.  — У меня есть Омут памяти, — лениво отмахивается он. — Можно сделать это цивилизованно.  — Ладно, — вздыхает она, вставая и разглаживая юбку. — Но в обмен я хочу те сережки, которые мы видели у ювелира.  Регулус ухмыляется.  — А тебе разве мало этого камня?  Кольцо на пальце Эльспет действительно нелепо. Самый вычурный, абсурдно дорогой и огромный бриллиант, который они смогли найти. Это заявление, и Эльспет одновременно его ненавидит и обожает. Регулус сказал ей, что она может оставить его, когда уедет в Грецию. Его благодарность за помощь. Но это не мешает ей пытаться вытащить из него еще что-нибудь дорогое. Регулус уважает ее настойчивость.  — Ты хочешь узнать, что в той комнате, или нет? — с торжествующей улыбкой спрашивает Эльспет.  Регулус не говорит ей, что мог бы просто проникнуть в ее мысли прямо сейчас и взять все, что нужно. В этом нет необходимости. Да и денег у него больше, чем он когда-либо сможет потратить. Он закатывает глаза и бросает:  — Ладно. Принесешь мне достойные воспоминания, и я отведу тебя к ювелиру.  — Спокойной ночи, Регулус, — весело бросает она, уходя. Она все еще улыбается, когда закрывает за собой дверь. Спустя мгновение слышится щелчок входной двери.  Достав пачку сигарет, Регулус откидывается на спинку дивана. Он чертовски вымотан. И до сих пор немного потрясен. Слишком много всего происходит, и он не помнит, когда в последний раз по-настоящему отдыхал.  Поиски чаши зашли в тупик. Он надеется, что Эльспет найдет ее в той антикварной комнате. Медальон… Регулус даже не знает, с чего начать его искать. И это еще не все. Он осторожно пытается выяснить, знает ли кто-нибудь среди Пожирателей смерти о предполагаемом шпионе в Ордене Феникса.  Судя по тому, что ему удалось собрать, тот, кто передает информацию Риддлу, его личный агент. Остальные Пожиратели смерти о нем не знают. Даже те, кто входит в круг приближенных. Люциус понятия не имеет. Беллатриса, возможно, знает, но никогда не скажет Регулусу, если это так.  Кто, черт возьми, напрямую докладывает Риддлу? И зачем? Какой у него мотив? Люди в Ордене должны быть преданы делу. Это их отличительная черта. Большинство из них проклятые гриффиндорцы.  С глухим стоном Регулус потирает виски. У него нет времени на это. Нужно найти чашу. Потом медальон. А затем разобраться, есть ли еще что-то. Он уже одиннадцать месяцев как выпустился из школы и смог выследить и уничтожить лишь один крестраж. Он движется слишком медленно. Если кто-то уже начинает раскрывать его прикрытие… что ж. Регулусу придется поторопиться. Потому что он не может позволить себе потерять доверие Риддла. Не может допустить, чтобы тот начал сомневаться… Кто-то у двери.  Тихо выругавшись, Регулус встает. Он уже готов отчитать Эльспет за то, что она опять что-то забыла. Даже не утруждает себя тем, чтобы затушить сигарету, она и так знает, что он курит.  — Ну что еще…  Слова застывают на губах.  Риддл смотрит на него холодно, равнодушно, жестоко. Скользит взглядом по сигарете, лениво болтающейся в пальцах Регулуса, кривится, а затем, не дожидаясь приглашения, проходит в дом.  — Милорд, — говорит Регулус. — Я не ожидал вас.  — Мне нужен твой домовой эльф, — отрывисто сообщает Риддл. — Приведи его.  В животе неприятно скручивается вина. Аа. Вот и наказание. Риддл заберет Кикимера за то, что Регулус был слишком мягок с Сэм. И это еще и проверка. Если он попытается заступиться за Кикимера, это только подтвердит его слабость. Поэтому, даже не смотря на то, что ему крайне не хочется этого делать, Регулус направляется на кухню. Он едва успевает. У него есть секунда, может, меньше. И он не тратит ее впустую. Наклонившись к Кикимеру, он успевает прошептать только одно:  — Кикимер. Что бы ни случилось. Что бы он ни приказал тебе сделать, когда ты это сделаешь, ты возвращаешься ко мне. Это приказ. Возвращайся ко мне. **** Регулус уже долго ходит из угла в угол. Он не хочет, но волнуется за Кикимера. Его домовой эльф невиновен, но вынужден расплачиваться за слабость хозяина. Это несправедливо, и Регулус ненавидит это чувство.  В доме на площади Гриммо тихо, как в могиле. И так же темно. Его мать по-прежнему там, куда он ее запер, как только заключил сделку с Эльспет и больше не нуждался в ее присутствии. На чердаке, за закрытой дверью, куда Кикимеру запрещено подниматься. Интересно, позволила бы она Риддлу забрать Кикимера? Она ведь всегда к нему благоволила.  Возможно, ему стоило бы поспать. Утро принесет новые дела, ведь Риддл не отменил его обязанности только потому, что решил преподать урок. Но выпить зелье для сна, это все равно что оставить Кикимера один на один с его судьбой. А это не дает Регулусу покоя. Домовые эльфы не раз помогали ему. Если бы не Таппи, двоюродный брат Кикимера, он бы умер на холодном кафельном полу в туалете Плаксы Миртл.  Так что Регулус продолжает шагать и ждать. Прошло уже несколько часов. Два, может, три. Определенно не больше. И он не знает, что думать. Насколько шаткое его положение? Сколько знает Риддл? Это все еще из-за Сэм? Или он как-то узнал, что Регулус убил Розье и на самом деле отпустил Джеймса и Марлин, а не просто совершил ошибку?  Или дело в другом? В чем-то куда более опасном?  Черт. Регулус ненавидит, когда теряет контроль. Это зуд под кожей, заставляющий хотеть ее с себя содрать. Он всегда знал, что привязанность, это слабость. Если бы не… Джеймс, Сириус, Доркас, он бы не совершил этих дурацких ошибок. Оставить Сэм в живых было ошибкой. И теперь он за нее платит. Риддл переиграл его, и Регулус боится. Ему это не нравится. Но он боится.  Раздражение нарастает, тени извиваются у его ног, ползут вверх по телу. У него достаточно силы, чтобы сразиться с Риддлом, но пока существуют еще два или три крестража это бессмысленно. Он мог бы убить его прямо сейчас, но рано или поздно тот вернется, а тогда у Регулуса уже не останется ни одного козыря.  Он не может раскрыть свои карты, пока крестражи не уничтожены. Но Регулус чертовски зол. Зачем Риддлу понадобился Кикимер? И почему среди ночи… Внезапная догадка вспыхивает у него в голове, заставляя выпрямиться. А если?..  Это возможно. Если пленение и смерть Родольфуса напугали Риддла достаточно, он мог бы не просто переместить чашу Лестрейнджей, но и медальон. Где бы тот ни находился. И, возможно, третий крестраж, если он вообще существует. Но причем здесь Кикимер?  Хлопок.  Регулус резко разворачивается, мгновенно вскидывая палочку, тени вспыхивают в его пальцах, и он видит Кикимера, рухнувшего на пол позади него.  — Кикимер!  — Молодой господин Регулус… — сипит эльф, а затем начинает так сильно кашлять, что Регулус хмурится. — Простите… Простите… Это неприлично для эльфа… Кашель срывает его с фразы, он мечется взглядом по комнате, паника отражается в его глазах. Он весь промокший.  — Кикимер, все в порядке, — старается успокоить его Регулус. Но он дрожит. Выглядит испуганным до ужаса, и это сбивает с толку. Кикимер никогда в жизни ничего не боялся. У него просто не было на то причин. Блэки могли быть ужасными людьми, но Кикимер служил им так преданно, что стал чем-то вроде любимца даже у его матери. — Прошу прощения, хозяин, — сипло выдавливает он. — Кикимер… Кикимер немного… — Вот, — говорит Регулус, перехватывая эльфа, когда тот опасно покачивается, и усаживая его в кресло. — Сиди. Не двигайся. Это приказ. Регулусу хватает пары минут, чтобы достать несколько зелий из тайника. У него их немного на площади Гриммо, ведь он почти не бывал здесь. Но нельзя называть себя зельеваром, если у тебя не припасен экстренный бодрящий эликсир в каждом укромном месте. Кикимер, действительно, не шелохнулся. Регулус опускается перед ним на колени, и эльф тут же дергается, но тот не обращает внимания. Взяв пузырек, Регулус протягивает зелье. — Лучше? — Да, хозяин, — Кикимер кивает, и в лице его появляется чуть больше цвета. — О, Кикимер так стыдится! Это непозволительно. Кикимер — позор… — Нет, — твердо отвечает Регулус. — Больше не извиняйся передо мной. Понял? — Да, хозяин, — сипит эльф. Регулус кивает, его взгляд становится мрачным и сосредоточенным. — Что случилось? Куда ты ходил? Что он сделал? Руки Кикимера дрожат, пока он сглатывает. На миг Регулусу кажется, что он так и не заговорит, но потом эльф сжимает губы, словно заставляя себя проявить храбрость. — Кикимера… Кикимера увели в пещеру, сэр, — говорит он срывающимся голосом. — В пещере было зелье. Кикимер выпил его. Это… это было больно. Регулус остается неподвижен, лишь слегка кивает, показывая, что слушает. В голове скребется темная догадка. Шепчет ему. Это важно. Это то самое. Один из крестражей. — Как именно оно причинило боль? — тихо спрашивает он, пытаясь понять природу зелья. Кикимер все еще дрожит, прижимает руку к горлу. — Везде. И здесь, — он сжимает пальцы на груди. — Кикимер страдал. Воды… Кикимер хотел воды… — Какова была цель питья этого зелья? — осторожно спрашивает Регулус. — Темный Лорд положил в чашу медальон, — Кикимер сглатывает. — А потом ушел. Регулус резко вскакивает, впечатывая пальцы в волосы. Это оно. Он нашел еще один. Медальон Салазара Слизерина там. И он его заберет. Мысли несутся вихрем. Что делать? Идти немедленно? Искать союзников? Возможно, взять с собой Римуса? Он не может его предать, долг жизни этого не позволит, а его разум защищен от влияния Риддла. Но для этого придется пробраться в поместье Блэков и организовать целую вылазку. Найти причину, по которой он и Римус должны исчезнуть посреди ночи. Именно этой ночи. Слишком рискованно. Риддл следит за ним, злится на него за милосердие к Сэм МакКиннон. Регулус останавливается. Смотрит на эльфа в кресле. — Кикимер, — негромко говорит он. — Как ты вернулся? Испуг на лице эльфа — ответ сам по себе. Кикимер не должен был вернуться из той пещеры. Это проблема. Придется его спрятать. Риддл не должен знать, что он вернулся. Времени почти нет. Регулус мельком смотрит на часы. Час ночи, плюс-минус. Самый идеальный момент из возможных. Ждать нельзя. К тому же, если Риддл только что там был, он не вернется так скоро. Он должен отправляться прямо сейчас. Он решительно смотрит на эльфа. — Кикимер. Ты можешь отвести меня туда? Кикимер мгновенно срывается в истерику. — Нет! Нет! Хозяин Регулус, это слишком опасно! Нет! — Кикимер, — Регулус склоняется к нему, его голос тверд, но не жесток. — Ты должен отвести меня туда. Я возьму одну вещь, и мы пойдем. Это приказ. Кикимер всхлипывает, кивает. У него нет выбора. Регулус знает. Он устремляется в свою комнату, но не в главную спальню, где ночевал в редкие визиты, а в свою старую. Там, под половицей, защищенной всеми ему известными чарами и заклинаниями, хранится его тайник. В нем лежат только самые важные вещи. Включая уничтоженный дневник, кольцо и диадему Когтевран. Регулус достает два клыка василиска и флакон Феликс Фелицис. На выходе берет еще бодрящее зелье на всякий случай. У него есть палочка. Есть яд василиска. Кинжал. Жидкая удача. И его магия Наследия. Призывая ее, он смотрит, как темнеют его вены. Всего лишь пещера. И зелье. Он и не такое пережил. — Кикимер, — говорит он, спускаясь в холл, где его ждет эльф. — Веди меня в пещеру. #### Кровь сочится сквозь кусок марли, который Джеймс прижимает к коже Марлин. Теперь она ярко-красная, хотя раньше имела зеленоватый оттенок, и Джеймс решает, что это хороший знак. Марлин неуклюже возится с антисептиком из маггловской аптечки, которую они раскидали по всему кухонному столу Поттеров, и тихо ругается, когда бутылочка выскальзывает у нее из рук.  — Если бы вы просто подождали немного, — раздраженно отзывается Эффи от плиты. — Я бы сама с этим разобралась, но мне нужно хотя бы пять минут, чтобы закончить. Будьте терпеливы.  — Мама, она же вся истекает кровью! — возмущенно восклицает Джеймс.  Он-то думал, что сегодня у них получится редкий день без ранений. Почти весь день и вечер он провел в вылазке за припасами с матерью, это увлекательное, даже захватывающее занятие. Они столкнулись с неприятностями, произошла быстрая схватка, но чудом никто не пострадал. Джеймс никогда прежде не дрался бок о бок с матерью и не представлял, что ему это может понравиться. Но, надо признать, Эффи чертовски сильная ведьма.  А потом, когда он уже было решил, что они поставили рекорд по «спокойному» дню, в дом ввалилась Марлин, вся в крови, с осколком стекла, воткнутым в плечо. Так ему и надо за излишний оптимизм.  — Марлс? Годриковы носки, дай сюда, — в кухню входит Лили, целеустремленно направляясь к подруге. Ее волосы, еще влажные после душа, небрежно собраны в пучок. — Почему ты не пошла в больницу?  — Переполнена, — бурчит Марлин.  — Мерлин, — шепчет Лили, бросая взгляд на Джеймса. Он едва заметно кивает. Все настолько плохо, что члены Ордена решили обращаться в больницу только в случае крайней необходимости. Это единственный способ не перегружать целителей, которые и так работают на износ.  — Где Доркас? — спрашивает Джеймс, чтобы отвлечь Марлин, пока Лили осматривает рану.  — Сегодня она с Гидеоном. Ее не будет до двух ночи минимум, — отвечает Марлин ровным голосом. — Я оставила записку, так что если останусь здесь, она найдет меня.  — Хорошо.  — Дай сюда, — Лили протягивает руку за аптечкой.  Марлин послушно передает ее, а затем молча терпит, пока Лили сшивает ее рану настоящими, самыми обычными нитками. Джеймс кривится и отворачивается, чувствуя, как его желудок делает опасный кульбит.  — Где Монти? — Марлин устало трет лицо запачканной рукой. Она вымотана. Они все вымотаны.  — Он с Грюмом сегодня. Ничего опасного, просто подыскивают варианты для его недостающего глаза, — буднично отвечает Эффи. Если бы не напряженные складки у ее губ, Джеймс, возможно, даже поверил бы, что она нисколько не волнуется за мужа.  Но она волнуется. Все волнуются. За всех.  — Сириус?  — На патрулировании с Эммелиной, — отвечает Джеймс. — Вернется через час-два.  После ужина Эффи отправляется наконец-то поспать, а Джеймс и девушки остаются в гостиной, устроившись у камина с чашками чая. За окном начинает покапывать дождь, тяжелые капли ровно и настойчиво бьются о стекло. В доме потрескивает огонь, а издалека доносится звук того, как Росли убирает со стола. Все это действует на друзей убаюкивающе. — Как думаете, Сириус не будет против, если я немного поиграю? — спрашивает Марлин, поднимаясь с дивана. Она пересекает комнату и останавливается у дальней стены, где гитара Сириуса стоит нетронутой уже несколько месяцев. Лили и Джеймс переглядываются. Только Джеймс знает, что Сириус недавно говорил с Римусом, и именно поэтому ему стало легче. Теперь он уверен, что Лунатик в безопасности, насколько это вообще возможно в их положении. Остальные же озадачены. Они чувствуют перемены, но слишком деликатны, чтобы спрашивать. И Джеймс благодарен им за это. Он не знает, как бы они с Сириусом смогли объяснить все, что происходит. Слишком много загадок. Слишком много недостающих фрагментов. Когда Джеймс рассказал ему о словах Регулуса — о том, что тот намеренно сделал все, чтобы Джеймс его возненавидел, — Сириус нахмурился, будто собирая пазл в уме. Но деталей по-прежнему не хватает, и это сводит их обоих с ума. — Думаю, он не будет против, — говорит Джеймс. — Он не брался за нее целую вечность. — Я не очень-то умею, — признается Марлин. — Но Сэм за эти годы научила меня кое-чему. Несколько песен я смогу сыграть. Она возвращается на диван с гитарой, устраивает ее на колене и принимается настраивать, тихонько напевая себе под нос. Спустя несколько минут она поднимает голову: — Ну? Какие-нибудь пожелания? — Только не смотри на меня, — отзывается Лили. — Я застряла в своей грустной девичьей фазе, спасибо Пандоре. Все, что я слушаю последнее время, это песни о разбитом сердце. — Грусть нам не помеха, — усмехается Марлин. — Давай, называй. — The Way We Were, — вздыхает Лили, поморщившись. Джеймс фыркает: — Ух ты. Это правда очень грустно. — Я же гово… Но все трое внезапно замирают. Кто-то у границы охранных чар. Джеймс первым осознает, что этот человек не пытается прорваться. Он просто там стоит. Спокойно. Почти как если бы постучал в дверь. — Кто бы это мог быть? — нахмуривается он. Но Лили уже поднимается на ноги. — Это Пандора, — говорит она, ее голос дрожит совсем чуть-чуть, и Джеймс испытывает за нее гордость. — Черт. В последний раз, когда она приходила вот так, погибла Мэри. Этих слов хватает, чтобы Марлин и Джеймс тоже вскочили. Они хватают палочки и бегут через дом, выскакивая на улицу. Гравий скрипит под ногами, когда они спешат к границе чар, и, конечно, там стоит Пандора. Как только они проходят защитный барьер, и Пандора их видит, она делает глубокий вдох. Но Лили быстрее. — Дора, — осторожно говорит она, подходя ближе, но оставляя между ними расстояние. — Лили, — отвечает Пандора, и в ее голосе слышится оттенок сожаления. Джеймс невольно закатывает глаза. Ну вот, кто-то уже не так уверен в своем загадочном сне, да? Он вообще считает, что Пандоре давно пора перестать играть из себя недотрогу и просто взять да закружить Лили в вихре романтики. Но кто он такой, чтобы судить? — Дора? Разве ты не должна быть в школе? — Должна, но это не могло ждать, — отвечает Пандора, переступая с ноги на ногу. Свет ближайшего фонаря освещает ее лицо, и Джеймс понимает, что она напугана. Это сбивает с толку, потому что Пандора никогда не бывает напугана. — В чем дело? — спрашивает он. Пандора поднимает на него взгляд и произносит: — У меня плохое предчувствие насчет Регулуса. Очень плохое. #### Мало что в этом мире столь же неумолимо, как океан в шторм. Регулус смотрит на горизонт, позволяя ветру спутывать его волосы и хлестать плащом вокруг ног. Они стоят на огромном темном утесе, грубом, зазубренном куске земли, что посмел вырваться из морских глубин и был за это жестоко наказан стихиями. Вокруг него только вода. Пена, брызги, волны, что с грохотом разбиваются о камень, заливая его сапоги. Темно. Настолько темно, что Регулус не может различить очертания волн и лишь слышит их. Как они поднимаются и падают, беспрестанно бьют по скале под его ногами. Он делает глубокий вдох, позволяя себе хоть на миг этим насладиться. Соленый воздух, запах мокрого камня и мха. Чистота, свежесть. Самый свежий воздух, который он вдыхал за долгое время. Рядом дрожит Кикимер. Этот страх, сковавший его обычно невозмутимого эльфа, заставляет Регулуса оторваться от созерцания ночной бури и перейти к делу. — Где оно? — спрашивает он, наклоняясь, чтобы Кикимер мог услышать его сквозь завывание ветра и грохот волн. — В скале, хозяин Регулус, — отвечает эльф. — Я пытался аппарировать туда, но оно меня не пустило. Регулус кивает и достает палочку. Он не удивлен, что Риддл окружил свою пещеру антиаппарационными чарами. И уж тем более не удивлен, что тот забыл, что эльфы могут перемещаться сквозь обычные магические барьеры. Риддл всегда недооценивает тех, кого не считает равными себе. Как же это глупо, думает Регулус с презрением. Он же сам никогда не станет слишком гордым, чтобы не признать, что без Миртл и Таппи он бы не зашел так далеко. Он нашел помощь в самых неожиданных местах, и его это нисколько не беспокоит. — Я проведу нас туда. Веди меня к пещере, — говорит он Кикимеру. — Дай мне руку. — Хозяин, это опасно. Прошу… — Мне нужно войти в пещеру, Кикимер, — твердо говорит Регулус. — Помоги мне. Кикимер выпрямляет спину и кивает. Вход в пещеру, это едва заметная расщелина в скале, обращенная к бушующему морю. Регулус осторожно входит внутрь, больше заботясь о Кикимере, чем о себе. Здесь темно. Темнее, чем снаружи, поэтому он шепчет Люмос, и мягкий свет его палочки освещает стены. Но путь слишком скоро обрывается тупиком. Тени здесь… странные. Холодные, отчужденные. Они не доброжелательны к нему. К его магии Наследия. Это беспокоит Регулуса, но прежде чем он успевает задуматься об этом, Кикимер снова говорит. — Здесь есть дверь, хозяин. — В стене? — Да. Регулус кладет ладони на камень и закрывает глаза. Он чувствует магию внутри него, глухое вибрирующее биение под кончиками пальцев. Вздохнув, он отступает. — Нужно что-то, чтобы ее открыть, так? К его шоку, Кикимер разжимает левую руку, показывая свежую рану. — Я могу помочь, хозяин. — Кикимер. Нет. Эльф мгновенно останавливается, покорный, как всегда. Но тут же начинает отчаянно протестовать, когда Регулус достает кинжал и рассекает свою собственную ладонь, позволяя крови стечь на камень. Спустя мгновение стена трескается, открывая проход. Расправив плечи, Регулус шагает внутрь, жестом показывая Кикимеру держаться позади него. Внутри пещеры тьма густая, как мазки черной краски. Она не просто темна, она непроницаема. А еще здесь холодно. Но это не обычный холод. Это не магия. Это смерть. Регулус чувствует это сразу. Его собственные тени, те, что всегда рядом, что шепчут в его голове, —нервничают. Им здесь не нравится. Совсем. Регулус решает выпить Феликс прямо сейчас. Что бы ни скрывалось в этой тьме, оно пробуждает в нем неприятное ощущение, и он не намерен рисковать. Балансируя между ладонями — в одной палочка, единственный источник света, в другой бутылочка зелья, — он вытаскивает пробку зубами. Она выходит с неожиданной силой, и он отшатывается назад, поскальзываясь на влажном камне. Его рука в крови, стекло скользкое. И он не успевает, и зелье выскальзывает из пальцев и с глухим звоном разбивается у его ног.  — Черт!  Он тут же сжимает губы. Он не знает, слушает ли его сейчас что-то. Но, черт. Целая бутылка Феликс Фелицис — в никуда. Дерьмо. — Хозяин? — обеспокоенно спрашивает Кикимер. — Вы увидели пещеру. Нам пора уходить. Здесь небезопасно.  — Нет, — твердо говорит Регулус. Он убил василиска без всякой жидкой удачи. И это сможет. — Что дальше?  — Там лодка, — хмуро отвечает Кикимер.  Регулус моргает. Лодка означает воду. Но он ничего не видит. Совсем. Прочищая горло, он бросает Люмос Максима, и несколько светящихся шаров взмывают в воздух, наконец освещая пространство.  Пещера огромна. Гораздо больше, чем он ожидал. И, конечно же, они стоят на берегу, на узкой полосе утрамбованной земли, что уходит в чернильно-черное озеро, простирающееся так далеко, насколько хватает взгляда. Над ними нависает свод, достаточно высокий, чтобы можно было разглядеть каменные сталагмиты, свисающие с него подобно клыкам. Регулус возвращает взгляд к озеру. Если медальон в воде, это… неидеально. Он не планировал намокать. И тут он замечает небольшой каменистый остров прямо в центре.  — Оно там, да? — раздраженно спрашивает Регулус.  Риддл явно пошел на все, чтобы защитить этот чертов медальон. Не мог, что ли, спрятать его под половицей и наложить какое-нибудь проклятие, как сделал с кольцом? Регулус понимает, почему. Паника. Захват Родольфуса его напугал, вот он и выложился на полную. Нужно торопиться. Если Риддл решит проверить другие крестражи и поймет, что за ними охотятся, он либо спрячет их лучше, либо, что еще хуже, создаст новые.  — Я не вижу лодки, — замечает Регулус после минутного раздумья.  Кикимер беспокойно ерзает, нервно заламывая руки.  — Она в воде, хозяин. Я не знаю, как он ее достает.  Регулус опускается на корточки у самого края, но пока не касается поверхности. Закрыв глаза, он призывает свою магию Наследия. Тени нехотя соскальзывают с его плеч, растекаются по берегу, прочесывая пространство. Они тонким слоем покрывают линию воды, затем медленно, осторожно проникают в само озеро. И вот оно. Следы магии.  Поднимаясь на ноги, Регулус отзывает тени назад. Они скользят к нему, будто с облегчением. Он идет туда, куда они указывают, и концентрируется. Магия висит в воздухе, как и в разрушенной хижине, где он нашел кольцо. Вкус у нее горький. С привкусом гнили. Остатки чар, сотканных из дурного умысла. Регулус фиксирует их. И заставляет проявиться. Из воды резко вырывается цепь.  — Вот и ты, — бормочет он.  С Кикимером они тянут за цепь, пока из озера не всплывает крохотная лодка. Лед прожигает кожу там, где Регулус схватился за зачарованный металл. Не вселяет уверенности, но отступать он не собирается. Он — Лорд Блэк. Сильный. Хитрый. Какие-то жалкие ожоги на ладонях его не остановят.  Оборачиваясь к Кикимеру, Регулус спрашивает:  — Что дальше?  — Зелье, хозяин. Зелье и медальон.  — Хорошо. Ты можешь остаться здесь.  Но Кикимер упрямо качает головой.  — Я иду с хозяином Регулусом. Регулус и Кикимер осторожно садятся в крохотную лодку, балансируя, чтобы не опрокинуть ее. Как только они оказываются внутри, лодка плавно скользит по озеру, не встречая сопротивления, не отклоняясь от курса, будто ведома невидимой силой. Вода вокруг гладкая, как зеркало, черная, словно жидкий оникс, и Регулус не может разглядеть, что скрывается под ее поверхностью. И это тревожит его больше всего. Будь это его пещера, он бы оставил в воде что-то по-настоящему ужасное. Монстра. Стража.  Так почему их до сих пор не атаковали?  Несмотря на подозрения, они без проблем достигают острова. Даже слишком легко. Регулус сходит на твердую землю и сразу же замечает чашу, установленную на... почти как природный алтарь. Он возвышается над землей, сложенный из камня и минералов, острыми кристаллами торчащими вверх. Возможно, это было бы даже красиво, если бы вся атмосфера вокруг не кричала о зле из каждого угла. Алтарь почти с него ростом.  Взобравшись повыше, Регулус заглядывает внутрь чаши и видит медальон Салазара Слизерина, покоящийся в прозрачном зелье.  — Это оно?  — Да, хозяин, — отвечает Кикимер.  — Расскажи еще раз, — говорит Регулус, замечая рядом с чашей маленькую ракушку, как будто молящую, чтобы ею зачерпнули. — Что с тобой произошло, когда ты выпил?  — Это… было больно.  Регулус кивает, хотя ответ ему совершенно не помогает. Он и так догадывался, что это не будет похоже на чаепитие. Тем не менее, он сосредотачивается на чаше и решает проверить. Опускает пальцы в жидкость, просто чтобы убедиться. Он и не надеется, что сможет достать медальон, поэтому не удивляется, когда его пальцы не могут прорвать поверхность. Но теперь он знает наверняка, что чтобы добраться до медальона, зелье придется выпить.  Ну что ж.  — Кикимер, — говорит Регулус. — Ты убедишься, что я не остановлюсь, пока не смогу достать медальон. А когда все закончится, ты подменишь настоящий медальон вот этим.  Быстро сняв одно из своих колец, Регулус трансфигурирует его в точную копию крестража. Он провел достаточно времени, изучая медальон Салазара Слизерина, чтобы знать, как он выглядит, даже не держа его в руках. Когда подделка готова, он передает ее Кикимеру. Эльф смотрит на него с благоговением, сквозь страх прорывается капля восхищения.  А затем Регулус начинает пить.  Раковина легко прорывает поверхность. Охотно. Как будто зелье ждало его с самого начала.  Первый глоток на удивление терпимый, кислый, ледяной, но не мерзкий. Большинство людей на его месте сделало бы паузу, чтобы дождаться эффекта, но Регулус не большинство. Он знает, что чем больше он успеет выпить, пока яд не начал действовать, тем меньше ему придется бороться с ним потом. Он быстро осушает две полные раковины, проливая немного в спешке.  Регулусу не чужда боль. Он — Блэк. В его семье стойкость к пыткам определяет человека. Он чувствовал ее во всех ее проявлениях. И сам причинял боль другим. Хладнокровно. Жестоко. Так что, когда его тело начинает корчиться в агонии, Регулус сжимает челюсти и терпит.  Пропускает ее через себя.  Ощущает каждую волну.  Она начинается глубоко в животе, разливаясь по телу быстрее, чем он успевает сделать вдох. Жгучая, ледяная, обжигающая до костей. Острая и пронизывающая, она делает каждый следующий глоток пыткой. Но Регулус хозяин собственного тела. И шепчущая во тьме магия в его голове помогает ему справиться.  Регулус пьет. И ему больно. Не перестает пить. Боль становится сильнее. Где-то на периферии сознания он осознает, что Кикимер нервно переминается рядом, и даже подумывает велеть ему отойти подальше, когда внезапно что-то меняется. Боль смещается. Она уходит из его конечностей, из головы, из груди. Будто покидает физическую оболочку.  На один бесконечно долгий миг Регулус растерян. Не может быть. Это было слишком просто… И тогда начинаются галлюцинации.  Боль души всегда была для Регулуса тяжелее, чем боль тела. Что бы ни было в этом зелье, оно проникает в самые темные трещины его разума. Опускается глубже, чем должно бы. Минует преграды мрака и теней, врывается в те уголки его сознания, куда он давно не заглядывал. В самую его суть. В то, что он скрывает даже от себя.  Вспышки накрывают его, и Регулус теряется.  Где он?  Он в пещере, но не в ней.  Как-то — должно быть, Кикимер помогает — он все еще пьет.  Разум ускользает и возвращается.  Вода. Камни.  Груды книг. Пылающий огонь.  Вода. Камни.  Книги. Огонь.  Сириус кричит. Беллатриса смеется. Мать наблюдает, на губах у нее удовлетворенная улыбка. Сигнус берет нож и вонзает его прямо в ладонь Сириуса. Регулус сгибается и блевотина заливает его туфли, он молится, чтобы никто не заметил.  Вода. Камни.  Еще зелье.  Темная комната. Открытое окно.  Вальбурга смотрит на него, опуская палочку. Теперь он под ее проклятием. Когда Сириус придет, Регулус последует за ним, чтобы убить его, если только сможет одолеть свою мать.  Но Регулус никогда не мог.  Он убьет брата.  Вода. Камни.  Голос. «Простите, хозяин». Зелье. Боль.  Вода. Камни.  Он в пещере.  Лед и снег.  Метла.  Другая пещера.  Джеймс смотрит на него, и в глазах его безграничная радость, любовь, надежда. И Регулус чувствует, как его разрывает. Любовь и вина пронзают его защиту, выворачивают его наизнанку.  Он не может выдержать этот взгляд и переводит глаза в сторону. Видит, как на стенах пещеры сверкают цвета. Грудь сжимает, воздуха не хватает.  Он не может дышать.  Колени обо что-то ударяются, и только через мгновение он осознает, что упал. Рухнул, словно карточный домик. Кикимер появляется в поле зрения. Он в пещере. В этой пещере. Медальон. Он должен это сделать. Выдержать. Выжить. Продолжать.  Регулус заставляет себя открыть рот. Кикимер помогает. Держит раковину. Регулус пьет еще. Он все еще здесь. Все еще пьет.  А потом не здесь. Снова.  Комната. Кровать, нетронутая.  Джеймс на коленях. Умоляет его остаться. Прощает непростительное. А у Регулуса разрывается сердце. Боль и кости, и холод. Клетка в груди. Ключ, который он выбросил.  Вода. Камни.  Мост.  Сигарета.  Сириус, черт возьми, сломался. И это сделал Регулус. Его брат. Его герой.  — Хозяин Регулус! — зовет Кикимер. — Хозяин Регулус!  Он в пещере. Зелье. Вода. Камни. Моргая, Регулус заставляет себя сосредоточиться. Голос Кикимера помогает. Кажется, это не первый раз, когда домовой эльф зовет его по имени, но только сейчас он способен его услышать. Разум плывет, но Кикимер здесь. С ним. Кикимер все еще зовет его, и Регулус цепляется за этот звук, следует за ним.  — Ч-что… что, Кикимер? Почему ты остановился? — его голос словно шершавый песок, и он не уверен, что его не вырвет прямо сейчас.  Медленно, по частям, зрение возвращается, позволяя оценить ситуацию. Он стоит на четвереньках на скале, ступни угрожающе близко к черной воде. Надрывно кашляя, он отползает подальше от края. Кикимер качает головой.  — Больше не нужно, хозяин. Все. Кончено, — говорит он. — Вы выпили все до капли.  С тихим стоном Регулус закрывает глаза. Он чувствует себя странно. Тяжело. Пусто. И это пугает, потому что он не должен чувствовать ничего, но вот он, и он чувствует.  — Ты… заменил медальоны? — сипит он.  — Делаю это сейчас, хозяин, — отзывается Кикимер.  Черт. Он устал. Что-то случилось. Это зелье сделало с ним то, что не должно было случиться. Эти… воспоминания не должны были быть ему доступны с магией Наследия. Части его души, отданные тьме в обмен на силу, должны были остаться недосягаемыми. Он заплатил за быстрый доступ, за власть, за способности, которых не было ни у кого.  Регулус резко настораживается, осознав, что не чувствует своих теней. Не так, как раньше. Что это? Почему магия отступает?  Он смотрит на свои руки. Обычные вены. Если это зелье каким-то образом сломало его магию Наследия и дарованные ею силы, он будет в ярости. Но это потом. Сейчас он вымотан, его ломает, и…  О. Грусть. Ему грустно. Невероятно грустно.  Регулус снова кашляет, опуская руку в воду, зачерпывает ладонью, подносит к потрескавшимся губам. Жажда сжигает его изнутри. Но… постойте. Он ведь только что отполз от воды, не так ли? Дезориентированный, Регулус моргает. Как он… — Какого хрена?! — кричит он, отшатываясь, глаза расширены, дыхание сбито.  Рука. Чертова рука только что вырвалась из воды и схватила его. Ледяная, склизкая, и…  О нет.  Нет.  Только не это.  — Кикимер, — говорит Регулус, и голос его дрожит так же, как он сам. Прямо сейчас он не контролирует себя. — Мы должны уходить. Немедленно.  — Хозяин коснулся воды! — вскрикивает Кикимер, и теперь он трясется испуганнее, чем Регулус когда-либо его видел.  Черт. Думай, Регулус. Думай.  Доступ к магии Наследия сейчас отрезан из-за проклятого зелья. Но он все еще тот мальчишка, который убил василиска. Он уничтожил два крестража еще до того, как обрел власть над тенями. Регулус может сделать это. Он сделает это.  Потому что он помнит. Помнит Джеймса и Доркас. Помнит Сириуса. Помнит, что значит любить их. И он знает, что он не умрет в этой пещере. Не так. Не в одиночестве, не брошенный, не просто еще один прихвостень Риддла в глазах близких. Он заслуживает лучшего. Заставляя себя подняться на ноги, Регулус вытаскивает палочку и кинжал, осматривая свое положение. А положение, мягко говоря, хреновое.  Том Риддл, из всех возможных тварей, заполнил озеро инферналами. — Ты больной ублюдок, — бормочет Регулус.  Существа медлительные, но неумолимые. Он вынужден признать, что ловушка гениальная. Сделать жажду жертвы настолько большой, чтобы она не смогла сопротивляться воде, а затем заставить инферналов выползти, как только вода будет потревожена. Жестоко. Умно.  И это огромная гребаная проблема, потому что их слишком много, а знания Регулуса об инферналах оставляют желать лучшего. В Лондоне, прогуливаясь по делам, ожившие трупы не встречаются. Гений, стратег, мастер манипуляций, и все же Регулус в тупике. Он не знает, что делать. Как выбраться отсюда.  Лодка мягко покачивается у края острова, но теперь этот вариант отпадает, потому что инферналы облепили ее, словно муравьи, карабкаются по ней, тянутся к нему и Кикимеру. Прикусив губу, чтобы не выдать себя слабым звуком, Регулус пытается взять себя в руки.  Думай. Думай. Думай.  Плавание отпадает сразу. Бесполезно даже рассматривать этот вариант. Аппарировать, скорее всего, невозможно, но он пробует. Не выходит. Подтверждает его догадки, что магическими средствами отсюда не выбраться.  — Кикимер, как ты выбрался отсюда в первый раз?  — Хозяин Регулус приказал мне вернуться, — лепечет Кикимер. Он дрожит, крепко прижимая крестраж к груди, взгляд мечется между инферналами. Бедный эльф вот-вот разрыдается.  Регулус не может его винить. Он и сам едва сдерживается.  Он гений. Всегда был самым умным. И все же Регулус не знает, как выбраться отсюда. Ужаснее всего то, что он не уверен, что сможет. Ловушка слишком хорошо продумана, и Регулус угодил в нее, как последний идиот, думая, что снова обыграет Риддла. Не в этот раз.  Меняя стратегию, Регулус отказывается от попыток сбежать. Теперь главное сделать так, чтобы Риддл не победил. Если Регулусу суждено умереть здесь, он должен позаботиться о том, чтобы Джеймс, Сириус и Доркас все еще могли выиграть войну. Обрести покой. Быть счастливыми.  Глубоко вздохнув, чтобы укрепить решимость, Регулус опускается перед Кикимером.  — Слушай меня. Это приказ. Ты должен выбраться. Отправляйся в Хогвартс, спрячься на кухнях. Темный Лорд никогда не должен узнать, что ты жив. Найди способ уничтожить медальон при первой же возможности.  — Хозяин… — Кикимер, — голос Регулуса тверд. — Это приказ. Уходи отсюда. Сделай так, чтобы Волдеморт никогда не нашел тебя. Он не должен узнать, что ты выбрался из пещеры. Уничтожь медальон любой ценой.  — Я хочу помочь вам, хозяин, прошу! — Кикимер уже рыдает, всхлипывая. — Позвольте мне помочь, хозяин.  — Ты не можешь помочь, — тихо, с горечью отвечает Регулус. — Все, кого я знаю, связаны с Темным Лордом. Главное сейчас, чтобы он никогда не узнал, что мы сделали.  Он смотрит в расширенные, мокрые от слез глаза Кикимера.  — Теперь иди. Ты знаешь, что делать. Кикимер готов протестовать, готов умолять, но его силы ограничены. Магия домовых эльфов вынуждает их выполнять прямые приказы, а Кикимер всегда был безупречно послушным. Все, что он оставляет после себя, это сдавленный крик, прежде чем магия берет верх, и с оглушительным треском, отдающимся в ушах Регулуса, Кикимер исчезает.  Не сводя глаз с инферналов, следя за их продвижением, Регулус переключается на следующую задачу.  — Доркас, — думает он изо всех сил, вливая в послание столько паники, сколько способен. Это точно привлечет ее внимание. — Проснись, твою мать. Доркас!  — Рег?! Я не спала. Что…  — Слушай меня очень внимательно, — он сосредотачивается, стараясь передать всю важность момента. — На площади Гриммо, в моей старой комнате, за кроватью в стене есть ниша. В нише — коробка. Если услышишь о моей смерти, ты должна забрать ее. Барти и Римус могут помочь. Там полно проклятий и защитных чар, так что будь осторожна. Я не оставил шансов никому, но ты меня знаешь. Ты справишься. Сделай что угодно, но достань эту коробку. В ней все записи о том, что я делал и почему это важно. Если я умру, ты должна закончить то, что я начал. Ты понимаешь меня?  — Что? Что значит, если ты умрешь? Регулус? Где ты?  — Нет времени. Доркас. Гриммо. Моя комната. Коробка в стене за кроватью. Я доверяю тебе. Я верю в тебя.  — Регулус? Регулус, где ты?! О чем ты говоришь?! Я иду. Где ты?!  — Я люблю тебя, Доркас.  — Регул… Связь обрывается, когда он срывает кольцо с пальца. На коже осталась глубокая вмятина, он носил его больше года, не снимая ни разу. Но сейчас он снимает. Доркас не должна почувствовать то, что случится дальше. Зажав кольцо в кулаке, он прячет его в карман, делает глубокий вдох и расправляет плечи.  Теперь он один. В пещере, полной инферналов. И Регулус слишком хорошо осознает, что выхода нет. Но если ему суждено умереть, он умрет стоя. Он умрет, сражаясь. Регулус Блэк встретит Смерть с усмешкой на губах и дерзким блеском в глазах, что бы ни случилось.  С криком, в котором отчаяние сплетается с яростью, он вызывает огонь. Самый мощный, на который способен. Он не осмеливается призвать Адское Пламя, он никогда не пробовал его использовать. Он повелитель теней, а не света. Да и если дойдет до этого, Регулус скорее утонет, чем сгорит заживо.  Пламя вспыхивает, образуя кольцо вокруг него, как тогда, в лесу, когда он сражался с Арагогом.  Это работает. Почти. С ужасом Регулус замечает, что инферналы лишь немного отступают, а сама чертова пещера, кажется, зачарована, чтобы быстро гасить любое пламя.  И так он попадает в бесконечный цикл: вызывает огонь, делает вдох, и сразу же вынужден снова вызывать его. Патовая ситуация. Но нет, не патовая, потому что инферналы подбираются ближе.  И ближе.  И ближе.  Пока ледяная рука не сжимает его лодыжку. Регулус вскрикивает от омерзения и резко опускает кинжал. Но даже после того, как он отрубает руку, та продолжает сжимать его ногу. А тело, к которому она принадлежала, отшатывается и снова тянется к нему. Так холодно. Руки, ледяные, словно сама смерть. Сжимают его грубо, пальцы вонзаются в плоть.  Регулуса тошнит. Его магия Наследия по-прежнему спит. И он безумно хочет пить. В голове стучит, пульсирующая боль давит на виски. Язык словно налит свинцом, тяжелый, неподвижный. И только через мгновение он осознает, что жажда не просто для того, что бы он потревожил воду. Скоро у него не останется даже голоса, чтобы произносить заклинания.  — Черт, — выдыхает он, отползая назад.  Регулус ловкий, быстрый. Не слишком высокий, что его порой раздражает, за исключением тех моментов, когда он с Джеймсом. Ему нравится смотреть на него снизу вверх. Нет. Не сейчас. Если он начнет думать о Джеймсе, он сломается. И тогда все будет кончено.  Сердце колотится в груди. Регулус взбирается на каменный алтарь, замирает, стоя на краю чаши, почти в полуприседе. Ненадежная позиция, но она дает ему секунду. И именно в эту секунду Регулус понимает, что умрет в этой пещере. Все было зря. Все, что он сделал. Люди, которых он убил. Люди, которых он ранил.  Регулус не умеет сдаваться, но даже он видит, что это гребаное зелье слишком тщательно продумано. Он не должен был приходить один. Если бы он взял Римуса. Если бы взял кого угодно, у него был бы шанс. Но нет. Он должен был сделать это в одиночку. Всегда один. Всегда в тени.  Регулус скучает по солнцу. И вдруг вспоминает. Пандора сказала ему… так давно, что он успел забыть. Но вот он здесь, в пещере, и ее слова всплывают в сознании: думай о солнце. И он понимает, что ему никогда не суждено было выйти отсюда живым. В этом не было смысла. Смысл был в другом. Чтобы он не умер в страхе. Чтобы, может быть, он не умер в мучении. Он не уверен.  Но инферналы уже рядом, он устал, и он слишком долго не позволял себе думать о Джеймсе. Слишком долго. Но теперь, когда Наследие спит, он может дотянуться до того, что потерял. До воспоминаний. И Регулус разрешает себе это. Единственный подарок мальчику, которым он когда-то был. Мальчику, который любил, который смеялся, который был счастлив в волшебной комнате на седьмом этаже Хогвартса.  Когда руки хватают его, тащат вниз, он борется. Пытается. Он не хочет уходить. Но он выдохся, его разрывает от жажды, и его рот больше не способен произнести ни единого заклинания. Голова ударяется о камень, и он думает, что, наверное, идет кровь. Но какая теперь разница?  Повсюду ледяные руки. Хватают его. Сжимают. Ломают. Регулус делает единственный глубокий вдох, прежде чем его затягивают под воду.  Вода тоже ледяная. В этой пещере все, как мертвая зима. Замерзшее. Темное. Мертвое. Пустое. Регулус тонет быстро. Тела сдавливают его, липкая кожа скользит по нему, по местам, которых касался только Джеймс. Его одежда разрывается на куски. Инферналы тащат его вниз, на самое дно.  Регулус думает о солнце. Пытается плыть. Не может. Инфернал сзади обхватывает его в уродливом подобии объятий, приковывает руки к телу. Легкие горят. Он не хочет открывать рот. Но тело не слушается. Судорожно дернувшись, он высвобождает одну руку, но уже слишком поздно. Он делает вдох. Вместо воздуха в него врывается вода. И он задыхается.  Он тонет. Это конец, и он это знает. Здесь заканчивается его история. В последние мгновения, когда он уверен, что все уже позади, Регулус закрывает глаза в последний раз и думает не о солнце. Солнце всегда заставляло его пытаться, бороться, хотеть стать лучше, чем он есть.  Но сейчас, под конец, он уже не может быть лучше. Времени больше нет. Только сожаления, тьма и единственный человек, которого Регулус всегда, всегда искал в глубине ночи. Самая яркая звезда в небе, ведущая его домой. Его брат. Его герой.  Прости, Сириус.  Я пытался.  Я правда хотел жить, хотел победить, хотел довести начатое до конца.  Может быть, однажды Доркас сможет рассказать тебе это, и ты будешь мной гордиться.  Я люблю тебя.  Руки. Вода. Тьма. Сознание Регулуса мерцает, ускользает.  Руки. Вода. Тьма.  Холод.  Холод.  Холод.  И вдруг — что-то теплое. Такого не может быть. Не должно быть. Но это есть. Регулуса тянут вверх, и это какое-то гребаное чудо, но он не хочет умирать. Он вытягивает из себя последние остатки сил, последние крохи энергии, весь инстинкт, что у него еще остался.  Регулус бьется.  Он дерется, отчаянный и неуклюжий. Он борется. Что бы ни происходило, он цепляется за это. Может, это Доркас. Может, сам Том Риддл. Регулусу плевать. Он просто не хочет утонуть. Не хочет умереть.  Поверхность разрывается, и Регулус снова оказывается на камнях. Согнувшийся мальчишка, отхаркивающий воду. Он не знает, что случилось с инферналами. Не знает, кто его спас. Все, что он может, это выплевывать мерзкую воду из легких и жадно хватать воздух. Сладкий, сухой воздух.  Но спустя несколько мгновений, когда слезы уже стерты, когда его больше не выворачивает, Регулус переворачивается на спину, изо всех сил желая увидеть того, кто его спас. Он еще в опасности? Или в безопасности? Он должен знать.  Кашель. Рваное дыхание. Боль во всем теле. Он не видит…подождите. Он моргает. Еще раз.  И всхлипывает. Не может удержаться. Да и не уверен, что хочет. Регулус всхлипывает в таком ошеломляющем облегчении, что боится, что еще немного, и его просто разорвет от силы этого чувства.  Потому что там, на камнях, рядом с ним, с палочкой в одной руке, из которой вырывается огонь, и мечом Годрика Гриффиндора в другой, над инферналами, словно гребаный ангел возмездия, стоит его брат.