Only the Brave \ Только для храбрых

Когда ты участвуешь в бою, мир вокруг исчезает. Остается только твой противник и твое оружие. Это почти интимная близость, в своем извращенном, исковерканном смысле. И Регулус находит в этом нечто прекрасное. Перед ним стоит человек, равный ему. Самый могущественный темный маг за последние столетия против мальчишки, сотканного из теней и чистого упрямства. Регулус обнажает зубы в хищной усмешке. Он знает, что ему придется выжать до последней капли всю свою силу, чтобы одолеть Тома Риддла. Риддла нельзя недооценивать. Он годами, методично и тщательно, развивал свою магию. Более того, он с рождения обладал врожденной тягой к темным искусствам и такой необузданной мощью, которая не должна была стать возможной. Победа над ним не достанется легко. Сжимая палочку в одной руке, и горсть сгущенной тьмы в другой, Регулус вступает в смертельный танец с величайшим врагом. Это бой насмерть. Никто из них не сдастся. Здесь есть лишь один исход. Он резко уходит в сторону, избегая вспыхнувшее заклинания, и без промедления атакует. Со стороны их бой, это сплетение теней и вспышек света, молниеносные движения, доведенные до совершенства удары. И Регулус и Риддл перемещаются с нечеловеческой скоростью, они сражаются в непревзойденной магии. Регулус коротко вскрикивает, пропуская удар, но терпит. Боль дает ему возможность для контратаки. Сквозь стиснутые зубы он видит, как Риддл отшатывается, когда его щеку опаляет заклятие. Удар за удар. Так и должно быть. Заклинания Риддла сложные, отточенные, прорвать их простыми щитами невозможно. Это не тот бой, где можно следовать дуэльным правилам. Это не тот бой, где можно быть осторожным. Они на ступенях замка Лестрейнджей, но Регулус почти не осознает происходящее вокруг. Сириус уже оставил Беллатрису. Джеймс рядом с ним, они сражаются бок о бок. Доркас спустилась в гущу битвы, держась рядом Барти, что хорошо. Пандора с Эванс прикрывают Римуса, а он ведет за собой армию волков, методично и беспощадно. Насколько может видеть Регулус, все, кто ему дорог, еще живы, еще борются. И этого должно быть достаточно. Потому что он не может позволить себе беспокоиться о них. Не сейчас, если он хочет закончить эту войну сегодня. На поле боя прибывает подкрепление. Авроры. С ними и Дамблдор, лицо которого исказила ярость, пока он осматривает побоище в поисках Грюма. Нарцисса исчезла уже давно, но возможно, она скоро вернется. Проверить это нет времени. Как и узнать, сдержал ли Малфой слово. Он разберется с этим потом. Если доживет до «потом». Регулус снова уходит с траектории заклятия и бросает в Риддла горсть теней, сплетенную с мощным взрывным проклятием. Риддл ставит щит. Пот струится по вискам Регулуса, спина мокрая от напряжения. Некогда останавливаться. Некогда думать. Он двигается в боевом ритме, палочка, это продолжение руки, тьма, его оружие, такое же смертоносное, как любое заклятие. Риддл выпускает поток Адского пламени и Регулус отвечает щитом из льда и тьмы. Затем разбивает его на осколки и отправляет в противника. Тот трансфигурирует их в капли воды. Безвредные. Больше магии. Больше заклятий. Вспышки света и встречные удары. Риддл задевает плечо Регулуса, но тот взрывает воздух у его головы, и по щеке Риддла стекает кровь. Мелкие раны. Этого мало. Они оба слишком сильны. Слишком хороши. Слишком беспощадны. Регулус пока не чувствует усталости. Но скоро почувствует. Это нельзя затягивать. Нам нужно это закончить. В его голове пробуждаются голоса. Шипящие, тревожные, они выходят из теней. Охватывают его сознание, сотрясают череп, давят изнутри на глаза. На зубы. Они громче, чем когда-либо. Они требуют. Они хотят. Регулус. Выпусти нас. Выпусти нас. Наш. Это мантра, повторяющаяся снова и снова каждый раз, когда он обращается к тьме, чтобы защитить себя. У Регулуса есть два преимущества. Первое, Риддл считает себя бессмертным и потому больше сосредоточен на том, чтобы ранить Регулуса, чем на собственной защите. Второе, Риддл недооценивает, насколько далеко Регулус готов зайти, чтобы победить. Потому что нет священных черт, нет недоступных пределов. Регулус дошел до этих пределов и готов переступить все черты. И пока он ведет смертельный танец с Риддлом, на лужайке перед замком, застыв в равновесии, которое никто из них не может нарушить, Регулус осознает, у него остался только один путь вперед. И он согласен. Чудовища в его голове поднимаются. Обещание силы, власти, триумфа слишком заманчиво. И Регулус заключает с ними сделку. Он уступит. Отдаст себя без остатка. Позволит тьме поглотить его целиком, если она уничтожит Тома Риддла. Он отпустит все. Перестанет быть собой. Они получат полный контроль над телом, чтобы снова ходить по земле и подчинить ее своей воле. Самопожертвование в обмен на конец войны. В обмен на смерть Тома Риддла. Да. Да. Наш. Наш. Навсегда во тьме. Нет пути назад. Наш. Наш. Наш. Но, чтобы это свершилось, ему нужно мгновение. Ему нужно отпустить заклинания, которыми он сейчас сдерживает Риддла. Но как? Тот слишком быстр. Если Регулус не найдет способ выиграть секунду, не позволит магии Наследия полностью поглотить его, он не победит. Его взгляд на миг вырывается из боя. Он встречается глазами с Доркас. Только миг. Только взгляд. Этого достаточно. Когда он отбивает очередной удар Риддла, он чувствует, что рядом кто-то есть. Оглядывается — и видит их всех. Доркас. Барти. Пандора. Римус. Сириус. Джеймс. Все здесь. Сражаются с ним. Ради него. — Что тебе нужно? — спрашивает Доркас. Она понимает его без слов. — Время, — сквозь зубы отвечает Регулус, возводя щит из теней, чтобы укрыть их всех от новой атаки Риддла. — Дайте мне минуту. И я закончу это. — Вы слышали его, — говорит Сириус, вращая в руке меч за рукоять. — Мы выигрываем время. Короткие кивки. Глухое согласие. Они выстраиваются перед ним, как живая стена из тех, кого он хотел защитить больше всего. Люди, которые ему дороги, встречают смерть ради него. Это единственное, чего он хотел избежать. Возможно, это именно то, что принесет ему победу. — Готовы, ребята? — коротко бросает Доркас. — Сейчас! Регулус опускает щит. Закрывает глаза. Он доверяет. Доверяет тем, кого любит. Тем, кто ему дорог. Они сильны. Они не уступят. Они сражаются вместе. А в этом есть особая магия. В связи между душами, которые любят друг друга во всех возможных смыслах. Они стоят плечом к плечу. И этого должно быть достаточно, чтобы защитить их на эту минуту. Регулус должен в это верить. А затем он заглядывает внутрь. Находит чудовищ в своей голове. Голоса. Каждого Блэка, что когда-либо касался темных искусств. Они жадные. Они тянут к нему руки, хватают, цепляются. Отчаянные. Жаждущие то тело, которое наконец позволит им подняться. Без сопротивления. Без остатка человечности.  Внутри своей головы Регулус стоит на краю. На самом краю. Смотрит вниз, в бездну, столь глубокую и ненасытную, что она никогда не выпустит его обратно. Сила в обмен на самого себя.  Он не колеблется, прежде чем шагнуть. #### Им вшестером приходится вкладывать всю свою магию в щит, чтобы сдерживать Волдеморта. Джеймс обливается потом, у него кружится голова, но они держатся. Держатся и защищают Регулуса, который один на один сражался с Волдемортом почти час и не уступил ни на сантиметр. Если бы Джеймс не был так занят схваткой с Пожирателями смерти и страхом за свою жизнь и жизни всех, кого он любит, он бы, наверное, впал в кризис из-за того, насколько чертовски горячо это выглядело. Его палочка вибрирует от напряжения, слишком много магии, слишком долго. Плечо прижато к плечу Сириуса с одной стороны и Пандоры – с другой. Дамблдор быстро поднимается по склону, и Джеймсу на мгновение кажется, что это до смешного нагло прийти в последний момент и заявить победу. Он решает прямо здесь и сейчас, что он этого не допустит. Победа над Волдемортом должна достаться Регулусу. Джеймс хочет обернуться. Хочет увидеть, что происходит, что делает Регулус. Готов ли он? Он не знает, чего они ждут, но надеется, что Регулус поторопится, потому что Дамблдор приближается слишком быстро. Раздается крик. Пронзительный, полный боли. Джеймс на миг спотыкается, и не успевает осознать, как уже оборачивается. Регулус стоит на коленях, сгорбившись, сжимая голову руками. Его крик обрывается так резко, что по спине Джеймса пробегает холод. А потом Регулус поднимается на ноги и Джеймса чуть не выворачивает. Потому что тот, кто сейчас вскидывает палочку, готовясь броситься в атаку, не Регулус. Он носит его лицо, его кольца, его роскошные локоны, которые Джеймс так обожает. Но это не Регулус. — Опустите щиты. Время закончить это, — говорит он. С облегчением они роняют щит и отступают, тяжело дыша после долгого напряжения. Джеймс прижимает ладонь к груди, пытаясь унять колющее изнеможение, и смотрит, как этот чужак в облике Регулуса насмехается над Волдемортом. Голос тот же, но не совсем. Лицо то же, но не совсем. Регулус-который-не-Регулус выходит за линию своих друзей, и Джеймс может только смотреть, как он бросается на Волдеморта с новой, яростной силой. Что-то злое, неестественное исказило его лицо, и Джеймс понимает это потому, что Волдеморт медлит. Впервые. И это, то еще зрелище — видеть, как человек, державший в страхе весь волшебный мир почти десять лет, боится восемнадцатилетнего парня. — Что он сделал? — шепчет Джеймс. У него ком в горле. Он, наверное, должен вернуться в бой, но не может. Просто не может. Он не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Не-Регулус выпускает в Волдеморта темный поток чего-то жуткого. Волдеморт отвечает смертельным зеленым светом, и Джеймсу хочется закричать. Хочется броситься в центр этого ужаса и защитить Регулуса, потому что отразить Аваду Кедавру невозможно. Но, видимо, возможно. Потому что поток магии, исходящий от Не-Регулуса, встречает зеленый луч, сталкиваясь с ним в вихре света и тени. В центре образуется дрожащий шар, пульсирующий магией обоих. А потом Не-Регулус делает шаг вперед и… толкает. И Джеймс с открытым ртом наблюдает, как убийственное заклинание начинает отступать. — Ты это видишь? — голос Барти дрожит. — Ты… ты это видишь? Это тени? Он отражает Аваду? Какого черта?! — Да, — хрипло отвечает Сириус. — Да. Я вижу. Пока Не-Регулус держит оборону с поднятой в его руке палочкой, направленной точно в цель, он небрежно взмахивает другой рукой. Почти лениво. Будто это ничего не стоит.  Из земли вырываются тени, хватая Волдеморта, удерживая его на месте. Они обвивают его, словно живые стебли, скользят по рукам, шее, сковывают движения. Авада Кедавра отступает еще дальше под натиском тьмы, извергающейся из палочки Регулуса-который-не-Регулус.  Дамблдор уже совсем рядом, его палочка наготове, но даже он замирает, пораженно глядя поверх очков. Сириус и Римус выходят вперед, преграждая ему путь. Выражения их лиц говорят громче любых слов: не вмешивайся. Это не его победа. Не-Регулус слишком быстр, слишком силен. Слишком решителен.  — Прощай, Том, — говорит он.  Он снова поднимает свободную руку, пальцы его чернеют на кончиках, и сжимает их в кулак.  Раздается жуткий треск – хруст ломаемой кости. Темнота сжимается вокруг шеи Волдеморта, давит ее… И отрывает голову от тела.  Она падает на мягкую траву в тот же миг, когда зеленая вспышка смертельного заклинания вонзается прямо в грудь его мертвого тела. Тот, кто преследовал Джеймса в кошмарах. Кто нес смерть магглам и маглорожденным, пытки и страх, войну, которая длилась слишком долго. Он умирает дважды от руки мальчика, которому принадлежит сердце Джеймса.  Волдеморт рушится наземь, но мир не меняется.  Это странно, думает Джеймс. Почему мир не замер, не остановился в этот момент? Разве они не понимают, что только что произошло?  И тогда раздается крик.  Пожиратели смерти что-то чувствуют, метки на их руках, должно быть, изменились. Паника вспыхивает на поле боя, разливаясь по лужайке замка Лестрейнджей, прерывая схватки, заставляя людей оборачиваться. Некоторые пытаются аппарировать, но это наконец выводит Дамблдора из оцепенения.  Он разворачивается, поднимает палочку и выкрикивает приказы. Грюм ему вторит, и они начинают преследование, чтобы не дать никому сбежать. Устанавливаются антиаппарационные чары. Почти сразу же многие сбрасывают маски, роняют палочки, поднимают руки в знак капитуляции. Другие продолжают драться, и это отвлекает Дамблдора и Грюма, отдаляя их. И это хорошо. Потому что Джеймс все еще ждет. Ждет, когда Не-Регулус повернется и посмотрит на них.  Кто-то кричит от радости, кто-то ликует, но Джеймс не может отвести глаз от фигуры, стоящей над телом и отрубленной головой Лорда Волдеморта. Медленно, с пугающей точностью, Не-Регулус вкладывает палочку в кобуру на запястье. Потом поднимает голову, позволяя волосам откинуться назад… и Джеймс видит его улыбку. И ему становится по-настоящему страшно. Это не Регулус. И он не знает, что это значит. Не знает, как вернуть его обратно.  Друзья осторожно приближаются, окружают его, напряженно глядя на Не-Регулуса. Первой двигается Доркас. Она обменивается взглядом с Пандорой, затем прочищает горло. — Регулус, — зовет она, делая неуверенный шаг вперед.  Пандора идет рядом, переплетая их пальцы. Она выглядит растрепанной, изможденной, но упрямый изгиб ее бровей говорит, что она что-то знает. То, чего не знают остальные.  — Регулус, это я. Доркас. Посмотри на меня.  — Регулус… — повторяет он. Его голос звучит знакомо, но в нем что-то не так. Слишком холодный. Отстраненный. В нем есть отголосок того, как когда-то он насмешливо говорил Джеймсу, что его бедра, это угроза для общества. Но теперь в нем нет его самого. — Это было его имя.  Было? Его? Что? Джеймс не понимает, что происходит. Не понимает, на что он смотрит. Его мозг отчаянно пытается сложить этот пазл, но детали не сходятся. Беспомощно, он наблюдает, как Доркас делает еще один шаг вперед, но Регулус-который-не-Регулус поднимает руку, останавливая ее. Пальцы покрыты черными прожилками, кончики будто опущены в золу.  — Не подходи, — говорит он твердо, с оттенком угрозы. — Вам лучше уйти.  — Я не могу уйти, — отвечает Доркас с той же твердостью. — Ты знаешь, что я не могу уйти.  Ее руки дрожат, в голосе слышится неуверенность. Джеймсу требуется мгновение, чтобы осознать, что Доркас боится. За время битвы Джеймсу удалось сложить в общую картину отдельные куски правды. Доркас все это время работала вместе с Регулусом, чтобы убить Волдеморта. Он не знает всех деталей, но понял главное, что они никогда не переставали быть друзьями. Доверяли друг другу. Работали вместе.  Так почему же теперь она боится Регулуса?  — Все уже сделано, — говорит Не-Регулус. — И этого не изменить.  Джеймс бросает озадаченный взгляд на Барти и Римуса, но Сириус не сводит глаз с брата. Он бледен, губы сжаты в тонкую линию от беспокойства. Джеймс придвигается ближе к Сириусу и негромко спрашивает:  — Что происходит?  Сириус сглатывает и так же тихо отвечает:  — Посмотрим, позволит ли он тебе подойти.  — Мне?  — Вместе, — говорит Сириус.  И этого достаточно. Джеймс идет туда, куда идет Сириус. Без вопросов. Они медленно подходят ближе, пока не оказываются на одной линии с Доркас. И вот, стоя перед Регулусом-который-не-Регулус, Джеймс наконец-то видит его глаза.  Они черные. Полностью. Без зелени, без белков. Бездонные, всепоглощающие, пугающие. Джеймс никогда не смотрел на Регулуса, не чувствуя огня желания. Любовь к нему была острой, почти болезненной, раскаленной добела. Но сейчас… сейчас он смотрит на него и думает, что Регулус никогда не был настолько прекрасным, но вместе с этим — настолько чужим. Это сбивает с толку.  Темные прожилки прорезают лоб Не-Регулуса, пробегают по вискам, исчезают и появляются вновь под кожей, словно всплывая ближе к поверхности. Они опускаются по его шее, уходят под одежду. Джеймс задается вопросом, весь ли он теперь такой, затянутый тьмой. И что это значит. Регулус сделал что-то с собой. Что-то, что позволило ему призвать тени, что позволило убить Волдеморта. Но какой ценой?  — Рег? — голос Джеймса дрожит. — Эй. Это я. Джеймс.  Его бездонные глаза резко вскидываются на него. И Регулус рычит. Скалит зубы и бросает в Джеймса злобный взгляд. Тени поднимаются из земли, клубятся у его ног, словно он стоит на искаженном, темном подобии облака.  — Уберите его отсюда, — говорит Регулус-который-не-Регулус. — Я не могу на него смотреть.  — Почему? — громко, смело спрашивает Доркас. — Ты любишь его. Ты помнишь? Ты любишь Джеймса. Ты сделал это ради него. Ради Сириуса. Ради меня.  Сердце Джеймса трепещет в груди при этих словах, и ему становится за это неловко. Это правда? Регулус все еще его любит? Не может быть. Или… может? Он больше ничего не понимает.  — Заткнись, — предупреждает Регулус-который-не-Регулус. — Ты дал мне обещание, — настаивает Доркас, протягивая руки вперед. — Вернуться от туда, куда бы ты ни ушел. Все кончено, Рег. Возвращайся.  — Я сказал, заткнись! — рычит Регулус-который-не-Регулус, резко взмахивая рукой. В следующее мгновение Джеймс чувствует, как нечто мощное ударяет его, швыряя назад. Он падает на траву и, заскользив, проезжает несколько шагов.  Глухо охнув, Джеймс рывком поднимается на ноги и замечает, что его друзья делают то же самое. Не-Регулус выглядит разъяренным. Джеймсу немного страшно. Но не из-за Регулуса. Из-за него никогда. А из-за той силы, что теперь живет в его теле. И с этим нельзя мириться.  Быстро придя в себя, Джеймс оказывается рядом с Доркас. Сириус следует за ним по пятам.  — Что нам делать?  Доркас глотает, смахивает пот со лба. — Он должен сам захотеть вернуться, — говорит она с трудом. — Это его выбор. Где бы он ни был внутри себя, он сам должен пожелать вернуться. Отпустить тьму.  — И как нам это сделать? — спрашивает Джеймс.  — Напомнить, зачем ему это нужно, — твердо отвечает Пандора. — Он боится. Подумайте сами. Зачем ему возвращаться? Чтобы столкнуться со всем, что он натворил? Он убивал. Он причинял боль. Остаться затерянным в магии у него в голове проще.  — Мы вообще можем его вернуть? Это возможно? — устало спрашивает Сириус. — Я недостаточно много об этом знаю. Я сбежал, прежде чем мне поведали детали.  — Что?  — Это... это семейная магия Блэков, — объясняет Сириус. — Она в нашей крови. Темная, извращенная. И она изменила Реджи.  Доркас выпрямляется, смотрит прямо на Не-Регулуса. — Я верну его. Или умру, пытаясь.  Джеймс встревоженно качает головой. До этого не дойдет. Он вернет Регулуса. Он справится. Он любит его. А Регулус... Регулус выбрал смерть, лишь бы не причинять Джеймсу вред. Это что-то да значит, верно? Джеймс хочет в это верить.  — Регулус, — зовет он, подходя ближе, несмотря на предупреждение. — Я прощаю тебя. Ты говорил мне об этом. Ты предупреждал меня, помнишь? Об ужасных вещах. О том, что сделаешь их, чтобы защитить меня. И ты сделал. Но теперь ты должен вернуться. Чтобы мы могли все исправить. Вернись ко мне, Рег.  — Не подходи, — Регулус вздрагивает, голос дрожит. — Держись подальше!  — Нет, — Джеймс не отступает.  И тогда Доркас оказывается рядом с ним. — Эй, — мягко говорит она. — Ты мой лучший друг. Я люблю тебя, Рег. И Джеймс прав. Ты должен вернуться. Пожалуйста.  — Брат, — голос Сириуса звучит глухо. — Я не вытаскивал тебя из озера, полного инферналов, чтобы ты заперся в собственной голове. Вернись. У тебя ведь есть еще одно имя в списке, верно? Вернись. Мы справимся с этим вместе.  Джеймс распахивает глаза. Озеро? Инферналы? Имена? Список? Что, во имя Годрика Гриффиндора, несет Сириус? Он чувствует, что никогда не поймет до конца, что происходит. Не-Регулус хватается за голову, мотает ею из стороны в сторону, бормочет «нет» и «прекратите это». Его плечи содрогаются, тело сжимается, будто пытаясь исчезнуть. Он дрожит. Джеймсу становится невыносимо больно за него. Это причиняет Не-Регулусу страдания. Но, возможно, это как раз и хорошо. Потому что это значит, что Регулус все еще там. И его можно вернуть. — Рег? — Барти бормочет, подходя ближе. — Эй. Мне нужно, чтобы ты помог мне разбудить Эвана, ладно? Ты не можешь просто оставить меня разбираться с этим в одиночку. Я не справлюсь. Мне нужна твоя помощь. Это твоя работа — чинить то, что никто другой исправить не может. Возвращайся.  Не-Регулус падает на колени в траву. Джеймс бросает взгляд по сторонам и замечает, что вокруг собирается небольшая толпа. Похоже, Пожиратели смерти, которые сдались, уже обезврежены, и теперь, когда у людей появилось время, они заметили, что здесь что-то происходит.  Но Джеймс заставляет себя не обращать внимания. Ничто не имеет и не будет иметь значения, если он не вернет Регулуса. Им нужно поговорить, Джеймсу нужно понять, и для этого Регулус должен стать собой. Медленно, осторожно он приближается. Он опускается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Не-Регулусом, который царапает себе лицо и бормочет что-то невнятное. На это больно смотреть.  — Рег?  Увидев Джеймса так близко, Не-Регулус вновь отскакивает назад, огрызаясь, словно загнанный зверь. Он резко выпрямляется, вытаскивает палочку и направляет ее на них.  — Оставьте меня! Все уже сделано, и этого не изменить. Это мы. Наш. Навсегда.  Раздается приглушенный звук падения, и Доркас оседает на колени, прижимая руку к груди. Она тяжело дышит, по ее лицу катятся слезы. Джеймс тут же опускается рядом.  — Ты в порядке?  — Нет, — голос ее дрожит. — Я дала Непреложный обет вернуть его. Если я провалюсь…  И у Джеймса лопается терпение. Что-то внутри него взрывается, поднимается на задние лапы. Лев. Зверь, уставший от поражений и боли. Это слишком. Он всегда считал, что любит людей по-особенному. Он поддерживает их, отдает им часть себя, чтобы помочь. Он всегда видел себя разумным, преданным другом, человеком, который защищает своих. Лидером. Теплом. Той опорой, что не дает сломаться.  Год войны. Год смертей. Год, когда он не позволял себе сломаться, впасть в отчаяние, поддаться гневу. Но теперь? Теперь он смотрит на Не-Регулуса пылающим, грозовым взглядом и выпускает все, что сдерживал.  Что бы не вселилось в тело его бывшего парня, оно вылетит оттуда немедленно. Джеймс получит ответы. А еще лучше — самого Регулуса.  Дрожащий от ярости, он делает шаг вперед, глаза прищурены, зубы сжаты.  — Слушай меня, мелкий засранец, — рявкает он.  Где-то на периферии сознания он улавливает, как у друзей отвисают челюсти, но ему плевать. Он слишком зол. Сбит с толку. Взволнован. Черт! Джеймс был уверен, что Регулус мертв. Он думал, что уже никогда не получит ответов. Что потерял любовь всей своей жизни и умрет в грязной камере, так и не узнав, что на самом деле произошло. А затем Регулус оказывается жив, но становится какой-то злобной версией себя. Джеймс этого не потерпит.  — Ты лгал. Ты предавал. Ты пытал и убивал. Моих друзей. И своих. Ты смотрел мне в глаза и говорил, что я для тебя ничего не значу. Разбил мне сердце. Разорвал меня на куски. Ты инсценировал свою смерть и оставил меня с дырой в груди, без надежды когда-либо снова почувствовать радость.  Черные глаза Не-Регулуса слегка расширяются. Он делает крошечный шаг назад, его руки дергаются у боков. Губы приоткрыты, из выражения лица исчезает угроза, остается только шок.  Джеймс не дает ему времени опомниться. Отвечать. Думать. Он делает еще один шаг вперед, возвышаясь над ним, плечи расправлены, грудь вздымается.  — Посмотри на Доркас, — рычит он, кивая в ее сторону. Она все еще сидит на земле, дрожа. Запястье покрыто уродливыми волдырями — видимо, реакция на обет. У них мало времени.  — Эта девушка рисковала своей жизнью ради тебя снова и снова. Твой брат вытащил меч из гребаного камня и сражался с нежитью ради тебя. Ты не посмеешь наплевать на их жертвы, выбирая легкий путь. Я не позволю тебе дать Доркас умереть за тебя, ты слышишь меня? Ты понимаешь? — Джеймс подходит вплотную к Регулусу и хватает его лицо руками.  Это безумие, он знает. Это опасно. Но он должен попробовать. Он так зол, так ранен, так полон надежды, и все это сбивает его с толку, опьяняет, будоражит, но, черт возьми, он не сдастся просто так. Дыхание Не-Регулуса сбивается, и этого Джеймсу достаточно.  — Регулус, я знаю, что ты где-то там. Ты, блядь, сейчас же возьмешь себя в руки и вернешься. Вернешься к нам. Ко мне. Потому что я заслуживаю большего. Я заслуживаю ответов, и ты мне их дашь! — голос его звучит твердо, непреклонно. — Ты вернешься и спасешь Доркас. Прямо сейчас. Немедленно, Регулус.  Не-Регулус моргает. Потом снова. Быстро. Джеймс все еще держит его лицо, но он больше не сопротивляется. Это же прогресс, да? А затем его черные глаза скользят мимо Джеймса и останавливаются на Доркас, все еще лежащей на земле.  Она поднимает на него взгляд — бледное лицо, лоб в испарине. И тихо говорит:  — Рег? Я люблю тебя, ладно? Несмотря ни на что. Люблю.  — Я… — Не-Регулус колеблется.  Джеймс отпускает его. Просто какое-то чутье, но он знает, что сейчас решающий момент. Когда его руки исчезают, Не-Регулус двигается, он опускается на корточки рядом с Доркас. Она улыбается ему. Без страха, с доверием. Как будто точно знает, что он не подведет. Как будто никогда не сомневалась.  — Люби меня больше, чем ты любишь тьму, Рег. Пожалуйста.  Сириус встает на колени рядом. Лицо его открытое, полное надежды. Не-Регулус бросает на него короткий взгляд. Сириус молчит. И, кажется, слов тут и не требуется. Они просто смотрят друг на друга. Братья Блэки — вечно разлученные, вечно пытающиеся вернуться.  Резким движением Не-Регулус вытаскивает кинжал из-под одежды. Джеймс кричит, Сириус в ужасе распахивает глаза, но Не-Регулус падает на колени и разворачивает лезвие к себе. Одним точным движением он рассекает ладони — глубокий порез на каждой. Его голова запрокидывается, и он кричит.  Каждый человек на этой поляне застывает, оборачиваясь, потому что этот крик невозможно не услышать. Он наполнен такой болью, такой отчаянной, неприкрытой агонией, что проникает прямо в кости. Регулус кричит, стоя на коленях в траве, руки раскинуты в стороны, лицо поднято к небу цвета индиго, усыпанному звездами.  Из порезов на его ладонях сочится тьма. Как чернила. Она течет, вырывается вверх, клубится в воздухе, уходит прочь. Это длится вечность. Или всего мгновение. Джеймс не уверен. Он знает только одно, что Регулус выбрал их. Потому что Доркас больше не страдает, а значит, все вышло так, как они надеялись.  И все же Джеймс ненавидит себя. Потому что Регулус проходит через такую агонию, что, знай он об этом заранее, он, возможно, не стал бы давить так сильно. Но теперь все кончено. Им остается только ждать. #### Думай о солнце.  Доверься оленю.  Он тонет.  Боль повсюду.  Внутри его головы – поле битвы.  Голоса и чудовища.  Когти и острые грани.  Клетка из костей.  Кровь, боль и лед.  Он заблудился в этом.  Есть ли выход?  Он выбросил ключ, думает он. Или нет? Он не помнит. Кости покрыты чернотой. Смолянистой, густой, не пропускающей свет. Боль. Тяжелая, удушающая. Агония разума и тела. Он пробирается сквозь нее. Она липнет к нему. Не останавливается. Двигается дальше. Борется.  Зачем? Куда он идет?  Девушка. Диван. Ладони на плечах и застенчивая улыбка. И огонь рядом. Девушка смотрит на него, как будто он особенный. Как будто он важен. Они делятся секретами в темноте, и он думает, что этот человек достоин защиты.  Кто она? Он любил ее.  Вернись.  Он хочет. Эта девушка. Он хочет, чтобы она жила. Он чувствует легкое, едва ощутимое притяжение. Нить, связывающая его с другой душой. Может ли он следовать за ней домой? Может быть. Если найдет ее. Где свет? Где нить?  Осколки. Кусочки души, которые он отдал тьме. Но теперь он здесь, в самой глубине пустоты, на краю своего существования, и эти обломки разбросаны вокруг. Разрушенные, потерянные, но все еще здесь, в самой бездне. Может ли он дотянуться до них?  Голоса поднимаются. Просят его прекратить борьбу. Сдаться тьме. Оставить осколки. Забыть себя. У него нет имени. Нет прошлого. Только будущее, залитое кровью.  Прими силу. Претендуй на величие. Он мог бы править миром. Восседать над всеми. Видеть, как они склоняются перед ним. Восхваляют его. Король, увенчанный ночью и тенями.  Ты мне доверяешь?  Вспышки прошлого, которого он не помнит. Осколки души бьются о кости, разбиваются о замерзшее, растаявшее, снова замерзшее сердце. Глаза, улыбки, тепло.  Тепло.  Жар.  Свет.  Руки на его лице, он думает. Но где его лицо? Где он? Его тело не его, но его, и он потерян. Так потерян.  Тепло.  Жар.  Свет.  Ты вернешься и спасешь Доркас. Кто это сказал? Где этот голос? Он такой… теплый. Он хочет услышать его еще раз. Где он?  Прямо сейчас. Прямо сейчас, Регулус. И тогда его накрывает.  Он помнит.  Его имя – Регулус.  Он помнит.  Не все, но достаточно. Он Регулус Блэк. Регулус. Рег. Реджи. Друг. Брат. Возлюбленный. Он был всем этим, да? Может ли он снова этим быть?  Джеймс был горячим как печка. Солнце в человеческом обличье.  Монстры в его голове боятся Джеймса. Почему? Кто такой Джеймс? Джеймс — это солнце, думает Регулус. Внезапно, ярко, как вспышка света.  Тени мечутся. Визжат, сопротивляются. Когти рвут плоть до костей. Лед и холод, безжизненный ландшафт, где цветы росли только от улыбки мальчика, который осмелился его любить, когда Регулус не любил даже сам себя.  Когда он в самой глубокой тьме, памяти о солнце должно хватить.  Un jour, je trouverai les mots pour te dire ce que je ressens. Сквозь шепот теней Регулус встает. Он в клетке из костей. Заперт в собственной голове. Он видит ее. Острые грани, лед, кровь. Кости, боль, холод.  Провалы. Пустоты. Воспоминания, которых нет. Он так много потерял. Отдавал себя частями, пока не остался пустым. Он слишком глубоко. Он сдался. Поддался. Зашел слишком далеко. Его ничто не сможет здесь достать. Кроме одной тонкой нити. Хрупкой, но настоящей. Она тянет его за запястье. Обещание.  Люби меня больше, чем ты любишь тьму. Я клянусь вытащить тебя из самой глубокой тьмы. Я люблю тебя, Регулус. Вернись.  Ему что-то шепчет эта клятва. Объятия. Тепло, мягкость. Друг. Регулус хватается за это обеими руками. Связь. Нить. Он тянет. Следует за ней. Шаг за шагом, медленно, с болью, Регулус вытягивает себя из тьмы. Двигается вперед.  Доркас. Ее зовут Доркас.  Регулус находит потерянные части себя в этой тьме и забирает их обратно. Одну за другой. Медленно. С болью. Но он идет. Продолжает идти. Тянет за нить. Держится за клятву. За память о солнце. За серебряный свет пары глаз.  Брат.  Друг.  Возлюбленный.  Это пугает. Но он не трус. Он встретится с этим. Будет тянуть. Вернется к другу. Найдет тепло. Разгонит тени. Регулус тянет за клятву, за свет, и что-то возвращается. Память о солнце. Снитч. Рисунок. Прыжок в пещеру, полную света и красок. Кожа к коже. Губы к губам. Грохот сердца, грохот, грохот, потому что клетка растаяла под прикосновением солнца.  Судорожно вздохнув, Регулус тащит себя вперед. Ради Доркас. Ради Сириуса. Ради Джеймса.  Он помнит.  Не все, но больше. Лучше.  Голоса поднимаются. Злые, яростные. Они требуют, чтобы он остановился. Он заключил сделку ради силы, и они исполнили свою часть. Регулус должен исполнить свою. Он не хочет.  Он цепляется за свет. За нить клятвы, ведущую его обратно. Она обжигает его. Это больно.  Он не отпускает. Выбирает боль, принимает жар.  Тени борются, рвут его на части. Регулус выдерживает.  Выносит.  Он — Блэк, в конце концов. А боль, это мера человека.  Шепот в темноте. Они в ярости. Они стыдятся его. Он мог бы править миром. Он мог бы иметь все. Армии поклонников. Царство у его ног. Они принуждают. Они борются. Они пытаются убедить его. И тогда, одинокий мальчик на мосту. Глаза, серые, как серебро. Лицо, которое он любил с первого вздоха.  Ты мог бы иметь все, брат. Что они могут дать тебе, что стоило бы любви Джеймса Поттера?  Брат.  Брат.  Брат.  Шепот исчезает. Осталось предупреждение. Он нарушил магическую сделку. Заплатит за это кровью.  Что это? Он не знает. Не может думать. Он ранен.  Регулус чувствует себя одиноким. Бесплодным. Пустым. Он слаб, и его мысли спутаны. Что-то не так, но он не может это исправить. Не знает где. Что. Как. Ему больно, и это все, что он знает. — Сириус, — хрипит Регулус. Он в своей голове. И не в ней. Кости. Кровь. Боль. Трава под коленями. Звезды над головой.  — Доркас, — шепчет он. Тьма и свет. Битва в груди, под ногтями, за зубами. Больно.  — Джеймс, — Регулус произносит имя. Молитва. Желание.  Мы здесь. Рег? Вернись к нам. Голоса. Добрые. Теплые. Любящие. Они его любят? Как?  Он пролил столько крови, что мир стал красным.  Он не жалеет. Но жалеет. Не изменил бы ничего. Но изменил бы.  Внутри него борьба. Огонь, пламя.  Бой Регулуса тогда и Регулуса сейчас.  Больно. Но он выдерживает. Переживает. Стиснув зубы, держится.  Он кричит, кажется. Давно уже. Он не знает. Он борется. Тянет за клятву. Ползет по осколкам себя, заливая их кровью и продолжая двигаться к свету. А затем все заканчивается. И он падает. #### Между началом битвы и этим моментом, над ними сомкнулась ночь. К счастью, кто-то сотворил светящиеся сферы, парящие над лужайкой, освещая место сражения, помогая собирать раненых и удерживать плененных Пожирателей смерти. Целители Мунго уже прибыли, что бы лечить раненых. Джеймс едва осознает происходящее вокруг. Все его внимание сосредоточено на Регулусе, который сражается с чем-то внутри себя, пытаясь изгнать прилипшую к нему тьму. Десятки людей наблюдают. Среди них его родители. Но Джеймсу все равно. Он не поднимает взгляда. Сириус рядом, их плечи соприкасаются. Он тоже не дышит. Они ждут. Надеются. Молятся Годрику Гриффиндору, Мерлину, любому богу, хоть маггловскому, лишь бы Регулус вернулся. Это длится целую вечность, но конец приходит внезапно. Без предупреждения. В один миг Регулус кричит так, что срывает голос, его тело сведено судорогой боли и страдания, а в следующий миг зловонная тьма перестает из него вытекать. Внезапно крик обрывается, и Регулус оседает, падая лицом в траву. Регулус падает — и Джеймс уже здесь. Он подхватывает его, переворачивает. Голова бессильно запрокидывается, глаза закрыты. Вены на лбу больше не черные. — Доркас, он… он…? — голос дрожит. — Что-то не так. Доркас сжимает свое запястье, выглядит облегченно, но одновременно встревоженно, и каким-то образом это не кажется невозможным. — Он вернулся. Клятва исполнена. Но… Джеймс, он дышит? Легкие Джеймса словно сжимаются, едва не выталкивая воздух горлом, пока он пытается понять, жив ли Регулус. Но он не может. Он дрожит, крепче прижимает его к груди. Сознание затуманено. Но рядом Сириус. Его пальцы скользят по шее брата в поисках пульса. Проходят секунды, но кажется, будто вечность, прежде чем он резко вскакивает на ноги и кричит с таким отчаянием, что вокруг мгновенно поднимается паника. — Целителя! Срочно! Кто-нибудь, помогите! — Нет, — шепчет Джеймс, захлебываясь страхом. — Нет, нет, я не переживу это снова. Не делай этого со мной опять. Я уже видел, как ты умираешь. Я не выдержу второй раз. Прошу. Регулус. Вернись. Останься со мной. Регулус. Доркас тоже вскакивает, что-то кричит, но Джеймс не слышит. Регулус такой холодный. Такой маленький в его руках. Такой хрупкий. Как это возможно? Он только что в одиночку победил Волдеморта. Регулус не может умереть сейчас. Не теперь. Джеймс только что вернул его. Не снова. Не так. — Мистер Поттер, — раздается твердый голос Дамблдора, его рука ложится на плечо Джеймса. — Позвольте мне. — Нет, — Джеймс мотает головой, инстинктивно отстраняясь. — Нет. — Мистер Поттер, — Дамблдор остается спокоен. — Я понимаю, что между нами были разногласия. Но этот юноша спас нас всех, и я намерен отплатить ему тем же. — Вы можете его спасти? — спрашивает Джеймс. Он никогда не чувствовал себя таким маленьким. Таким бесполезным. Таким беспомощным.  — Я бы хотел попробовать, — настаивает Дамблдор.  Джеймс моргает, сбитый с толку. Но Дамблдор обладает такой мощной аурой, таким внушительным голосом, что даже сейчас, Джеймс, не осознавая того, чуть разжимает руки. Дамблдор опускается на колени рядом с ним и протягивает руку. К его изумлению, огромная, великолепная птица спускается с высоты и садится на предплечье старого мага.  Это самое красивое создание, которое Джеймс когда-либо видел. Величественное, с огненным оперением. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что перед ним феникс. Он затаивает дыхание, наблюдая, как птица наклоняет голову над лицом Регулуса… и плачет.  Капли жемчужного цвета, прозрачные, мерцающие в свете окружающих их палочек. Они скатываются по клюву, падая на губы Регулуса. Не раздумывая, Джеймс осторожно приподнимает его подбородок большим пальцем, слегка раздвигая губы, позволяя слезам попасть в рот.  Сириус уже вернулся и теперь снова сидит на корточках рядом с Джеймсом, напряженно следя за происходящим. Доркас тоже замерла рядом, кусая ногти. По ее щекам текут слезы.  Тишина окутывает лужайку, и Джеймсу требуется мгновение, чтобы осознать, что все эти люди только что видели, как Регулус сразил Волдеморта. Большинство не знают деталей. Не знают, кто он на самом деле. Но они видели, как этот парень сражался с тираном, годами убивавшим их близких, и одержал победу.  От этого знания у Джеймса сжимается сердце. Каждый человек, стоящий вокруг, хочет, чтобы Регулус выжил. Это так много добрых желаний. Так много энергии. А магия питается эмоциями. И здесь ее предостаточно.  Джеймс надеется, что этого хватит.  Феникс выпрямляется, поднимает клюв к небу и издает звук, прекрасный и грустный одновременно. На мгновение Джеймс впадает в панику. Это значит, что не сработало?  Задыхаясь, он не может удержаться от того, чтобы снова прижать Регулуса к груди. Отчаянно, напуганно, пока не слышит слабый кашель. Джеймс замирает. Сириус резко втягивает воздух. Они обмениваются взглядами и тут же опускают их вниз.  Регулус моргает. И Джеймс готов расплакаться. Его глаза зеленые. Самые красивые глаза, что Джеймс когда-либо видел. Глубокие, отливающие изумрудом, обрамленные ресницами, такими длинными, что они касаются его щек, когда закрываются.  — Регулус, — шепчет Джеймс в тот же миг, когда Регулус произносит:  — Джеймс?  Сердце раздувается, расширяясь в груди, распирая ребра. Облегчение, надежда. Им предстоит пройти долгий путь. Гнев, замешательство, вопросы, которым нужны ответы, доверие, которое было утрачено и требует восстановления. Но Регулус жив. Он здесь. Он вернулся. А значит, есть шанс. А Джеймс всегда был оптимистом.  Шанс — это все, что ему нужно.  Дамблдор в какой-то момент тихо отходит вместе с фениксом, оставив их в этом маленьком, замкнутом мирке.  — Эй, — говорит Джеймс. Кажется, он плачет. Наверное, это из-за облегчения. Его это не беспокоит. — Эй. Все в порядке. Ты вернулся.  — О, — выдыхает Регулус. Он дрожит, немного растерян. Такой красивый. Такой родной. Все, о чем Джеймс когда-либо мечтал.  — Да, — Джеймс улыбается. Они смотрят друг на друга мгновение. Два. Затем Регулус снова кашляет, и это, кажется, немного выводит его из оцепенения. С болезненной гримасой он шевелится в руках Джеймса и спрашивает:  — Доркас?  — Я здесь, Рег, — отвечает она, опускаясь на колени рядом с Джеймсом. Глаза Регулуса ищут ее, и когда наконец находят, он выдыхает с искренним облегчением.  — Привет, — шепчет он. Затем его взгляд медленно смещается в сторону, и он находит Сириуса. — Здравствуй, брат.  Сдавленный всхлип, вырывающийся у Сириуса, тянет за каждую струну в сердце Джеймса. Он тут же помогает Регулусу сесть. Сириус уже стоит перед братом на коленях, тяжело дыша. Они сидят прямо на траве, немного влажной, но мягкой.  Регулус выпрямляется, обретая силы. Он слегка кашляет, быстро моргает, будто приходит в себя. Когда его сознание окончательно проясняется, он осторожно отстраняется, и Джеймс отпускает его, позволяя двигаться свободно. У них еще будет время поговорить. Будут вопросы и ответы.  Сейчас же, они все еще в самом конце войны, в ее послевкусии, и впереди у них много работы. Джеймс делает глубокий вдох, пытаясь усмирить бурю эмоций внутри.  Сириус и Регулус смотрят друг на друга. Между ними проходит безмолвный разговор, прежде чем Сириус ухмыляется, достает из кармана пачку сигарет и протягивает одну брату.  — Готов разбираться со всем этим? — спрашивает он, кивнув в сторону поля битвы.  Регулус поджигает сигарету взмахом палочки, и Джеймс с облегчением замечает, что его пальцы больше не окрашены в черный.  — Да, — отвечает он, делая затяжку.  Они встают. Грюм уже идет к ним, ведя за собой целителя из Святого Мунго. За ними, выглядя измотанной, но довольной, шагает Лили. Она направляется прямо к Пандоре и с облегчением прислоняется к светловолосой девушке.  Джеймс сдвигает вес с одной ноги на другую, и в его коленях что-то хрустит. Он с запоздалым удивлением осознает, что его ноги затекли. Он так был сосредоточен на Регулусе, что даже не заметил, как в них впились тысячи иголок.  Дамблдор внимательно на них смотрит, моргая дважды, когда замечает сигареты в руках братьев Блэков. Феникс улетел, выполнив свою задачу. Немного жаль, ведь это было действительно восхитительное существо.  — Нам многое нужно обсудить, — говорит Дамблдор.  — Через минуту, — отвечает Регулус, оглядываясь вокруг. Джеймсу кажется, что он оценивает ситуацию.  Дамблдор открывает рот, чтобы возразить, но Регулус поднимает руку, и этого оказывается достаточно. К полному изумлению Джеймса, Дамблдор просто кивает и молча ждет. Регулус только что, черт побери, заставил Альбуса Дамблдора замолчать одним взглядом и взмахом руки. Это настолько горячо, что Джеймс готов прошибить головой ближайшую стену.  — Римус? — спрашивает Регулус, отыскивая его взглядом.  Римус стоит чуть поодаль. Он выглядит потрепаннее остальных — неудивительно, учитывая, что был в самой гуще битвы вместе со стаями оборотней. Там было много рукопашных схваток и проклятий. У него кровит подбородок и он осторожно переносит вес на правую ногу, что явно говорит о травме. — С возвращением, — говорит Римус, подходя ближе. — У тебя есть еще одна?  Губы Регулуса дергаются в слабой улыбке, и он жестом указывает на Сириуса. Тот молча вытаскивает сигарету и протягивает ее Римусу. Он прикуривает ее, делает затяжку и спокойно сообщает:  — Стаи разбежались, как только прибыли люди из Министерства. Но они готовы вернуться, если понадобятся. Только скажи. Эльспет сейчас с Нарциссой и Люциусом. Они остались на твоей стороне. Как только ты появился, чтобы сразиться с Волдемортом, они сделали выбор. Они захватили Яксли и Долоховых, поставили защитные чары по периметру, чтобы никто не сбежал. Снейп ушел по твоему поручению.  — Что? — Сириус таращится на него, челюсть почти падает вниз.  Регулус ухмыляется, обменивается понимающим взглядом с Римусом. Затем поворачивается к Дамблдору и Грюму, выпрямляется, отводит плечи назад.  — Я заключил сделку с Малфоями. Они получат помилование за свои военные преступления в обмен на сотрудничество. Вы получите от них имена и детали. Люциус также согласился отозвать несколько законопроектов, которые собирался продвигать, и предоставит список коррумпированных чиновников в Министерстве.  — У вас не было полномочий обещать им помилование, мистер Блэк, — строго говорит Дамблдор. Грюм бросает на него косой взгляд, и по выражению его лица Джеймс понимает, что ему плевать. Если Малфои помогут выловить остальных Пожирателей смерти и продажных чиновников, Грюм без раздумий подпишет им амнистию.  — Разве вы не слышали? — Регулус беспечно пожимает плечами. — Я герой. И я Лорд Блэк. Думаю, вы скоро обнаружите, что теперь я могу делать все, что мне, блядь, захочется.  У Джеймса срывается сдавленный звук из горла, и он вынужден сделать шаг назад, чтобы не броситься на Регулуса прямо сейчас. Черт с этими вопросами, с ответами и со всем остальным.  Регулус это замечает. О, он определенно замечает. Но, даже несмотря на хитрое выражение, играющее в уголках его губ, он упорно отказывается встречаться с Джеймсом взглядом.  Посмотри на меня. Поговори со мной.  Ничего. Регулус остается сосредоточенным на Дамблдоре.  — Есть еще кое-что, — добавляет он. — Северус Снейп тоже будет помилован.  — Снейп!? — Сириус взрывается возмущением. — Серьезно, Рег? Почему, черт возьми, Снейп?  — Он отпустил Джеймса, — спокойно отвечает Регулус, кивком указывая на Джеймса, но все так же не глядя на него. — И помог мне инсценировать мою смерть, чтобы я мог все это устроить. Сделка есть сделка.  Напряженная тишина висит в воздухе, пока Сириус сверлит брата взглядом. Затем он тихо ругается себе под нос, запускает руку в волосы и тяжело вздыхает. — Ладно. Черт. Ты мне столько всего должен объяснить.  — Согласен, — вставляет Дамблдор. — Но не сейчас. Я должен спросить, мистер Блэк, вы уверены, что Том Риддл мертв?  — Если вы спрашиваете о его игрушках, — Регулус смотрит Дамблдору прямо в глаза, — Да. Я уверен.  Он засовывает руку в складки мантии и вытаскивает нечто, напоминающее изуродованную чашу. В центре зияет пробитая дыра, края обуглены, словно его проткнули чем-то раскаленным. Регулус швыряет артефакт Дамблдору, который ловит его с удивительной для своего возраста ловкостью.  — Игрушки? Во множественном числе? — уточняет Дамблдор.  — Кто-нибудь понимает, о чем они вообще говорят? — раздраженно восклицает Доркас, всплеснув руками. — Я полностью потерялась. — Разве ты не должна была быть единственной, кто понимает? — Сириус вскидывает брови, глядя на Доркас.  Доркас фыркает, махнув рукой в сторону Регулуса.  — Ты что его не знаешь? Рег не большой любитель деталей.  — Это было ради вашей безопасности, — спокойно отвечает Регулус. — Принцип «меньше знаешь, крепче спишь» самый верный.  — Мне нравится его подход, — замечает Грюм, шагнув вперед. — Но разбор полетов потом. Сейчас всех нужно проверить. Без исключений. Бой был жесткий, и никто не уйдет, пока его не осмотрят целители.  Сириус открывает рот, готовый возразить, но Грюм буравит его взглядом, затем молча указывает сначала на него, потом на целителя.  — Ты первый, Блэк. Я видел, как ты всадил окровавленный клинок в Беллатрсу. Отправлю тебя еще и к целителю разума.  — В этом нет нужды… — начинает Сириус, но Лили и Пандора уже делают шаг вперед.  — Мы пойдем первыми. Думаю, Сириусу стоит побыть с Регулусом, — предлагает Лили. — Барти?  — Да, — кивает Барти, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Мы пойдем первыми.  Грюм недовольно кривит губы, но в итоге соглашается. Трое отходят в сторону. Доркас колеблется, но Регулус смотрит на нее и тихо говорит:  — Я все объясню, обещаю. Потом. А сейчас иди к целителю. У тебя точно сломано запястье. Доркас бросает на него долгий взгляд, но потом все же разворачивается и идет следом за Лили, Пандорой и Барти, к месту, где целители развернули свои палатки. Грюм уходит, бормоча что-то о том, что Пожирателей надо как можно скорее доставить в Министерство, а также что нужно срочно найти Люциуса Малфоя, чтобы вытрясти из него список, кого хватать следующим.  Джеймс краем уха ловит слова о «ночном рейде» для поимки коррумпированных чиновников, а затем замечает, что Грюм уже зовет к себе Гидеона Пруэтта. Обрадованный тем, что тот цел и невредим, Джеймс поднимает руку в неопределенном приветствии, когда их взгляды пересекаются. Гидеон улыбается, подмигивает ему и поворачивается к Грюму, слушая инструкции.  Регулус стоит с крепко сжатой челюстью. Джеймс не услышал последнюю реплику Дамблдора и теперь не может понять, что именно его так разозлило. Чувство, что он вечно не успевает за событиями, давит на него.  — Сколько их было? — спрашивает Дамблдор, когда остаются только он, Регулус, Сириус, Римус и Джеймс.  — Пять. Остальные у меня на площади Гриммо. Забирайте, они мне больше не нужны.  Глаза Дамблдора вспыхивают интересом, он одобрительно кивает.  — Как вы их нашли?  — Исследования, хитрость, немного жидкой удачи и помощь Миртл, — равнодушно отвечает Регулус.  — Кто такая Миртл? — спрашивает Джеймс, не успев сдержаться. Регулус напрягается. Джеймс прочищает горло и качает головой. — Неважно. О чем… вообще идет речь?  — О крестражах, — спокойно отвечает Римус. — Регулус рассказал мне об этом утром. На случай, если что-то пойдет не так.  Это ничего не проясняет. Джеймс все еще не понимает, что такое крестражи, но уже чувствует, как в нем закипает раздражение. Он хочет остаться с Регулусом наедине. Поговорить. Хочет, чтобы Регулус посмотрел на него.  — Если вы уверены, что все они уничтожены и Тома больше нет, думаю, разговор можно на время отложить, — мягко предлагает Дамблдор. Он проявляет больше участия за этот один разговор, чем за все время, что Джеймс состоит в Ордене.  Что-то с этим стариком не так, думает Джеймс. Но он не собирается вмешиваться. — Мы слишком многого еще не знаем, — возражает Сириус, бросая взгляд на Регулуса, который лишь равнодушно пожимает плечами.  Дамблдор качает головой.  — Я понимаю, что эти сорок восемь часов были для вас крайне напряженными. Не говоря уже о том, что мистер Блэк едва не погиб. Мистер Поттер совсем недавно был в заключении. А вы, Сириус, должны пройти осмотр у целителя разума. Таков протокол для тех, кому пришлось убивать в бою. Завтра вечером мы обсудим все детали и наметим дальнейшие шаги. А сейчас вам всем стоит хорошо выспаться.  — Мои договоренности с Малфоями и Снейпом остаются в силе, — твердо заявляет Регулус. — Вы не принимаете никаких решений, пока мы все не сядем за стол переговоров. Римус представляет интересы оборотней, и вы будете его слушать. К завтрашней встрече Министр Магии должен подать в отставку. Иначе я лично навещу его, и это ему не понравится.  — Мистер Блэк… — начинает Дамблдор.  — Что?  — Нельзя свергнуть тирана только для того, чтобы поставить на его место другого, — осторожно говорит Дамблдор. — Я не стану просто выполнять ваши указания. все работает не так. Регулус одаривает его улыбкой, от которой у Джеймса подкашиваются ноги. Он делает шаг вперед, расправляет плечи и спокойно произносит:  — Слушай меня очень внимательно, Альбус. Половина Визенгамота у меня в кармане благодаря влиянию Люциуса Малфоя, вторая половина благодаря Флимонту Поттеру, который, уверен, будет весьма доволен тем, что я спас жизнь Джеймса несколько раз. В Министерстве каждый аврор видел, как я уничтожил человека, которого ты безуспешно пытался победить десять лет. Орден Феникса прекрасно осведомлен, насколько легко ты жертвовал ими во имя общего блага, сидя в своем кабинете в Хогвартсе. В отличие от меня, стоящего здесь, на передовой, с кровью на руках.  У Джеймса вспотели ладони, сердце колотится так бешено, что он не уверен, дышит ли вообще. Он никогда не видел Регулуса таким. Уверенным. Сильным. Безжалостным. Это чертовски восхитительно. Дезориентирует, немного, но все равно восхитительно.  Дамблдор выдерживает его взгляд, но Джеймс видит, что он слушает. Регулус не устраивает истерик, не разыгрывает драму. Он говорит истину. Его слова острее лезвий, и он заставляет Дамблдора внимать каждому из них. И это так горячо, что у Джеймса по спине бегут капли пота.  — На данный момент, я самый влиятельный человек в магической Британии, и я не о магических способностях, — Регулус говорит ровно, уверенно. — Я не хочу править страной, но слишком многое слишком долго оставалось безнаказанным. Людей дискриминировали. Коррупция разрослась. И не только в стане Риддла. У меня есть требования, и ты их выполнишь. Если, конечно, не хочешь, чтобы все твои последователи узнали, почему ты на самом деле так одержим общим благом.  Последние слова падают, словно камни, заставляя Дамблдора едва заметно поморщиться. Регулус наклоняет голову набок, черные кудри мягко падают ему на ухо. Прекрасные, шелковистые. Джеймсу вдруг безумно хочется прикоснуться к ним.  — Всем будет лучше, если мы найдем общий язык, Альбус, — плавно добавляет Регулус. — Но мне не составит труда стать твоим врагом.  — Нет, — быстро отвечает Дамблдор. — Хватит вражды. Реформы, это хорошо. Мы сделаем все, что сможем. Я не вижу проблем в ваших соглашениях с Малфоями и Снейпом. К завтрашней встрече у меня будет заявление Министра об отставке. — Отлично, — говорит Регулус.  После этого Дамблдор уходит.  Джеймс колеблется. Может быть, сейчас наконец настал момент, когда он сможет поговорить с Регулусом? Он должен. Они должны. Разве нет?  Ох. Ему так хочется задать вопросы. Дотронуться. Может, даже накричать. Поцеловать, если представится возможность.  Но по Регулусу видно, что он не разделяет его чувств. Он напряжен, словно скрученная пружина, как будто малейшее прикосновение может его сломать. С того момента, как он очнулся, он даже не взглянул в сторону Джеймса.  И вдруг Джеймса поражает мысль. Он не знает, через что пришлось пройти Регулусу, чтобы выбраться из этой тьмы. Возможно, ему все еще больно. Может он все еще страдает. Этой мысли достаточно, чтобы вселить в Джеймса терпение. У него его никогда не было в избытке, но ради Регулуса он готов научиться. Он подождет. Даст ему пространство.  — Мне нужно поговорить с Грюмом, — тихо говорит Регулус, скорее себе, чем кому-то еще.  — Ты вернешься на площадь Гриммо? — спрашивает Сириус, сузив глаза, наблюдая за братом так, будто тот может рухнуть замертво в любую секунду.  — Позже. Сначала у меня есть дела, — коротко отвечает Регулус.  Сириус с Римусом переглядываются, затем Сириус кивает.  — Мы зайдем утром.  Регулус пожимает плечами.  — Как хотите. Римус вписан в защитные чары.  И на этом все. Он разворачивается и уходит к Грюму, так и не посмотрев на Джеймса. Джеймс сглатывает. Напоминает себе, что только что решил быть терпеливым. Но это тяжело.  Не то чтобы он ожидал, что сразу после смерти Волдеморта Регулус повернется и поклянется ему в вечной любви. Он пытается вести себя зрело. Разумно. Понять. Это было тяжким испытанием, и он не знает, чего это стоило Регулусу, но, должно быть, это было слишком, на столько, что он чуть не умер. Кроме того, Джеймс знает, что им многое нужно обсудить. Разобраться. Они не могут просто снова прыгнуть в постель и вернуться к тому, что было год назад, как бы ему этого ни хотелось. Но даже несмотря на все это. Несмотря на понимание. Разве он не заслужил хотя бы взгляда?  — Эй, — раздается голос Сириуса, и тот легонько толкает его плечом. — Ты в порядке?  — Джеймс! — окликает его Лили от палатки целителей. — Джеймс, иди, тебя осмотрят! Твоя очередь. Сириус? Римус?  — Да, — отвечает Джеймс, проводя рукой по взлохмаченным волосам. — Да. Просто немного выбит из колеи. Пойдем, пока Лили не сорвала голос с этими криками. #### Регулусу нужна минута. Или десять минут. Заставить себя двигаться вперед, шаг за шагом, невыносимо трудно, когда все, чего ему хочется, это остановиться перед Джеймсом и смотреть на него. Черт. Конечно же, именно Джеймс держал его, когда он вернулся. Разумеется. Потому что Регулус, очевидно, смертельно разозлил вселенную, и та решила, что лучшим наказанием за возвращение с того света будет оказаться у него на коленях. Настоящая пытка. Он до сих пор не смог взглянуть на Джеймса прямо. Он просто… не знает, как. Регулус причинил ему столько боли, растерзал до основания. Он лгал, предавал, убивал людей. Он… Подождите. О, нет. Черт. Да чтоб его. Регулус пырнул Джеймса ножом. Убейте меня прямо сейчас. Каждая секунда, в течение которой он вынужден стоять прямо, причиняет физическую боль. Все его существо хочет лишь свернуться в комок и рухнуть под тяжестью воспоминаний. Вот он целует Джеймса, а вот – загоняет лезвие в его грудь. Как этот человек вообще может выносить его присутствие? Регулус понятия не имеет. Он точно этого не заслуживает. Большинство его воспоминаний пока еще размыты, фрагментарны. Они всплывают вспышками, обжигающими и беспощадными. Шаг за шагом он возвращается к самому себе, и это слишком. И это еще одна причина, почему он совершенно не готов встретиться взглядом с Джеймсом. Правда в том, что Регулус боится. Он до смерти боится увидеть в глазах Джеймса все, что предпочел бы забыть. Боль. Вину. Томление. Любовь, возможно. Или ее изломанное отражение, потому что не может быть, что после всего этого Джеймс все еще его хочет.. Если Регулус посмотрит на Джеймса, он сломается. Слишком много эмоций. Слишком много всего сразу. А Регулус провел год, не чувствуя ничего. И теперь его пугает это непосильное «слишком». Поэтому он не смотрит. Пока не готов. Регулусу нужно время, чтобы собрать мысли в порядок. Чтобы вспомнить, как ощущать эмоции, и как их усмирять. Как истинный Блэк, а заодно и самый расчетливый из всех, он всегда умел держать себя в руках. Всегда был в этом хорош. Просто немного потерял хватку. По понятным причинам. И пока он не вернет контроль, он не может взглянуть на Джеймса. Физически не может. Даже представить страшно, какая глупость может случиться, если он попробует. Поэтому Регулус уходит. Держит спину прямой, подбородок – высоко поднятым. Вокруг люди. Те самые, кто видел, как он расправился с Риддлом. Те, кто не должен заметить ни намека на слабость. Еще один день. Ему нужно продержаться еще один день. До обсуждений. До того, как он выложит свои условия и поставит все на свои места. А потом… Потом можно будет сломаться. Можно будет паниковать, истерить – делать что угодно, чтобы разобраться с хаосом в собственной груди. С этой гнетущей, пугающей, мучительной путаницей чувств. Но Регулус должен держаться. У него еще есть дела.  Возьми себя в руки. Ты – Блэк. Ты – дракон. Пересекая лужайку на пути к Грюму, Регулус неожиданно ловит себя на том, что слегка улыбается. Дракон. Давно он об этом не думал. Вспышка. Воспоминание. Компания молодых людей, сидящие в зеленой гостиной, перешептываются и смеются, называя его колючим и злобным. Как дракон.  Оглянувшись, Регулус замечает Барти разговаривающего с Пандорой и Доркас. Его друзья. Инстинктивно касаясь ладонью груди, он думает, как было бы хорошо не чувствовать себя в таком шоке. Он и представить не мог, что будет скучать по той клетке из костей, но с ней было удобно. Как теперь существовать, когда эмоции так легко вырываются наружу?  — Грюм, — резко произносит он, когда подходит ближе. — Если бы мне понадобился паспорт и новая личность, где бы я их достал?  — Парень, я понимаю твои чувства, но если не хочешь всю жизнь пить Оборотное зелье, тебя все равно рано или поздно узнают, — ворчит Аластор. — Ты Лорд Блэк и герой войны.  Закатив глаза, Регулус фыркает. — Это не для меня. Для друга.  — Тогда тебе нужен Наземникус Флетчер, — отвечает Грюм. — Скажи, что я тебя прислал. Вот, это его. Сможешь отследить по нему.  Регулус берет кусок ткани, который ему передают, и кивает в знак благодарности, после чего снова направляется через лужайку. Вдали он видит Сириуса, Римуса и Джеймса у целителей. Эванс маячит рядом, выглядя слегка потрепанной, но Регулус не обращает на нее внимания – он видит Эльспет, подходящую сзади.  Жестом приглашая ее идти с ним, он подходит к Барти, Пандоре и Доркас.  — У меня сегодня ночью есть дела, которые не могут ждать, — говорит он без предисловий. — Барти, мне нужно, чтобы ты отвел Эльспет на площадь Гриммо.  — Я могу пойти к себе домой, — возмущается Эльспет, подоспев к разговору.  — Не можешь, если хочешь завтра улететь в Грецию, — парирует Регулус. Эльспет округляет глаза и прикрывает рот рукой. — Без истерик. Я, конечно, больше не демон теней, но они мне все так же не нравятся.  — Аа, — говорит она с легкой улыбкой. — Значит, он всегда был таким вредным просто от природы?  — В точку, — усмехается Барти. — Красота должна уравновешиваться чем-то мерзким.  — Он и правда очень красивый, — смеется Эльспет.  — Довольно, — закатывает глаза Регулус. — Барти, Эльспет, отправляйтесь на площадь Гриммо. Эльспет, не выходи из дома. Никто не должен тебя видеть. Завтра я все объясню.  — А ты куда? — спрашивает Пандора, слегка склонив голову.  Первая реакция – отмахнуться. Регулус никогда не любил врать, но и делиться своими планами тоже не спешит. Только теперь в этом нет необходимости, верно? Он не собирается ни в какую переделку. Просто доделывает последние дела.  — Мне нужно навестить старого друга, вернуть домового эльфа и уладить пару вопросов, связанных с поездкой Эльспет, — отвечает он просто.  — Тебе нужна помощь? — спрашивает Доркас с такой радостной улыбкой, будто провожает ребенка в первый класс. — Нет. Тебе нужно отдохнуть, — резко говорит Регулус. В хаосе эмоций, разрывающих его грудь, он легко различает одну — вину. Вину за то, через что пришлось пройти Доркас. Он не забыл, что Марлин ее бросила. Не забыл и волдыри на ее запястье, оставленные Непреложным обетом, когда смерть была так близко, едва не забрав ее. Доркас — его лучшая подруга. Он вернулся ради нее. Но теперь, когда он здесь, ему нужно немного пространства, прежде чем он сможет полностью встретиться с ней лицом к лицу. — Можно мне тоже на площадь Гриммо? — тихо спрашивает Доркас, улыбка сползает с ее лица. — Я не могу вернуться… ну, ты знаешь. — Конечно, — отвечает Регулус без раздумий. — Можешь там жить сколько захочешь. Пандора, если хочешь, можешь тоже приходить. Я просто думал, что ты отправишься домой. — Вообще-то, я еду к Поттерам, — весело говорит Пандора. — Хочу быть с Лили. — Оо? — вскидывает брови Барти. Эльспет тоже подается вперед, явно заинтригованная. Доркас удивленно поднимает брови. — Ты хочешь нам что-то рассказать? — с ухмылкой спрашивает она. Пандора улыбается. Это чистая, светлая радость, и на мгновение Регулус чувствует, что все будет хорошо. Оно того стоило. Что бы ни последовало дальше, какие бы последствия ему ни пришлось пережить за возвращение из тьмы, сколько бы раз он ни ломался и ни собирал себя заново. Как бы глубоки не были пропасти отчаяния, вот оно — мгновение, ради которого стоило пройти через все это. Его подруга счастлива, свободна, без страха. Регулус сделал это возможным, и он цепляется за эту мысль обеими руками, чтобы не утонуть в собственном хаосе. — Мы теперь вместе, — шепчет Пандора, прикусывая губу. — Она моя девушка. Барти радостно вскрикивает и подхватывает Пандору в крепкие объятия. Эльспет хлопает в ладоши, затем прижимает их к покрасневшим щекам. Она часто моргает, стараясь сдержать слезы. Доркас тепло улыбается ей. — Все в порядке, подружка. Я понимаю. — Ну, — сухо говорит Регулус. — Пандора, рад за тебя. Передай моему брату, чтобы он не приходил ко мне до полудня. Думаю, он тоже отправится к Поттерам. А теперь я ухожу. Не сказав больше ни слова, он поворачивается и удаляется настолько, чтобы спокойно аппарировать. Прежде чем исчезнуть, он слышит, как Барти смеется и говорит: — Да, ему всегда было чертовски неловко, когда люди начинали эмоционировать. Это просто классический Рег.