Мрачные и чудные

В дверном проеме появился строгий директор школы. Вулок вжался в стул, а Оксана опустила виновато голову. Так действовал на школьников взгляд Евгения. Он будто Медуза Горгона смотрел на них камнем и превращал ребятню в подобное. Коротко стриженная осенняя копна волос серебрилась отдельными нитями на свету. Лишь сплав бороды и усов еще сохранял медный оттенок, нетронутый концом юности. Мохнатые, широченные брови сдвинулись в один чертог. Его дочь предчувствовала надвигающийся Рагнарёк. Из-за Кощеевой спины Макогоненко показался его сын Лев, будто обезвоженный от потери своей крутизны и храбрости. Он мялся рядом с худым, но суровым отцом и прикрывал рукой свой левый глаз. - Здрав… - Вулок постарался выдавить из себя достойное приветствие, но вышел некий неуклюжий сип. - Какими же тупицами надо быть, чтоб сунуться в лес на закате? - рявкнул на них директор. - Вы прекрасно знаете, что детям строго запрещено совать туда свой нос. - Папа, прости, пожалуйста! - Оксана почти плакала, и Вулок очень хотел взять её за руку, но не решался. - За нами погнался… - Если я узнаю, что кто-то из вас нюхает или курит какую-то дурь, я вот этими руками… - и он вдарил с грохотом по косяку двери. - ...мозги повышибаю, чтоб всякая всячина вам не виделась! - Евгений Павлович, ну мы правда видели! - опять проскрипел Вулок. - Предупреждаю! Темников... - мужчина грозно занёс над ним указательный палец. - Если продолжишь травить эти сказочки, как мой сын, то будешь у меня весь год техничка в школе работать! - Батя, мы всё поняли! - голос у Льва был не как обычно - тусклый и глухой. - Нам это привиделось, в лес - ни ногой. Разреши мне Вулока домой отвести! Макогоненко-старший повернулся ко Льву, поднял его за подбородок, повертел из стороны в сторону и небрежно оттолкнул с прохода. - Можно! Только кепку надень! - и, не прощаясь с сыном Соломеи, он удалился на улицу. Прежде чем сын Темниковой хоть что-то понял, Оксана заплаканная кинулась к брату и стала внимательно разглядывать его лицо. - Фингал точно будет! - вынесла она вердикт и понеслась доставать косметичку. - До свадьбы заживёт! - и подмигнул заплывшим глазом. - Он тебя что, ударил? - Вулок опешил. - Только взболтни кому-нибудь! - пригрозила ему Оксана, которая уже вовсю творила на лице брата как на мольберте. - Прости, что тебе опять досталось! - Не грузись! Я должен был следить за временем, - Лев наигранно храбрился. - И тупо было рассказывать ему про горбатого колдуна. Чтобы в такое поверить, нужно самому увидеть. - Лев, не надо домой вести меня! - Вулок вновь почувствовал себя виноватым. - Мне нужно спасти маму! - Пройдём через сарай, я возьму ружьё. - Ты спятил? - Оксана преградила брату путь. - Я должен помочь Вулоку. Ему туда соваться нельзя. Он же дохлик! - приобняв сестру, Лев миновал проход. - Булка, закину тебя домой и вернусь к твоей матери. Должен будешь! *** Мать Соломеи хранила одну свою тайну за семью печатями, однако с таким прохвостом как Летун секрет отцовства не мог быть вечен. Она наивно думала, что сей повеса, один из четырёх Нечистых Князей, на минуточку, уберётся восвояси после их бурной ночи. И стоит отдать должное Катерине Темниковой: обычно он делал дело и гулял смело. Особенно, когда его ночная нимфа умудрялась забеременеть. Понимаете, Летун славился своим безудержным плотским аппетитом и аллергией на детский плач. Принимая образ возлюбленного, он с лёгкостью прокрадывался под одеяло любой понравившейся девицы. Но дальше их пути обычно расходились. И вот Катерина понесла, но смирилась с участью матери-одиночки. Оттого и повергла её в шок, когда однажды чернадцатилетняя Соломея заявилась на порог дома и воскликнула с подростковым гонором: “Я теперь знаю, кто мой папаша!” Летун – это ходячая хохлома в огненном кафтане - и сам не понимал, почему из сотен своих отпрысков, напочкованных за столько веков, он признал её – маленькую колдовку, хамку черногривую, как он её назвал при первой встрече. Отцовский инстинкт у него был отбит напрочь. Внешне поджарая, кареглазая брюнетка никак не напоминала кудрявого блондина с крыльями как у ангела и хвостом как у чёрта. Иными словами, неясно, что он так прикипел к этой девочке. - Когда ты появляешься, у меня обычно неприятности, - Соломея покинула свой защитный круг и вежливо поклонилась Князю. - И хотелось бы мне поспорить, но, увы да ах, - Летун деловито скрестил руки на груди. - Мрак пожаловал в эти края. - Так и подумала, - тяжкий вздох. - Володя тоже заявился домой. - Тебе стоит лучше приглядывать за Вулоком! - укор гвоздём проехался по стеклянному материнскому эго. - И давно ты записался в заботливые дедушки? - После того, как записался в заботливых отцов, - подмигнул он дочери лукаво. - Кстати, об отцах… - Летун с ухмылкой перевёл взгляд на Андрея, который, кажется, шептал очередную молитву. - Ты же Андрей Яновский? - Эм… Да, - нечисть участкового видел не впервые, но вот чтоб беседы с ней вести… - Дмитриевич, так по батюшке? - Летун знал, куда жать, и алые губы его - ах, какие губы! - обнажили белокаменные зубы. - Да. - Так сходи за ним, - махнул Летун головой. - Я его позади оставил. Богатырь! Вступился за деток! Не смолодушничал. - Митяй? - Соломея тревожно посмотрела на любовника, который почернел от одного имени. - Он самый. Я его только, это, оглушил. Андрейка, иди к нему! Он ещё и с хмельным перебрал. Иди, иди. Я с дочуркой ещё потолкую. Андрей бросил гневный взгляд на Соломею. - Даже не проси! - Он твой отец, - женщина погладила его по плечу, но он стряхнул ей руку как противную моль. - Отвези его просто домой. - Тоже мне отец, - сплюнул Андрей. - Мне шестнадцать, да, было, ну когда Ганна не стало. Не мне тебе говорить, как погано было, а он, что? Отец, сука. Он мне нужен был, а он всё с бутылкой да с бутылкой. Тварь алкашная, да я б его... Не успел он договорить, как сильные руки взяли участкового за грудки и подняли на тринадцать метров. Ласковый с хитринкой взгляд улетучился, и вместо него на Андрея уставились две кровавые пустые глазницы. - За языком следи, щенок! - Голос был как из преисподней. - Родителей не выбирают, родителей берегут. Пойдёшь и отвезёшь его куда надо, понял? - у Андрея словно гланды вырвали. - Если понял, кивни, блаженный. Тот послушался, и Летун смилостивился. Когда участковый скрылся в лесу, Соломея хихикнула. *** Вулок не спорил, лишь рассуждал о том, как у такого бессердечного человека получился столь бесячий, но человечный сын. Лев же старался скрыть горечь от того, что посторонний стал практически свидетелем его двойной слабости. Первая заключалась в том, что его - Льва, царя местных хулиганов - побили. И это нехило так ударило по его самооценке. Но вторая — от этой слабости у него хрустели ребра. Как же сильно тебя должен не уважать отец, раз позволяет себе заносить руку над собственным сыном? Льву было неописуемо стыдно за то, что он не смог заслужить признание родного человека. И еще больше его стыд усугублял сам Вулок. Или даже его мать. Всему поселку, да всем жителям на правом и левом берегу было хорошо известно, как сильно Соломея Темникова любит свое чадо. Сей родительской любви не достоин Льв. Его удел сносить побои за каждую шалость и оплошность в школе и вне ее, даже если он, как правило, не являлся зачинщиком, всё его дурная и ложная слава разгильдяя. Колдовка появилась возле их дома в селе Чудное. Посмотрев куда-то вверх, она прошептала “спасибо” и зашагала бодро вперед. Соломея пересеклась на веранде с курящим Женей Макогоненко, которого знала еще со школьной скамьи. - Кто пожаловал? - из его рта повалил дым. - И тебе доброй ночи, - кивнула она. - Вулок здесь? - Вулок здесь! - рыкнул он и жестко вцепился в ее запястье. - И Мрак тоже здесь? - Тише ты! Соломея безуспешно пыталась высвободить руку. Что ты им сказал? - Мои будут держать рот на замке, а вот со своим бесенком сама разбирайся, - он злобно оскалился. - Следи за своим сыночком! Не хочу, чтоб Мрак тут по округе шлялся и в каждом ребенке твоего искал. - Да я скорее умру, чем позволю Мраку приблизиться к своему сыну, - Соломея хотела начать колдовать, но Евгений был быстрее и сжал ее тонкую шею. - О, я бы с удовольствием посмотрел на это зрелище! - его оскал раздражал колдовку не менее дешевого табачного запаха. - Отпусти, пока я не ответила милостью на милость. Они внезапно услышали шаги и разлетелись по разным сторонам веранды до того, как из дома вышли дети. - Мама! - Вулок радостно бросился в объятия матери. - Значит, мы договорились с вами? - важным и ровным тоном, будто ничего не было, сказал двуликий директор, потушив сигарету. — Чтобы эта троица больше не шаталась где не надо, пусть они до конца каникул помогают... А, в школьной библиотеке! - Пап, серьезно? - Оксана возразила, но тут же словила гневный взгляд и притихла. - Всего три дня. Переживете. - Было бы хорошо и во время учебного года вас чем-то занять, - идея директора заставить их отпрысков быть на виду пришлась Темниковой по душе. - О! Театральный кружок! - ухмыльнулся Евгений. — Будете с Марией Степановной ставить спектакль к Новому году! - Точно! - улыбнулась Соломея, пока школьники скулили от приговора. — Репетиции можете проводить в «Русалке». Вы же отправили мне запрос, директор? Разрешение получено. - Вот и прекрасно! - и мужчина по-отечески похлопал сына по спине. А Лев думал, сломает ли батя ему однажды хребет или нет. Да и вообще, эти семейные отношения… весьма хрупкие. *** - Ты так всех моих женихов распугаешь! — Соломее была приятна отцовская забота. - В свое время я рассчитывал на невесту… - Летун опустился на землю, смотря вслед убегающему полицейскому. - Не надо, - он всегда умудрялся задеть ее, наверное, это и значит быть родителем. - Я отнесу тебя к сыну. И впредь не спускай с него глаз. Мрак кое-что замыслил. Неспроста его несколько лет не было. - Тебе что-то известно? - Соломея подошла ближе к Нечистому Князю. - Сорока на хвосте принесла, что искал он способ, как обойти защиту Вулока. У колдовки задрожали руки. С самого рождения она наложила на сына материнские чары - невидимый щит, который сложно пробить даже опытной нечисти. Более того, у нее был договор с Чертом, который стал защитником их общего сына. В конце концов, Мрак был проклят Лучезарным - другой Всевышней Нечистью: горбатый колдун не мог причинить вред ни одному из своих потомков. Вот такая вот магия крови. И если Соломея являлась продолжателем рода Лучезарного, что предательски убил первенца горбуна, то ерт же был отпрыском Мрака и отцом Вулока. - Он не мог. Это слишком мощное колдовство! - Соломея еле дышала. - Будь осторожна! - Летун погладил ее по щеке. - Ты держись ближе к Черту. Он не даст вас в обиду. - Не успокаивая, говори как есть! - шикнула Соломея. - Днишницы слышали, мол, около десяти лет назад Слепец напророчил Мраку, что тот раздобудет смертельное оружие, что способно умертвить тех, кого Мрак не может. Надежда таяла быстрее весеннего снега. - И раз Мрак вернулся, значит, он обрел это оружие… - Не унывай! - крылатый демон нежно тыкнул по носу Соломеи и подхватил ее на руки. - Знаешь, где сейчас Вулок? - Скорее всего, с сыном Макогоненко. Летун, пожалуй, единственный мужчина, которому она могла позволить так бесцеремонно прикасаться к ней. Нечистый из рода Лучезарных угрюмо вздохнул и понес ее сквозь цветущие звездами неба. В его укутывающих от страха объятиях Соломея словно притчу вспомнила их первое знакомство. Она сидела на берегу Чудной и плакала. А он тихо подсел рядом и прошелестел заботливо: “Во-первых, когда девочка плачет, ей нужен папа. А во-вторых, если не нравится целовать мальчиков, целуй девочек.” Тогда он за долю секунды зашил сразу две вскрывшиеся раны.