корзинка с рогаликами

За время, которое Мия проводит у прилавка супермаркета в торговом центре, в мире рождается очень много котят. Мия в принципе почти всегда ведёт подсчёт чего-либо в котятах и думает о них довольно часто (никто не понимает котят так, как он), но сейчас мысли его заняты кое-чем другим. Шоколадки. Цветастые обёртки пестрят своим разнообразием, едва ли не заставляя голову кружиться. Мия в отчаянии вздыхает, ведь совершенно в них не разбирается. Он настолько привык придерживаться своей спортивной диеты, что уже и не помнит, когда в последний раз брал тупо обычную шоколадку с полки вместо протеинового батончика или какой-то штуки без сахара на финиках и подсластителях, если уж очень приспичивало поесть сладенького. Мия в принципе не сладкоежка… в отличие от его любимой девушки. Для Коёми Мия готов скупить весь прилавок этих дурацких шоколадок – не зря же на подработку устроился ещё в прошлом году, как только перешёл в старшую школу!.. Коёми сладкоежка. Коёми и сама сладкая – как бы по-дурацки и похоже на цитаты из сёдзё-манги это ни звучало, но если бы у него спросили, какая его любимая сладость к чаю, Мия бы уверенно (мысленно, потому что вслух это звучит как кринж какой-то) ответил, что это поцелуи с Коёми. Поцелуи… от одних мыслей и воспоминаний уже начинает коротить в мозгу. Буквально пару дней назад, когда они целовались где-то часа полтора без перерыва, Коёми переползла к нему на коленки, и Мия чуть не умер от того, как же приятно ощущалась её мягкая тяжесть, как классно было чувствовать взмокшими от переизбытка эмоций ладонями тёплые упругие бёдра… да, естественно, во время таких поцелуев кровь у него от мозга отливала в другое место, потому, даже не подумав толком, Мия вкрай охренел (по своему же авторитетному мнению) и реально погладил Коёми по бёдрам. Даже сжал одно в руке – и чуть не спустил в штаны, когда она так сладко промычала в поцелуй… Окей, возможно, мысли отошли и от шоколадок. Возможно, Мия – хорни-катастрофа, и если бы Рэки узнал, чем тот занимается с его младшей сестрёнкой… а, тем более, что представляет и чем бы хотел заниматься с его младшей сестрёнкой… Мия не хочет думать, какая участь его бы ожидала, учитывая то, как Рэки в последнее время зачастил гонять в качалку и понтоваться им с Лангой тем, что иногда ловит там Джо потренироваться вместе. Справедливости ради, Мия – абсолютно влюблённый пацан в пубертате, до того симпящийся по своей девушке, что даже тиммейтов во время катки кидает, если Коёми ему пишет или – тем более – находится где-то рядышком и решает отвлечь чмоком, прикольным тиктоком или фоткой котяшкающихся котят, говоря «смотри, это мы!». Мия… безнадёжен. Так, ну, в целом… Коёми прочно ассоциируется у него с клубникой, а ещё она очень любит молочный шоколад с начинками, поэтому выбор достаточно быстро становится очевиден (ха, стоило-то всего лишь включить мозг! Рэки, вот, например, точно так не умеет…). В корзинку, которые Мия регулярно собирает Коёми в качестве подарочка из кучи всяких милостей, летит шоколадка со вкусом клубники и сливок. Да, он высмотрел в тиктоке про эти вот «что-то-basket», но решил сделать это более постоянной традицией, чем просто на смену сезона или праздник. Когда этим же вечером они тусуются у него, Коёми радостно распаковывает корзинку и достаёт оттуда уходовые маски для лица. Её янтарно-шоколадные глазки загораются искрами энтузиазма, и вскоре Мия довольно мурлычет, когда Коёми, собрав повязкой его волосы с лица, наносит ему одну из масок. — Всегда вспоминаю о том, что вселенская несправедливость таки существует, когда смотрю на твои реснички, — вздыхает она, восседая сверху и проводя кристальным роллером-массажёром по маске. Мия и сам любит их делать, имеет миллион уходовых средств, и во многом Коёми научилась, вообще-то, у него. Но это и не удивительно – она и без масочек, и без кремов-умывалок-макияжей и прочего просто идеальная, такая красивая и замечательная, что Мия иногда забывает дышать, глядя на неё. — Потому что они длиннее и гуще, чем твои? — Мия прыскает, за что получает шлепок по груди и перехватывает руку Коёми, чтобы тут же мягко прижаться к ребру её ладони губами. — Твой придурок-брат как-то тоже сказал, что накрашенный я на девчонку похож. — Придурок, — соглашается Коёми. — Но он просто выражается по-идиотски. А ты просто очень красивый. Мия не сдерживает короткое ржание. — Думаешь, Рэки пытался сделать мне комплимент? — Для него «девчонка» – это одновременно и попытка подколоть, и крайняя степень восхищения, знаешь. Девушки все – богини. Ну… — тут Коёми стухает, и Мия моментально улавливает смену её настроения, — большинство, по крайней мере… Она отводит взгляд, явно мысленно исключая саму себя из этого «большинства». Ненавистные комплексы появились у Коёми совсем недавно – когда они только познакомились, будучи мелкими, она была даже более уверенной в себе, чем малость стеснительный порой Мия. Сейчас же… тц. Мию дико раздражает весь идиотский мир в моменты, когда Коёми чувствует себя неуверенно или плохо к самой себе относится. То она твердит, что у неё дурацкие веснушки, то на «клубничные» ноги (Мия бы никогда в жизни не подумал, что такой мелочи, как остающимся на ногах после бритья красноватым точкам раздражения, посвятят столь милый термин) жалуется, то на низ живота, который, якобы, не такой плоский, как Коёми бы хотелось (Мие бы не хотелось совершенно – он обожает то, какая мягкая Коёми наощупь в некоторых местах), то на бёдра… да, Коёми расстраивается, что её бёдра больше, чем у её парня, что когда она садится в коротких шортах или платье, то они как-то «растекаются» или что-то типа такого. Мие каждый раз взвыть хочется от того, что его любимая, потрясающая и самая-самая прекрасная девушка комплексует по поводу тех своих черт, которые он просто в ней обожает. Да знала бы Коёми, как бы Мия мечтал использовать эти бёдра вместо наушников и счастливо умереть, зарывшись в её… Так. Нет. Опасная территория мыслей, особенно когда Коёми сидит на нём сверху своей невероятной кругленькой задницей. — Уродливая из меня девчонка бы получилась на мой вкус, — хмыкает он, заползая рукой под топ Коёми на талии, чтобы мягко огладить там. — Почему? — Так на мой вкус самая красивая девчонка в мире – это ты. А я на тебя совсем не похож. Коёми моргает. На её веснушчатых щеках проступает румянец, а пухло очерченные губы тянутся в улыбке. Она наклоняется ближе, и у Мии в груди мурлычат котята, когда Коёми мягко целует его. Это так приятно, блин, хочется и самому замурчать… — Если бы мне нравились девушки, а ты был бы девушкой… я бы стопудово на тебя запала, знаешь. — М-м… интересные фантазии, — Мия хрипловато посмеивается, скользя кончиками пальцев по спине Коёми вдоль позвоночника. — Это ты меня так плавно к своим фемдомным наклонностям подготавливаешь, милая? — Мия! — Что? Думаешь, я буду против? — Ну, не буду врать, в том костюме горничной ты выглядел очень даже секси… Коёми смеётся, но Мия подмечает, как её зрачки становятся шире, как мягкие девичьи ладони ответно охотно скользят по его плечам и груди сквозь футболку. Прежде чем начать встречаться, они крепко сдружились и стали «бэстиc», как Коёми их сама называла, но, по правде говоря, Мия почти сразу же словил на неё краш. И сейчас, чувствуя в каждой совместно проведённой минуте взаимность, он не может смотреть на Коёми никак иначе, как с сердечками во взгляде. — Можешь наряжать и красить меня сколько хочешь, — «сердечки» эти в его изумрудных глазах сверкают чем-то хитрым и малость хищным, когда Мия перехватывает Коёми за руку и тянет ту выше от своей груди, укладывая раскрытой ладонью на шею, где остро выпирает кадык, — но не забывай, что я всё ещё твой парень. Из милого маленького котёнка Мия с каждым днём всё больше походит на гибкую поджарую пантеру. И Коёми он уже, как минимум, перегнал по росту на целую голову. Румянец на её щеках становится ярче, но каштановая бровь изгибается вместе с уголком губ в усмешке. — Ещё чем-то доказывать будешь, или кадыка, пока что, достаточно? Вместо ответа Мия фыркает и притягивает Коёми за очередным поцелуем, пряча собственное смущение. Вот всегда она так… единственная, кто способна съехидничать и подъебнуть, обыграть и уничтожить, как говорится, его самого… Целоваться в маске не особо удобно, потому приходится отложить эту весьма приятную активность на попозже. Когда же Коёми заканчивает этот домашний спа-салон, Мия вновь утягивает её к себе на кровать. Он думает над этим вопросом с подколом, думает дольше, чем следовало бы уделять время простой шутке. Это был намёк? Коёми хотела услышать его ответ? Спровоцировать? В любом случае… — Если продолжишь так ёрзать на мне – получишь больше доказательств, как и просила, — усмехается уже он в поцелуй. Коёми на это вспыхивает, но смеётся вместе с ним – так же глупо и влюблённо. Мия этот смех находит самым прелестным. — И ничего я не просила. И не ёрзаю. И вообще, ты такой хитрый врунишка… — Знала, с кем связываешься. Их короткая возня перемежается с поцелуями, и Мия пользуется своим победным оружием – ультует, переворачиваясь вместе с Коёми в своих объятиях, и ловко группируется, нависая над ней. Губами спускается к шее, наслаждаясь чужим шумным выдохом, легонько кусает. Это не первый раз, когда они целуются вот так – долго, в горизонтальной плоскости, переплетя конечности и прижавшись друг к другу, – потому Коёми привычно льнёт навстречу, но внезапно дёргается от негромкого стука о пол совсем рядом. Мия тоже напрягается и моментально отрывается от ключицы, к которой уже добрался, метя место для засоса. Они оба округляют глаза, сердце в пятки уходит тоже, судя по всему, у обоих. Но всё оказывается не так уж страшно. — Шоколадка упала, — рассеянно бормочет Коёми, облегчённо выдыхая. Встретившись взглядом, что она, что Мия одновременно пофыркивающе смеются. — Сейчас подниму. — Нет, — его тут же перебивают. — Иди ко мне… съем её потом, а сейчас начну с тебя. И Мия, конечно же, охотно подаётся навстречу, ловя губы Коёми своими. А сердце в груди по-дурному заходится, щемя от нежности, любви и сладости. Правильно. Шоколадки подождут.