корзинка с рогаликами

Утро начинается не с кофе. Утро начинается с того, что Коджиро безбожно просыпает оба будильника, и только чудом вообще успевает окончательно не провтыкать школьную поездку в Янбару Куина – то ли заповедник, то ли зоологическая выставка, что-то такое там, короче. Не то чтобы это прям очень интересное мероприятие, но за него биологичка обещала «отлично» всем, кто посетит. Коджиро влетает в автобус запыхавшийся, растрёпанный, с порезом на челюсти – брился так быстро, что херакнул себя будь здоров, – и с косо-криво, хоть бы живо завязанным галстуком. Пара пуговиц на рубашке у него не застёгнута, на одном из кроссовков развязался шнурок. Но Коджиро лишь бодро усмехается, окидывая взглядом сидящих в автобусе одноклассников, подмигивает симпатичным одноклассницам и шагает по проходу, дабы найти свободное место. И по закону подлости оно, конечно же, оказывается рядом с… — Да бля, — цокает Коджиро языком, видя розового глиста, отвернувшегося к окну. Ноги у Каору длиннющие и худющие, как палки, но пространства он занимает не особо много. Одну «палку» сгибает и упирается локтем в острую коленку, отстранённо запустив пальцы то ли в волосы на затылке, то ли просто уложив на загривок. Красный провод от наушников даёт понять – шизик в своём мире. Коджиро со вздохом грузно опускается рядом. Только тогда Каору, моргнув, вырывает из уха наушник и, оценив ситуацию, фыркает: — Свали отсюда. — Куда, гений?! — вскидывается Коджиро. — Свободно только рядом с тобой, потому что все, видимо, знают, что ты бешеный и блохастый – с такими-то патлами… — Из нас двоих бешеное и блохастое животное здесь только ты, обезьяна безмозглая. — Слышь, задохлик ты оху-… Они снова распаляются и напирают друг на друга, пока биологичка с переднего сидения не рявкает: — Нанджо! Сакураяшики! Оба сели и успокоились. Коджиро аж моргает, застыв – даже не заметил, как они оба подорвались и вскочили на ноги. Буркнув, Каору опускается первый и вновь отворачивается к окну. Ладонью подпирает подбородок, всем своим видом демонстрируя нежелание как-либо контактировать во время поездки. В ухе, выглядывающем среди мягких розовых волос, серебрят две серьги. Пирса в губе у Каору тоже серебряная, и Коджиро она бесит. С красивыми золотистыми глазами придурка серебро вот вообще не сочетается! Он тоже показательно отворачивается, скрещивая руки на мускулистой груди. Собственные наушники где-то в жопе, возможно, на самом дне рюкзака. Там же лежат конспекты по геометрии, которые сегодня ну вообще не всрались, но Коджиро даже не разбирал рюкзак со вчерашнего дня. Утром на это времени не было. А ещё он максимально тупо вырубился вчера, и даже не проверил плеер. Тот оказывается разряжен – Коджиро рычит от досады. Ну что за тупой день?.. Он, возможно, немного завидует Каору. Ехать в заповедник (или чем бы там это место ни было) чуть больше двух часов – на противоположный конец острова. Коджиро ёбнется, если ему со скуки придётся читать что-то из собственных конспектов. Нет, ну, есть ещё и этикетка протеинового батончика… К тому времени, когда Коджиро изучает состав и пищевую ценность сраного батончика, Каору начинает ёрзать. Их место – как раз там, где снаружи находится колесо, и ему явно неудобно поджимать ногу, сидя в таком положении долгое время. Наверняка было бы удобнее повернуться боком и протянуть ноги Коджиро на колени, или хотя бы облокотиться о него бедром… В голове Коджиро возникает коварный план. — Каору, — он пихает друга в плечо, но тот не реагирует. — Эй, Каору! — уже активнее треплет по коленке. — Чего тебе, примат? — таки коротко рычит Каору, вытащив наушник из уха. — Поделись, а? У меня плеер сдох. — А пососать тебе не завернуть? — Пф, да с твоей серёжкой у тебя это явно хреново получится. — Да нихер-… — Каору осекается, и Коджиро не сдерживает довольной ухмылки, видя, как по чужим бледным острым скулам растекается румянец. — Конченный. Отвали. Интересная реакция. — Да ла-адно тебе, Вишенка. У нас похожая музыка. Если дашь «ухо» – можешь уложить на меня ноги и усесться удобнее. — Мне и так нормально. Упрямый осёл. Коджиро закатывает глаза. — Да ты весь скрюченный! А потом ныть будешь, что спина у тебя болит. На это Каору лишь упрямо затыкает ухо, вызывая желание задушить его тем блядским красным проводом. Но Коджиро терпеливый. Он умеет ждать, и вскоре таки дожидается – Каору снова ёрзает, крутится, вертится… упёрто не признаётся, что ему неудобно. По-тупому гордый, что раздражает просто пиздецки. Но Коджиро, за годы выучив придурка и замечая чужое послабление в обороне, действует сам – просто ловит коленку Каору и, несмотря на его протест, тянет за ногу, затем за вторую. Укладывает их себе на колени и устраивает сверху ладонь, дабы придерживать обе худые «палки». Одной лапой вполне получается. Он ничего не говорит, встречаясь взглядом с Каору, и выжидающе смотрит. Занудыш таки цыкает, вырывает наушник из уха снова и протягивает. — Заебёшь же… — Вот так бы сразу! Песню Коджиро узнаёт – это «Green Day – Holiday», одна из тех, что он сам недавно скинул Каору. Губы тянутся в улыбке, и Коджиро принимается отбивать ритм по ногам друга, а тот, сначала хмыкнув, внезапно подключается. — Не, — Каору тоже усмехается, перехватывая его запястье, — ноги – гитара. — Ага, понял. Коджиро берёт одну из ног Каору, подхватывает чуть выше и водит по ней пальцами так, будто зажимает струны гитары, а сам Каору всхрюкивает смешком и принимается отстукивать по его бицепсу, как по барабану. — …Ай бег ту дрим эн дифэ фром зе холоу лайс… — …Зис ис зе даунин оф зе рест оф аур ла-айвс… И вместе они заканчивают: — Он холидэ-э-эй! Бесятся, подпевают громким шёпотом, чтобы не вызверить биологичку снова. У обоих произношение ужасное, акцент настолько японский, насколько это возможно. Они ржут как кони, но Коджиро, подняв взгляд, в какой-то момент засматривается. У него всегда что-то будто бултыхается в груди, когда Каору смеётся. Вишнёвый придурок… такой красивый же вишнёвый придурок – просто пиздец какой-то. Красивее любой девчонки (а с красивыми девчонками Коджиро общается достаточно, он в школе не только среди одноклассников-пацанов на уроках физры популярен за счёт своей крепкой формы!..). Если бы Каору был девчонкой, Коджиро бы точно влюбился в эти розовые длинные мягкие локоны, в эти глаза, цвета плавленного золота, обрамлённые длинными пушистыми ресницами, в эту бледную нежную кожу, в аккуратный нос, тонкие губы и острые скулы. В длинную лебединую шею и трогательную родинку сбоку от кадыка, в худые острые руки-ноги, в изящные узкие ладони и длинные пальцы. В мягкие стопы и изгиб талии, в крепкий, сухощавый, но не очень рельефный пресс, в милый пупок, в светло-розовые, наверняка чувствительные соски, которые могут стать яркими, если их искусать или пососать… Да. Хорошо, что Каору – не девчонка! Ха, тогда бы Коджиро конкретно попал. Да, точно, залипал бы на девчонку-Каору, как идиот, рассматривал, любовался. Девчонку-Каору он бы видел во снах. Ему бы пришлось просто постоянно же дрочить на такую потрясную красотку!.. Определённо, точно, просто отлично, что Каору – не девчонка… Спустя сорок минут, когда ехать остаётся около часа, Коджиро таки вырубается. В наушниках играет что-то из «My Chemical Romance», кажется, – это уже точно из плейлиста Каору, что-то такое вот, чем он сам делился с Коджиро. Куняя носом, тот неосознанно продолжает оглаживать голень друга большим пальцем, пока не приваливается к чужому плечу. — Задавишь меня, горилла. — М-м, я немножко. Это ты меня заколешь своими костями. Каору цокает языком, но не отпихивает его. Наоборот – ёрзает, садится чуть удобнее, тянет Коджиро за волосы, заставляя расслабить голову и шею. А он и не против – сразу плюхается куда-то между чужими плечом и горлом. — Это чтобы я тебе не был должен за ноги, понял? Спи давай, увалень. Коджиро расслабленно улыбается, чувствуя, как Каору обнимает его за плечи – придерживает, чтобы не свалился. Чисто технически… они и так были в расчёте, учитывая сделку о наушниках и ногах, но… Коджиро не спорит. Коджиро засыпает на Каору, вдыхая свежий аромат чужого шампуня, кондиционера для белья и естественного запаха с ноткой дезодоранта. Каору, в отличие от самого Коджиро, потеет не так обильно, и даже тогда пахнет как-то… приятно, блин. Ну что за суперспособность? От самого Коджиро несёт как от взмыленного жеребца, а эта Вишенка… реально «Вишенка». Так и остаётся, даже вспотевший, совсем не вонючий. Думая о том, как приятно пахнет Каору, Коджиро спокойно утекает сознанием в сон. Да, как же, всё-таки, ему повезло, что Каору – не девчонка. Иначе бы он точно влюбился.