корзинка с рогаликами

Кошмары – абсолютно обычное и привычное явление практически для всех, кто пережил «Гул». Для кого-то, кто до этого служил в Разведкорпусе, дурные сновидения и вовсе являются частью рутины. Подрываться посреди ночи Леви далеко не впервые, но сейчас, бесшумно успокоив дыхание и даже не открыв глаз, он знает, что находится в кровати. Лежит, как «нормальный человек» – Ханджи долго отучивала его от привычки засыпать на четыре часа, сидя в кресле, хотя сама не то чтобы может похвастаться здоровым графиком сна. «Графика» у Ханджи вообще не было – ни тогда, ни сейчас, когда она полностью погружена в свою главную страсть в виде науки. Иногда Леви приходится отдирать её от микроскопов и колб силой, и даже с округлившимся животом дурная женщина не собирается меняться. Кажется, даже когда их ребёнок явится на свет, Ханджи это совсем не помешает вести деятельность учёной и дальше. По правде сказать, Леви этому рад. Как бы там угодно ни было, лишь бы искры в радужке цвета крепкого чёрного чая не тускнели вновь. Присутствие Ханджи в постели рядом тоже помогает быстрее отойти от приснившегося бреда. Леви даже не хочет о нём вспоминать, вместо этого тихо поворачивается набок и касается трёхпалой рукой талии Ханджи, скользит к животу. Тот уже прилично округлился – седьмой месяц прибавляет неуклюжести, делая её похожей на «пингвина» – по крайней мере, по словам Оньянкопона, который показывал им эти чёрно-белые подобия птиц со страниц энциклопедии о животных. Ханджи тогда и вовсе загорелась желанием их увидеть, и не то чтобы Леви против. Идею посмотреть мир он, в принципе, разделял и разделяет по сей день, остаётся лишь дождаться, когда их ребёнок появится на свет и сможет хотя бы сидеть, чтобы брать его с собой. Или её. В глубине души Леви почему-то хочет девочку. С мальчишками он будет слишком строг, сам знает, сам уже воспитал достаточно оболтусов, хоть те и были постарше. Если занырнуть глубже – туда, куда совсем не хочется, – обнаружится ещё одно объяснение. Возможно, всё дело в страхе. Возможно, Леви боится не воспитать пацана надлежащим образом. С одним уже всё пошло по пизде. Достаточно. Прикрыв глаза, он глубоко вдыхает и выдыхает, уткнувшись Ханджи в загривок. Смещает ладонь на её живот. Сопляк или соплячка тоже спит – пинков в руку Леви не ощущает, но ему и простого прикосновения достаточно, чтобы успокоить сердцебиение и привести мысли в порядок. Ханджи недавно подтрунивала над ним – мол, думается ему, что ли, лучше, когда трогает её живот? А Леви и не отрицает – думается, дышится, живётся лучше. И на сердце становится ладно. Это его ребёнок, в конце концов. Его ребёнок в его женщине, оба живы и здоровы, в тепле, безопасности и с мирным горизонтом. Что вообще может успокаивать лучше?.. Дыхание Ханджи меняется, когда она выныривает из сна. — Леви?.. — М-м? Она знает, почему он не спит. Она страдает той же хернёй с той же частотой, они оба в курсе, им нет нужды спрашивать и уточнять. — Знаешь, чего мне захотелось?.. — сонно бормочет Ханджи, подаваясь чуть ближе задницей. Леви ведёт носом по плечу сквозь свою же рубашку на ней – паршивка всегда имела привычку таскать их, когда свои чистые заканчивались. — Перед сном мало было? — Да я не об этом, старый извращенец, — Ханджи хрипловато смеётся, похрюкивая. — Мне просто смерть как хочется зелёных кислых яблок… с солью… Подобные внезапные желания уже перестали удивлять Леви – беременная Ханджи и не такое выдать может. Яблоки с солью – наименее безобидное, пожалуй, из них. Не так давно она пошла в лес, чтобы «понюхать мох», а на первых сроках Леви застал её, жующую кусочки мела, политые персиковым вареньем. — Прямо сейчас? — только и спрашивает он ворчливо. — М-м, да, — улыбается Ханджи крайне мечтательно. — Да, пожалуй, надо наведаться к Райнеру, я видела на участке того дома, где он сейчас живёт, есть небольшой фруктовый сад… — она прям порывается встать – рубашка Леви на ней уже не застёгивается, голая грудь с крупными нежно-коричневыми сосками и круглый живот бесстыдно выглядывают. Больше одежды на Ханджи в принципе нет. Леви ловит себя на мысли, что желание второго захода исполнил бы куда легче. — Лежи, — коротко командует он, поднимаясь с кровати. И вот таким образом Леви Аккерман, бывший сильнейший солдат человечества, оказывается лезущим через забор, чтобы наворовать яблок. Не то чтобы ему впервые… — Капитан?! — доносится громким шёпотом сбоку, из открытого окна – не зря это его бывшие кадеты, раз обнаружили чужое присутствие, к тому же такое профессионально-скрытное. Леви даже на секунду испытывает прилив гордости, пока его не сменяет мрачное раздражение и лёгкое сметение – ну не хватало ещё этим засранцем заставать его в таком положении… — Что вы здесь делаете?.. Из окна на него пучит глаза Жан. Рядом мелькает светлая башка Райнера, сонного и нахмуренного. В последнее время эти два сопляка – прям не разлей вода. Леви бы не удивился, покажись за ними и короткостриженная макушка Конни. — Не вашего ума дела. Ложитесь спать, пока я вам уши не выкрутил. Жан неуверенно вскидывает брови, а Райнер, проморгавшись, глядит направо, в сторону сада. — Вам нужна помощь, капитан Леви? Леви тяжело вздыхает, бесшумно спрыгивая на землю. Он в принципе действовал незаметно, потому охранник на посту его не засёк. В отличие от говнюков, натренированных им же самим… — Мне нужны яблоки, — таки вкратце поясняет он, надеясь, что вопросы отпадут, и Жан с Райнером улягутся спать. — Почему вы просто не… купите? Надежды разбиваются о здоровые лбы этих здоровых лбов – оба даже не умещаются в оконный проём. У Жана ещё и на голове спросонья непонятно что, будто корова лизнула. — Без вас бы не додумался. Ночью ж полно открытых лавок с фруктами. — А зачем вам среди ночи..? — Потому что Команду-… Ханджи-сан беременна, придурок, — таки догадывается Кирштейн. — Капитан, давайте мы поможем. — Нет, — отрезает Леви… …а спустя несколько минут, скрестив руки, наблюдает за тем, как Жан, сидящий на широких плечах Райнера, пытается дотянуться до веток с яблоками. Сами вызвались, что уж. Только результата это особо-то и не приносит – пошатнувшись, один балбес едва не скидывает второго. Пальцы Райнера, вероятно, слишком сильно впиваются в крепкие бёдра Жана, чтобы не уронить, и тот шипит, дёргая Брауна за светлые патлы. Оба пустоголовые. — От вас шуму больше, чем толку, засранцы. Кирштейн, иди на шухере стой, — таки не выдерживает после Леви. — А ты – на, ловить будешь, — он всучивает Райнеру тканевую сумку, с которой, обычно, ходит за продуктами на рынок. — Я вас подстрахую, — кивает Райнер. — Себя подстрахуй. Жан, явно более привыкший к тому, что лучше с капитаном не спорить, отправляется исполнять приказанное. Охранник на посту – ни слухом, ни духом. Одним из последствий Гула Земли стал дефицит многих продуктов, в том числе и питания. Популяция, что очевидно, тоже критически сократилась, но возникло и множество проблем с, например, логистикой. Поставка товаров из более плодовитых регионов в земли, граничащие с вытоптанной пустошью, и по сей день усложняется многими факторами. Те же яблоки, к примеру… по месту высадкой фруктовых деревьев занимаются, конечно, весьма активно, но для того, чтобы саженцы дали плоды, нужно время. Конечно, Леви, как одного из героев, остановивших настоящий геноцид, вряд ли будут судить или штрафовать, если поймают на краже яблок, но заставлять Армина бледнеть, краснеть и потеть от такой нелепости не особо хочется. Леви вскарабкивается на дерево довольно ловко – ещё не «заржавел», надо же. Даже будучи калекой без нескольких пальцев и глаза, подхрамывающим на одну ногу, он справляется быстро, и вскоре в сумке, которую держит Райнер, уже лежит пять зелёных сочных яблок. — Забирай Кирштейна и пиздуйте спать, — бурчит Леви, закидывая сумку на плечо. — Давайте помогу, с сумкой же неудобно будет лезть через забор. — Без сопливых обойдусь. Уже перебираясь на другую сторону, Леви слышит фырканье возвращающегося к Райнеру Жана: — Хоть бы спасибо сказал… Ага, сейчас. Пинков профилактических им давно не прилетало, вот пусть считают это благодарностью. К тому же, сами вызвались, Леви их ни о чём не просил, полудурков. Ханджи он застаёт уснувшей, но она, тоже обладающая чутким сном, просыпается, когда Леви открывает шкаф в их спальне, чтобы снять с себя уличную одежду. — Мне приснилось или… — Да, я принёс тебе яблоки, — хмыкает он, снимая пиджак и вешая его на место. — Иди, лопай. Сон её как рукой снимает. Ханджи спешит на кухню, и Леви, когда тоже следует за ней, застаёт картину, которую, пожалуй, хочет запомнить на всю жизнь: очкастая, всё ещё в его распахнутой рубашке на голое тело, с семимесячным беременным животом, с аппетитом уплетает зелёные яблоки, периодически посыпая их солью. Сок стекает с её подбородка, капает на грудь и живот, но Ханджи выглядит такой счастливой, что первым желанием Леви при виде сего безобразия становится не потянуться за платком и вытереть капли яблочного сока, а… поцеловать. Он делает это, чувствуя на губах кислоту яблока и соль. Ханджи посмеивается, обвивая его шею свободной рукой. — Спасибо, — улыбается она. — Тебе спасибо, — хмыкает Леви, уложив ладонь на её живот. Капли сока попадают и на его рубашку на Ханджи, но это совершенно неважно. В конце концов, помимо его рубашки, эта неугомонная женщина носит его ребёнка. И вот это – важнее всего.