Only the Brave \ Только для храбрых

Сентябрь, 1979 Рев толпы заставляет кровь Джеймса бурлить от восторга. Весь стадион скандирует его имя — а это всего лишь его первая игра за Эпплби Эрроуз. Он пока не капитан, и это ощущается странно, но справедливо. Он новичок, а сегодня его дебют. И все же, он уже успел набрать сто двадцать очков в одиночку. Стадион безумствует. И Джеймс ловит кайф от каждой секунды. На трибунах Регулус следит за игрой. Он не кричит и не подбадривает его громкими выкриками, это не в его характере. Он сидит спокойно, взглядом цепляясь за Джеймса и одновременно отслеживая весь ход матча. Джеймс знает, что стоит ему спуститься на землю, Регулус тут же выдаст разбор игры — сильные стороны команды, ошибки, которые стоит учесть. И честно? Он с нетерпением ждет этого момента. Резко уходя вниз, чтобы избежать бладжера, Джеймс возвращается в строй и перехватывает квоффл у противников. Как же он скучал по этому чувству. По полетам ради удовольствия. По азарту игры. По волнению из-за бладжеров, а не смертельных проклятий. По оглушительному реву трибун. Сейчас он снова дома — здесь, в воздухе, в самом центре матча. А на трибунах его парень сидит рядом с Сириусом и Римусом. Сириус весь матч не мог усидеть на месте, надрывая голос так, будто ему за это платят. Римус, кажется, просто делает вид, что его не знает. Марлин сегодня играет за Кэнонс, и Лили, Доркас и Пандора отправились в Кардифф ее поддержать. Джеймс надеется, что ее команда победит. Но еще больше он ждет, когда они встретятся на поле по разные стороны. Это немного грустно, но в квиддиче игроков переманивают постоянно. Как только у него появится хоть какая-то возможность, он первым делом попробует уговорить менеджера Эрроуз сделать предложение Марлин. — Это было чертовски круто! — орет Сириус во всю глотку, когда Джеймс выходит из раздевалки после игры. Победа была разгромной, ловец поймал снитч. — Я под впечатлением, — улыбается Римус. Сириус запрыгивает на него, обхватив ногами, как коала, так что Джеймс вытягивает шею, чтобы встретиться взглядом с Регулусом. Тот лишь молча улыбается. Пару месяцев назад это бы Джеймса смутило. Но теперь он знает, если Регулус не говорит ничего, просто смотрит вот так, это значит, что он не хочет показывать эмоции на публике. И Джеймсу это даже нравится. Потому что, если Регулус хочет оставить что-то только для них двоих, значит, это что-то действительно значимое. Поэтому он быстро разговаривает с журналистами, обещает Сириусу и Римусу, что завтра они отметят победу в пабе, а затем хватает Регулуса за руку и аппарирует прочь. Как только они оказываются на площади Гриммо, Регулус резко прижимает его к стене. Целует жадно, требовательно, и Джеймс мгновенно понимает, что сейчас будет что-то особенное. Что-то по-настоящему важное. Ему даже думать тяжело, потому что разум растворяется в ощущении губ Регулуса, в этом электрическом токе, что пробегает по коже. Когда они наконец отрываются друг от друга, Регулус наклоняется к его шее, чуть прикусывая кожу. — Сегодня, — говорит он, и в его взгляде вспыхивает опасная искра. Кровь тут же бросается вниз, и Джеймс едва не теряет способность мыслить. — Сегодня? — сипло переспрашивает он, сглатывая волну возбуждения. — Прямо сейчас, — подтверждает Регулус, ухмыляясь. Джеймс знает, что Регулус последние месяцы работал с целителем разума, чтобы справиться с боязнью прикосновений. И, судя по всему, это приносит свои плоды. Две недели назад он впервые смог заснуть у него под боком и продержаться так почти всю ночь. Это был огромный шаг вперед. — Здесь? — спрашивает Джеймс, едва переводя дыхание. — Наверху, — отвечает Регулус и, развернувшись, уходит, оставляя Джеймса стоять в коридоре, тяжело дыша. На осознание происходящего уходит ровно секунда, а затем он взлетает вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки, и устремляется в главную спальню. Когда-то он сказал Регулусу, что будет любить его, даже если тот больше никогда не сможет к нему прикоснуться. И это была чистая правда. Но осознание, что Регулус никогда этого не принимал, что они оба отчаянно хотели иметь возможность свободно касаться друг друга, но были вынуждены ждать, стало медленной пыткой. Они находили способы. В худшие дни Регулус избегал любых прикосновений, и тогда они просто обходились без этого. А если желание становилось слишком сильным, они находили другой выход — вместе, но не касаясь друг друга, только наблюдая, слушая, ощущая. Но в хорошие дни… В хорошие дни они двигались вперед. Осторожно, шаг за шагом. Руки, губы, тело — все зависело от того, сколько мог выдержать Регулус. Последние две недели были особенно хорошими. Когда Джеймс врывается в спальню и видит, что Регулус уже без рубашки, обнажая не только ту самую татуировку на предплечье, но и другие — на ребрах, бицепсе, под ключицей, — его сердце замирает. Джеймс задается вопросом, может ли человек самопроизвольно воспламениться. — Ты уверен? — спрашивает он, хотя уже стягивает с себя футболку. — Абсолютно, — отвечает Регулус, подходя ближе. — Поцелуй меня. Джеймс не заставляет себя ждать. Он целует Регулуса так, словно это первый и последний раз, когда ему дано это сделать. Они оба знают, чем глубже Регулус погружается в сам момент, тем легче ему становится. Дальше от разума, где прячутся терзающие его воспоминания. И Джеймс делает все, что в его силах, чтобы довести Регулуса до безумия. Он отрывается от губ и опускается ниже, прикусывая чувствительную кожу на шее. Регулус выгибается навстречу, и это первый барьер. Их грудь соприкасается. Джеймс замирает, одновременно наслаждаясь моментом и внимательно следя за реакцией. — Перестань думать, — выдыхает Регулус, прищурившись. — Я в порядке. Джеймс усмехается и скользит рукой вниз от волос к линии груди, затем обхватывает талию, такую хрупкую, такую притягательную. Регулус цепляется за его плечи, позволяя делать с собой все, что угодно. О, он определенно в порядке. Воодушевленный, Джеймс сжимает его бедра и приподнимает. Регулус тут же обвивает его ногами, а руки скользят ему за шею. А потом он подается вперед, прижимаясь сильнее. Черт. Джеймс быстро теряет способность связно мыслить. Джеймс поднимает взгляд и встречается с его зелеными глазами. Чуть затуманенные, расширенные зрачки. Он улыбается. — Я люблю тебя. Регулус отвечает поцелуем, глубоким и требовательным. Их губы раздвигаются, языки сплетаются, дыхания смешиваются, становясь единым целым. Каким то образом, Джеймс не знает как, но в следующий момент они уже на кровати. Регулус лежит на спине, его кудри разметались по подушке, а Джеймс нависает над ним. Он уже собирается спросить, все ли в порядке, но Регулус лишь закатывает глаза, расстегивает джинсы и быстро сдергивает их. Намек ясен. Джеймс делает то же самое. Когда он остается в одних боксерах, то на мгновение замирает, но Регулус, уже полностью голый, не собирается сбавлять темп. Он поднимает бровь, а затем медленно опускает взгляд вниз. Ну, теперь точно никаких сомнений. — Джеймс, хватит обращаться со мной так, будто я вот-вот сломаюсь, — говорит Регулус. — Я просто… — Ты знаешь, чего я хочу, — твердо отвечает Регулус, сверля его взглядом. — Не заставляй меня повторять. Джеймс все еще колеблется. Он так напряжен, что боится потерять контроль, боится, что, если сделает то, чего хочет Регулус, то зайдет слишком далеко и все испортит. Ведь в первый раз стоит быть осторожными, правда? Медленно, мягко, просто… любить друг друга, а не трахаться, как будто завтра конец света? — Да чтоб тебя, — раздраженно выдыхает Регулус, а потом берет дело в свои руки. Он цепляется пальцами за резинку боксеров Джеймса и резким движением стягивает их вниз. Джеймс зачарованно наблюдает, как Регулус полностью освобождает его от одежды и бесцеремонно сбрасывает ее с края кровати, выпрямляясь и бросая на него вызывающий взгляд. Не разрывая зрительного контакта, Регулус ложится на спину полностью обнаженный, возбужденный и совершенно потрясающий. Самое красивое зрелище, которое Джеймс когда-либо видел. Он больше не может сдерживаться. Регулус ясно дал понять, что он уверен в своем решении, и Джеймс не собирается это разрушить. Не сейчас, когда тот так долго боролся с собой, чтобы дойти до этого момента. Джеймс снова нависает над ним, и Регулус тут же подается вверх, ловит его губами, погружая в глубокий, отчаянный поцелуй. Все становится жарче, быстрее, особенно когда его ноги обвивают Джеймса, притягивая ближе. — Ох, блин, — выдыхает Джеймс, чувствуя, как слишком быстро теряет контроль. Слишком быстро. Но в его оправдание, просто невозможно сохранять самообладание, когда Регулус такой… жадный. — Помедленнее. — Заставь меня, — бросает Регулус, его глаза сверкают вызовом. Джеймс приподнимает бровь, но ничего не спрашивает. Ему не нужно. Если Регулусу вдруг станет не по себе, он его остановит. Он, наверное, смог бы скинуть Джеймса с кровати за считаные секунды, если бы захотел. Да и, в конце концов, его любимый кинжал точно где-то в прикроватной тумбочке. С губ Джеймса срывается рычание, когда он упирается коленями в матрас и перехватывает запястья Регулуса, зажимая их над его головой одной рукой. Тот замирает, вздрагивает, а затем выгибается навстречу. Джеймс тут же использует свободную руку, чтобы прижать его бедра обратно к постели. — Веди себя прилично. — Ах… — Регулус резко вдыхает. — Черт. — Я сказал прилично, — повторяет Джеймс и прикусывает его нижнюю губу. Регулус стонет и тянется к нему в поцелуе. Голова кружится от желания, пока Джеймс скользит рукой вниз, обхватывая пальцами его член. Регулус издает сдавленный звук удовольствия, который Джеймс тут же глушит губами. Тот задыхается, отрываясь от поцелуя. — О, боже. — Даже не думай двигаться, — предупреждает его Джеймс, выпуская запястья и нащупывая ящик тумбочки, где хранится все необходимое. Кровать, кажется, единственное место, где Регулус умеет быть послушным. Джеймс знает. Он помнит. Все это не в новинку, хотя после стольких месяцев разлуки ощущается, будто в первый раз. Но они еще в школе поняли, что им нравится, так что сейчас просто возвращаются в привычный ритм. Когда Джеймс убирает руку, Регулус тихо стонет в протесте, но тут же замолкает, когда тот покрывает пальцы лубрикантом. Он устраивается между его ногами, снова перехватывает его запястья, прижимая их к матрасу, и наклоняется ближе. Регулус молча раздвигает ноги, в глазах — неподдельное предвкушение. Как только Джеймс начинает его подготавливать, веки Регулуса дрожат, а губы приоткрываются, выпуская беззвучный вздох. — Ты чертовски красивый, — хрипло выдыхает Джеймс, вводя первый палец в Регулуса. — Джеймс, — Регулус задыхается, голос срывается в стон. — Черт… — Почти, любовь моя, — успокаивающе говорит Джеймс. — Ты знаешь, что это требует времени. Регулус качает головой, нетерпеливо дергаясь, и Джеймс усмехается, прижимая губы к татуировке под его ключицей. Nous aurons pour nous l'éternité — у нас будет целая вечность. Он знает перевод наизусть, потому что запомнил каждое слово из любимой песни Регулуса. Спустя несколько минут Регулус уже не может ни думать, ни ждать, его тело выгибается в отчаянном стремлении к большему. — Джеймс, клянусь Салазаром, если ты не трахнешь меня прямо сейчас, я снова пырну тебя ножом. Джеймс ухмыляется, выводя пальцы, проводит рукой по себе, проверяя, что достаточно смазан, и только затем выравнивает себя по Регулусу. Ему приходится отпустить его запястья, потому что они не делали этого уже больше полутора лет, и Джеймс хочет видеть каждую секунду. Он просто… он должен видеть это, чтобы поверить. В то, что они здесь. После всего. Когда он входит, Регулус издает звук, который заставляет Джеймса изо всех сил сосредоточиться, чтобы не потерять контроль сразу. И это проблема, мелькает в его голове, пока он замирает, давая Регулусу время привыкнуть. — Чего ты ждешь? — рычит Регулус, вонзая пятки в спину Джеймса, подталкивая его глубже. Джеймс полностью сдается прихотям своего парня, до конца погружается в него, и в следующую секунду они оба стонут. Сердце Джеймса бьется в груди, как сумасшедшее. Ему кажется, что его тело пылает, и он хочет сгореть вместе с Регулусом. Сгореть дотла, вместе с постелью, с матрасом, и этим домом. Он двигает бедрами назад, затем вперед — и клянется Мерлину, что видит звезды. Черт возьми. Никто из тех, с кем он был, даже близко не заставлял его чувствовать подобное. — Ты в порядке? — выдыхает Джеймс, стиснув зубы. Регулус смотрит на него широко раскрытыми глазами, зрачки почти полностью скрыли серо-зеленую радужку. Губы приоткрыты, щеки раскраснелись. Он, наверное, никогда не был красивее, чем сейчас. Регулус торопливо кивает, покачивая бедрами в немом призыве продолжать. Джеймс подчиняется. Находит ритм, который может выдержать, не теряя голову слишком быстро, и наклоняется, запечатывая в поцелуе следующий стон Регулуса. Затем он снова выпрямляется, чтобы ускориться, и замечает, как Регулус облизывает губы. — Ты можешь… — Регулус бросает взгляд на его руку, покоящуюся у него на бедре. — Вернись вниз. Джеймс без колебаний опускается, меняя угол, и мысли мгновенно вылетают из головы Регулуса, потому что он громко стонет, цепляется за плечо Джеймса так, будто боится упасть в бездну. Спустя пару мгновений он все же приходит в себя настолько, чтобы сказать, чего хочет. — Руку, — просит Регулус. — Как в лесу. — Ох, черт, — рычит Джеймс, мгновенно соображая, чего хочет Регулус. Как он вообще мог бы это забыть? Тот момент в лесу, когда он, разозлившись, обхватил горло Регулуса, и как тот на это отреагировал… Джеймс думал об этом весь следующий день. И не просто думал. Слова тут не нужны. Он меняет угол, находит баланс, а затем одной рукой обхватывает Регулусу шею. И все, Регулус мгновенно теряет голову. Его руки хватают Джеймса, пятки вжимаются в его спину, подгоняя, дыхание сбивается, полустоны срываются с губ. Глаза остекленели, губы разомкнуты, щеки раскраснелись. — Еще, — выдыхает он. Джеймс чуть сильнее сжимает пальцы, не слишком, потому что никогда бы не причинил Регулусу боль, даже если бы тот просил. Но, похоже, этого и не требуется, потому что глаза Регулуса закатываются, и он срывается на хриплый, дрожащий стон: — Черт, Джеймс. Я… И Регулус кончает, горячая влага растекается по его животу, а румянец разливается по всей коже, от лба до груди. Джеймс после такого не выдерживает. Регулус так откликается на него, так поддается, что у него просто нет шансов продержаться дольше. Спустя несколько минут, когда Джеймс, разобравшись с последствиями, падает на кровать рядом, он выдыхает короткий, вибрирующий смех. — Ух ты. Регулус поворачивает голову, лениво улыбается. — Это на меня так действует твоя игра в квиддич. Джеймс смеется. — То есть мне ждать такого после каждого матча? — Ага, — отвечает Регулус, улыбка все еще играет на его губах. Румянец не до конца сошел, легким розовым оттенком задержавшись на щеках, и от этого у Джеймса внутри становится чертовски тепло. — Вот это мотивация, — ухмыляется он, притягивая Регулуса ближе, вдыхая запах лаванды и дыма. Регулус довольно мурлычет и уютно устраивается у него на груди. В ту ночь они засыпают без зелий. **** В маггловских пабах всегда шумно, уютно, и полно раскрасневшихся мужчин с веселыми лицами. Джеймс обожает такие заведения. Здесь пахнет элем, пролитым пивом и немного деревом. Самое же приятное, что никто их здесь не узнает. Именно поэтому они и стали завсегдатаями паба Пес и Лиса. Однажды, недели через две после окончания войны, они попытались зайти в Дырявый Котел, но там на них сразу же налетела толпа, что бы пожать руку, поблагодарить… У Регулуса было такое лицо, будто он вот-вот совершит убийство, и Джеймсу пришлось расталкивать локтями восторженных людей, пока его парень не натворил бед. Сейчас Джеймс уверенно держит Регулуса за руку и ведет его сквозь толпу к дальнему столику. Тому самому, который нравится Сириусу, потому что рядом дверь в сад, где удобно выходить покурить. Джеймс уже различает макушку Сириуса — черноволосую, блестящую и прекрасную — и ухмылку Римуса, внимательно слушающего очередную его историю. Доркас положила голову на плечо Марлин, но обе тоже не отрывают глаз от Сириуса. Лили и Пандоры сегодня нет. У Лили сейчас тот период, когда ей постоянно хочется спать, и тащить ее в шумный паб, где все быстро напиваются, как-то не очень правильно. Вместо этого они договорились завтра пообедать вместе в ресторане, где подают итальянское ризотто, которым Лили в последнее время просто одержима. — Ну наконец-то! — нетерпеливо кричит Сириус, когда Регулус подсаживается к Римусу, уступающему ему место. Все обмениваются приветствиями. Регулус сразу же вовлекается в разговор с Барти, Доркас и Эваном, которые явно спешат поделиться с ним чем-то интересным. Джеймс никогда до конца не понимает, о чем беседуют слизеринцы. Половина их разговоров, это важные и глубокие темы, другая половина может варьироваться от вопросов вроде «Почему крабы ходят боком?» до обсуждения планов убийства. И в такие моменты Джеймс совершенно не уверен, шутят они или нет. Через несколько минут все пересаживаются поудобнее, и Джеймс решает принести выпивку для всех, собирая заказы. Быстро улыбнувшись Регулусу напоследок, он отправляется к стойке бара. Не успевает он сделать и двух шагов, как рядом оказывается Сириус и, облокотившись локтями на липкую стойку, пристально смотрит на него. — Итак. Мой брат вошел в паб улыбаясь. Правда, стер улыбку еще до того, как подошел к столику, но я успел заметить, — торжественно заявляет Сириус. — Хочешь рассказать, как тебе это удалось? — Нет, пожалуй, не хочу, — с широкой улыбкой отвечает Джеймс. — И тебе лучше этого не знать. Глаза Сириуса расширяются от удивления, затем он морщит нос и недовольно говорит: — Ты отвратителен. — Ну, тут наши мнения расходятся. Сириус смеется громко, искренне и легко. Его смех немного напоминает лай, за что друзья всегда его поддразнивают. Они вместе разносят напитки, и, передавая бокалы, Сириус бросает пристальный взгляд на Регулуса. Тот в ответ хмурится, но он так часто хмурится, что этого уже никто и не замечает. Регулус недоуменно смотрит на брата, а Сириус внезапно отворачивается и поднимает бокал. — За главного игрока первого матча сезона в составе Эпплби Эрроуз! Все радостно чокаются за Джеймса. Марлин отпускает едкий комментарий о соперниках, но делает это по-доброму. Подмигивает Джеймсу, отпивая из бокала. Он улыбается в ответ и чувствует себя таким счастливым, словно парит над землей. Пару кружек пива спустя Джеймс уже сидит на скамейке, а у него на коленях устроился Регулус. Поначалу Регулус попытался делать вид, что не хочет этого делать, но быстро бросил притворяться и объявил всем, что сегодня, поскольку Джеймс после всего одной игры возглавляет турнирную таблицу, Регулусу позволено в виде исключения не слезать со своего парня. Потому что Джеймсу это нравится, добавил он. Никто, конечно, в эту ложь не поверил, но все были достаточно умны, чтобы промолчать. Барти почему-то страшно веселит Регулус, сидящего на коленях у Джеймса. Каждый раз, когда он смотрит в их сторону, тут же начинает хихикать. Эван пару раз пытался его заткнуть, но заткнуть Барти можно только в одном случае — если Эван его целует. Это, в свою очередь, вызывает общее недовольство из-за публичных нежностей (Джеймс уже видел язык Барти чаще, чем ему хотелось бы). Они прекращают, но затем все повторяется заново. Марлин и Доркас думают, что никто этого не видит, но Регулус уже успел шепнуть Джеймсу, что эти двое под столом держатся за руки и поддразнивают друг друга. Получается, единственные, кто ведет себя относительно прилично, это Сириус и Римус. Кто бы мог подумать? — Короче, — наклонившись к столу, говорит Марлин. — В следующем месяце в Хаммерсмите выступает Лу Рид. Мы обязаны… — Пойти, — перебивает ее Сириус с энтузиазмом. — Надо пойти. Где достанем билеты? — Кто такой Лу Рид? — с искренним недоумением спрашивает Эван. — О, нет… — тихо вздыхает Римус. — Он гений! — начинает объяснять Сириус, а Марлин твердо кивает и дополняет. — Американский музыкант. Он маггл, но музыка просто потрясающая. Сириус и Марлин тут же переключают все свое внимание на Эвана и Барти, засыпая их подробностями о музыкальных талантах Лу Рида, а потом плавно переходя на других любимых маггловских исполнителей. Доркас, которая однажды призналась Джеймсу, что могла бы с восторгом слушать, как Марлин читает вслух даже телефонный справочник, не отрываясь смотрит на свою девушку, пока та увлеченно говорит. Римус уже дважды закатил глаза, но при этом постоянно вмешивается в разговор, чтобы поправить какие-то детали. Джеймс чувствует, как Регулус на его коленях меняет позу и наклоняется ближе. Его губы чуть задевают ухо Джеймса. — Ты хочешь пойти на концерт Лу Рида? — Было бы неплохо, — тихо отвечает Джеймс, чтобы разговор остался между ними. — Ты пойдешь со мной? — Если будем стоять где-нибудь с краю, то да, — негромко произносит Регулус. Его взгляд на секунду скользит по друзьям и вновь возвращается к Джеймсу. Он так близко, что можно разглядеть каждую его ресницу. — Думаю, Барти понравится. Ему с Эваном было бы полезно чаще бывать в маггловских местах. — Можно сводить их в кино, — предлагает Джеймс и, улыбнувшись, аккуратно поправляя выбившийся локон за ухо Регулуса. — Может, им понравится фильм про космические корабли и мечи, которые жужжат. — Звездные войны, — уточняет Регулус и целует Джеймса медленно, дразняще. Джеймс вспоминает, как однажды Регулус отвел его в кино на свидание, и они так долго целовались на заднем ряду, что уборщикам пришлось вежливо попросить их удалиться. — Значит, договорились, — шепчет Джеймс, чувствуя, как улыбка касается губ Регулуса. Вдруг раздается громкий голос Сириуса. — Эй, немедленно прекратите это! — По-моему, я никогда к этому не привыкну, — тихо бурчит Эван, хотя Джеймс не видит его выражение лица, поскольку все еще целует Регулуса. — Я сказал, хватит! — еще громче повторяет Сириус. Когда это не помогает, Сириус тянется через стол, случайно опрокидывает наполовину пустую кружку и возмущенно шипит. — Регулус, Джеймс, хватит сосаться! И тогда Регулус, закатив глаза, нехотя отстраняется. Сириус смотрит на них крайне недовольно, а Регулус, со вздохом поднимаясь с колен Джеймса, идет за Римусом в сад. За ними увязывается Барти. Доркас улыбается Джеймсу и, пока Сириус не смотрит, незаметно подмигивает ему со словами «молодец». — Следующий раунд с тебя, в наказание за неприличное поведение, — сердито сообщает Сириус Джеймсу. Джеймс, кажется, и правда слишком много времени проводит с Регулусом. Теперь он уже так естественно поддевает Сириуса, что сам этого не замечает. Поэтому, не задумываясь ни секунды, он бросает: — Прости, дружище, я сейчас никак не могу встать. Эван давится от смеха и, поперхнувшись пивом, прыскает так, что оно брызжет у него из носа. Сириус возмущенно вскрикивает и отвешивает Джеймсу подзатыльник, а Марлин и Доркас, переглянувшись, начинают хихикать. Джеймс невинно пожимает плечами и бросает виноватый взгляд на Сириуса, получив в ответ лишь едва заметную усмешку. Закатив глаза, Сириус со вздохом выбирается из-за стола и идет сам делать заказ. Джеймс же откидывается на спинку скамьи и расслабленно улыбается, чувствуя себя невероятно довольным и счастливым. #### Октябрь, 1979 Солнечный свет падает прямо Регулусу в лицо, потому что вчера вечером они забыли задернуть шторы. Он тихо стонет, сначала решает нащупать волшебную палочку и закрыть шторы прямо с кровати, но затем вспоминает о своих сегодняшних планах, и сразу отбрасывает эту мысль. — Джеймс? — негромко зовет он. Слышится недовольное сонное бормотание, и Джеймс, моргая, смотрит на него, еще не до конца проснувшись. — Привет, — хрипло произносит он. — Доброе утро, любовь моя. Регулус перекатывается на живот, опирается на локти и смотрит на Джеймса. Затем осторожно перебирается через него и устраивается у него на груди, глядя сверху вниз. Джеймсу нужно время, чтобы окончательно вынырнуть из сонной пелены. Регулус сглатывает, нервничая и чувствуя себя отчаянно уязвимым. — В общем, — Регулус прочищает горло, — Я кое-что запланировал на сегодня. — Правда? — удивленно улыбается Джеймс. — Что за повод? О, помоги ему Салазар. Регулус, кажется, упадет в обморок раньше, чем успеет что-то предпринять. Почему он вообще решил, что сможет провернуть нечто подобное? Такие вещи обычно делает Джеймс, но Регулус? Он явно шагнул далеко за пределы своей зоны комфорта, и ему от этого одновременно тревожно и волнительно. — Рег? — тихо спрашивает Джеймс, заметив его молчание. — Ты в порядке? — Я… — Регулус прикусывает губу. — Просто не хотел устраивать из этого событие. Я слишком долго откладывал из-за всякой ерунды и больше не хочу. — Понятия не имею, о чем ты, — улыбается Джеймс и нежно убирает прядь волос за ухо Регулуса, легко касаясь его кожи. — Я хочу тебе кое-что показать, — говорит Регулус. — Пойдешь со мной? — Куда угодно, — тут же соглашается Джеймс и тянется за поцелуем. — Сейчас прямо? Еще ведь, ну… Рано? — Прямо сейчас. Джеймс приподнимается, и Регулус съезжает ему на колени. —Удобно? Регулус кивает, и Джеймс обнимает его, снова целуя. Оторвавшись от его губ, Джеймс уточняет: — У тебя же сегодня собрание в Министерстве, нет? — Не сегодня, — спокойно отвечает Регулус. — Я освободил день. — Ради меня? — просиял Джеймс, притягивая его за новым поцелуем. Регулус снова кивает, и Джеймс шепчет прямо ему в губы, — Я польщен. — Перестань, — Регулус отстраняется и слезает с кровати. — Не порть момент. Собираются они дольше, чем хотелось бы Регулусу, но он уже давно не способен сердиться на Джеймса за такие мелочи. Поэтому Регулус терпеливо ждет, попивая кофе, такой же темный и горький, как его душа. На выходе Джеймс прихватывает круассан, с аппетитом откусывая, а затем Регулус аппарирует, взяв его за руку. Ладони Регулуса уже слегка вспотели, когда они появляются в тихом переулке прибрежного городка Лайм-Риджис. Пляж залит солнцем, бирюзовая вода переливается яркими бликами. Спокойный, ясный октябрьский день выдался неожиданно теплым. Скоро снова похолодает. Уже на прошлой неделе были пару серых дождливых дней, но именно сегодня кто-то, кажется, специально подарил Регулусу идеальную погоду для того, чтобы показать Джеймсу то, над чем он работал все лето. — Где мы? — с интересом оглядывается Джеймс, наклоняясь и подбирая с земли гладкий зеленый камешек. — Здесь невероятно красиво. — Лайм-Риджис, — произносит Регулус. — В Дорсете. Тебе нравится? — Судя по тому, что я вижу, городок очень приятный, — отвечает Джеймс, кивая. — Но почему мы здесь? — Скоро узнаешь, — улыбается Регулус и тянет его за руку. — Идем. Сердце в груди колотится так бешено, что, кажется, оставит синяки. Регулус ведет Джеймса вверх по улочкам. Они сворачивают за угол и оказываются в окружении аккуратных, милых домов, выстроившихся вдоль дороги. Джеймс ничего не спрашивает, просто позволяет Регулусу вести себя дальше. Ведь он не преувеличивал, когда сказал, что пойдет за ним хоть на край света. Они проходят мимо маленького сада и продолжают подниматься в гору. Дома становятся все реже, пока перед ними не оказывается просторный коттедж, с видом прямо на море. Чем ближе они подходят, тем сильнее Регулус тревожится. Сердце словно подскочило к горлу, в гортани застрял тугой комок, сводящий судорогой челюсти. Но он продолжает идти вперед. Остановившись перед домом, Джеймс переводит взгляд с Регулуса на коттедж и обратно. — Что здесь? Кто тут живет? Регулуса вот-вот стошнит. Но он дал себе слово, что справится. Долго готовил себя к этому. Из всего, что он когда-либо преодолевал, всех поступков, которые совершил, именно этот имеет наибольшее значение. И именно этот шаг требует самой большой смелости. Любовь — не та вещь, которая достается просто так, без усилий. То, что ценно по-настоящему, не должно даваться легко. Регулус знает это, он сам это испытал. И из всего, за что он боролся в своей жизни, любовь к Джеймсу всегда будет для него главной. Всегда. Регулус расправляет плечи и принимает решение быть храбрым. Что бы заслужить это. Свое будущее с Джеймсом. — Давай зайдем, — говорит он, увлекая Джеймса за собой. Когда Регулус достает из кармана ключ, Джеймс вздрагивает, но молчит, пока они не оказываются внутри дома. Переступив порог, Джеймс оглядывается и тихо, дрожащим голосом произносит: — Рег? Заслужи свое будущее. Будь храбрым. — Это… это для нас с тобой. И для твоего ребенка, когда он родится. Тот самый дом, о котором ты мечтал еще в школе, — шепчет Регулус. У Джеймса от удивления приоткрывается рот, дыхание сбивается. — Он… он выглядит так же? Но как это возможно, я не понимаю… — голос Джеймса срывается, затихая совсем. Он ошеломленно смотрит вокруг, глаза его блестят от недоверчивого восторга. — Ну, — с трудом сглотнув, отвечает Регулус, — Память у меня отменная. Джеймс издает сдавленный звук, затем резко шагает к Регулусу и бережно берет его лицо в свои ладони. Он весь дрожит, а в глазах стоят слезы. — Я… даже не знаю, что сказать. Меня переполняют чувства. — Это хорошо или плохо? — взволнованно спрашивает Регулус, не зная, куда девать свои руки, и лишь осторожно касаясь плеч Джеймса. — Это восхитительно. Чудесно. Все, о чем я мечтал. Ты… Ты правда сделал это для нас? — Джеймс выглядит так, словно ждет, что вот-вот проснется. — Да, — отвечает Регулус. Он смотрит прямо в глаза Джеймсу, касается своим лбом его лба и тихо, но твердо произносит, — Потому что я хочу именно этого. Хочу, чтобы мы были здесь вместе. — Я тоже этого хочу, — шепчет Джеймс. — Просто не знал, как спросить тебя об этом. Боялся тебя спугнуть. — Ты не можешь меня спугнуть, Джеймс. — Регулус делает глубокий вдох, собирая воедино все слова, которые копил месяцами. — Я люблю тебя. Прости, что так долго не мог этого сказать. Но это правда, я люблю тебя… Остаток слов теряется в губах Джеймса, потому что он целует Регулуса так, будто хочет поглотить его целиком. И, честно говоря? Регулус был бы совсем не против. Он бы поселился в груди Джеймса, спрятался в кармане любви между его ребрами и больше никогда не уходил. Жил бы там вечно, в тепле и защите. Стоял бы под солнцем. Купался в нем. Когда воздух между ними заканчивается, и они наконец разрывают поцелуй, Регулус чуть склоняет голову в сторону комнат коттеджа. — Хочешь осмотреться? — мягко спрашивает он, улыбаясь уголками губ. — Да, — выдыхает Джеймс. — Да, очень. Регулус переплетает их пальцы и первым делом ведет Джеймса в гостиную. Они идут неторопливо, рука в руке. Между ними тишина, но не пустая, а полная нежности. Они рассматривают детали, которые Регулус кропотливо воссоздавал все лето, вынимая их из своей памяти и перенося в реальность, как в Омуте памяти. — Даже резьба на дереве такая же, — шепчет Джеймс, проводя свободной рукой по знакомому узору. — Расскажи мне, — просит Регулус. — О чем ты мечтал, представляя это место? Джеймс улыбается и сразу же указывает на диван. — Я буду сидеть там, камин будет гореть, а у тебя в руках — книга. Ты устроишься на ковре, спиной ко мне, а я буду часами гладить твои волосы. Сердце Регулуса пропускает удар, щеки заливает румянец. — Что еще? Они медленно переходят на кухню. Джеймс проводит рукой по столешнице. — Мы будем готовить. Я кое-чему научился у мамы. Может, даже возьмем пару уроков вместе. Но я хочу готовить для тебя ужины, а ты будешь сидеть здесь, пить вино и выглядеть чертовски красивым. — О? Теперь это моя работа? — Регулус приподнимает бровь, усмехаясь. — Да, — твердо отвечает Джеймс. — Я буду тебя баловать. Мы будем пить вино, ужинать… а потом заниматься великолепным сексом. — На кухне? — интересуется Регулус, скользя взглядом по столешнице. — Выглядит жестковато, но думаю, мы справимся. Глаза Джеймса вспыхивают. — Ты мне еще спальню не показал. Регулус делает вид, что ему все равно, и лениво пожимает плечами. — В том коттедже, который я видел, спальни не было. Пришлось импровизировать. — О, — Джеймс тут же тянет его за руку. — Покажи. Сейчас же. Смеясь, Регулус следует за ним. Джеймс сам начинает исследовать дом. Он заглядывает в гостевую комнату, но сразу понимает, что это не то, и идет дальше. Открывает двери в две ванные, не задерживаясь. Но когда останавливается у детской, он вдруг просто целует Регулуса глубоко, долго, ничего не говоря, без слов передавая как он благодарен, что Регулус поддерживает всю эту ситуацию с ребенком. Главная спальня расположена в задней части коттеджа. Так задумано специально. Если у них будут гости, у них все равно останется личное пространство. Комната прилегает к стене, выходящей к морю, а в углу дверь на частную деревянную террасу. С одной стороны стоит вместительный шкаф, с другой красивый письменный стол. Есть дверь, ведущая в отдельную ванную. И самая большая кровать, которую Регулус смог найти. — О, Боже, — выдыхает Джеймс, когда они заходят внутрь. — Эта кровать… Она гигантская. Чудовищно огромная. Лучшая кровать, что я видел. Здесь столько места. Мы должны немедленно ее протестировать. — Ты не хочешь досмотреть дом? — с легким весельем в голосе спрашивает Регулус. — Потом, — Джеймс тянет его в новый поцелуй. — Потом. Пожалуйста, Рег. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас трахнул меня в нашей кровати, в нашем доме. В эту самую секунду. И Регулус не может сказать «нет». Ни за что, ни в этой жизни, ни в какой другой. С легкой улыбкой он толкает Джеймса назад. Тот послушно поддается, ухмыляясь, будто выиграл главный приз, пока его ноги не упираются в кровать. Регулус снова целует его, пробираясь языком в его рот, а затем чуть отстраняется, чтобы прикусить нижнюю губу. Джеймс шумно вздыхает, его пальцы утопают в волосах Регулуса. Разрывая поцелуй, Регулус скользит губами по его челюсти, затем медленно спускается ниже, оставляя открытые поцелуи вдоль линии шеи. Изысканными, уверенными движениями он начинает расстегивать пуговицы на рубашке Джеймса. Когда ткань разъезжается в стороны, Регулус продолжает свой путь вниз, не торопясь, исследуя каждую линию его тела. С того самого дня, как они столкнулись в раздевалке после квиддича, Регулус одержим прессом Джеймса. Когда он не выполняет команды Джеймса — что, надо признать, доставляет Регулусу странное удовольствие, — то всегда находит время, чтобы провести языком по каждому кубику. Джеймс довольно вздыхает, когда Регулус задерживается у его татуировки, а затем резко вдыхает, когда тонкие пальцы цепляются за пояс джинсов. — Черт, Рег... — выдыхает он. Джинсы падают на пол. Регулус снова толкает его назад, и Джеймс забирается на кровать. Регулус быстро скидывает собственную одежду и вскоре оказывается на нем, оседлав его бедра. — Ты такой красивый, что у меня каждый раз сносит крышу, — говорит Джеймс, глядя на него снизу вверх. — Говорит человек, по телу которого можно учебник по анатомии писать, — ухмыляется Регулус, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Они тонут в этом. Руки скользят по коже, бедра трутся друг о друга, отчаянно ищут больше прикосновений даже сквозь оставшуюся одежду. Спустя какое-то время Регулус приходит в себя достаточно, чтобы сползти вниз, стягивая с Джеймса остатки одежды. Тот судорожно вздыхает, его член, освобожденный от ткани, подскакивает и прижимается к животу. Регулус зависает над ним, раздумывая. — Чего ты хочешь? — спрашивает он. — Тебя, — отвечает Джеймс без тени сомнения. — Мне нужен ты. Пожалуйста. Регулус довольно мурлычет и опускается ниже, беря его в рот. С этого угла он не может взять его целиком, потому что ему повезло с парнем, который очень даже хорошо оснащен. Но это и не важно, потому что сегодня Регулус не собирается ему просто отсосать. Это лишь прелюдия. Когда Джеймс начинает извиваться под ним, выгибаясь и теряя слова, Регулус тянется к бутылочке смазки, которую заранее оставил в тумбочке. Глаза Джеймса расширяются, его пульс подрагивает в ямке на шее. Регулус усмехается, оставляет флакон в пределах досягаемости, но даже не дотрагивается до него. Вместо этого он скользит вниз, разводит Джеймса и прижимается губами к его самому уязвимому месту. — Все в порядке? — спрашивает он. — Боже, я сейчас умру, — выдыхает Джеймс. — А-а… да. Да. О, боже. Регулус никогда не делал этого раньше. Джеймс тоже. Просто раньше до этого не доходило. Но с того момента, как они снова сошлись четыре месяца назад, Регулус все время возвращался к этой мысли. Для него это одно из самых интимных действий, и он не мог представить лучшего времени и места, чтобы попробовать. Он точно не знает, как это делать. Но он умен. И он любит Джеймса. Он разберется. Регулус осторожно касается языком, чувствуя, как Джеймс вздрагивает, срывается на стон, а затем совершенно бесстыдно просит еще. Вдохновленный, Регулус пробует разные движения. Губами. Языком. Дразнит, исследует, экспериментирует. Джеймс полностью теряет контроль, стонет, задыхается, моля о продолжении. Это прекрасно. — Пожалуйста, — шепчет он. — Если ты не трахнешь меня прямо сейчас, я кончу только от этого. — А ты хочешь? — спрашивает Регулус, на мгновение замедляясь. — Не сегодня, — Джеймс едва переводит дыхание. — Сегодня я хочу тебя. Очень. Пожалуйста. Как только Джеймс произносит это «пожалуйста», Регулус мгновенно теряет терпение. Он торопливо забирается выше по его телу, смачивает пальцы смазкой. Джеймс уже настолько расслаблен и податлив, что подготовка занимает считанные мгновения. А когда Регулус наконец выравнивается, входя в него, Джеймс смотрит на него так, будто он лучшее, что случалось в его жизни. — Подожди, — вдруг говорит Джеймс. — Так. Он переворачивается, встает на четвереньки, и Регулус едва не кончает просто от одного вида. — Блядь, — хрипло выдыхает он. — Посмотри на себя. — Рег? Пожалуйста? Регулус толкается внутрь, пока только чуть-чуть, и они оба задыхаются от звука собственного стона. — Нормально? — спрашивает он, с трудом удерживая контроль. — Да. Да, Господи, пожалуйста. И тогда Джеймс начинает двигаться сам, насаживаясь на него, заставляя Регулуса потерять последние остатки самообладания. Он вцепляется в его бедра и начинает двигаться, задавая тот самый ритм, который раньше Джеймс любил. По крайней мере, Регулус надеется, что ничего не изменилось. Быстро становится ясно, что не изменилось — Джеймс сжимает в кулаках простыни, уткнувшись лицом в матрас, из его губ срывается поток бессвязных слов, подтверждающих, насколько сильно он это любит. Дыхание Регулуса сбивается, становится поверхностным, прерывистым, потому что видеть Джеймса вот таким — срывающимся, покоренным, жадным до него — доводит его до грани. Он ускоряется, запрокидывает голову, закрывает глаза, точно в молитве. — Больше, — умоляет Джеймс, голос дрожит, как и все его тело. — Пожалуйста, Рег, я уже… черт, я так близко. Еще. Сейчас нет ничего, в чем Регулус мог бы ему отказать. Он поддается жадному темпу, их тела встречаются в жестких, неумолимых толчках, удары кожи о кожу эхом отдаются в комнате. Джеймс трогает себя несколько раз, и с криком, срываясь на имя Регулуса, кончает прямо на свежие, только что постеленные простыни. Этот звук, этот вид, эта дрожь, проходящая по нему, этого оказывается достаточно. Регулус разлетается на части, оргазм накрывает его так стремительно, что перед глазами вспыхивают звезды. Джеймс тяжело оседает на кровать, но перед этим цепляет Регулуса пяткой за спину, утягивая его за собой. Сложно, с замедленными движениями, Регулус выскальзывает из него и заваливается рядом. Они просто лежат, наслаждаясь этим ошеломляющим состоянием, когда весь мир становится мягким и безмятежным после секса с тем, кого ты любишь. Регулус мог бы уснуть. Он не станет, все-таки день в самом разгаре, да и он хочет показать Джеймсу остальные комнаты, — но он настолько расслаблен, что вполне мог бы. Перевернувшись на бок, он устраивается ближе, впитывая тепло Джеймса. Легкими, ленивыми движениями ведет пальцем по контурам его мышц. — Хорошо? — Хорошо? — фыркает Джеймс. — Просто взрыв мозга. С улыбкой он переворачивается лицом к Регулусу, чтобы посмотреть на него. Прежде чем тот успевает спрятаться, Джеймс целует его в кончик носа. Регулус недовольно морщится, делая вид, что ему это не нравится, но Джеймса не проведешь. — Я люблю тебя, — говорит он. — И это… это самое романтичное, самое потрясающее, что кто-то когда-либо делал для меня. Я… Внезапно он скатывается с кровати, по пути произнося быстрое очищающее заклинание, а затем начинает что-то искать в карманах своих джинсов. Заинтригованный, Регулус садится на край кровати. Он сидит там, голый, все еще опьяненный после секса, щеки розовые от напряжения, и в этот момент Джеймс делает что-то совершенно невозможное. Он опускается перед ним на одно колено. — Что ты… — Я как-то читал, что у пингвинов есть традиция, если один дарит партнеру камешек, а тот его принимает, они становятся парой на всю жизнь, — говорит Джеймс совершенно серьезно, как будто это не просто случайный факт о животных. — А ты… ты подарил мне целый дом. И я никогда не смогу отплатить тебе тем же, но… — Джеймс неловко прочищает горло, глядя на него снизу вверх. — Я твой. И я хочу быть твоим. Навсегда. Он делает паузу, с трудом подбирая слова. — Я знаю, что мы слишком молоды и все такое. Это даже не кольцо. Может, это вообще полное безумие. Но мы пережили войну. Мы выжили. Ты чуть не погиб. Я чуть не погиб. И… — Джеймс, — мягко говорит Регулус, прижимая палец к его губам. — Дыши. — Точно, — Джеймс судорожно выдыхает, краснея так сильно, что Регулус почти ощущает, как от него исходит тепло. — Я просто… Регулус, ты будешь моим навсегда? Ты… может быть, выйдешь за меня? Он достает камешек, тот самый, который подобрал чуть раньше, по чистой случайности, и протягивает его Регулусу. Они оба голые, комната наполнена запахом секса, их кожа влажная, дыхание еще не успокоилось. Это спонтанное предложение руки и сердца. Камешек, украденый из чужого сада, ради свадьбы, которая невозможна, потому что закон ее не признает, и они слишком молоды. Это идеально. Это Джеймс. Немного безумный. Полностью искренний. Чересчур эмоциональный. Слишком рано. Слишком много. Совершенно импульсивно и до боли честно. Это все. Так что, разумеется, Регулус отвечает: — Oui. Да. Я выйду за тебя, Джеймс. — Я так сильно тебя люблю, — шепчет Джеймс, вкладывая камешек в его ладонь и мягко сжимая пальцы, запечатывая это обещание. — Что бы ни случилось. Я твой. Всегда и навеки. Регулус соскальзывает с кровати, обвивает руками шею Джеймса и целует его. Прямо у его губ он шепчет: — Dans mes rêves les plus fous, notre histoire d'amour éternelle durera plus que nous. — Что это значит? — В моих самых смелых мечтах наша история любви переживет нас, — объясняет Регулус. — О нас будут писать книги. — Кто? — спрашивает Джеймс с лукавой улыбкой. — Историки, конечно же, — ухмыляется Регулус в ответ. — Они скажут, что мы были очень хорошими друзьями, которые просто жили вместе в коттедже у моря? — Джеймс дразнит его, прижимаясь губами к чувствительному месту за ухом. Регулус смеется звонко, радостно. Это смех, полный света и завтрашних дней. Теперь они у него есть. Сколько угодно. И все они с Джеймсом. **** Это — его люди. Регулус лениво болтает виски в стакане, прежде чем сделать еще один глоток. Он прислоняется к стене, наблюдая за небольшой компанией, собравшейся в гостиной их коттеджа. Их с Джеймсом коттеджа. Сегодня их новоселье. В камине потрескивает огонь. Полки забиты книгами. Джеймс разносит канапе друзьям, попутно потягивая пиво из бутылки, зажатой между пальцами свободной руки. Снаружи льет дождь, сильный, бурный, но окна здесь двойные, и дом защищен таким количеством охранных чар, что ни капля воды, ни кто-либо посторонний не смогут проникнуть внутрь без ведома Регулуса. Они живут здесь всего три дня, но Регулус позаботился, чтобы все было распаковано и расставлено еще в первый день. Он привел Кикимера помочь, который сейчас на кухне, готовит следующую порцию закусок. Они с Джеймсом пока не решили, что делать с ним дальше, но, возможно, Регулус отправит его в Хогвартс, к Таппи. Никто из них не хочет постоянно жить с домовиком. Да и если когда-нибудь потребуется помощь, Поттеры уже предложили отправлять к ним Росли, как делают для Сириуса и Римуса. Нужно также решить, что делать с Гриммо, но продавать его Регулус не станет, это кажется неправильным. Однако он будет пустовать еще долго, и эта мысль тоже его не радует. Но этим можно заняться позже. Римус ставит новую пластинку, не вынимая сигарету изо рта. Регулус уже готов сказать ему, что он думает о курении в доме, но тот, не дожидаясь комментариев, направляется к выходу. У них строгий запрет на сигаретный дым в помещении. Сириус уже снаружи. Сквозь стеклянные двери Регулус видит, как Римус подходит к нему, скользя рукой ему на талию. Сириус тут же опускает голову ему на плечо. — Эй, — раздается рядом голос Джеймса. Он уже избавился от подноса с закусками, поэтому теперь его руки свободны. — Ты в порядке? — Да. Просто пытаюсь это все осознать, наверное. Мягкая улыбка касается уголков губ Джеймса. Он переплетает их пальцы. — Все еще кажется нереальным, да? Регулус сжимает его руку, а затем чуть смещается вперед, прижимаясь к его груди. — Это даже хорошо. — Да? — Мы никогда не будем воспринимать это как должное, — тихо говорит Регулус, глядя на друзей. Доркас и Марлин устроились в одном кресле у камина. Лили сидит на большом диване, а Пандора на полу, скрестив ноги. Барти, самоназначенный «поставщик воды и закусок для матери их ребенка», расположился рядом с Лили. Эван беседует с Эммелиной. Сэм вышла покурить и теперь разговаривает с Римусом и Сириусом. Джеймс улыбается и прижимает губы к виску Регулуса в тот самый момент, когда пластинка переключается на новую песню. Римус придумал магическую систему, которая меняет композиции без необходимости стоять возле проигрывателя всю ночь. Раздается вступление I Will Survive. Регулус едва успевает опомниться, как Джеймс уже тянет его за руку, и виски расплескивается в стакане. — Ну же, — надувает губы Джеймс. — Пожалуйста. Тут только друзья. Регулус колеблется. Но взгляд Джеймса, такой чистый, полный искренней радости, что Регулус ему тут же проигрывает. Он вздыхает, ставит стакан на ближайшую поверхность и позволяет Джеймсу утянуть себя ближе к музыке. Доркас, которая обожает эту песню, уже распевает вступительные строки вместе с Марлин, для которой любая вечеринка, это повод устроить шоу. Сириус врывается в дом так, будто за ним гонится сам дьявол, замечает, что Регулус стоит посреди импровизированного танцпола, и его лицо расплывается в ликовании. Бросив руки в воздух, он на всю гостиную вопит: — Go on now, walk out that door! Закатывая глаза, Регулус позволяет Джеймсу слегка покружить его в танце. К ним тут же присоединяется Барти, ведя за руку Лили, которая тоже вовсю подпевает. Следом приходят Пандора и Эван, и теперь они танцуют все вместе. Эммелина затаскивает обратно в дом Сэм, и прежде чем Регулус успевает осознать, что происходит, вся их компания стоит посреди его гостиной и орет I Will Survive во всю глотку. И это кажется ему правильным. Они все выжили. И теперь они здесь, в доме, который он построил для Джеймса, в безопасности, целые и невредимые, готовые жить дальше без страха, счастливо. Закрыв глаза, Регулус кладет руки на грудь Джеймса и старается двигаться в такт музыке, отпуская свои привычные зажимы. Это дается ему нелегко, особенно когда песня сменяется, и на весь дом гремит YMCA. Джеймс смеется, сияя от восторга, и наклоняется к нему. — Ты знаешь этот танец? — Что? — Регулус ошарашен. — Все! Приготовились! — выкрикивает Джеймс, размахивая руками, приглашая всех собраться в круг. Неудивительно, что все тут же подчиняются. Регулус обменивается взглядом полным ужаса с Римусом, который, судя по всему, окончательно сдался и перестал притворяться, будто не хочет в этом участвовать, — Рег не знает танец, так что мы должны его научить! И тогда, к полному смятению Регулуса (и, если быть честным, легкому веселью, потому что это объективно смешно), его друзья начинают четко двигать руками, вырисовывая буквы Y, M, C, A в точном соответствии с текстом. В перерывах между этим они просто хаотично двигаются, подпрыгивают, виляют бедрами, а Барти вообще скачет вверх-вниз, будто резиновый мяч. Регулус качает головой, но смеется. А потом снова звучит припев, и, Регулус сам не понял, как это вообще произошло, — его руки сами взлетают вверх, формируя букву Y, и M, затем C, и наконец A. Все смеются. Щеки Регулуса горят, он чувствует, что выглядит нелепо, но это неважно, потому что Джеймс вдруг хватает его за лицо и целует. Прижимает к стене, прижимается сам, сжимает его за талию так, что у Регулуса перехватывает дыхание. — Я так сильно тебя люблю, — выдыхает Джеймс ему в губы, целуя так, что у Регулуса кружится голова. Его пальцы запутываются в волосах Джеймса. Где-то на фоне кто-то свистит, а Сириус определенно задыхается от отвращения, но Регулус полностью растворен в Джеймсе, и это не имеет значения. — Какой именно момент из этого нелепого танца тебя так завел? — спрашивает он, сбитый с толку, но определенно не против такого поворота. — Тот факт, что ты это сделал, — отвечает Джеймс, покрывая поцелуями его шею. — Не сам танец. Он, признаюсь, не особо сексуален. Но… черт. — Эй! — раздается раздраженный голос Сириуса. Он подходит и тянет Джеймса за плечо. — Почти час ночи. Мы скоро уйдем. Дождитесь хотя бы этого. — Но он танцевал! — жалуется Джеймс. — Я потанцую еще, — говорит Регулус. Джеймс сияет, как гирлянда, снова берет его за руку и увлекает обратно в центр комнаты, где их друзья продолжают дурачиться. Барти свистит, Эван закатывает глаза, и, прежде чем Регулус успевает что-то осознать, они снова целуются. Остаток ночи в сплошном тумане. Виски и сигареты. ABBA и Queen. В какой-то момент, кажется, даже Led Zeppelin. Все вспотевшие, смеющиеся, танцующие, целующие тех, кого любят. Единственная трезвая — Лили, но ей алкоголь и не нужен, чтобы веселиться, а ее уже вполне различимый животик не мешает ей наслаждаться вечеринкой. Когда люди начинают расходиться, Регулус плывет в приятной дымке алкоголя и чистого счастья — такого, которого, кажется, он никогда не испытывал раньше. Взмахом палочки он активирует защитные чары вокруг дома, затем тянет Джеймса за руку и ведет в спальню. Они спотыкаются, наполовину смеясь, наполовину падая друг на друга. Регулус моргает, и вот он уже снова прижат к стене, а Джеймс его целует. Моргает еще раз, и он голый, обхватывает ногами талию Джеймса. Джеймс тоже голый. Они все еще в коридоре, но это уже неважно. Они одни. Даже Кикимер был отправлен обратно на площадь Гриммо. Горячие, небрежные поцелуи. Жадные укусы. Джеймс пахнет улицей и виски. Джеймсом. Регулус прижимается губами к его ключице, проводит языком по впадине у основания шеи. Двигает бедрами, заставляя свой член тереться о твердые, напряженные мышцы живота Джеймса. Глаза темные, зрачки расширены. Джеймс медленно опускает его обратно на пол, заставляет встать на дрожащие ноги, и падает перед ним на колени. — Ох, черт, — выдыхает Регулус, запрокидывая голову назад, когда горячие губы обхватывают его. В спальню они добираются только для того, чтобы уснуть. Уже полностью вымотанные, насытившиеся друг другом. Обнимая друг друга, утопая в блаженстве. В эту ночь ни одному из них не снятся кошмары. #### Декабрь, 1979 — Снег идет, — задумчиво говорит Джеймс, глядя в окно со своего уютного места на диване перед камином. — Да? — Регулус отрывается от книги, но, сидя на полу, не может ничего увидеть. Он ловко встает и подходит к стеклянным дверям, ведущим в сад. — Он осядет. Снежные хлопья довольно крупные. — Может, нас и вовсе заметет! — с азартом восклицает Джеймс, тут же оставляя диван, чтобы оказаться ближе к Регулусу. Он нарочно ступает громко, чтобы тот знал, что Джеймс уже за спиной. Оказавшись совсем рядом, он говорит, — Я тебя обниму. Возражений не следует, и Джеймс его обнимает. Регулус расслабляется, приваливаясь спиной к его груди. Джеймс кладет подбородок ему на плечо и, не торопясь, смотрит, как метель укрывает землю белым покрывалом. — Ты помнишь? — тихо спрашивает Регулус. — Конечно, помню, — так же мягко отвечает Джеймс. — Я помню все, Рег. — Тогда я был таким несчастным, — признается Регулус. Так продолжается уже несколько месяцев. Тайны, что он годами прятал в себе, теперь постепенно распутываются. Всегда неожиданно, без подготовки. В такие моменты Регулус просто ловит мгновение и рассказывает Джеймсу очередную правду. А Джеймс слушает, принимает, а потом целует его, стирая горечь откровения. — Это было самым добрым поступком, который кто-то когда-либо делал по отношению ко мне, — объясняет Регулус. — Я так хотел наслаждаться этим. Но я слишком остро чувствовал, как уходит время. Знал, что мне придется сделать. Знал, что причиню тебе боль. Джеймс поворачивает голову и целует его в щеку.  — В прошлую зиму я молился каждый день, чтобы снег так и не выпал, — шепчет он. — Не знаю, смог бы я тогда справиться. — Хм, — тихо отзывается Регулус, закрывая глаза. — Я понимаю. Они остаются так, молча, пока снег все идет и идет, накрывая землю мягким белым покровом. Идеальный снегопад. Джеймс почти предлагает выйти во двор, просто чтобы увидеть, как снежинки застревают в кудрях Регулуса, но тот терпеть не может холод. Вместо этого Джеймс утыкается носом ему в шею, пока Регулус не начинает непроизвольно дергаться, с трудом сдерживая смех. — Я хочу купить кольца, — мягко говорит Регулус. — Ты бы… Я знаю, что мы не можем выйти замуж за друг друга. Но ты бы носил его? У Джеймса перехватывает дыхание. Раз, другой.  — Да. Разумеется, да. — Тогда пойдем завтра, — предлагает Регулус. — Сириус заметит, если я буду с кольцом, — осторожно замечает Джеймс. — На новогоднем ужине он точно не упустит такой детали. Они никому не сказали о своей помолвке по трем причинам. Во-первых, официально выйти замуж они пока не могут, так что это выглядит странно. Во-вторых, они знают, что мечта Сириуса, это легализовать однополые браки, и после этой новости он мог бы почувствовать слишком большое давление. Это было бы нечестно. И в-третьих, Джеймсу и Регулусу нравится, что это только их тайна. После стольких лет, наполненных другими, куда более тяжелыми секретами. — Скажу, что обучаю тебя, — беззаботно пожимает плечами Регулус. — Обучаешь? — приподнимает бровь Джеймс. — Искусству подбора аксессуаров, — невозмутимо отвечает Регулус. Джеймс смеется, его смех заставляет Регулуса чуть покачнуться, но тот не возражает. — Ладно, — соглашается Джеймс. — Значит, завтра за кольцами. — Джеймс? — Хм? — Я тебя люблю. Регулус уже давно научился говорить это вслух, но Джеймс все еще не может привыкнуть. Эти слова каждый раз ударяют его, как молния. Озаряют теплом до последней клетки. Он чувствует себя всесильным и неуязвимым. Когда у него перехватывает дыхание, Регулус это замечает, поворачивается и целует его медленно, мягко. Это просто поцелуй, ничего больше. Просто потому, что они могут. Джеймс улыбается сквозь него и шепчет: — И я люблю тебя. Регулус осторожно высвобождается из его рук и идет к дивану за одеялами и подушками. Вернувшись, он сооружает уютное гнездо прямо на полу у стеклянных дверей. Берет книгу, устраивается поудобнее и поднимает на Джеймса взгляд, приглашая. Джеймс присаживается рядом, приваливается спиной к дивану и набрасывает одеяло себе на плечи. — Ты так себе это представлял? — тихо спрашивает Регулус, устраиваясь у него на груди и раскрывая книгу. — Нет, — шепчет Джеймс, зарываясь носом в его волосы. — Это в тысячу раз лучше. **** Задним числом Джеймс должен был предугадать, что Регулус, одетый в классический черный костюм станет для него испытанием. А Регулус в этом костюме, да еще и с макияжем, это настоящая катастрофа для его самоконтроля. Но, увы, он об этом не подумал. А когда осознал, было уже поздно. Регулус уже стоял в их спальне в загородном доме, поправляя рукава пиджака. Джеймс не особенно гордится своей реакцией, но что поделать. Регулус сначала было возмущался, когда его стали раздевать сразу после того, как он оделся, но быстро сменил протесты на стоны, судорожные вдохи и жадные, требовательные слова, побуждающие Джеймса взять его сильнее. Возможно, даже, Джеймс сжал ладонью его горло, а это никогда не остается без последствий. Достаточно будет сказать, что они опоздали. Сильно опоздали. Когда они наконец приезжают в отель, где проходит прием, гости уже доедают основные блюда. Пустые места рядом с Сириусом и Римусом мерцают укором, напоминая Джеймсу, какой он слабый, похотливый человек, не способный совладать с собой. Единственное утешение, что Регулус выглядит беззастенчиво довольным. Щеки еще хранят легкий румянец, глаза сияют. К счастью, их стол расположен у входа, так что не все замечают их появление. Регулус садится и жестом подзывает официанта, заказывая два напитка. Сириус хмурится. — Вы что, заблудились? — спрашивает он. — Я уже собирался отправлять поисковый отряд. — У меня были проблемы с костюмом, — хладнокровно отвечает Регулус, идеально невозмутимый. Как будто проблема заключалась не в том, что Джеймс едва не потерял разум при одном его виде. — Ага, — протягивает Сириус, затем поднимает взгляд на Джеймса. — Ты собираешься сесть? — Да, — почти механически отвечает Джеймс. — Где мои родители? — Вон там, — подсказывает Римус, кивая в сторону другой части зала. — С МакКинонами. Ужин подают изысканный. Нежное мясо с картофельным пюре и запеченными овощами. Джеймс сразу решает, что шеф-повар либо француз, либо испанец. В любом случае, невероятно вкусно. Он ест, пьет вино, наслаждается вечером. Сириус ведет себя примерно, что в его понимании означает отпускать чересчур откровенные шутки, заставляя некоторых гостей нервно ерзать, в то время как Римус давится от смеха. К их столу время от времени подходят люди, негромко выражая Регулусу благодарность. Это неловко, и Регулус терпеть такие моменты не может, но уже привык. Семь месяцев без войны. Когда приносят десерты, Джеймс с энтузиазмом берется за ложку. Регулус встает, чтобы выйти в туалет. И как только он оказывается вне пределов слышимости, Сириус подается вперед и тихо, но настойчиво говорит: — Живо в сад. — Что? Нет! Я хочу пудинг. — Сохатый, — Сириус сверлит его взглядом. — Это не просьба. — Блин, — бормочет Джеймс, но встает. Он не умеет отказывать Сириусу. Да и не хочет. Если он так напряжен, значит, дело важное. — Веди, — вздыхает Джеймс. Они выходят через боковую дверь с застекленными панелями, ведущую на каменную террасу. В центре стоит фонтан, из которого лениво струится вода. Джеймс смотрит на него и вдруг осознает, что ему, пожалуй, тоже не мешало бы зайти в туалет. Сириус закуривает, откидывается спиной к стене, закинув одну ногу на другую. — Ну, — протягивает он, щелкая языком, словно подбирая нужные слова. — Ты носишь кольцо. У Джеймса тут же сжимается желудок. Он говорил Регулусу, что так и будет. У них есть план. Джеймс знает, что сказать. — Регулус обучает меня. — Обучает? — Искусству подбора аксессуаров, — без запинки отвечает Джеймс и даже проникается гордостью за то, что держится по сценарию. Сириус выдыхает облако дыма и приподнимает бровь. — Ты хочешь сказать, что это кольцо тебе выбрал Регулус? — Да, — с полной серьезностью кивает Джеймс. — Чтобы я привык к украшениям. Ты же знаешь, как он любит свои кольца. — Ага, понятно, — протягивает Сириус, кивая, прежде чем вперить в Джеймса пристальный взгляд, от которого хочется поежиться. — Только вот проблема в том, что это обручальное кольцо. И у меня нет ни капли сомнения, что Регулус знал это, когда его покупал. Так что… что именно он сказал тебе, когда его вручал? — Что? — Мне кажется, ты обручен и даже не знаешь об этом, — бесстрастно заявляет Сириус. — Годрик! Сириус, ты считаешь меня идиотом?! — восклицает Джеймс, в ужасе таращась на него. Хотя больше всего его пугает даже не обвинение, а то, как, черт возьми, Сириус это так быстро понял. — Ну-у-у… — протягивает Сириус с явным удовольствием. — Ты ведь даже не знал, что он твой парень. Так что в принципе логично. Ну вот и все. Нет больше смысла скрывать. Джеймс и так паршиво врет, так всегда было. А Сириус уже все понял. Джеймс тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу и сдается. — Ладно. Когда Рег показал мне коттедж, я, ну, сделал предложение на эмоциях. Но мы же не можем выйти замуж, так что… это просто символично. Но Регулус захотел кольца, и я… Сириус, выпучив глаза, вскидывает руку перед его лицом, требуя замолчать, и вопит: — Подожди! То есть вы помолвлены? И ты в курсе?! Джеймс пытается подавить улыбку, но тщетно — она разрезает лицо до самых ушей. — Ну, как бы? Я же говорю, свадьбы быть не может, так что это просто… — Кто это сказал? — перебивает Сириус, моментально хмурясь, словно Джеймс только что его оскорбил. — Закон? Фыркнув, Сириус стряхивает пепел и выкидывает сигарету. — С каких это пор мародеры заботятся о законе? Джеймс не может не признать, что это справедливый аргумент. Но в этом конкретном случае какое это имеет значение? Даже если они устроят церемонию, она все равно не будет иметь юридической силы. Хотя, ему это и не нужно. Он и так проведет с Регулусом всю жизнь в их прекрасном доме, и никакая бумага не изменит того, что они любят друг друга. Но, черт возьми, было бы приятно. — Ну… да, мы любим нарушать правила, но это все же не совсем то же самое, — осторожно произносит Джеймс, внимательно следя за реакцией Сириуса. Как настоящая королева драмы, коей он и является, Сириус тут же вскидывает руки вверх и торжественно объявляет. — Чушь собачья! Если ты хочешь выйти замуж за Регулуса, то ты, черт возьми, выйдешь за него замуж! — Чего? — не сразу соображает Джеймс. Размахивая руками, Сириус начинает расхаживать по каменному полу, увлекаясь своим объяснением. — Мы устроим грандиозный праздник. Я проведу церемонию. У нас будет место для нее, потом для завтрака, ну и, разумеется, вечеринка. Грандиозная вечеринка. Вы наденете костюмы или что захотите, — он замирает и внимательно смотрит на Джеймса, — Хочешь белое платье? Я куплю тебе белое платье. А потом мы… Но Джеймс не дает ему договорить, сжимая в крепких объятиях. Сириус замолкает, выдохнув весь воздух из легких, но тут же начинает смеяться, обхватывая друга в ответ. Они стоят, прижавшись друг к другу лицами, вдыхая один воздух на двоих. — Ты лучшее, что со мной случалось, — тихо говорит Джеймс. Сириус хлюпает носом, потом усмехается, шмыгая у него на плече. — Вот черт. Ты ведь собираешься выйти замуж за моего брата. — Ну, — Джеймс ухмыляется, чуть дразня, — Теперь мне придется спросить его снова. Когда он сказал «да», он же не думал, что мы это реально провернем. — Слава Годрику, что у тебя есть я, — с напускной важностью заявляет Сириус, отступая и улыбаясь Джеймсу. — Поговори с Реджи, выберите дату. А я организую для вас такую свадьбу, что вся страна охренеет. Джеймс кивает, с теплотой глядя на своего лучшего друга. Своего брата. Человека, который держал его на плаву, когда все рушилось. Он знает, что их души сплетены. Две половины одного полного идиота. Всегда вместе, даже если по раздельности. После короткой паузы Джеймс лениво спрашивает. — А что стало с мечом? Сириус, прикуривая сигарету, пожимает плечами. — Отдал Дамблдору. Говорит, пусть хранится в Хогвартсе. В следующий раз, когда настоящий гриффиндорец в нем будет нуждаться, меч сам его найдет. — Римус расстроится, — ухмыляется Джеймс. Сириус мгновенно заливается краской, но это же Джеймс, так что вместо оправданий он только вздыхает. — Ну, у меня ведь остался байк. А его он тоже любит. Когда они возвращаются в зал, со столов уже убирают десертные тарелки. Регулус сидит рядом с Римусом, и они что-то обсуждают с серьезными лицами. Джеймс и Сириус отправляются прямиком к бару и возвращаются с напитками как раз вовремя, потому что в соседнем зале начинается вечеринка. Регулус нехотя поднимается, скользит взглядом по толпе, направляющейся в бальный зал, и морщит нос. Джеймс мягко касается подушечкой пальца его нахмуренных бровей. — Будем держаться ближе к краю, — шепчет он. — Найдем балкон, и ты сможешь покурить. — Я не собираюсь сегодня танцевать, — сообщает Регулус, чуть поджав губы. — Я знаю, — отвечает Джеймс, протягивая ему руку, как истинный джентльмен. — И мне нравится, что ты танцуешь только со мной или с друзьями. Регулус улыбается. Он берет Джеймса под руку, и они вместе направляются к залу. Сириус, завидев это, тут же оборачивается к Римусу и требует того же отношения. Тот закатывает глаза, но, конечно же, уступает. Кто-то из гостей бросает косые взгляды. Джеймс уверен, что не обойдется без обсуждений за спинами. Но ему плевать. Он не может постоянно переживать о том, что думают другие. Они, все четверо, рисковали своими жизнями и жизнями тех, кого любят, ради того, чтобы избавить этот мир от войны. И если это общество не в состоянии оставить их в покое, то это уже его проблемы. К счастью, людей, готовых на перемены, все же больше, чем старомодных, узколобых идиотов. Многие приветливо им улыбаются, проходя мимо, некоторые даже слегка машут рукой. Родители Джеймса находятся у бара, так что они направляются к ним. Когда они подходят, Монти сразу поворачивается к Регулусу. — Здесь делают потрясающий виски сауэр, — говорит он, указывая на бар. — Хочешь попробовать? Регулус молча убирает руку с локтя Джеймса и кивает, облокачиваясь на стойку рядом с Монти, который уже делает заказ. Джеймс закатывает глаза, но не вмешивается, а сам идет поприветствовать мать. — Я уже начала беспокоиться, что вы не придете, — говорит Эффи. — Почему так задержались? — Видишь ли, — лениво протягивает Сириус, — у Регулуса случился небольшой инцидент с костюмом. Джеймс тут же краснеет и с размаху хлопает Сириуса по затылку. Эффи, умная женщина, прекрасно знающая своих сыновей, смотрит на Джеймса многозначительно. — Я тебя воспитывала более сдержанным. Римус расширяет глаза, не ожидая, что Эффи так легко обо всем догадается, а главное, что будет обсуждать интимную жизнь Джеймса с совершенно невозмутимым видом. Джеймс, окончательно смутившись, прочищает горло. — Ну… то есть… да. Но вы его видели? — Мерлиновы яйца! Джеймс, серьезно? — Сириус театрально закатывает глаза. — Это мой младший брат! — А это наша мать! — огрызается Джеймс. — И ты сам начал! Эффи смеется, качая головой. Потом обращается к Римусу, который все еще выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю, и подмигивает ему. — Ох, не переживай так, Римус. Я тоже была молодой. Это совершенно естественно. — Что естественно? — невозмутимо спрашивает Монти, возвращаясь с Регулусом. К глубочайшему удовольствию Джеймса, Регулус без лишних слов заказал ему напиток. Их пальцы соприкасаются, когда Регулус передает бокал, и задерживаются чуть дольше, чем нужно. И Джеймса все еще переполняет радость от того, что теперь он может делать это открыто. Быть рядом с Регулусом, называть его своим. Смотреть на него. Касаться. Разговаривать. Было время, когда он думал, что потерял все. И, вернув это обратно, он осознает всю ценность своего счастья. Джеймс чувствует каждой клеточкой своего тела, что он никогда не будет принимать такие моменты за должное. Он слишком хорошо знает, как быстро может исчезнуть все, что ты любишь. — Джеймс тут рассказывал Эффи о том, как Регулус справлялся со своим неисправным гардеробом, — радостно вставляет Сириус. — Правда? — совершенно бесстрастно спрашивает Регулус. — Ну, главное, что ты все починил, — Монти, похоже, ничего не подозревает. Эффи тихо хихикает, а Регулус краснеет так сильно, что Джеймс даже чувствует себя виноватым. Положив руку на плечо отца, он вздыхает. — Пап, не обращай внимания, Сириус опять придуривается. — Вот почему Регулус мой любимчик, — моментально отвечает Монти. Сириус тут же закатывает грандиозную сцену обиды, утопая в собственных драматических стенаниях. — Предательство! Ложь! — восклицает Сириус, прижимая руку к груди, будто смертельно ранен. — Да ты бы никогда! Джеймс не упускает из виду, как при этих словах у Регулуса чуть теплеют глаза, а на щеках проступает легкий румянец. Он скромно делает глоток коктейля, скрывая довольную улыбку. Эффи, прекрасно зная, что Сириус и Монти только рады продолжать свою словесную дуэль, обходит их и наклоняется к Регулусу. — Только не говори Сириусу, — заговорщически шепчет она, — Но Монти тебя просто обожает. Он все уши прожужжал, как хорошо ты справился в Польше. — Почему мой отец в курсе того, что было в Польше, а я нет?! — возмущается Джеймс. — Потому что у твоего отца есть допуск, — ровным голосом отвечает Регулус. Бурча себе под нос, Джеймс передразнивает его, повторяя «у твоего отца допуск» и строя гримасы, а затем делает глоток напитка. Вкус восхитительный. — Почти двадцать лет, а все еще ребенок, — вздыхает Эффи, покачав головой, и, повернувшись к Регулусу, добавляет, — Знаешь, еще не поздно сбежать. — Мам! — возмущается Джеймс. Они это обожают. Объединяться против него и делать вид, будто Эффи теперь передает ответственность за его поведение Регулусу. Джеймс не возражает, потому что знает, что это всего лишь игра. Он всегда был уверен в любви своей матери. Поэтому делает вид, что оскорблен, — Это просто нелепо! Я очень даже взрослый человек! Я профессиональный игрок в квиддич! Регулус ухмыляется, и в его глазах вспыхивает лукавый огонек. — Ну да, ведь спортсмены славятся своим самообладанием и хорошими манерами. — Только не говори это при Доркас, — парирует Джеймс. Эффи смеется. — О, я обожаю этих девчонок! Мы так давно не виделись. Нужно будет пригласить их на ужин… — она вдруг замечает кольцо на пальце Джеймса и резко замолкает. Затем, бросив взгляд на Регулуса, спрашивает, — Ты уверен? Регулус краснеет так сильно, что это, наверное, даже больно, но затем взмахивает рукой, показывая, что на его пальце тоже есть такое же кольцо. — Мы знаем, что это… э-э… просто символика. — Ну, Сириус, Эван и Флимонт сейчас работают с Визенгамотом, — говорит Эффи, притягивая их обоих ближе. Она знает, что Регулус не любит объятий, поэтому просто создает ощущение близости, а затем заключает в объятия Джеймса. — Подождите пару лет. Ох, как же я за вас рада. Я так вас люблю. — Мы никому об этом толком не говорили, — предостерегает Джеймс. — Так что не… — Не рассказывать твоему отцу, — без запинки заканчивает Эффи. — Да-да, знаю. Не волнуйся. — Она целует сына в макушку, затем тепло улыбается Регулусу и кивает. — А теперь, если меня извините, я пришла на этот бал, чтобы танцевать. Следующие пару часов они проводят, переходя от террасы к бару и обратно. Они не танцуют, но никого это не беспокоит. Римус и Сириус почти не отходят друг от друга, как и Джеймс с Регулусом. Оказалось, что Римус так же безнадежно слаб перед Сириусом в строгом костюме и с подведенными глазами, как и Джеймс перед Регулусом. Они вообще успели вовремя только потому, что Сириус позаботился о том, чтобы одеться пораньше. Джеймсу приходит в голову, что степень их опьянения видимо уже достаточно велика, если они начали обсуждать такие вещи, но это его не смущает. Они с Сириусом всегда делились друг с другом слишком многим. Единственная причина, по которой Сириус сейчас ничего не знает о личной жизни Джеймса, это потому, что она связана с его братом. — До полуночи осталось совсем немного, — замечает Регулус, туша сигарету. Все четверо собираются у дверей, чтобы услышать отсчет. Джеймс краем уха улавливает, как Римус что-то шепчет Сириусу о похожей ночи два года назад, и улыбается про себя. Он обнимает Регулуса за талию, притягивая ближе. — Я поцелую тебя в полночь, — предупреждает он. — Просто чтобы ты знал. Регулус смотрит на него, чуть поднимает голову и спрашивает. — Зачем ждать? И правда, зачем? Они уже слишком долго ждали. Слишком многим пожертвовали. Регулус прав, они сами устанавливают правила. А Джеймсу больше всего на свете хочется закончить этот год и встретить следующий, теряясь в поцелуе Регулуса. Они целуются прямо сейчас. Во время обратного отсчета. Сквозь переход из одного года в другой. Это становится их традицией. Традицией, которую они никогда не нарушат. **** Февраль, 1980 — Да ради всего святого, кто-нибудь скажет мне, что не так?! — вскрикивает Лили так громко, что ее голос отдается эхом по палате. — Почему ребенок до сих пор не вылез? Чеееерт. Ответом ей становится новый приступ боли. Лили резко сгибается пополам на кровати, подтягивая колени. Ее рыжие волосы темнеют у корней от пота. По щекам катятся слезы, под глазами залегли глубокие темные круги. Она мучается в схватках уже почти сутки, и Джеймс, конечно, ничего в этом не понимает, но ему не дает покоя чувство, что их ребенок должен был появиться на свет уже давно. — Пожалуйста, — снова шепчет Лили, почти умоляя. — Просто скажите мне. Я знаю, что что-то не так. Ее пальцы сжимают руку Джеймса с такой силой, что ему кажется, будто ему перемалывают кости, но он не жалуется. Напротив него, с другой стороны кровати, сидит Пандора. Она тоже выглядит уставшей. Когда у Лили начались схватки, Пандора немедленно доставила ее в больницу Святого Мунго и с тех пор не отходит от нее ни на шаг. Именно ее патронус великолепного лебедя, разбудил Джеймса. Регулус сейчас за границей, на задании для Министерства, и Джеймс проклинает тот факт, что его здесь нет. — У малыша неправильное предлежание, — наконец говорит целитель. — Он повернут не так, как нужно. — И? — Джеймс чувствует, как сердце начинает колотиться быстрее. Он не хочет слышать слово «неправильно» в контексте происходящего. Лили вскрикивает, сжимая его руку еще сильнее. Пандора смотрит на целителя, и в ее голосе прорывается паника. — Что мы можем сделать? Исправьте это! Она уже несколько часов страдает! В палату заходят и выходят медсестры, вокруг них суета, но это совсем не вселяет в Джеймса уверенность. Лили снова кричит. Джеймсу хочется помочь, но он бессилен. Одна из медсестер протягивает Лили зелье. Пандора хмурится, но не успевает ничего сказать — Лили уже выпивает его. К всеобщему удивлению, она тут же проваливается в сон. Пандора резко оборачивается к целителю. — Для родов мать должна тужиться! — ее голос дрожит. — Зачем вы это сделали? Что происходит?! — Мы пытались перевернуть малыша, — объясняет целитель. — Он застрял. Мы не можем его сдвинуть. Все очень плохо. — Что значит «плохо»?! — Пандора едва дышит, пытаясь взять себя в руки. Но целитель не обращает на нее внимания, смотрит прямо на Джеймса. — Мы не можем спасти их обоих. Время на исходе. Мы сделали все, что могли, но ребенок идет тазом вперед и при этом развернут лицом назад. Грудь Джеймса сжимается так, что он не может вдохнуть. — Что… что вы хотите этим сказать? — Вам нужно выбрать, кого мы спасем, мать или ребенка, — без эмоций произносит целитель. — Мне жаль. Нет. Только не это. Джеймс не может. Он просто… нет, это невозможно. Он не сделает этот выбор. Он не сможет жить с таким решением. — Нам нужен ответ прямо сейчас, — настаивает целитель. — Иначе мы потеряем обоих. — Только через мой труп, — раздается голос у дверей, и в палату врывается вихрь в черной мантии. Регулус движется быстро и уверенно, взгляд горит ледяным огнем. — Отойдите, — бросает он. — Целитель Блэк, это не ваш пациент! — восклицает кто-то. Но Регулус уже рядом с Лили, закатывает рукава, и его пальцы начинают творить магию. Джеймс, увидев Регулуса, испытывает такое громадное облегчение, что едва не падает в обморок. Он мгновенно выпускает руку Лили, чтобы оттолкнуть целителя назад. Тем временем Регулус уже закатывает рукава, споласкивает руки и достает палочку. — Если он говорит, что может их спасти, значит, он может, — рычит Джеймс. — Уйдите с дороги. — Это абсурд! — возмущается целитель. — С таким положением плода, невозможно спасти их обоих. Не обращая на него никакого внимания, Регулус подходит к кровати и оценивает ситуацию. Затем оборачивается через плечо. — Мне нужна медсестра. Мгновение напряженной тишины, и Джеймс уже готов сам ассистировать Регулусу, если понадобится. Но тут вперед выходит молодая девушка, выглядящая всего на несколько лет старше Джеймса. — Что делаем? Регулус уже действует, отбрасывает простыню, выпрямляет Лили ноги. — Делаем по-маггловски, — объясняет он. — Ребенок не сможет пройти через родовые пути. Будем доставать его хирургическим способом. Когда Регулус вытаскивает кинжал, смысл его слов наконец доходит до Джеймса, и желудок уходит куда-то в пятки. — Ты что собираешься делать?! — Джеймс, — предупреждающе произносит Регулус. Джеймс не может сдвинуться с места от страха, но он доверяет Регулусу. Доверяет ему самую деликатную и драгоценную вещь, что у него есть. Своего ребенка. Регулус быстро выясняет, какое зелье дали Лили, затем начинает произносить сложные заклинания. Через мгновение он делает предельно точный разрез на ее животе. Джеймс тут же отворачивается, когда Регулус погружает руки внутрь. Когда он наконец осмеливается взглянуть снова, ребенок уже в руках у медсестры, а Регулус сосредоточенно закрывает рану на Лили, напевая под нос заклинания. Другая медсестра подает Лили зелья, следуя четким указаниям Регулуса, который останавливает кровотечение и продолжает свою работу. Первая медсестра быстро переносит ребенка к подготовленному столу, проводит тесты и затем поит его зельями. И в тот момент, когда малыш начинает плакать, Джеймс, сам того не замечая, сползает по стене, не в силах сдержать слезы облегчения. Так как Лили еще без сознания, медсестра подходит к нему и протягивает маленький сверток. — Мальчик, — улыбается она. — Абсолютно здоров. Настоящий боец, справился со всем просто замечательно. Первое, что приходит Джеймсу в голову, имя. Гарри Джеймс. Они с Лили договорились заранее, что если будет мальчик, то они назовут его Гарри Джеймс. Если девочка, то Харпер Лили. — Держите, — говорит медсестра. Глотая ком в горле, Джеймс пытается расположить руки так, как видел у других. Видимо, он делает что-то правильно, потому что через мгновение в его объятиях оказывается его сын. Сердце взрывается от переполняющего чувства. Он опускает взгляд, видит крошечное личико, зажмуренные глаза, слышит слабый зевок и понимает: «Я люблю тебя». Нет ничего, кроме всепоглощающего желания защитить это маленькое существо от всего мира. Он такой маленький. Такой хрупкий. И тут же мозг начинает выдавать тревожные мысли, а вдруг, я держу его неправильно? Вдруг, ему неудобно? Вдруг, я случайно надавил на его ножку? Или ручку? В панике Джеймс вскидывает взгляд, уже готовясь умолять о помощи, но встречает взгляд Лили. Она улыбается ему. — Он немного похож на тебя, — говорит она. — Гарри Джеймс Поттер-Эванс. Глаза Джеймса моментально наполняются слезами. Он медленно подходит к кровати, но не решается сделать следующий шаг. — Я хочу передать его тебе, но мне страшно пошевелиться, — признается он. Лили смеется. Она тоже плачет. — Все будет хорошо. Просто придерживай головку. Затаив дыхание, Джеймс движется с такой осторожностью, словно переносит хрупкий хрустальный сосуд. Это занимает целую вечность, но, наконец, малыш оказывается у Лили на груди. Медсестра подходит, объясняет, как правильно расположить его для первого контакта. Из уважения Джеймс отводит взгляд и натыкается на теплую улыбку Регулуса. Он пересекает комнату, берет его лицо в ладони и целует. Когда они разрывают поцелуй, Джеймс, прижав лоб к его лбу, тихо говорит: — Спасибо. — Ты держался просто потрясающе, — хвалит его Регулус, проводя рукой по его плечу и сжимая затылок. — Ты бы видел, в каком состоянии Сириус сейчас снаружи. Джеймс усмехается. — Откуда ты вообще узнал? — Вернулся из Турции, увидел твою записку, — пожимает плечами Регулус. — Думал, ребенок уже родился. Мне просто повезло оказаться здесь вовремя. Они оборачиваются к Лили. Пандора сидит у кровати, прижимаясь лицом к головке младенца. Тихо шепчет Лили слова поддержки и нежности. Лили, прислонившись к подушке, просит воды. Пандора подает ей стакан. Затем Лили смотрит на Регулуса и говорит: — Спасибо. — Не стоит, — пожимает плечами Регулус. — Он настоящий боец. Как и ты. Лили краснеет, благодарно улыбается и делает жадный глоток воды. Когда медсестры выходят, в комнате остаются только четверо. Джеймс обнимает Регулуса, глубоко выдыхая. Вот она, его семья. Его будущий муж. Мать его ребенка. Ее девушка. И их сын. Гарри Поттер.