Часть 6
31 мая 2025 г., 17:54
***
Чимин не помнил, как добрался домой. Ноги несли его сами, мимо гудящих машин, равнодушных прохожих. В ушах все еще звенели слова Сону, сливаясь с бешеным стуком сердца. Образ округлого живота и той коварной ухмылки стоял перед глазами. «Заботливый и страстный… Сиюминутные порывы… Забывают о последствиях…» —каждое слово Сону было словно нож, вонзающийся глубже. Чимин открыл их квартиру — а их ли? Пальцы дрожали, с трудом попадая в кодовый замок. Встретила омегу тишина. Густая, давящая. Обычно в это время Чонгук уже был дома, мог работать за ноутбуком или на кухне готовить ужин. Но прихожая была пуста, не было ботинок альфы. Воздух стоял стертый. Лишь слабый запах кофе с утра витал в пространстве. Чимин прислонился к закрытой двери, пытаясь вдохнуть. Тело трясло мелкой дрожью. Горло сжимало стальными тисками. Он сжал кулаки, чувствуя, как кольцо впивается в кожу. Этот холодный блеск бриллианта теперь казался насмешкой — символом лжи. Чимин заставил себя снять обувь. Движения механические, неуклюжие. Пакет с записной книжкой выскользнул у него из рук. Трясущимися руками Чимин открыл его и достал визитку. Казалось, всего лишь клочок бумаги с цифрами, но для Чимина сейчас это было что-то большее. Омега побрел на кухню, ища воды, бросил визитку на стол перед собой. Рука тряслась, стакан звенел о графин. Сделал глоток, но вода не смыла горечь. Не уняла бешеный стук сердца. Взгляд снова упал на визитку. Чимин решительно достал телефон, и хотел позвонить Чонгуку, но на экране вспыхнуло сообщение: «Чимин, форс-мажор в Сеуле. Срочное дело, я должен быть там. Возможно на несколько дней, я не успеваю заехать за вещами. Вечер сорвался, прости. Не жди моего звонка, ложись спать. Не звони, как только освобожусь, или будет возможность, я наберу тебя сам. Люблю.» Чимин прочитал. Потом еще раз. Слова прыгали перед глазами: «Форс-мажор… Не успею… Не жди… Люблю». «Люблю». Слово, которое еще утром грело, сейчас звучало фальшиво… Срочное дело? Сегодня в пятницу? Наверное, это «срочное дело» появилось после встречи с беременным Сону? Холодные мурашки пробежали по спине. В мыслях снова всплыли слова Сону: «Порой они так увлечены… сиюминутными порывами…» И «Позвони… узнаешь правду…» Сообщение Чонгука сейчас выглядело как… бегство. Подтверждение. Не просто сорвались планы, а форс-мажор. Нужно срочно. Без возвращения домой, а домой ли? Без объяснений. Просто — не жди. Чимин медленно опустился на стул. Телефон выскользнул из пальцев, упал на стол с глухим стуком. Он уставился в пустоту. Тишина квартиры, еще недавно уютная, теперь давила. Звенела в ушах. Громче всего. Он чувствовал себя преданным. Одураченным. Одиноким. Взгляд упал на кольцо. Бриллиант тускло блестел в свете лампы. Люблю. Насмешка. Любил ли? Или играл? Пока… пока не появились последствия его порывов в лице беременного Сону? Чимин не плакал. Слез не было. Только ледяная пустота сковывала его внутри. Всепоглощающий ужас. Его замок из песка не просто треснул — его смыло волнами. Теперь он сидел в руинах. Что делать? Ждать звонка? Позвонить Сону? Или просто сидеть здесь, в тишине, пока боль не пройдет? Чимин закрыл глаза, опустил голову на руки. В квартире было тихо, только его прерывистое, громкое дыхание. И тиканье часов, что отсчитывали время…***
Суббота прошла в гнетущей тишине, Чимин только размышлял, казалось, его голова лопнет от собственных мыслей, гудящими в голове. Чимин не отвечал на телефон — ни на пропущенные от Чонгука (их было уже три), ни на осторожные сообщения друзей. Он сидел, бесцельно бродил по квартире, которая больше не чувствовалась их. Каждый угол, каждый предмет кричал о Чонгуке, но теперь эти крики были полны обмана. Мысли кружились. Чонгук… Его улыбка, которая казалась такой искренней. Его руки, которые обещали безопасность. Его слова «люблю», которые теперь обжигали ложью. Как долго длилась эта игра? Когда именно «заботливый и страстный» превратился в того, кто «забывает о последствиях»? Сону. Этот округлый живот — живое, неоспоримое доказательство «сиюминутного порыва». Его коварная ухмылка, полная жалости и… торжества? Ребенок. Невинный, нежеланный (для Чимина), но существующий. Последствие. Мысль о ребенке вызывала не злость, а леденящий ужас. Чонгук не раз поднимал тему, что в будущем хотел бы детей и желательно побыстрее и побольше. Тогда Чимин лишь отшучивался и соглашался. Но за этот год, что они вместе и проведя несколько течек вместе, он так и не забеременел. Что это означало для него? Для их будущего, которого, похоже, не было? Была ли в этой истории вообще его роль, кроме как обманутого дурака? Что если Чонгук все время врал? Что если и фото были настоящими? А он, как дурак, поверил искренности альфы. Ведь Чонгук даже не объяснил нормально, кто и почему их прислал тогда Чимину. Что осталось от них? От любви, в которую он верил слепо? От клятв, запечатленных в холодном блеске кольца? Теперь это казалось жалким фарсом. Сценарием, где он сыграл наивного простака, пока главный герой развлекался на стороне. Слова Сону: «Порой они так увлечены…» — эхом отдавались в пустоте, находя все новые подтверждения в каждом воспоминании о Чонгуке. К вечеру субботы ледяная пустота внутри начала сменяться гневом. Гневом на Чонгука за ложь. На Сону за его злорадство. И на себя — за то, что поверил, что позволил одурачить себя. В воскресенье Чимин, как и ожидалось, проснулся с головной болью и не выспался. Он даже не помнил как уснул. Поднявшись прошел в ванную глядя на свое отражение в зеркале, ужаснулся. Осунувшееся лицо, с темными кругами под глазами, в тот момент Чимин принял решение. Точка. Ждать звонка? Выяснять правду? Унижаться? Нет. Он не будет сидеть в этой проклятой тишине, в этих стенах, пропитанных ложью, ожидая, пока его окончательно раздавят. Не будет ждать от Чонгука объяснений. Умывшись, достал свой чемодан и спортивную сумку. Их квартира, больше не его, начал собирать вещи. Не все — только самое необходимое, на первое время. Одежду, документы по работе. Остальные складывал в коробки, заберёт их позже. Безделушки, подаренными друзьями, фотографии… Каждая новая вещь брошенная в чемодан или коробку был словно маленьким шагом прочь. От лжи. От предательства. От жизни, которая рассыпалась в прах за один день. Руки дрожали, когда Чимин подошёл к комоду, где стояли их совместные фото. Не смог их выбросить, только перевернул. После заварил чай с лапшой и искал сайты где можно найти квартиру. Всё, что угодно. Комнату. Студию. Главное — далеко отсюда. Главное — срочно, как можно скорее. Его взгляд скользил по описаниям и ценам, не запоминая деталей. Важен был только адрес, не принадлежащий этому району, желательно на другом конце города. Он отмечал несколько вариантов, отправлял шаблонные запросы. Рассматриваю срочный въезд». Срочно. Ему нужно было уехать срочно, желательно завтра. Ведь, если судить по сообщениям Чонгук вернётся ближе к вечеру понедельника. К вечеру воскресенья чемодан и сумка стояли у двери в прихожей. Несколько коробок с вещами он отнес в кладовку, вернётся за ними немного позже. Сейчас Чимин уедет в отель. Перед тем как выйти из кухни, Чимин остановился у стола. Визитка Сону все еще лежала там, напоминанием с чего все разрушилось. Чимин посмотрел на свою руку и снял обручальное кольцо. Бриллиант, некогда игравший всеми огнями счастья, теперь казался тусклым, мертвым камнем в его ладони. Оно обжигало холодом. Одно мгновение Чимин сжимал его в кулаке, чувствуя, как металл впивается в кожу. Потом резким движением положил кольцо прямо поверх визитки. Два предмета — одно обвинение, один приговор. Пусть Чонгук найдет их. Пусть поймет все, без единого объяснения. Пусть почувствует ту же ледяную пустоту, что заполнила сейчас Чимина. Он больше не ждал. Просто уезжал. Осталось только дождаться ответа от арендодателей и… найти силы выйти за дверь в новую, пугающую реальность…***
Замок негромко щёлкнул, и Чонгук вошёл в квартиру — медленно, почти на цыпочках. В квартире стояла тишина. Густая, ватная, давящая. Входил тихо, боясь разбудить Чимина, потревожить его сон. Выходные не удались. Да и начало недели тоже. Все рухнуло в ту пятницу. Он вспомнил, как летел домой, едва сдерживая улыбку. В кармане пальто лежал маленький подарок — цепочка, просто милая безделушка с крошечным сапфиром, на подвеске напомнившая ему цвет глаз Чимина. Заказал их любимые роллы, предвкушая вечер: обнять Чимина, вдохнуть его сладковатый запах жасмина и ванили, лелеять его, раствориться в тепле. Но телефон в машине сам принял входящий вызов через bluetooth. Номер, от которого похолодели пальцы на руле. Папа. Поднимать — не хотелось категорически. Но система соединила автоматически — пришлось. Голос папы в динамиках не просто дрожал — он рассыпался на хриплые, захлебывающиеся рыдания. «Чонгук-а… Сынок… Папа… Скорая… Не понимаю…» Сердце упало в пятки. Чонгук свернул на обочину, сжимая руль до хруста в костяшках, пытаясь выловить суть из потока бессвязных слов. « Инфаркт. Реанимация. Тебе нужно вернуться, я не знаю, что мне делать, пожалуйста. Я сам не справляюсь…». Чонгук смотрел перед собой, и мир сузился до точки. Предвкушение счастья сменилось ледяным, всепоглощающим холодом. Несмотря на всё: на боль, тревогу, на сложные отношения с отцом, на их постоянные конфликты и упрёки. Несмотря на свою обиду и на старые раны, которые не заживали. Как хороший сын, поехал. Форс-мажор. Именно это короткое слово пришло на ум позже, когда Чонгук, забыв про роллы и цепочку, рвался в аэропорт. «Срочное дело в Сеуле», — набрал альфа Чимину, пальцы дрожа от адреналина и вины. Технически ведь это было правда. «Не успеваю заехать… Не жди… Люблю.» Он послал сообщение, чувствуя себя последним подонком. Почему просто не написать, как есть, или просто позвонить. Но Чонгук боялся, что в таком состоянии наговорит лишнего стараясь всё объяснить Чимину. Несколько суток ада. Белые стены реанимации, едкий запах антисептика, бесконечные часы в пластиковых креслах. Папа, который рыдал все время и хватался за него как за спасательный круг. Лицо отца — серое, осунувшееся. Голоса врачей — размеренные, пугающе спокойные. Телефон то разряжался в самый неподходящий момент, то терял сеть в подземных этажах больницы. А потом начались дела. Компания отца, доверенность, подписи, совещания. Как оказалось, отец так и не убрал его из завещания. И теперь все смотрели на Чонгука как на человека, от которого зависело будущее семейного бизнеса. Чонгук едва находил время на еду и сон, но всё равно писал Чимину. Он звонил Чимину несколько раз, но омега не отвечал. Обиделся, наверное. Чонгук прекрасно понимал почему. Вина грызла изнутри. Вернусь и все объясню, думал альфа. Выпрошу прощение. Всё заглажу, да, придётся рассказать всю правду, но надеялся, что Чимин поймёт. Сейчас Чонгук стоял в прихожей слишком тихой. Дома. Наконец-то. Скинул ботинки, почувствовав, как ноют все мышцы. Как только смог, он сразу уехал. Отец миновал кризис, и его перевели в обычную палату. Они даже немного поговорили, не откровенно, но и просто разговор в их ситуации уже был неплохим знаком. Первым делом — к Чимину. Извиниться. Упасть перед ним на колени. Обнять так крепко, чтобы омега почувствовал, как он ему нужен. Чонгук двинулся по коридору, прислушиваясь: ни шороха, ни звука телевизора, ни плеска воды. Тишина. Почему-то только его шаги, гулко отдавались в пустоте. Чимин должен быть дома, ведь сейчас почти три утра. Но в квартире было тихо. В спальне, Чимина тоже не было, кровать была заправлена, подушечки, которые так долго выбирал омега лежали ровно. Не было ни следа Чимина. Тревога, сначала приглушенная усталостью, резко поднялась, сжимая горло ледяными пальцами. Чимин? Чонгук вернулся в кухню, и она сияла чистотой. Слишком стерильной чистотой. И тут его взгляд, скользивший в отчаянии по квартире, зацепился за кухонный стол. Там, в центре столешницы, лежала белая визитка. Знакомое имя и номер телефона. И поверх нее… Чонгук сглотнул, он знал чья это визитка. Узнал альфа и кольцо. Его кольцо. Обручальное кольцо Чимина. Чонгук подошёл ближе к столу, чтобы удостовериться, что это действительно так, а не ему кажется. Сердце забилось быстрее.Нет. Не может быть. Дрожащей рукой поднял кольцо. Прочитал имя на визитке. Кольцо выскользнуло из ослабевших пальцев, упав на стол. Та самая ледяная пустота, от которой он бежал несколько дней, накрыла его с головой, безжалостная и окончательная. Чонгук понял. Всё понял. Не просто обиделся. Чимин ушел. Навсегда. Чонгук медленно сполз на ближайший стул, не в силах удержаться на ногах. Звон в ушах заглушил тиканье часов. Он смотрел на два предмета на столе, и просто не мог поверить, что это реальность. Неужели Чимин встретил Сону и тот рассказал ему правду раньше него? Сону ведь его ненавидит и не упустил бы возможности приврать Чимину. «Люблю…» — было его последнее сообщение. Его форс-мажор… Его срочное дело, стоившее ему сколько нервов. Его попытка уберечь Чимина от правды. Обернулась этим. Но оправдываться было уже не перед кем. Тишина квартиры, когда-то такая уютная, теперь звенела. Громче больничных мониторов. Громче отцовских рыданий. Громче всего на свете. Он сидел среди руин их «любви», и единственным звуком был прерывистый стук его собственного сердца — отсчитывающего секунды в новой, страшной реальности. Чонгук просидел за столом несколько минут, сжимая кольцо в ладони. Достал телефон и несколько раз набрал Чимина. Гудки шли, но омега трубку так и не поднял. Ему было все равно, что сейчас три утра — Чимин должен знать, что он вернулся и ищет его. Нужно все объяснить, рассказать правду. Боже, ну зачем он целый год скрывал? Ведь сейчас Чимин может и не поверить ему. Поверит Сону, и только богу известно, что мог наплести бывший любовник. Чонгук сделал себе кофе и вышел на террасу, сел в любимое кресло Чимина и стал ждать рассвета. Перебирал все возможные сценарии разговора с Чимином, снова звонил. Несколько раз написал сообщение, но стирал. С Чимином нужно говорить, уверить его в своих словах, а не использовать сухие сообщения. Как только стрелки часов показали шесть, вытащил телефон, набрал знакомый номер. — Тэхён? — прохрипел Чонгук, как только гудки закончились и трубку явно кто-то поднял. — О, Чонгук… Что случилось? Почему ты звонишь так рано?.. — Тэхён зевнул. — Где Чимин? — перебил его Чонгук. — Ты с ним разговаривал в последнее время? — Нет… — Тэхён явно напрягся. — Он не отвечает ни мне, ни Юнги. Но вы часто так делаете на выходных. Что-то случилось? — Чёрт… — Чонгук провёл рукой по лицу. — Мне нужно было в Сеул — у отца инфаркт, Тэхён. Он чуть не умер. Я… я был с ним. С папой. В больнице. Потом — компания, дела, долбаные юристы. Я даже нормально не ел. — А Чимин знает об этом? Ты ему это сказал? — тихо спросил Тэхён. — Нет, — глухо ответил Чонгук. — Я не говорил ему о ссоре с родителями. Чимин не знает, почему я с ними не хочу видеться… — Ты так и не сказал, — перебил его Тэхён. — Нет… — Понятно. Я позвоню, если Чимин мне ответит. Тэхён бросил трубку, а Чонгук почувствовал, что омега явно что-то недоговаривает. Чонгук нервно посмотрел на телефон, пролистал журнал вызовов. Чимин. Чимин. Чимин. Снова набрал омегу, но, как и раньше, ответом было только гудки. Чимин игнорировал его звонки. Бросил телефон на стол, нервно прошёлся по террасе, думал, что же ему делать дальше. Почему-то в голову лезли только плохие мысли, но сделать ничего не мог. Взял телефон снова и нашёл в контактах нужное имя. Не хотелось использовать свои связи, но другого выхода Чонгук не видел. — Юнхо-хён, это Чонгук. Мне срочно нужна помощь, — на одном дыхании выпалил Чонгук. — Снова у кого-то проблемы с законом? Потому ты звонишь с утра пораньше? — Нет. Сейчас это скорее личное, — Чонгук вздохнул и крепче сжал телефон. — Очень личное. Я хочу найти одну омегу… — Я думал, у тебя все хорошо на личном фронте… — Юнхо хмыкнул. — Чимина. Его я и хочу найти. Мы, кажется, повздорили… — Чонгук, я не могу искать людей просто так, к сожалению, но если пришлёшь мне все его данные, я постараюсь что-то найти. Но, Чонгук… — Что? — Уверен, что хочешь пойти на это? — Юнхо вздохнул. — Уверен. Я должен знать, что с ним всё в порядке… — Хорошо, — Юнхо перебил Чонгука. — Тогда пришли мне его данные. И, пожалуйста, подумай, зачем именно ты его ищешь. Потому что если он ушёл добровольно — возможно, ему именно это и нужно. Чонгук не ответил. Он смотрел на кольцо, сжав его в кулаке, так сильно, что чувствовал, как металл впивается в кожу. Чимин не должен был просто уйти. Не вот так. Не молча. Он должен всё исправить. Любой ценой…***
Чонгук терял терпение… Он держался — первые дни, потом недели. Сначала надеялся, что омега ушел просто на эмоциях, что остынет, вернётся домой, и они поговорят. Но время шло, и ничего не менялось. На работе Чимин не появлялся, а со временем телефон и вовсе выдал, что номер больше не обслуживается. Звонил Тэхёну, раз за разом, но тот лишь твердил одно и то же: — Я бы сказал, если бы знал… Он и мне не отвечает, — тихо говорил Тэхён. — Прости, Чон, правда. Мы тоже волнуемся. Чонгук обошёл все возможные места, где они раньше любили бывать. Ходил в любимое кафе, даже дал бармену визитку, чтобы тот позвонил, если Чимин вдруг заглянет. Чонгук не сдавался. Ночами практически не спал. Днём метался между работой, двумя городами, больницей и встречами. Отец всё ещё проходил реабилитацию после инфаркта, компания требовала внимания. Чонгук был завален делами, в которых ничего не имело смысла, потому что всё, что по-настоящему волновало, — пропало. Юнхо сдержал слово, и через пару дней прислал краткое досье. Пак Чимин: — Взял отпуск за свой счёт, через неделю подал заявление на увольнение. — Закрыл банковский счёт. — Не снимал жильё на своё имя. — Не использовал старый номер телефона. — Никаких новых данных. — Просто исчез, — прошептал Чонгук, уставившись на монитор компьютера, как только получил мейл от друга. Как тень. Как будто вырвал себя из этой жизни. Из их жизни. Чонгук обхватил голову руками, тяжело выдохнул. — Где же ты… — спрашивал Чонгук пустоту по вечерам. Но даже тишина молчала.
