Часть 5
30 мая 2025 г., 09:15
***
Год спустя, Пусан. Утро начиналось как обычно, мягкий свет просачивался сквозь тонкие шторы, окрашивая комнату в нежные пастельные тона. Слышался убаюкивающий шёпот волн, а свежий, солоноватый морской бриз свободно проникал с террасы, в комнату через распахнутые двери. Но сегодня что-то изменилось. Чимин проснулся не от солнечных лучей или шума моря, а от горячих губ, скользнувших по его шее. Медленные, влажные поцелуи, словно намеренно тянущиеся, не оставляли ни единого шанса вернуться в сон. Он невольно вздохнул, чувствуя, как каждая клеточка его тела отзывается на эти прикосновения, тепло разливается по венам, пробуждая знакомые ощущения. Утро обещало быть совсем не таким, как он ожидал. — Ммм… ещё пять минут… — пробормотал Чимин, пытаясь отстраниться. — Чонгук… — застонал, когда альфа притянул его ещё ближе. — Сегодня выходной, я планировал выспаться. Может, начнём день с кофе? Чонгук лишь усмехнулся в ответ, покусывая нежную кожу и проводя языком по чувствительному месту за ухом, от которого у Чимина по спине пробежала дрожь. Пусть омега и протестовал, но его тело говорило об обратном — смазка уже выделялась, предательски выдавая его настоящие желания. Чонгук тёрся членом о его ягодицы, скользил, будто нарочно дразня, собирая капли смазки. — Ты сам разбудил меня, — прошептал Чонгук, скользя ладонью вверх к чувствительному соску омеги сжимая. — Ворочался. Стонал… — Неправда… — ахнул Чимин, когда альфа целенаправленно прижался к его дырочке, снова проведя по ней головкой. — Правда, — тяжело вздохнул Чонгук. — Лежишь тут голенький, такой красивый, вертишь своей попкой… Чимин не ответил, зарылся лицом в подушку, но его бёдра сами собой двигались назад, приглашая. — Вот именно, — хрипло усмехнулся Чонгук. — Твоё тело совсем не против, оно просит даже раньше, чем ты сам осознаёшь. Ты не представляешь, как тяжело сдерживаться, когда ты вот так… весь мой. — Голос Чонгука стал ниже, гуще. — Вся комната пахнет нами. Ты такой отзывчивый… Чонгук сдерживался, приподнял ногу Чимина и вошёл медленно. Глубоко. Замер, давая возможность привыкнуть, хотя они занимались любовью ещё вчера вечером. Чимин захлебнулся воздухом, застонал, выгнулся, вцепившись пальцами в простыни. — Чонгук… — Да? — усмехнулся альфа, начиная двигаться. Медленно, размеренно. Дразня. Вдыхал запах Чимина и целовал шею. — Ты же знаешь, как я тебя люблю… Чимин хотел ответить, но не мог — только захлёбывался в собственных стонах. Всё внутри сжималось, принимая, дрожа от переполняющих ощущений. Голова кружилась. Омега не успевал ни думать, ни говорить — только глухо стонал, цепляясь за простыню. Альфа двигался размеренно, но с нарастающим ритмом, будто на грани. Тело Чонгука было горячим, слегка влажным от пота, дыхание — хриплым и срывающимся. — Так сладко… — сквозь зубы пробормотал альфа, целуя Чимина в плечо. — Ещё… — Чимин не узнавал свой собственный голос — охрипший, срывающийся. — Быстрее… пожалуйста… Чонгук услышал. Реагировал мгновенно — толчки стали резче, бедра врезались в ягодицы с глухим шлепком. Чимин уже не сопротивлялся — только стонал, выгибался под каждым движением. — Так возмущался, а сам на грани… хочешь, чтобы я кончил внутрь, да? — шептал Чонгук на ухо, а его рука скользила вниз, обхватывая член Чимина. — Хочешь, чтобы альфа заполнил тебя с самого утра, пометил … — Да, — сорвалось с губ Чимина, почти крик. — Да, да… Чонгук провёл рукой по головке, доводя омегу до предела — слишком быстро, слишком точно. — Тогда держись… — рыкнул Чонгук, ускоряясь. Его бёдра двигались теперь безудержно, звук кожи о кожу заполнял спальню. Чимин терялся в ощущениях — всё внутри горело, пульсировало, сжималось в предвкушении. Рука Чонгука работала в унисон с толчками, доводя его до исступления. — Чонгук… я… — Чимину не хватало воздуха. Он не смог сдержать стон, когда волна оргазма накрыла его, пронзив до дрожи. Спина выгнулась, бёдра подались назад, принимая альфу глубже, сильнее. Чонгук сорвался почти сразу — рыча, вжался до предела и замер, на последнем толчке, кончая, тяжело дыша в шею Чимина. Горячая сперма заполнила его изнутри, и по коже омеги пробежали мурашки. Несколько секунд в спальне стояла тишина, нарушаемая только их сбитым дыханием. Сердца бились в унисон. Чонгук медленно вышел, слегка отстранился и посмотрел вниз, как смазка и сперма медленно вытекали. — Ты так пахнешь, — пробормотал он, почти мурлыча, притягивая Чимина к себе и целуя в плечо. — Прости, не удержался… — Ты ненормальный, — выдохнул Чимин. — Я реально хотел поспать… — Зато теперь день начался идеально, — Чонгук поцеловал его в макушку, погладил спину. — Теперь можно и кофе… — Ты просто невыносим… — Чимин легонько толкнул Чонгука в плечо и поднялся с постели. — С тебя кофе. Я в душ, а лучше ванну — всё тело теперь болит. — Но боль ведь приятная? — ухмыльнулся Чонгук, провожая взглядом удаляющегося омегу. После душа Чимин накинул лёгкий халат и вышел на террасу, где его уже ждал утренний чай. Пусан просыпался: солнце почти поднялось, на улицах появлялись первые прохожие. Чимин устроился в любимом кресле и сделал глоток, наслаждаясь тишиной. Год назад он не мог представить, что его жизнь станет такой… мирной. — Опять сбежал? — раздался обвиняющий голос Чонгука. Альфа стоял в дверях, в спортивных штанах. — Спасибо за чай, — Чимин протянул ему вторую чашку с кофе. Чонгук подошёл ближе, взял кофе и поцеловал Чимина в макушку. — У нас есть время до вечера, — напомнил альфа. — Да, встреча с адвокатом, — кивнул Чимин. — Надеюсь, в последний раз, когда придётся вспоминать тот кошмар. Чонгук нахмурился, наблюдая, как Чимин такой родной, домашний, почти сияющий в этом мягком утреннем свете — неспешно делает ещё один глоток. Волосы ещё чуть влажные, на шее несколько следов от их утренней близости, халат небрежно распахнут, и от всего в нём — от взгляда, от жестов, от самого его присутствия — веяло тем самым спокойствием, о котором Чонгук раньше только мечтал. И всё же не отпускало ощущения, что все может сломаться в один миг. Они прошли через слишком многое, чтобы сейчас Чонгук мог так спокойно наблюдать за омегой. Работу Чимин нашёл не сразу — не в ту же компанию, в другую, где не спрашивали о прошлом. Съехался с ним тоже не сразу, долго колебался, будто боялся. Но как только закончился его договор в старой квартире, Чонгук его уговорил начать жить вместе. Чимин и так почти все выходные проводил у него. Чимин ещё иногда просыпался по ночам от кошмаров. А Чонгук держал его в объятьях и успокаивал, и всё это — сблизило их. Но всё равно где-то внутри альфы жила тревога. Чонгук так и не рассказал о роли своих родителей в аресте Чимина. Каждый раз слова застревали в горле. Страх потерять Чимина, разрушить хрупкое счастье… И альфа молчал, день за днём, всё глубже погружаясь в недосказанность. — Всё будет хорошо, — потрепал Чимина за волосы Чонгук. — Обещаю. Чимин посмотрел на него, изучая лицо. Порой ему казалось, что альфа что-то скрывает, но он не давил. Если молчит — значит, есть причина. — А после встречи зайдём в тот ресторан у набережной, поужинаем? — сменил тему Чимин. — Конечно, — улыбнулся Чонгук. — У меня для тебя сюрприз. — Сюрприз? — приподнял бровь Чимин. — Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы. — Этот тебе понравится, — заверил Чонгук, но в глазах все равно промелькнула тень сомнения. — По крайней мере, я на это очень сильно надеюсь…***
Встреча с адвокатом прошла быстро. Дело Чимина было окончательно закрыто, все обвинения сняты. Вонхо нашли — правда, уже мёртвым. Как оказалось, он был связан с влиятельной группировкой, и его исчезновение никого не удивило. Чимин слушал это с каменным лицом — никакой жалости к альфе не испытывал. Да, они прожили вместе какое-то время, но смерть Вонхо не искупала того, что он разрушил его жизнь. — Теперь вы свободны, — сказал господин Пак, пожимая Чимину руку. — Если решите подать в суд на тюремную администрацию за условия содержания, у вас есть все шансы выиграть. — Спасибо, но я просто хочу забыть всё это, — ответил Чимин.***
Ресторан у набережной был их любимым местом. Они заняли тот же столик, что и год назад, когда только начали заново узнавать друг друга. За окном шумело море, а официант, уже знакомый с их предпочтениями, принёс имбирный чай и меню. — Ты правда не хочешь подать в суд? — осторожно спросил Чонгук, изучая меню. — Нет. Я хочу жить, — Чимин поднял на него взгляд. — Без оглядки на прошлое. Чонгук кивнул, но внутри что-то сжалось. Он знал — его недомолвки ещё могут разрушить их настоящее. Ужин прошёл почти в молчании, лишь изредка они обменивались ничего не значащими фразами. Казалось, каждый был погружён в свои мысли. — Ну, и где мой сюрприз? — спросил Чимин, стараясь звучать радостно. Чонгук нервно провёл рукой по волосам и достал из кармана маленькую коробочку. Поставил её на стол, но не открывал. — Чимин, — начал он, и голос слегка дрогнул. — За этот год я понял — не хочу жить без тебя. Ты мой дом. Моё спокойствие. Моя любовь. Стань моим мужем. Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — простое, элегантное, с небольшим бриллиантом. Не то самое, что он покупал несколько лет назад, но удивительно похожее. Чимин замер. Глаза наполнились слезами, взгляд метался между кольцом и лицом Чонгука. — Ты… уверен? — прошептал он. — Ни в чём не был так уверен, — ответил Чонгук. — Надо было сделать это много лет назад, не дожидаясь особого повода. Чимин протянул руку. Чонгук приподнялся и надел кольцо на его палец. Оно село идеально. — Да, — сказал Чимин. — Тысячу раз да. Они поцеловались под аплодисменты других посетителей. Чимин смеялся сквозь слёзы, сжимая ладонь Чонгука, а тот не сводил с него взгляда — будто боялся, что всё исчезнет, стоит только моргнуть. И всё же, где-то глубоко внутри сидела неуверенность. Чонгук чувствовал: если расскажет правду о своих родителях — Чимин уйдёт. Но и молчание имело цену. Он пообещал себе — скоро. Совсем скоро он скажет всё. Но не сейчас. Не сегодня.***
Вечером они праздновали вдвоём дома. Чимин сидел на диване, разглядывая кольцо на своём пальце, а Чонгук наливал им вино. — Мы должны сообщить новость друзьям, — сказал Чимин. — Тэхён убьёт меня, если узнает последним. — Я советовался с Юнги перед покупкой кольца, так что последним, скорее всего, узнал ты, — улыбнулся Чонгук. — Он сказал, что всегда знал: мы снова будем вместе. — А… твои родители? — осторожно спросил Чимин. Чонгук замер. За этот год он почти не общался с отцом и папой. Лишь изредка отвечал на их сообщения, но встреч избегал. Не хотел их видеть — сидеть напротив и смотреть на их лживые лица было выше его сил. Ни один из них так и не извинился перед ним. А перед Чимином — и подавно. — Они будут рады, — солгал альфа. Чимин посмотрел на него, словно почувствовал подвох, но промолчал. За этот год он ни разу не слышал, чтобы Чонгук даже говорил с родителями по телефону. В Сеул он часто ездил по работе, но что-то подсказывало омеге, что с семьёй он не встречался. Хотелось спросить прямо — но Чимин лишь поднял бокал. Не хотелось портить такой прекрасный вечер. — За нас. За наше будущее. — За нас, — повторил Чонгук. Позже, когда Чимин уснул, Чонгук вышел на балкон. В кармане его брюк лежал телефон, на экране которого горело уведомление о новом сообщении от отца: «Поздравляю с помолвкой. Юнги все нам рассказал, не злись на него. Папа хочет встретиться. Он готов извиниться перед Чимином». Чонгук стиснул зубы стоило ему это прочесть. Он знал — эта встреча неизбежна. И знал, что должен рассказать Чимину всю правду, прежде чем она разрушит их будущее.***
Чимин вышел из прохладной полутьмы магазина, моргнув от яркого солнечного света. В руке омега сжимал небольшой бумажный пакет с новой записной книжкой — пустяк, но Чонгук любил такие вещи, и Чимину хотелось его порадовать. Он осмотрелся и уже собирался перейти дорогу, как его взгляд зацепился за смутно знакомую фигуру. Из дверей элитного салона красоты, расположенного в нескольких шагах, выходил Сону. Время словно замедлилось. Чимин замер на месте, пакет болезненно врезался в пальцы. Они не виделись несколько лет, но Чимин его прекрасно помнил. Сону был облачен в длинную тунику и брюки-клёш, которые ничуть не скрывали, а скорее подчеркивали плавную, округлую линию живота. Он шел неспешно, с врожденной грацией. Одна рука держала изящную кожаную сумку, другая — почти рефлекторно, но с ужасающей *естественностью* — лежала на выпуклости, словно защищая или представляя ее миру. Сердце Чимина сжалось, а потом застучало с бешеной силой, заглушая шум улицы. «Беременный. Совершенно, безоговорочно беременный.» Нет даже тени сомнения. Факт. Сону, словно почувствовав взгляд, поднял голову, и их взгляды встретились. На губах Сону тут же появилась та самая знакомая Чимину до боли улыбка-ухмылка: тонкая, вежливая, но с ледяной искоркой в глубине карих глаз. Он не смутился, не отвернулся. Напротив, изменил направление и направился прямо к Чимину, его шаги оставались размеренными, уверенными. — Чимин, — произнес Сону, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Голос был ровным, приветливым, но без тепла. Взгляд скользнул по лицу омеги, задержался на его фигуре и левой руке с кольцом. — Какая неожиданная встреча. Как ты? Чимин попытался что-то сказать, но язык словно прилип к небу. Он лишь судорожно сглотнул, чувствуя, как волна жара, а следом ледяной озноб прокатывается по телу. Его взгляд был прикован к животу Сону, к той руке, что лежала на нем с таким…"собственническим» спокойствием. Мысли путались, и Чимин совершенно не мог успокоиться. — С-Сону. Привет. Я… ничего. А ты? — переведя дух и все же взявши себя в руки, тихо ответил Чимин. Сону заметил, как Чимин пристально смотрит на его живот. Прекрасно видел его удивление. Коварная улыбка на его губах стала чуть шире, чуть более… знающей. Он не спешил отвечать на формальный вопрос, тянул время. — Да, — сказал Сону наконец, мягко, и его пальцы легонько, почти ласково, погладили округлость. Жест был интимным, демонстративным. — Скоро уже конец пути. Время, знаешь ли, летит незаметно. Сону специально не ответил и сделал небольшую, нарочитую паузу, давая словам и жесту проникнуть глубже. Улыбался, наблюдая, как растерянность Чимина смешивается с уязвимостью. — Жизнь порой преподносит такие сюрпризы, — добавил Сону спустя минуту, и в его голосе появилась едва уловимая нотка смущения или легкой иронии. — Особенно когда альфа… заботливый и страстный… Слово «страстный» прозвучало как пощечина. Чимин почувствовал, как кровь отливает от лица. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: «Чонгук возвращается из Сеула… Всегда усталым, но иногда с каким-то странным блеском в глазах… Говорил, что много работал, встречался с партнёрами… А если не с партнёрами? Если… если с Сону? " Страх, черный и липкий, сжал его горло. «Заботливый и страстный» — это о ком? Про отца ребенка? Про Чонгука? — Отец… — вырвалось у Чимина, голос сорвался на шепот. Он не мог произнести больше. Боялся услышать ответ. Боялся подтверждения своих самых страшных подозрений. Сону наклонил голову набок, его взгляд стал притворно-сочувствующим, но в глубине зрачков Чимин уловил холодный расчет и… удовлетворение? Сону прекрасно видел, как дрожат руки Чимина, как бледнеет его лицо. Видел, что его слова достигли цели. — Отец? — повторил Сону, словно пробуя это слово. Его пальцы снова легонько провели по животу, подчеркивая значимость. — О, это… довольно деликатная тема. Сложная, как часто бывает с альфами. Порой они так увлечены… сиюминутными порывами, что забывают о разуме. И о последствиях, — Сону вздохнул, театрально, с намеком на усталость от мужской недальновидности. — Но ребенок… ребенок — это всегда благословение, не так ли? Вне зависимости от того, как он был зачат. Сону смотрел прямо в глаза Чимину, и в его взгляде уже не было и тени сожаления, только холодная констатация факта, обернутая в ядовитую сладость. Его взгляд снова скользнул к кольцу на пальце Чимина. Улыбка Сону стала жестче, почти оскалом. — Я очень рад видеть тебя счастливым, Чимин. Искренне. Надеюсь, твой альфа любит и ценит тебя и ваши отношения выдержат проверку временем. В отличие от некоторых… Чимин уловил в словах горечь, но не мог понять, была ли она настоящей или тщательно сыгранной. Это был прямой намек на их прошлое, на Чонгука, на все… Не дожидаясь ответа, который Чимин был не способен выдать, Сону кивнул, вежливо и отстранено. — Мне пора. Прием у врача. Береги себя, — и уже хотел зашагать прочь, как остановился. — Думаю, нам нужно поговорить где-то в спокойном месте и все обсудить. Держи мою визитку, позвони мне, когда решишь узнать правду… — он опустил визитку в пакет, что держал Чимин, и плавно развернувшись, ушел. Чимин остался стоять посреди людного тротуара. Бумажный пакет с записной книжкой выскользнул у него из ослабевших пальцев и с глухим шуршанием упал на асфальт. Омега не заметил. Весь мир сузился до уходящей спины Сону, до этого силуэта. Слова звенели в его ушах, мысли путались: «заботливый… страстный… сиюминутные порывы… забывают о последствиях… в отличие от некоторых…» Чонгук. Это должно быть о Чонгуке. Кто еще? Сону мог так говорить ведь только о нем? Или нет? Чимина захлестнуло чувство, что весь последний год его жизни — исцеление, шаткое доверие, любовь, радость помолвки — был всего лишь хрупким замком из песка, построенным на фундаменте лжи. Ощущение было таким сокрушительным, что он едва удержался на ногах. Воздух перестал поступать в легкие. Сердце колотилось, как бешеное, в глазах потемнело от безысходности. Чимин машинально поднял руку и уставился на свое кольцо. Бриллиант сверкал в солнечных лучах, ослепительно и холодно. Этот блеск, который еще утром казался ему теплом и обещанием, теперь ощущался как ледяной душ. Символ не вечной любви, а величайшего предательства. Иллюзия, в которой он так отчаянно хотел верить, треснула по всем швам, и из трещин хлынул ледяной поток ужаса и всепоглощающего сомнения. Чимин стоял, потерянный и разбитый, пока толпа прохожих обходила его, не замечая внутренней катастрофы.
