Шёпот прошлого

***

      Чимин проснулся раньше, осторожно выскользнул из постели, стараясь не разбудить Чонгука. На кухне, суетясь у плиты, он пытался загладить вчерашний провал гостеприимного хозяина. Закуски остались от вчерашней доставки и Чимин решил к ним приготовить — пучинге. Блинчики получились золотистыми, прекрасно переворачивались и также скручивались в рулетики.       Чонгук же проснулся отдохнувшим, и казалось впервые за долгие годы. Несмотря на ночные пробуждения, когда приходилось успокаивать Чимина, он чувствовал себя так, будто наконец выспался. Теплый запах ванили и корицы, смешавшийся с родным ароматом омеги, обволакивал его, пригвождая к постели.       Из кухни доносился звон посуды, Чимин явно старался приготовить идеальный завтрак. Чонгук закрыл глаза, продлевая эти последние мгновения уюта. Он знал, стоит ему выйти и хрупкое равновесие разрушится. Придется говорить о будущем, о Сеуле, о том, что Чимин благодарен. А Чонгука больше ничего не держит в Пусане.       Но пока альфа позволял себе еще пять минут этого сладкого самообмана, будто они просто проснулись в обычное их утро. Пять минут, в течение которых можно было притворяться, что они все еще те самые студенты, беспечно влюбленные друг в друга. Что между ними нет этих пяти лет молчания, боли и невысказанных слов. Не заметив как уснул.       Тихий звонок разорвал утреннюю тишину. Чонгук, еще не до конца проснувшись, нащупал телефон в кармане брюк. Альфа не успел даже открыть глаза и потянутся.       — Чонгук-и, ты уже выехал? — спросил Сону, его голос звучал тепло, но с ноткой беспокойства. — Ты где? Мы же договорились, что сегодня ты приедешь на завтрак к моим родителям?       Чонгук приподнялся на локте, протирая глаза. На часах — 8:47. Боже он совсем забыл о завтраке. Сону же его предупредил за месяц, что его родители приедут в Сеул на несколько дней и они встретятся.       — Я… задержался, — ответил Чонгук, глядя на приоткрытую дверь на кухню, откуда струился аромат жареных блинов.       — Я надеюсь ты в Сеуле? — Сону вздохнул.       Чонгук закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо Сону — всегда аккуратное, предсказуемое, с идеально подчеркнутыми бровями, идеальным лёгким макияжем. И совсем другое лицо с усталыми глазами и мукой на щеке, что ждал альфу сейчас на кухне.       — Мне нужно еще пару дней, — наконец сказал Чонгук. — Дело оказалось… сложнее, чем я думал и без меня не справятся…       На кухне, что-то упало, звонко ударившись о кафель. В трубке повисло молчание.       — Я понимаю, — наконец произнес Сону, и в его голосе впервые появились нотки чего-то холодного. — Только не заставляй себя ждать слишком долго. Я и так жду уже 3 года…       — Не начинай пожалуйста, я не в настроении слушать, как долго ты ждёшь предложения, — перебил омегу Чонгук. — Сейчас не время и не место. Я, когда вернусь, позвоню.       Чонгук бросил трубку, до того как омега начал возмущаться. Вышел на кухню, Чимин стоял спиной, яростно переворачивая блинчик. Его плечи были неестественно напряжены.       — Твой…муж? Или парень? — спросил Чимин, не оборачиваясь.       — Сону? Парень… — Чонгук сел за стол и подвинул к себе блинчики. — Вы знакомы, мы учились вместе.       Лопатка в руках Чимина дрогнула, на слова альфы и взяв себя в руки, Чимин натянув улыбку положил ещё один блин на тарелку.       — Я его хорошо помню, — Чимин развернулся и не глядя на Чонгука. — Тебе надо ехать, — прошептал омега. — Он ждет, да я и так тебя задержал.       Чонгук промолчал, вместо ответа просто сжал кулаки, чувствуя, как реальность медленно, но неумолимо возвращает его обратно — в Сеул, к Сону, к жизни, в которой не было места Чимину.       А на плите тем временем подгорал блинчик…

      Завтрак продолжался в гнетущей тишине. Чимин методично макал кусок блинчика в острый соус и быстро отправлял его в рот, упорно избегая встречи взглядом с Чонгуком.       — Эти блинчики… — начал Чонгук, но голос его неожиданно сорвался. — Они такие же, как ты готовил в университете.       — Ты помнишь? После пяти лет? — Чимин поднял глаза, в которых читалась усталая насмешка.       — Я помню все, — тихо ответил Чонгук. — Каждую мелочь.       В воздухе снова повисло напряжение, и каждый не знал, что сказать, чтобы не переступить черту.       — Зачем ты это говоришь? Давай не будем вспоминать, не сейчас… — Чимин первым не выдержал, отодвинув полупустую тарелку.       — Я хотел… — начал Чонгук. — Я должен знать…       — Да, должен, — резко перебил Чимин. — Ты всегда делаешь то, что должен. Как и пять лет назад.       — Все было иначе! Это ты бросил меня… — Чонгук ответил резче, чем планировал.       — Разве? — Чимин горько усмехнулся. — Ты тогда тоже «должен был» послушать папу. Я ведь не идеальный. А вот Сону…       — Что? Откуда ты знаешь, что папа души не чает в Сону? — Чонгук не понимал смысла слов Чимина.       — Я знаю предостаточно, — Чимин злился, но, выпалив это, резко замолчал. — Это совершенно не важно…       Оба замолчали, погрузившись в свои мысли на несколько долгих минут.       — Я договорился со знакомым юристом, дальше он будет тебя представлять, — наконец нарушил тишину Чонгук, видя, как дрожь прошла по телу Чимина. — Ты больше туда не вернёшься, можешь не волноваться. Это уже сугубо формальности.       — Во сколько встреча? — тихо спросил Чимин.       — Когда тебе будет удобно…       — Прекрасно, я соберусь за пару минут, — Чимин решительно поднялся из-за стола.       — Не спеши, — Чонгук встал, жестом остановив омегу. — Я заеду в отель, мне нужно переодеться, потом вернусь за тобой. У тебя есть больше часа.       С этими словами Чонгук направился в прихожую. Дверь закрылась за ним с глухим щелчком. А Чимин устало положил голову на стол. Омеге безумно хотелось заплакать, но все слёзы он выплакал за несколько дней до этого.

***

      В машине напряжение не спадало. Чонгук, как и обещал, приехал через час. Чимин за это время успел принять душ, нанести лёгкий макияж и надеть лёгкую рубашку с брюками.       Оба молчали, ни один не решался начать разговор. Как оказалось, говорить им действительно было не о чем.       — Ты его любишь? Сону? — Чимин, глядя в окно, вдруг нарушил тишину.       — Это сложно… — Чонгук старался сосредоточиться на дороге, но вопрос омеги выбил его из колеи.       — Просто ответь, — настаивал Чимин, повернувшись и пристально глядя на альфу. — Да или нет. Чувства либо есть, либо их нет.       — Нет, — твёрдо ответил Чонгук.       — Тогда почему? — голос Чимина дрогнул. — Почему вы вместе уже столько лет?       Чонгук не нашёлся что ответить. Что он мог сказать? Что Сону — удобный?       Их связь началась случайно, и отношениями это вначале сложно было назвать. Чонгук просто трахал, а омега охотно подставлялся. После университета альфа уже не пытался искать Чимина, гордость не позволяла. «Сам ушёл, ничего не объяснив — значит, такова судьба», — так настаивал папа весь тот год.       Сону и раньше крутился на званых ужинах в их доме, преследовал Чонгука в университете. Альфа, кажется, спал с ним ещё до встречи с Чимином, но толком этого не помнил. В тот роковой вечер отец пригласил партнёров отметить удачную сделку, и Чонгуку пришлось присутствовать. Откуда же было отцу знать, что его сын напьётся до беспамятства? Ведь именно в тот день был день рождения Чимина. А ведь Чонгук когда-то собирался сделать омеге предложение — в этот день. Чимин бы уже окончил университет, они бы успели пожить вместе несколько месяцев… Кольцо так и осталось лежать в ящике.       Утром, обнаружив себя в постели Сону, Чонгук просто поплыл по течению. Иногда он использовал омегу, когда хотелось разрядки. Лишь спустя год позволил тому появляться в своей квартире.       Чонгук встряхнул головой, отгоняя воспоминания, и украдкой взглянул на Чимина. Омега снова отвернулся к окну, но нервно подрагивающие пальцы на коленях выдавали его состояние.       До офиса адвоката они не проронили ни слова.

***

      — Это Пак Чанхо, лучший специалист, которого нашел мой секретарь в Пусане, — представил Чонгук пожилого невысокого альфу, жестом указывая на мужчину.       — Приятно познакомиться, — вежливо кивнул Чимин, когда они оказались в кабинете, где их уже ждали. Его голос звучал ровно, но эта вежливость была отточенной до автоматизма.       — Рад помочь в вашем деле. Нам предстоит многое обсудить, но прежде всего хотел бы услышать вас, — альфа поднялся из-за стола, слегка наклонив голову, и протянул руку. — С материалами дела я ознакомился. Мне очень жаль, что вам пришлось провести столько времени в тюрьме.       — Спасибо. Я очень благодарен вам, — Чимин повернулся и посмотрел на Чонгука. — И, конечно, господину Чону за оказанную помощь. Я оказался в… непростой ситуации.       Омега прошёл вглубь кабинета и опустился в кресло напротив адвоката. Чонгук задержался у двери, взглядом провожая его. Он знал этот выученный ледяной тон, видел не раз, как Чимин прячет эмоции под маской спокойствия.       Адвокат задавал чёткие вопросы, объяснял юридические тонкости, отмечал ключевые пункты. Чимин отвечал кратко и уверенно, почти без пауз. Лишь пальцы, впившиеся в подлокотники кресла, выдавали, каких усилий ему стоит эта собранность.       Чонгук почти не вмешивался, сидел в стороне, стараясь не задерживать взгляд на омеге слишком долго. Не вслушивался в разговор, ему было всё равно, с кем жил омега. Но каждый раз, когда взгляд скользил по профилю Чимина, в груди отзывался знакомый тупой укол. Он помнил, каким мягким было это лицо в утреннем свете, как Чимин смеялся, засыпая в его рубашке, помнил запах его волос…       — На сегодня достаточно, — мягко проговорил Пак, поправляя очки. — Мы передадим всё в полицию. Как только найдут Кан Вонхо, с вас окончательно снимут все подозрения.       — Это было бы идеально, — улыбнулся Чимин.       — Думаю, тебе стоит подать иск на прокурора, который вёл твоё дело, — неожиданно прервал молчание Чонгук. — Ты можешь получить солидную компенсацию за незаконное заключение.       — Я не хочу, — Чимин перевёл взгляд на альфу. — Просто хочу забыть всё и жить спокойно, как раньше.       — Подумайте над этим, господин Пак. Это лёгкое дело, все доказательства некомпетентности прокурора у нас есть. Лишние деньги никогда не помешают.       — Я подумаю. Спасибо, — Чимин приподнялся с кресла, избегая встречи глазами с Чонгуком.

***

      Чимин шагал по коридору быстрее, чем следовало, словно пытаясь убежать. Чонгук едва поспевал, прекрасно понимая, что на этом его «миссия по спасению бывшего» подошла к концу. Стоит им выйти за дверь, и их пути разойдутся навсегда.       — Подожди, — наконец вырвалось у альфы, когда они вышли на парковку. Солнце слепило глаза, но Чимин даже не прикрылся рукой.       — Зачем? — Чимин обернулся. Его лицо было бесстрастным.       — Я просто хотел узнать, почему ты не позвонил Юнги? — Чонгук шагнул ближе, заслонив Чимина от палящих лучей. — Почему именно мне?       — Чонгук, — Чимин вздохнул. — Юнги с Тэхёном уехали отмечать годовщину свадьбы. Я не знаю, когда они вернутся, да и они сами этого не знают. Последний раз, когда мне звонил Тэ, они были в какой-то глуши, и там практически не было связи. У меня не было выбора…       — Только поэтому ты позвонил… — Чонгук замер, будто получил удар под дых.       — Да… — голос Чимина был тихим.       — Подожди.       Чимин смотрел ему в глаза, ожидая вопроса, а Чонгук пытался собраться и задать тот самый вопрос, что хотел задать с самого начала.       — Один вопрос, последний, и я уеду, — Чонгук вздохнул. — Почему ты тогда всё бросил и уехал? Я не спрашиваю, почему ты бросил меня, но почему институт?       — Всё очень просто. Этот вопрос тебе нужно задать не мне, а Сону. Он очень осведомлён в причинах нашего разрыва и с радостью поведает тебе свою версию, — Чимин немного криво усмехнулся. — Что бы я ни сказал, это уже не имеет значения, ведь так? Так зачем ворошить прошлое?       Чонгук замер, встретившись взглядом с теми глазами, которые знал до мельчайших оттенков. Он понял: солгать не сможет. Слова застряли в горле. Перед глазами вспыхнуло прошлое: море, запах соли, кольцо в ящике, его руки на талии омеги, сдавленные «я тебя люблю», шептанные по ночам, когда казалось, что всё только начинается.       — Да, — сказал Чонгук. Просто. Без оправданий. Без пауз.       Чимин на мгновение прикрыл глаза, словно принимая этот ответ.       — Спасибо. Этого достаточно, — Чимин кивнул, опуская взгляд. — Я рад был тебя увидеть… и спасибо за всё.       — Чимин…       Но омега уже развернулся и зашагал прочь. Его шаги по асфальту звучали четко и окончательно.

***

      По возвращении альфа в первую очередь позвонил Сону и попросил о встрече. Твёрдо настроен выяснить, какое отношение тот имеет к их расставанию с Чимином. Но, сначала нужно закончить эти недоотношения. Чонгук так устал от Сону, от его намёков, да и вообще от омеги.       Ресторан был роскошным, с мягким освещением и тихой джазовой музыкой, звучащей где-то в глубине зала. Но за их столиком воздух был натянут, как струна. Чонгук молчал, потягивал виски и слушал, пока Сону рассказывал очередную историю про родителей, про какой-то приём, про будущее, которого, как понимал Чонгук, у них больше не будет.       — Папа настаивает на ужине с твоими родителями. Мол, пора обсудить что-то серьёзное. Ты знаешь, как он любит держать всё под контролем. Ах да, и смокинг тебе уже заказали, в тон моему, — усмехнулся Сону и отпил вина.       — Сону, — Чонгук выпрямился и, наконец, заговорил. — Нам нужно поговорить.       Омега замер. В его взгляде мелькнула тень раздражения.       — Что на этот раз? Ты весь вечер какой-то не такой. Что теперь случилось, ты опять уезжаешь в Пусан? — омега уже не скрывал своего недовольства.       — Мы с тобой расстаёмся, — сказал Чонгук просто. — Я больше не хочу этого. Ни нас. Ни фальши. Ни тебя рядом.       Сону замер, будто не сразу понял, что услышал. А когда понял — медленно поставил бокал на стол. И потом рассмеялся — сухо, громко, резко.       — Конечно. Конечно! — Омега хлопнул ладонью по столу, привлекая взгляды с соседних столиков. — Ты как всегда очень остроумно шутишь…       — Сону, я серьёзно, — перебил его Чонгук. — Нам вообще не стоило начинать отношения. Я тебя не люблю, да и всё это время моё сердце было занято другим.       — Это из-за него, да? Ты даже сейчас не можешь назвать его имя, но всё из-за него. Из-за этого оборванца без рода и фамилии, который вытер об тебя ноги и пошёл дальше! — омега явно терял самообладание.       — Не смей, — тихо, но твёрдо сказал Чонгук. — Это не его вина. Всё, что произошло — моя ответственность.       — Твоя? — Сону вскочил. В голосе уже не осталось ни следа иронии. — Это ты годами не замечал, что я был рядом? Как я ждал, молчал, терпел? Я сделал всё, чтобы быть рядом! Я закрывал глаза на твои измены, на холод, на то, как ты смотрел сквозь меня! Я был с тобой, когда он тебя бросил! Я сделал так много, для тебя, для нас…       — Ты не был со мной. Ты был рядом с удобным телом, пока я разлагался внутри, — сказал Чонгук. Его голос был спокойным, но в глазах светилась усталость. — И ты пользовался этим. Я для тебя просто идеальная кандидатура в мужья. Ты меня даже не любишь, ты просто одержим.       — Я тебя спасал! — Сону сжал кулаки, дыхание сбивалось. — А теперь ты уходишь? К нему? После всего, что я сделал?       — Нет, — просто ответил Чонгук. — Я ухожу не к нему. Я ухожу от тебя.       — Я с твоим папой сделал всё, чтобы он исчез из твоей жизни. Помог тебе в карьере, а теперь вместо предложения — ты меня бросаешь? — Сону задыхался от негодования.       — Да… — Чонгук понял, что ему даже не нужно спрашивать, что они сделали, чтобы Чимин ушёл.       Сону молчал, смотрел на Чонгука, как на предателя, как на чужого. Молчание, тяжёлое, звенящее затянулось и, наконец, омега отступил, откинувшись на спинку стула.       — Тогда иди. Но не возвращайся, Чонгук. Не снова. Не тогда, когда он тебя снова разобьёт, — Сону отпил вина из бокала. — Я знал, что всё к этому идёт. Стоило тебе его увидеть — и всё стало ясно. А твой папа наивный, думал, что ты давно его забыл.       — Не втягивай мою семью. Это касается только нас.       — О, так ты не знаешь, да? — омега усмехнулся криво. — Твой папочка предлагал Чимину деньги, чтобы он тебя бросил. Серьёзно. Но он, гордый — отказался. Тогда в ход пошли другие методы. Мы вместе разработали отличный план.       Сону чуть подался вперёд, глаза блестели — то ли от злости, то ли от удовольствия от собственной игры. Омега наслаждался.       — Я всё время крутился рядом. Нарочно оставлял свой запах на твоих вещах. Ты приезжал от родителей — а от тебя пахло мной. Чимин это замечал, конечно. Он же не дурак, — Сону сделал паузу, наблюдая за тем, как медленно меняется выражение лица Чонгука. — А потом был тот курорт… Помнишь?       — Да… — Чонгук сглотнул, голос едва слышно дрогнул.       — Ты приехал тогда уставший, вымотанный, после ужина уснул. А мы с твоим папочкой устроили маленькую фотосессию. Пару снимков: ты спишь, я рядом, на нас нет одежды… Всё выглядело довольно убедительно. И мы, конечно же, отправили это Чимину. — Сону громко рассмеялся, наслаждаясь каждым словом, каждым напряжённым мускулом на лице Чонгука. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть его лицо, когда он их получил. Нужно отдать Чимину должное, он очень быстро исчез из твоей жизни после этого.       Улыбка Сону всё ещё не сползала с его лица, когда Чонгук медленно поднялся со стула. Он смотрел на омегу, будто видел его впервые, с пугающей ясностью, холодом, полным отвращения.       — Ты… — голос Чонгука сорвался. Он вдохнул, сжал пальцы в кулак, будто пытаясь удержать себя на месте. — Ты с моим папой… вы… — Он не смог закончить. Слов не хватало, чтобы выразить то, что поднялось внутри: ярость, отвращение, боль. — Чимин страдал из-за этого. Он ушёл не потому, что не любил меня, а потому, что ты и мой папа разрушили всё. А я… — он провёл рукой по лицу, — я винил его… себя, и никак не мог понять, что случилось…       — Я делал всё ради нас! — выкрикнул Сону, хлопнув по столу. — Я добивался тебя, когда он бросил! Я был рядом всё время! Всё, что я сделал — ради любви к тебе!       — Это не любовь, Сону, — устало сказал Чонгук. — Это одержимость. Болезненная, грязная, разрушительная. — Чонгук отступил на шаг, взял со стула пиджак. — Между нами всё кончено. Надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь, сколько людей ты сломал, цепляясь за того, кто никогда не принадлежал тебе.       — Спроси у своего папочки, почему Чимина посадили в тюрьму и уволили с работы после того, как ты помог ему выйти…       Чонгук застыл на этих словах. Он не ожидал, что папа сможет зайти так далеко. Но быстро собрался и покинул ресторан, не оборачиваясь. А Сону остался в полутёмном зале, с дрожащими руками и разлетающимся в клочья ощущением власти, которое вдруг перестало значить хоть что-то.

***

      Чонгук вышел на ночную улицу, и холодный воздух обжёг лёгкие. Он достал телефон, пальцы дрожали, когда набирал номер папы. Гудки казались бесконечными, но так никто и не ответил. Чонгук выругался и тут же набрал другой номер.       — Отец, — голос Чонгука звучал чужим даже для него самого. — Я не могу дозвониться к папе. Ты не знаешь, где он? Нам нужно поговорить. Сейчас. Это важно.       — Минхо уехал вчера, на выставку. Если бы ты чаще вспоминал о родителях, то знал бы. Если хочешь — я дома. Приезжай, поговорим, — спокойно ответил отец.       Чонгук быстро сел в машину и рванул с места. Городские огни сливались в цветные полосы за окном. Чонгук всё ещё видел перед собой лицо Чимина — таким, каким оно было в последний раз: усталым, но спокойным. Он вёл себя так, будто знал правду все эти годы… и простил.       Особняк родителей был пуст, лишь одна лампа светилась в кабинете. Старший Чон вальяжно развалился в кресле, перебирая документы. Даже не взглянул на сына.       — Садись. Виски?       — Ты знал, что папа организовал арест Чимина, — Это не был вопрос. Чонгук стоял посреди кабинета, сжимая кулаки. — Зачем?       Отец наконец поднял глаза. В них не было ни раскаяния, ни злости — только холодный расчёт.       — Чтобы ты наконец стал тем, кем должен быть, — он отхлебнул виски. — А этот мальчишка… он делал тебя слабым. Он тебе не ровня. Да и Минхо он не нравился.       — Ты… тоже участвовал в этом? — Чонгук шагнул вперёд.       — Не будь идиотом. Минхо без моего разрешения ничего не делает. Хотя… — он задумался, — согласен, сейчас он, кажется немного перегнул палку.       — Немного? — Чонгук приподнял бровь. — Зачем? Что он вам сделал? — Чонгук медленно закипал. — Я не видел его пять лет. И не встретился бы, если бы вы не решили упрятать его за решётку!       — Минхо следил за ним. Его собирались перевести в Сеул. Вы всё равно бы столкнулись — это был вопрос времени. Он просто решил действовать на опережение.       Слова вонзились, как нож. Чонгук отвернулся к окну, по которому застучали первые капли дождя.       — Я ухожу из фирмы, — сказал Чонгук тихо. — И из семьи.       — На неделю? Месяц? — Отец усмехнулся, сухо, беззвучно, встал, поправляя манжеты. — Ты вернёшься. Кровь не обманешь. Да и он тебя не простит — Чимин гордый. Без нас ты никто…       Чонгук уже был у двери, когда остановился и внимательно посмотрел на отца. Не стал отвечать на последнюю реплику отца. Он всегда так гордился своими родителями, а сейчас ему казалось, что, как оказалось, он их совершенно не знает.       — Чимин даже спустя пять лет ничего мне не сказал. Молчал, чтобы защитить меня от правды… о вас. А ты… вы сломали его жизнь. Ради чего?       Чонгук не стал ждать ответа, захлопнул дверь. На улице ливень размывал очертания зданий, но Чонгук шёл вперёд, не чувствуя ни дождя, ни усталости. В кармане вибрировал телефон: Сону, отец, секретарь… Он выключил его.       В голове звучал только один вопрос: простит ли его Чимин после всего? Если он сейчас приедет и расскажет правду, даст ли омега ему ещё один шанс?