Мрачные и чудные

- Мне очень хочется устроить тебе разнос, - строго говорила рассерженная мать. - Мы тысячу раз обсуждали, что тебе нельзя ходить одному в лес. Я так зла, Вулок. Ты даже представить себе не можешь. - Так отругай. Сама всегда учишь, что нельзя одержать эмоции в себе, - он шел рядом, чувствовал, как Соломея крепко сжимала его ладонь. - Успею еще. Но у тебя, наверное, вопросы про того… - она подумывала о том, чтобы стереть сыну память - для нее это раз плюнуть! И все же отказалась от такого элементарного решения. - Про горбатое чудище? Ну что ты? - Не ерничай! - Соломея аж остановилась от такой хохмы. - Можешь унять немного свой подростковый сарказм? - Да, извини, - Вулок не из тех ребят, кто препирается с родителями с поводом и без. . Так ты знаешь, кто за нами гнался и почему он вообще указал на меня? - Что бы я тебе сейчас не сказала, ты воспримешь это как речь умалишенной, - колдовка с угольным каре улыбнулась. - Но я клянусь, что все это чистая правда. Просто я даже не знаю, с чего начать. Я не собиралась скрывать от тебя это вечно, только хотела, чтобы твое детство длилось дольше и не омрачилось… - Если хочешь, можем обсудить все дома, - мальчик ощутил, как по телу его матери протопталась дрожь. - Так было бы действительно лучше. Но там отец вернулся… - Вулок, не отпуская маму, закатил глаза. - И года не прошло. А он тоже в курсе? И вот как сказать ребенку, что отец его - самый настоящий черт? С рогами, когтями, ногами и характером, как у козла? - Еще как! - Соломея отчасти была рада, что больше не нужно скрывать важную часть своей жизни. Да, впрочем, их жизни. - Мне кажется, твой мозг просто взорвется, если я выложу всю информацию за вечер, да еще и при отце. - Хорошо, не проблема. Можно без отца и по два вопроса в день. - То есть порционно? - Меньше знаешь, крепче спишь. Ты же этим руководствовалась до сегодняшнего дня. - Ты слишком умный. - Этим я точно в тебя пошел. - Даже спорить не стану, - она взъерошила ему волосы и не удержалась от поцелуя в макушку. - Тогда можно уже сейчас спросить? - Торопышка! Ладно, давай свои два вопроса. Вулок затормозил и задумался. Сдвинув брови, он сильно напомнил ей Андрея, когда тот корпел над бумажной Килиманджаро в своем участке. - С первым все изи. Кто это был в лесу? Соломея словно оказалась на игре “Что? Где? Когда?”. - Тот, кого ты увидел с горбом и костями, его зовут Мрак. И он практически главная нечисть в наших окрестностях. Мрак жил здесь много веков назад, но когда он отдал всю свою душу черному колдовству, он стал Всевышней Нечистью. Думаю, ты знаешь легенду про проклятого брата, - Вулок кивнул. - Так вот, Мрак - старший брат, который убивает первенцев из рода своего младшего брата Лучезарного, нашего рода. Но для твоего успокоения могу заверить, что сегодня ты повстречался не с ним, а с Летуном, который превратился в Мрака. Слышал истории про Летуна? - Это тот, что может менять образ и… прилетает к одиноким женщинам? - Да-да, он самый. Летун помогает нашей семье, на которую охотится Мрак. И сегодня он проверял, можно сказать, мою бдительность. Сын Соломеи очень хотел спросить, почему же другая нечистая сила проверяет родительские компетенции его мамы. Но кое-что другое волновало его сейчас больше. - А что с моей бабушкой? Женщина почувствовала себя камешком, брошенным в колодце. При падении он боками проверил каждую стенку и только потом погрузился в глухую воду, медленно проскользив на дно. То было тяжелое воспоминание. Майская ночь, 14 лет назад. Туманный саван, безветрие. Катерина вернулась домой под утро до самых бойких петухов. Вся мокрая и пахнущая речной гнилью. Бледнее мертвечины, которую плодят упыри. Соломея лежала без сна на диване в кухне, а не у себя в комнате. Ее живот поднимался в такт дыханию, пульсировал живой тягой, напоминая, что дочь Катерины уже не одна. Скрип половицы. - Где ты была? - измученный голос 21-летней женщины на сносях. - Почему ты вся в грязи? - Соломея, - прохрипела мать. - Мне очень жаль. Я правда пыталась ей помочь. И она разрыдалась, упав на колени перед дочерью. Испуганная Соломея, приобняв мать, стала гладить ее по голове. - Мама, в чем дело? - Ганна… утонула. Сбросилась с обрыва. Эти слова будут не раз приходить Соломее в сновидениях и затягивать в болото бесконечной скорби. - Что… ты… сейчас сказала? - в голове уже колоколил похоронный звон. - Ее больше нет, дочка. Я искала ее тело в реке, но… Молодая колдовка шарахнулась от заплаканной матери, держась за выпирающий из-под футболки шар. Она зарыдала громко и свирепо, подобно подстреленному медведю. Катерина хотела прижаться к ней, но та отвесила ей хлысткую пощечину. - За что? - Даже не начинай! - смесь из слез, соплей и слюны размывала лицо Соломеи. - Этот фальшивый брак с Чертом, с твоим ненаглядным Володей - это все твой договор с ним. Ты трусливая, жалкая тварь, которая ради спасения своей шкуры от Мрака продала свою дочь Черту. Ненавижу тебя! - Ты несправедлива, - мать озлобилась. - Замолчи, - ее голос срывался на крик. - Дай мне оплакать ее. Ты расплатилась за свою жизнь моей! И забрала ее! Ты, ты убила мою Ганну! - Да я ее и пальцем… Безумие в глазах, тьма в душе, рассвет за окном. Разведенные руки, граненый стакан. Одно касание, тактильная магия колдовок. Он становится десятком осколков, что нацелены на Катерину, испуг в ее взгляде. Но внезапно влажный хлопок. Соломея согнулась, и ее стеклянные осы посыпались градом на пол. Там же капли воды. - Нет, не сейчас, - шепот, подавляющий боль. - Соломея, дыши, - мать подхватила ее прежде, чем та успела упасть. Такой исход казался Темниковой-младшей весьма честным. Ганна умерла в одиночестве, а та должна была родить в одного. Соломея рыдала от пустоты, разрывающей ее сердце. - Мам, прием! - сын словно на крючок подцепил мать за жабры и вытянул на берег из прошлого. - Ты чего? - По…Прости. Вспомнила твою бабушку. Видишь ли, у меня была очень близкая подруга, которая ей ну не нравилась. - Если это история про утопленницу, то я ее тоже знаю. - То, что болтают, в основном выдумки, - Соломея поджала губы. - Следствие установило, что моя мать не убивала мою подругу. Однако я считаю, что дело закрыли за неимением прямых улик. Ведь тело так и не было найдено. Но я сумела найти доказательства того, что моя подруга никак не могла покончить жизнь самоубийством. Но, к сожалению, оно не признается в мире людей. Только в Нежитье. Там, где обитает нечисть. Тогда я велела матери покинуть Чудное и запретила ей показываться мне на глаза. Так что, как она, где она, я не могу тебе сказать. Вот уже лет 9, наверное, прошло. Смотри, у нас в окнах свет мелькает. Так они и дошли до их величественного дома в Чудной Village. Трехэтажная крепость Темниковых была окружена зеленым, идеально выстриженным газоном с палисадником роз и имела спуск к речке. Закрыв оградку, они прошли по вымощенной дорожке к входной двери и вошли в дом, где Черт-Володя был редким гостем. В гостиной орали телевизионные новости, и негативно настроенные политики плевались ложью с огромного ЖК. По всей комнате тянулся запах пива и острой сырной пиццы. Соломея раздраженно сняла с себя пиджак и направилась к дивану, где обнаружила лениво развалившегося мужа. В жирных пятнах он возлежал, запрокинув одну ногу на спинку кожаного друга, и посасывал “Балтику”. Вместо приветствия он отвесил дорогой жене благоуханный рык. Рыжий, с разными зрачками, в растянувшейся домашней футболке с принтом двух собак при случке и шелковых темно-бордовых штанах Соломеи и с тапками сына в форме лягушек на ногах. - Что за театр, Володя? - она готова была придушить эпатажного нелюдя. - Почему на тебе наши вещи? - Дорогая! - Черт поставил уже опустевшую банку и повалил жену на себя, прижимаясь к ее щекам жирными от фастфуда губами. - Я так скучал по тебе! По вас! Из города пиццу вам привез! Где вы ходите так поздно? - Отцепись! - она ударила его в солнечное сплетение и, пока он охал, встала грозной валькирией над ним. - Разве так стоит приветствовать любимого мужа? - он присел и провел рукой по ее ягодице, за что получил отнюдь не дружеский подзатыльник. - Лучше поздоровайся с сыном! — Соломея кинула взгляд на Вулока. - Три месяца ребенка не видел и хоть бы хны. - А-а-а, наследничек! - его улыбка больше походила на оскал гиены или шакала. - Ну-ка, пойди! Давай, обними батьку! Вулок стоял в проходе, будто врос в пол. Он привык к чудачествам отца, к его постоянным командировкам, но таким…бичёвским он его еще не видел. Мать молча дала мальчику знак, чтоб тот не смел приближаться к этому воняющему сыром телу. - Чего такой робкий? — издевательски спросил Черт. — Ты мужик вообще? Хватит там ломаться как девственница. Сюда иди! - Оставь его! — цыкнула Соломея. — Вулок, ложись спать! - Да, мама! — кивнул тот и направился к лестнице на второй этаж, минуя отца и телом, и взглядом. - Та, мямя! — передразнил его Володя. - Рохля! Он кинул эти слова вдогонку вместо “спокойной ночи”. Соломея не выдержала и замахнулась, чтобы как следует отвесить ненаглядному. Но шустрый Нечистивый Царь, главарь всей нежити, быстро поднялся и блокировал ее удар захватом тонкого запястья. Убедившись, что сын добрался до своей комнаты, он сурово посмотрел на жену и убрал своего внешнего клоуна. - Советую пиццу, лучшая в городе, — холодный голос, коим он удостаивал немногих. - Острая, с ананасами, - рыжеволосый мужчина наклонился к ее уху и приобнял за талию. - Потому что страдания должны быть жгучими и сладкими. - Зачем ты так вырядился? - сухо задала вопрос брюнетка, понимая, что не выберется из мерзких объятий лиан. - Мне нравится тебя бесить, - он обо всем говорил без единой эмоций и абсолютно трупно. - Вулок знает про Мрака. - Давно пора. - Мрак вернулся. - А почему ты думаешь, я дома? - Замечательно. Теперь я хочу спать. Завтра договорим. - Соломея, - выпустив ее запястье, Черт провел пальцем по женским губам. - Я не стану принуждать. Но разве ты не хочешь прикосновения? Хоть немного тепла. - С тобой трахаться все равно, что с мертвым, - она ощутила его горячие пальцы на шее, там, где раньше ее ласкала Ганна. - Зачем тебе секс? - ему было приятно, что жена зажмурилась от его касаний. - Я люблю секс. Как и ты, и твой отец, и любая нечисть. Секс для нас — это больше, чем удовлетворение или продолжение рода. Секс для нас — это ритуал. Секс делает нас могущественнее. Секс умножает нашу магию. В голове колдовки возник образ русоволосой девушки с серыми глазами и улыбкой ярче солнца. Сидя на краю матраса в домике на дереве, она тянула руки к Соломее. Молчаливая, но пропитанная счастьем. И эти нежные руки вокруг талии, желанные губы затевают уверенный поцелуй. И дочь Катерины охотно углубляет его. Влажный язык, сбитое дыхание, руки, аккуратно массирующие грудь. Соломея припала к ее шее и почувствовала, как ледяная рука расстегнула ее лиф. - Козел! — Соломея резко отпрянула. - Применяешь магию Сознания, чтобы потрахаться? - Не думай, что ты особенная, если мы женаты, - Черт ехидно скалился, но в его потемневшем взгляде она читала недовольство. - Ты пустышка, Соломея. Я хотел тебя вновь наполнить своим семенем. - Захлопнись! - она хотела удалиться, но он когтистыми лапами прижал ее спиной к себе и рыкнул на ухо. - Черт - не барин, а все же с характером, - голос снова стал кладбищенским. - Где не пролезет лбом, там пролезет хвостом. И, грубо оттолкнув жену, ушел наверх в свою спальню.