Желание / Desire

[Банк развития ABO] Ваш счёт 9998 пополнен 19 июня в 21:12 возвратом от Гао Ту на сумму 21 000,00 юаней. Текущий баланс: 19 825 578,57 юаней. В ту секунду, когда пришло уведомление о возврате, Шэнь Вэньлан почувствовал внезапную беспомощность. С того самого момента, как он протянул Гао Ту руку помощи, и до сегодняшнего дня Шэнь Вэньлан ни разу не помышлял о возврате этих денег. В первые месяцы после их воссоединения, помимо работы в HS, Гао Ту подрабатывал где-то на стороне по выходным. Каждые субботу и воскресенье он не мог вовремя отвечать на сообщения Шэнь Вэньлана. И вот так, не находя порой слов, но упорно их выискивая, Шэнь Вэньлан постепенно приучил себя к новой привычке «требовать долг» у Гао Ту по выходным. А узнал он, что подработка Гао Ту в баре, на следующий вечер после того, как тот сам предложил переоформить расписку. Шэнь Вэньлан ясно помнил, это была суббота. Он ужинал с деловыми партнёрами в ресторане неподалёку от того бара. Из-за ограничений на движение водителю пришлось объехать и ждать его у другого выхода из переулка. Шэнь Вэньлан пересекал аллею пешком. У чёрного хода одного из баров он увидел Гао Ту, тот стоял опустив голову, и курил. Это стало для Шэнь Вэньлана первым открытием, оказывается Гао Ту курит. Под тусклым светом уличного фонаря золотистые блики падали на его лицо. Со стороны его фигура с широкими плечами и узкой талией, перевязанной чёрным рабочим фартуком, была идеальной. Он чуть склонил голову, стройные пальцы сжимали белоснежную сигарету, а пухлые губы обхватывали фильтр. Глубокая затяжка и тихий выдох, выпуская бледно-серое, одинокое кольцо дыма. Гао Ту стоял всего в нескольких шагах от конца переулка. Но тогда, глядя на него, Шэнь Вэньлану почудилось, что тот бесконечно, невыносимо далёк. Этот кишащий барами район слыл в Цзянху худшим по части общественного порядка, настоящим рассадником преступности. На следующее утро, так и не сомкнув глаз, Шэнь Вэньлан велел отделу кадров разослать новое распоряжение: Сотрудникам HS Group запрещается любая подработка на стороне. Позже телохранитель, которого он подослал к тому бару, доложил, что Гао Ту уволился. С тех пор тот отвечал на сообщения мгновенно, даже в выходные. Шэнь Вэньлан был уверен, стоит ему почаще находить поводы для повышения зарплаты Гао Ту, и с его лица исчезнет то выражение изнурённой усталости и беспомощности, что он видел под фонарём. Он считал, что если платить ровно столько, чтобы не слишком много (и не испортить Гао Ту богатством) и не слишком мало (чтобы хватало на жизнь и лечение сестры), то Гао Ту больше не придётся стоять в том чужом свете, терпя похотливые и насмешливые взгляды шныряющих по переулкам пьяных Альф и Бет. Он верил, что Гао Ту больше не уйдёт так далеко, что останется рядом. Навсегда. Из благодарности. И ради денег. Но в тот день, когда Гао Ту без тени сожаления сдал дела и ушёл из HS Group, Шэнь Вэньлан понял, как жестоко ошибался. Даже после полного разрыва с компанией он продолжал слать тому Бете, чья новая работа оставалась загадкой, сообщение за сообщением, под любым предлогом. Сначала Гао Ту ещё отвечал относительно часто. Но чем мрачнее становилось настроение Шэнь Вэньлана, чем резче был его тон, тем реже приходили ответы. А теперь с момента последнего ответа Гао Ту прошло уже три дня. И в диалоге остались лишь его собственные монологи, бесконечный поток слов в пустоту. 16 июня, 11:22 HS Шэнь Вэньлан: Где мои чёрные запонки? 16 июня, 11:37 HS Ту Кролик Ту: В комнате отдыха, второй ящик слева снизу. 16 июня, 11:38 HS Шэнь Вэньлан: А, спасибо. 16 июня, 11:41 HS Ту Кролик Ту: Не за что. 16 июня, 22:43 HS Шэнь Вэньлан: Гао Ту, когда ты женишься на той Омеге, что вечно в жаре? 16 июня, 22:55 HS Ту Кролик Ту: Извините, это моя личная жизнь. 16 июня, 22:55 HS Шэнь Вэньлан: Какая ещё личная жизнь? Я просто дату свадьбы спросил, чего ты такой обидчивый? Ладно, личная жизнь... А твоя Омега хоть симпатичная? Скинь фото, посмотрю. 16 июня, 22:57 HS Ту Кролик Ту: Извините, нет фото. 16 июня, 22:55 HS Шэнь Вэньлан: Как это нет фото! Гао Ту, с каких пор ты стал таким скрытным? 17 июня, 01:12 HS Шэнь Вэньлан: Эй, ты тут? 17 июня, 01:13 HS Шэнь Вэньлан: Гао Ту, не прикидывайся мёртвым! 17 июня, 01:14 HS Шэнь Вэньлан: Что ты её как сумасшедший защищаешь? [нож] 17 июня, 01:15 HS Шэнь Вэньлан: ????????? 17 июня, 01:39 HS Шэнь Вэньлан: Эй. Отвечай! Ты спишь? 17 июня, 01:40 HS Шэнь Вэньлан: Ладно, завтра как проснёшься, сразу пиши. 17 июня, 01:41 HS Шэнь Вэньлан: Спокойной ночи. Сообщение «Спокойной ночи» отозвано. *** Листая дальше, Шэнь Вэньлан видел всё более безумные строки. Он и сам понимал, что ведёт себя как полный идиот, неспособный держать чувства под контролем. Но стоило лишь подумать, что Гао Ту уволился из-за какой-то Омеги, как все тормоза тут же отказывали. Ярость накатывала волнами, раздражение жгло изнутри, а грудь сдавливало тяжёлым камнем, не давая дышать. Мысль о том, что Гао Ту игнорирует его ради Омеги, душила. 19 июня, 09:17 HS Шэнь Вэньлан: ???????? 19 июня, 09:19 HS Шэнь Вэньлан: Гао Ту, выйди на связь! 19 июня, 09:37 HS Шэнь Вэньлан: Не отвечаешь? Тогда и не пиши больше никогда! Сообщение «Не отвечаешь? Тогда и не пиши больше никогда!» отозвано. 19 июня, 09:39 HS Шэнь Вэньлан: И не пиши больше! Плевал я на это! Сообщение «И не пиши больше! Плевал я на это!» отозвано. 19 июня, 21:09 HS Шэнь Вэньлан: Гао Ту, а где деньги? Обещал же вернуть быстро. Почему до сих пор ничего? 19 июня, 20:10 HS Шэнь Вэньлан: Гао Ту, твои слова ничего не стоят? Спустя две минуты телефон наконец завибрировал. Весь вечер провалявшийся в мрачной апатии, Шэнь Вэньлан мгновенно встрепенулся. Он схватил смартфон, рванул в WeChat, но от Гао Ту ни строчки. Пришло новое уведомление. Открыв его, он почувствовал, как сердце заходится в бешеном ритме, а давление взлетело до двухста. Это было сообщение о зачислении. Гао Ту вернул ему сразу всю сумму за следующий месяц, досрочно. Гнев, что тлел, как намокший фитиль петарды, шипел и искрил, но так и не рванул. Вскоре он угас, сменившись пустой, выжигающей душу тоской. — Схожу-ка к Шэн Шаою ещё раз, — пробормотал он, поднимаясь с дивана после долгого оцепенения. — Он в Хэци несколько дней лежит. Всё-таки партнёр Хуа Юна. С такой серьёзной травмой, как можно не навестить? Он велел купить через перекупщиков порцию рыбного супа из модного ресторана и прихватив её, отправился в больницу Хэци. В палате Шэн Шаою Шэнь Вэньлан пробыл от силы несколько минут, и поспешил ретироваться под первым попавшимся предлогом. Рыбный суп от интернет-знаменитости, видимо перегруженный добавками, вызвал у пациента приступ рвоты после пары ложек. Взгляд Хуа Юна мгновенно стал ледяным. Шэнь Вэньлан в мыслях выругался на свою невезучесть и отступил, чтобы не нарваться на месть этого мелочного Энигмы. Пациента навестил, и пора домой. Но ноги сами понесли его к этажу, где лежала Гао Цин. Шэнь Вэньлан слонялся по коридору, терзаясь: зайти или нет? Гао Цин наверняка уже спит. Но если не заглянуть, как ещё увидеть Гао Ту? В разгар этой внутренней борьбы он вдруг заметил, что бледный как смерть Гао Ту вылетел из палаты сестры и ринулся в сторону туалета. Общественный туалет в отделении был общим, для всех ABO. Шэнь Вэньлан сделал несколько порывистых движений, но в итоге остался снаружи, решив просто ждать у двери. Хоть они и были так близки, пока он сам не понимал, зачем всё это, даже увидев Гао Ту, Шэнь Вэньлан не знал бы что сказать или сделать. Впервые в жизни он ощутил полную беспомощность и неловкость, стоя у двери туалета в раздражённом ожидании. Но сколько ни ждал, Гао Ту не выходил. Вместо этого позвонил Хуа Юн с радостной вестью: Шэн Шаою беременен. Энигма на том конце линии и радовался, и не забыл строго-настрого запретить Шэнь Вэньлану приближаться к Шэн Шаою. В пустом коридоре Шэнь Вэньлан сжимал телефон, и его лицо отражало целую бурю чувств: — Беременность? — Мм, — спокойно отозвался Хуа Юн. — Хотел сказать тебе лично. Но Чан Юй сообщил, что ты спустился вниз. — Он нарочито невинно спросил: — Вэньлан, а что ты внизу забыл? Навещаешь сестру секретаря Гао? — Навещаю сотрудника на больничном, — сухо отрезал Шэнь Вэньлан и тут же парировал: — Есть возражения? — Никаких, — ответил Хуа Юн. — В общем, в ближайшее время постарайся не попадаться на глаза господину Шэну. Не расстраивай его снова. — Не волнуйся, — фыркнул Шэнь Вэньлан. — Если бы не твои слова, что он при смерти, я бы сегодня и близко не подошёл. Ха, альфа S-класса с пузом? Кому, чёрт возьми, охота на это смотреть? Шэнь Вэньлан лишь усмехнулся над чрезмерной тревожностью Хуа Юна. В трубке повисла тишина, а потом Хуа Юн внезапно произнёс с притворным сочувствием: — Ты в последнее время правда не в фаворе. Слышал, секретарь Гао уволился? А только что господин Шэн тебя увидел, и его сразу вырвало. — ... — Это из-за меня его вырвало? Стоило завести речь об уходе Гао Ту, и Шэнь Вэньлана это задело. С усмешкой он сказал: — Его рвёт разве не потому, что носит твоего ребёнка? — Ты ещё не поздравил меня, — с тех пор, как узнал о ребёнке, Хуа Юн улыбался куда чаще. Великодушно простив Шэнь Вэньлану язвительность, он мягко предложил: — Кстати Вэньлан, хочешь научу как вернуть расположение секретаря Гао? — Вернуть? — голос Шэнь Вэньлана взвился: — Зачем мне его возвращать? — А сам-то что делаешь? — Хуа Юн попал в цель: — Если не хочешь, зачем торчишь в больнице, как приклеенный? Разве не потому, что сестра секретаря Гао здесь? — Он рассмеялся, сияя самодовольством и невыносимо задиристо добавил: — За помощь с господином Шэном не стану таить зло, сестра секретаря Гао выписывается послезавтра. Хочешь признаться, так поторопись. Что? Признаться? Гао Ту? Да это невозможно! Шэнь Вэньлан взвился, как волк, которому на хвост наступили, глаза налились кровью: — Занимайся собой! Псих, который прикинулся Омегой! В ярости сбросив вызов, Шэнь Вэньлан заметался по коридору. Гао Ту, наверное, утонул в унитазе, из туалета всё не было вестей. Вспоминая неотвеченные сообщения в WeChat и тот мгновенный возврат долга, Шэнь Вэньлан почувствовал, как сердце колотится в бешеном ритме, нахмурился, и раздражение охватило его с головой. Он постоял снаружи ещё несколько минут, но в итоге толкнул дверь и вошёл в туалет. В этот час в общественной зоне, кроме него и Гао Ту, не было ни души. — Уууф... Приглушённый, сдавленный звук рвоты приковал его внимание. Шэнь Вэньлан двинулся на звук и остановился у последней кабинки. За тонкой дверью Гао Ту, не ведавший о его присутствии, был весь в поту. Его глаза в ужасе впились в тест с двумя полосками, губы побелели, как кафель на стене. Анализы крови и мочи подтвердили одно, он беременен. Гао Ту в агонии прижал ладонь к животу, внутри всё переворачивалось, сухие позывы к рвоте не отпускали. Беременность у неотмеченной Омеги уже редкость. А у него ещё и расстройство феромонов, из-за чего врачи давно вынесли приговор: «сложно забеременеть». Как это могло случиться с первого раза? Человек должен быть невероятно несчастлив, чтобы в период жара наткнуться на пьяного Альфу и каким-то чудом переспать с ним. И ещё несчастливее, чтобы, заподозрив беременность, набраться смелости и спросить: «Что бы вы сделали если у вашей Омеги должен появиться ребёнок?» — и тут же услышать от любимого Альфы решительное: «Аборт, конечно! Что ещё?». Жизнь не баловала Гао Ту. Отец-игрок, бросившая семью мать, больная сестра. Но в момент, когда Шэнь Вэньлан произнёс «аборт», закалённую годами лишений и вынужденной стойкости, грудь Гао Ту пронзила невиданная доселе боль. Боль острее, чем при уходе матери, побоях отца или, когда деньги на лечение сестры утекали сквозь пальцы. Как врезавшийся кулак в грудь, без крови, но с остановкой сердца. Гао Ту метался в смятении, в ушах стоял оглушительный звон, и первая же ясная мысль, пронзившая его, была об одном, нужно уходить. Построенные на обмане отношения длились десять лет, и то это предел. Выстраданная ценой отчаянных усилий дружба оказалась иллюзией. Конечно, отпускать было невыносимо больно. Невыносимо отказываться от мира, купленного ложью, болью и бесконечными уколами ингибиторов. Гао Ту не раз видел один и тот же сон. Вот Шэнь Вэньлан внезапно прозревает: Омеги, не чудовища. И Гао Ту наконец может, запинаясь, признаться, он Омега, который просто хотел с ним равной дружбы. А может, и не только дружбы. Ненавидящий Омег Шэнь Вэньлан, ослепительно красивый, статный, харизматичный альфа S-класса. К нему слетались Омеги, как мотыльки на огонь. Они тянулись к нему, жаждали его объятий, мечтали о его метке. И Гао Ту был таким же, самым заурядным, ничем не примечательным. Сейчас ему казалось, что смерть где-то рядом. Холодный свет ламп бил по кафелю в дорогой частной клинике, плитка сверкала, как отполированное зеркало. Гао Ту ползал на коленях, его выворачивало наизнанку, но рвота не прекращалась. Тошнота, изжога, головокружение, холодный пот струился по спине. Одежда промокла насквозь, мороз пробирал до костей. Он дрожал мелкой дрожью, не думая о грязи, вцепившись в унитаз, чтобы не рухнуть лицом вниз. На раннем сроке, без поддержки Альфы, симптомы феромонового сбоя обострились вдвойне, приходилось менять подавляющие пластыри каждые два часа, чтобы запах не прорвался наружу. Знакомый врач Омега оказался по-настоящему добрым человеком. Узнав о неожиданной беременности Гао Ту, он с искренней тревогой уговаривал его одуматься и отказаться от ребёнка. Боль беременности, роды и тяготы воспитания в одиночку, врач снова и снова подчёркивал это. И вот теперь Гао Ту на себе познал первые горькие последствия. — Если ты твёрдо решил оставить ребёнка, тогда найди того Альфу! Пусть он не сможет тебя пометить, но потребуй у него чистую кровь! — в отчаянии проговорил врач. — Всего двести миллилитров, феромонов в ней хватит, чтобы спасти тебе жизнь! Ты ведь впервые беременен, не понимаешь, какая это пытка, вынашивать в одиночку! Пытка? На свете не существовало муки страшнее, чем быть разоблачённым Шэнь Вэньланом. В своих кошмарах Гао Ту видел самое ужасное, и всё оно вращалось вокруг одного. Шэнь Вэньлан случайно узнаёт, что он, Гао Ту, сплошной обман, «грязный Омега», которого тот презирает больше всего на свете. В этих ночных видениях после разоблачения его неизменно тащили в операционную. Лицо Гао Ту бледнело под слепящим светом ламп, он жалко бормотал, в отчаянье пытаясь оправдаться перед мрачным Шэнь Вэньланом: — Господин Шэнь, я не хотел вас обманывать. Я и правда Омега, но... Каждый раз он не сдавался, упрямо лгал дальше, оставаясь неумелым, жалким плутом. — Этот ребёнок не ваш. — Я ненавижу лжецов... И почти всегда Шэнь Вэньлан отвечал одинаково. Он оставался таким же гордым, безупречно красивым, недосягаемым, холодно-отстранённым. Его прямой рот сжимался в тонкую, безжалостную линию. В тех глазах, от которых сердце Гао Ту всегда бешено колотилось, теперь полыхали ненависть и презрение: — ...А ещё больше я ненавижу грязных, коварных Омег. — Но это же не ваш ребёнок! — исчерпав все доводы, Гао Ту продолжал выдумывать небылицы, сам содрогаясь от собственного бесстыдства. — Он от другого Альфы. Правда, поверьте мне. Прозрачные слёзы катились по его щекам, и он не мог их сдержать. Шэнь Вэньлан оставался невозмутим, видимо заранее осудил его как подлого обманщика. — Нет, это мой ребёнок. Прищурившись, знакомым и в то же время чужим голосом он добавлял: — Убей его. Он нежеланный. Грязный ублюдок. Выросший в утробе подлой Омеги. Убей его. Убей его. Убей его... Каждый раз во сне Шэнь Вэньлан повторял эти слова. Без исключений. В последнее время такие кошмары мучили Гао Ту почти каждую ночь. Постепенно он окончательно утратил всякую надежду. Каждый рабочий день превращался в пытку. Ради ребёнка он больше не смел принимать ингибиторы, полагаясь лишь на частую смену пластырей и осторожное избегание маршрутов Шэнь Вэньлана. *** Три дня назад его увольнение наконец официально оформили. В полдень, в день расставания с компанией, Гао Ту стоял через дорогу от штаб-квартиры HS, запрокинув голову. Огромная вывеска сияла под солнцем. Взгляд сам цеплялся за серебристое окно на самом верху, с широким панорамным остеклением. Это была самая яркая деталь всего здания. Единственное в небоскрёбе окно из специального стекла, непроницаемого для посторонних глаз, защищённого от светового загрязнения и с превосходной теплоизоляцией. Гао Ту знал, за этим серебристым стеклом сидит Шэнь Вэньлан. Он был подобен этому окну со своим особенным, манящим сиянием, единственной звезде, что пробивалась для Гао Ту в кромешной тьме ночного неба. Он смотрел и смотрел на него, пока глаза не начали слезиться от напряжения, шея не затекла, а слёзы не потекли ручьём. Слишком долго он привык взирать снизу вверх; теперь, решив отвести взгляд, он почувствовал себя потерянным, лишённым ориентира. Но даже мечтам о прекрасном сне когда-нибудь приходит конец. Для Гао Ту, познавшего близость и доверие Шэнь Вэньлана, это и так была невероятная удача. Нечего жалеть. Чрезмерная жадность к счастью всегда мстит сторицей. Отведя взгляд, Гао Ту крепко прижал к груди картонную коробку с вещами и подумал: Всё кончено. *** — Гао Ту, ты там? Знакомый голос внезапно раздался за тонкой дверью, сопровождаемый настойчивым стуком. — Ты в порядке? Открой дверь! Гао Ту опешил, поднял покрытое холодной испариной лицо, его горло сжалось от напряжения. — Всё в порядке, — выдавил он. — Не... не входите. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum