Часть 7
4 июня 2025 г., 09:05
***
Состояние отца улучшилось, и сегодня Чонгук, несмотря на дикую занятость, приехал забрать его домой. За этот месяц он навещал отца редко. Каждый визит давил: стерильный запах больницы, натянутое молчание. Отец так и не извинился, но и не упрекал. Они не говорили о Чимине — обсуждали нейтральные темы: погоду, терапию, безвкусную больничную еду. Отец похудел, осунулся. Папа суетился вокруг него, как наседка, пытаясь помочь. А Чонгук метался между двумя городами, разрываясь на части. Бросить работу в Пусане? Невозможно. Это была последняя нить, связывавшая его с Чимином. Но и в Сеуле он ничего не успевал: компания, реабилитация отца, встречи, документы. Он ничего не успевал. Морально Чонгук был выжат досуха. Он не хотел оставаться на ужин в доме родителей, но папа настоял. Ужин проходил в тишине. Только папа старался разрядить обстановку, всё время повторяя, как хорошо, что они воссоединились. Чонгук еле выдержал — хотелось убежать, уехать, пусть даже в свою квартиру в Сеуле, а не в Пусан. — Как дела с Чимином? — неожиданно спросил папа, отвлекая Чонгука от самокопания. Чонгук вздрогнул. Папа явно не просто так задал этот вопрос. Сколько времени обходил тему, а сейчас, видимо, набрался храбрости рядом с отцом, зная, что тот поддержит. — Не знаю, — постарался как можно суше выдавить Чонгук. — Мы… поругались. Он ушёл. Папа явно не ожидал такого ответа, подавился вином, но быстро взял себя в руки. Посмотрел внимательно, оценивающе, даже немного холодно. — Жаль. Думал, он… надёжнее, что ли. — Он такой и есть. Несмотря на «безродность», как ты это называешь, Чимин очень хороший, — отчеканил Чонгук. — Значит, ты что-то натворил? — не унимался папа. — Не знаю, — Чонгук вздохнул. — Я вернулся из Сеула и обнаружил только визитку Сону и кольцо на столе. А Чимин просто как будто растворился в Пусане. — Сону? — переспросил папа, удивлённо. — Да, — Чонгук потер переносицу. Ему не хотелось говорить об этом с родителями. Это их не касается. — Странно, Сону ведь уехал с мужем рожать в Америку… — Что? — Чонгук удивлённо поднял глаза. — С мужем? — А ты думал, такая омега, как Сону, будет долго один? — папа даже закатил глаза. — Это тебя он так долго ждал. У таких, как он, всегда есть запасной вариант. Он вышел замуж спустя месяц после того, как вы расстались. Чонгук задумался. В голове сложился пазл. Чимин встретил Сону, и тот не упустил возможности напомнить о себе. Наверняка наплёл, что беременный от него, и Чимин просто ушёл. Не захотел слушать объяснений, ведь если Сону уехал рожать — значит, беременность реальна. Теперь ясно, почему тот не отвечает на звонки. Сону оставил визитку специально, зная, что дозвониться будет невозможно — он просто улетел. Чонгук сжал нож в руке. Есть и до этого не хотелось, а теперь — и подавно. Резко отодвинул стул. — Простите. Я… Я устал, — коротко бросил, вставая. Нужно уйти, пока не сказал лишнего. — Куда это ты? — насторожился папа, будто бы ненароком протягивая руку, чтобы остановить. — Уже поздно. Завтра в офис, документы ещё не подписаны, — Чонгук старался говорить ровно, но голос всё равно дрогнул. — Посиди с нами ещё немного, — мягко попросил папа. — Мы же только втроём собрались. Такое не каждый день бывает. — Да, потому что обычно вы вдвоём. Если ты думаешь, что что-то изменилось — нет. Я ничего не забыл. Как только отец вернётся к делам, я окончательно вернусь в Пусан, — вырвалось у Чонгука. Он не жалел о сказанных словах. Но при взгляде на папу внутри всё сжалось. Папа смотрел на него внимательно, со слезами в глазах, хотел что-то сказать, но передумал. — Чонгук… — начал отец. — Я просто хочу, чтобы ты знал: ты всегда можешь здесь остаться. И да, я… — отец перевёл взгляд на мужа, — мы сожалеем о своих поступках. Не стоило нам вмешиваться в ваши отношения с Чимином. — Я это знаю, — устало сказал Чонгук. — Но слушать ваши извинения мне не нужно. Не хочу обсуждать свои отношения с вами. Боюсь, не сдержусь. Именно поэтому мне нужно уйти. Чонгук ушёл, не оборачиваясь. Сердце билось слишком громко. Хотелось в Пусан. К морю. Подумать, что делать дальше. Но завтра его ждали дела, и возможности уехать не было. — Если передумаешь… — голос папы был почти неслышным. — Мы будем ждать. И прости меня. Я был не прав… Чонгук не ответил. Просто вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Вечерний воздух был прохладным, но Чонгуку казалось, будто он задыхается. Он быстро дошёл до машины, сел за руль. Замкнутое пространство салона дало разрешение — внутри всё горело. Руки дрожали. Чонгук несколько секунд просто сидел, уставившись в руль. Потом с силой ударил по нему ладонью. Раз. Ещё раз. Этого было мало. Хотелось кричать. Хотелось притащить Сону за волосы к Чимину, чтобы он рассказал правду. Чтобы всё изменилось. Но сначала — найти и вернуть Чимина. Он вытащил телефон, разблокировал экран. Пальцы сами набрали номер. Абонент, как и раньше, был недоступен. Хотел набрать ещё раз, но вдруг понял, почему не мог найти Чимина. Всё было так просто, а он — просто дурак. И набрал совершенно другой номер. — Алло, — Тэхён ответил почти сразу. Голос сонный, хрипловатый. — Чон?.. Что случилось? — Ты знал, — прошипел Чонгук. — Ты, чёрт возьми, всё знал. — Что?.. — насторожился Тэхён. — О чём ты говоришь? — Не прикидывайся. Только ты со своим мужем могли помочь Чимину исчезнуть, — Чонгук вцепился в руль. — Ты знал. Не делай вид, что не знал. Я тебе звонил, а ты всё время водил меня за нос с Юнги. На том конце наступила тишина. — Я… — Тэхён выдохнул. — Я пообещал. И ты козёл, Чонгук. Разговор окончен… — Подожди, Тэхён. — Я уже достаточно сказал! — голос стал громче. — Он не хочет тебя слышать. Сказал, если Сону действительно от тебя беременный — это конец. Он просто… сдался. Ты же знаешь, какой он упрямый. Особенно когда дело касается тебя. — Это не мой ребёнок. Сону счастливо женат и улетел рожать в Америку, — зло бросил он. — Я не имею отношения к его беременности. Я скрывал другое… Мой отец замешан в аресте Чимина. Это он и Сону наняли Вонхо, — последние слова он произнёс тихо. — Что?! — Тэхён был потрясён. — Твой отец?! И Сону?! Вонхо?! Ты серьёзно, Чонгук? — Где он, Тэ? — тихо спросил Чонгук. — Пожалуйста. Не ври. Я знаю, ты знаешь. — …Он не хочет, чтобы ты его нашёл, — осторожно ответил Тэхён. — Он не в Пусане. И не в Сеуле. Я… могу написать ему. Сказать, что ты ищешь. — Нет, — отрезал Чонгук. — Я сам. Мне нужен его адрес. Или хотя бы город. — Чон… — Пожалуйста, Тэхён, — выдохнул Чонгук. — Мне нужно с ним поговорить. Хоть раз. Я не смогу жить без него. Мы были счастливы. Этот год был лучшим в моей жизни. Надеюсь, и для него тоже. Я не хочу его терять. Я люблю его. Тишина. Долгая. Чонгук почти слышал, как Тэхён ходит по комнате, кусает губу, как всегда, когда нервничает. — Чимин мне запретил, — наконец сказал Тэхён. — Сказал, если кто-то расскажет — он исчезнет окончательно. Юнги меня убьёт, если узнает. — Он уже исчез, Тэхён, — глухо сказал Чонгук. — И если ты не скажешь, я всё равно найду. Только позже. Когда, возможно, уже будет поздно. Ты же знаешь, он меня любит. Чонгук снова сжал руль. Голос дрожал — не от злости, от тоски. — Мне нужен он. Не просто как часть. Я не знаю, кто я без него. Я не могу дышать. Я его так люблю, что всё бросил. Не знаю, как ещё доказать, что достоин его, — он глубоко выдохнул. — Он в Йосу, — выдавил Тэхён наконец. — В нашем доме. Юнги сам его туда отвёз. Чимин хотел тишины. Хотел быть ближе к морю. Чонгук закрыл глаза. Йосу. Конечно. Там море. Там Чимин всегда чувствовал себя живым. — Спасибо, — только и сказал Чонгук. — Чон… — голос Тэхёна стал мягче. — Не дави на него. Если найдёшь — просто будь рядом. Он приехал через неделю как ушёл от тебя. Не плакал. Просто сидел и смотрел в пустоту. Я пытался убедить его поговорить с тобой, но он боялся услышать, что Сону сказал правду. — Тэхён, я всё исправлю… — Честно Юнги хотел тебя убить, — перебил его Тэхён, явно не договорив. — Ты же знаешь, что у Чимина больше никого нет кроме нас. Юнги привык оберегать нас двоих. Я даже немного приревновал, если честно. Чимину плохо без тебя, он плохо себя чувствует все это время, не дави на него. — Я всё понял. Я сам потом поговорю с Юнги и все объясню. Тебе не стоит волноваться. У Чимина теперь есть и я, больше он не будет страдать, я обещаю. — Надеюсь, — устало выдохнул Тэхён. — Адрес пришлю. Удачи. — Спасибо. Чонгук сбросил звонок. Сердце стучало быстро — но впервые за недели в этом биении было что-то живое. Хотелось всё бросить и поехать к Чимину. Но завтра — договор. Завтра обязательства. А потом — Йосу.***
Чимин продержался в Пусане всего семь дней, но они казались ему вечностью. На звонки Чонгука он не отвечал. Прекрасно знал, что услышит только оправдания. Нет, Чимин не хотел их слышать. Не хотел снова поддаться, поверить сладким речам и снова оказаться в плену иллюзий. Игнорировал и звонки, и сообщения от друзей, не был готов обсуждать всё то, что случилось. Чимин переезжал из одной посуточной квартиры в другую, оформил отпуск на следующий день, знал, что Чонгук будет караулить его возле работы. А потом, не выдержав, написал заявление об увольнении. Пусан, когда-то родной и любимый, теперь душил его воспоминаниями. Каждый уголок города теперь кричал о Чонгуке. Пришлось избегать кафе где они часто бывали, обходить стороной любимое место у моря, где часто устраивали пикники. Чимин боялся случайной встречи, которая могла бы разбить его сердце окончательно. Ему нужно было время, все обдумать и решить, что делать дальше. В голове роились противоречивые мысли. Может, он совершил ошибку, отказавшись выслушать Чонгука? Не дал ему ни единого шанса объяснить ситуацию. Но стоило ему только подумать об этом, как перед глазами всплывал округлившийся живот Сону и его не-отрицание, кто отец малыша. И тогда всякая надежда таяла, к горлу подступал ком, слезы застилали глаза. Но он держался: не стоит плакать по тому, кто не стоит этого. Целый год отношений сейчас воспринимался теперь как горечь. То, что казалось сказкой, превратилось только в разочарование. В последний день в Пусане Чимин не выдержал и пришел днём к морю. Хотелось просто проститься с городом, что стал когда-то таким родным. Именно здесь он выкинул несколько лет назад телефон, прощаясь с прошлым. И какая ирония: сейчас Чимин также стоит здесь по тому же поводу. Но многое изменилось сейчас Чимин уже не тот импульсивный подросток, как раньше, телефон он выкидывать не будет. Выбросит только фото, что было в бумажнике. На фотографии из фотобудки они с Чонгуком: смеющиеся, держатся за руки и улыбаются в камеру. Счастливые… Чимин закрыл глаза, пытаясь удержать слезы. Он помнил каждый момент того дня, каждое слово, каждый поцелуй. Неужели Чонгук был так искусен в своей лжи, что Чимин не заметил ни одного звоночка. Сам рассмеялся своим же мыслям, боже он ходячая катастрофа. Не везёт ему с альфами, сначала Вонхо. А теперь и Чонгук до конца даже дважды, ничему его жизнь не учит, и он снова и снова натыкается на одни и те же грабли. Разорвал фотографию и она полетела вниз, к морю. Чимин смотрел, как она медленно кружится в воздухе, пока не исчезла из виду. Это была попытка отпустить прошлое, оставить его здесь, в Пусане, вместе с Чонгуком и разбитыми надеждами. Снова… Решил уехать, вначале к Тэхёну и Юнги. А там уже подумать, куда дальше. Нужно было новое место, где не было бы этих болезненных воспоминаний, где Чимин мог бы начать все с чистого листа. Может быть, Сеул в этом ему поможет. Да и не мог он вечно игнорировать сообщения и звонки от друзей. Встретиться в Пусане с Чонгуком была большая вероятность, а вот в Сеуле нет. Огромный мегаполис, точно скроет его присутствие. Чонгук хоть и общался с Минами, но Чимин не замечал, чтобы они были друзьями. Вечером Чимин прогулявшись в последний раз, по так любимому городу и мысленно с ним простившись, купил билет на утренний поезд, до Сеула. В чужой квартире просмотрел свои вещи и сложил только небольшую сумку с собой. Остальные вещи решил оставить на вокзале. А потом, когда разберётся с жильем, вернётся за остальными или попросит Юнги помочь. Как ни странно, но именно эту ночь Чимин проспал спокойно. Казалось, что он снял груз ответственности тем что решил, что делать дальше. В вагоне было полупусто, и Чимин занял место у окна. Смотрел, как за окном проплывают обрывки города и чувствовал, как внутри него нарастает пустота. Чимин не знал, что его ждет впереди, но одно он знал точно: он больше не позволит никому причинить ему такую боль. Он должен стать сильнее. Должен научиться жить дальше. Один.***
Тэхён открыл дверь с немым упрёком в глазах — заспанный, в мятой футболке, с кружкой кофе в руке. Чимин попытался вымученно улыбнуться, но, встретившись с острым, колким взглядом друга, понял: бури не избежать. Но вместо ожидаемого взрыва Тэхён отступил в сторону, жестом приглашая войти. Молча Чимин прошёл в гостиную и сел на самый край дивана. Его сумка упала рядом с глухим стуком, как будто это она и была грузом внутри него. Тэхён не проронил ни слова — только наблюдал не сводил с него взгляда. Перед ним сидел не тот живой, сияющий Чимин, которого он видел пару недель назад. Этот был чужой. Поблекший. С потухшими глазами, в которых виднелась только боль. Волосы в беспорядке, одежда — как с чужого плеча, Чимин снова похудел. А самое страшное — глаза, в них были только слёзы, что готовы сорваться от любого слова. Тэхён не стал давить. Лишь включил чайник, подождал пока закипит вода, поставил перед Чимином кружку с чаем, и сел напротив. Поджав ноги на диване, как всегда делал это перед долгим разговором. Но и сейчас — молчал. Ждал. Да и не нужны были слова. Тишина была тяжелее любого крика. Чимин обхватил горячую кружку дрожащими пальцами, но не пил. Пар щекотал лицо, но он, кажется, не чувствовал даже этого. Он смотрел сквозь Тэхёна, в пустоту. — Ты мог хотя бы взять трубку. Или ответить на сообщение, — наконец, тихо сказал Тэхён. Без упрёка, просто… больно. — Не мог, — выдохнул Чимин. — Мне нужно было время. Я… Я боялся, что ты скажешь, что я дурак. А я бы тебя послушал. И вернулся к нему… — А сейчас? — Сейчас… — Чимин чуть сильнее сжал кружку. — Сейчас я все решил, выбрал. Я не хочу возвращаться. Никогда. — Чонгук звонил. Много раз. Пытался тебя найти, — Тэхён вздохнул и мягко кивнул. — Я знаю. Поэтому и молчал. Я… не мог. Не хотел слышать вранья. Я бы снова поверил, снова погряз бы в этом. — Я злюсь на тебя. До чёртиков, — вдруг резко сказал Тэхён. Пододвинулся ближе, забрал чашку из рук и поставил на стол. Обнял. — Но… я здесь. Даже если ты рушишь всё — я рядом. Потому что люблю тебя. Несмотря ни на что. — Спасибо… Юнги писал, что Чонгук даже к вам собирался. — Да, но не пришёл. Наверное, боится, что я ему морду набью. Удивительно правильно боится, я собирался… Чимин слабо улыбнулся, на реплику друга. Тэхён всегда был таким. Юнги спокойный и рассудительный, Тэхён как вулкан никто и никогда не знает, когда он взорвется. Удивительно как жизнь сводит между собой, совершенно не подходящих людей. — Я боюсь… боюсь, что Чонгук всё это время… лгал. Что весь этот год, был иллюзией, ничего не было настоящим. — Ты мне потом расскажешь, ладно? Когда сможешь. А сейчас просто побудь с нами. Мы с Юнги рядом. — Хорошо… — Значит, сообщения от Юнги ты всё же читал? — Тэхён чуть зло прищурился. — Значит променял мою дружбу на чужого альфу? Он занят, если ты помнишь? — Ты что… ревнуешь? — Чимин немного опешил, от слов друга и пытался пошутить. — Я никогда бы не посмотрел на Юнги в таком ключе, он… — Да к чёрту, я не ревную, — Тэхён махнул рукой. — Я в себе уверен, да и в Юнги тоже, — Тэхён замолчал и что-то взвесив продолжил. — Просто скажи мне, ты хотя бы всё проверил, перед тем как все перечеркнуть и сбежать? — Я знаю, что видел. Я уверен Сону… Он… — Губы Чимина дрогнули. Он сглотнул, но ком в горле не ушёл.— Я встретил его в Пусане. Он был беременный. Я спросил, кто отец. А он… он только посмотрел на меня. С этой своей мерзкой, самодовольной улыбкой. И всё тогда стало ясно. — Он сказал кто отец? Смотря тебе в глаза, признался, что спит с Чонгуком? — не унимался Тэхён. — Нет. Но мне не нужно было. Я понял. Чонгук… Он всегда страно себя вёл, после поездок в Сеул. Будто что-то скрывал. Становился отстранённым, холодным. Как будто жил в другом мире, было заметно что мысленно он не со мной. Я пытался не замечать, думал, работа, усталость… Но, постоянно вспоминал, что так уже было… Старался отгонять от себя такие мысли, но видимо зря. — Ну, это ведь не доказательство… — Но Чонгук несколько раз, пытался мне что-то сказать. Я видел. Он начинал. И всё время останавливался. Смотрел на меня, как будто в последний раз, мысленно прощался. А потом молчал, переводил тему. — Ты думаешь, что он всё это время… был с ним? — Тэхён внимательно посмотрел на друга. — Думаю. Да. А ещё, что он меня не любил. Никогда. Что всё это было — красивая ложь. Иллюзия. Я отдал ему себя… всего. Снова… А он? Он просто предал. Развлекался, знаешь вот такая забава для богатых. Влюби в себя снова и растопчи как мусор. — Прости, — Тэхён прошептал, будто виноват сам, но не стал спорить. Сейчас это бессмысленно. Сейчас Чимин разбит. Его нужно не переубеждать, а склеивать. Он встал, вернулся с пледом и молча накрыл им друга. — Останешься у нас? — мягко спросил Тэхён. — Если не выгоните… — Глупый. Юнги уже хотел нанять детектива, чтоб тебя разыскали. Он с ума сходил. Сам знаешь, он впечатлительный. — Он… он ведь не будет на стороне Чонгука? — Нет. Они не друзья. Дела, это всё, что их связывает. Поверь, если бы Юнги знал, хоть половину, что знаю я теперь, он бы Чонгука голыми руками порвал. — Тебе повезло с ним, — Чимин посмотрел на Тэхёна чуть теплее. — Он как доказательство, что настоящая любовь бывает. Цени его. — Только не говори ему это, — Тэхён крепче обнял Чимина. И — вдруг. Едва заметное движение губ Чимина. Почти-улыбка. Её хватило Тэхёну. Потому что это был первый луч сквозь тучи. Буря всё ещё бушевала. Но теперь Чимин был не один. Теперь рядом был кто-то, кто держал за руку. Кто не даст ему упасть…***
Чимин уснул, он успокоился, отогрелся в объятиях друга. Чимину казалось будто уснул и провалился в воспоминания, в последнюю ночь перед всей правдой. Квартира тогда утопала в полумраке. Только огоньки города отражались в окнах, и слабый свет от уличного фонаря ложился на простыни. Чонгук лежал на спине, одной рукой прижимая Чимина к себе. Его пальцы рисовали бессмысленные круги на плечах Чимина, держал крепко, как будто не хотел отпускать. — Давай завтра проведем вечер только вдвоем, дома? — прошептал Чонгук тогда, касаясь губами макушки Чимина. — Я не против, приготовишь что-то, я скучаю по твоей стряпне? — тихо усмехнулся Чимин, прижавшись ближе. — Приготовлю, — засмеялся Чонгук. Чимин помнил, как засыпал под стук сердца Чонгука. Как в тот момент поверил, что всё будет — настоящим. Что любовь — это они. Что он любим. А теперь… теперь воспоминания стали осколками. Они врезались в сознание, как стекло под кожей. И от них не было спасения. Чимин проснулся от боли в груди, будто сердце сжимала чья-то чужая рука. Он лежал, уставившись в потолок, стараясь не двигаться и вытирал дорожки слёз. послышался щелчок входной двери. Звук ключа в замке и был тихим, но Чимин дернулся. — Это Юнги, — тихо сказал Тэхён, взявшись из ниоткуда. — Он рано сегодня. Я его предупредил. Не пугайся. Чимин нервно сжал плед на плечах. Сердце почему-то заколотилось, словно он сделал что-то запретное. В проёме показался Юнги. В пальто, с сумкой через плечо, усталый, но… увидев Чимина на диване, замер. — Ты вернулся, — сказал Юнги. Голос чуть хриплый, словно давно не говорил. — Я так волновался… Чимин поднял глаза и на секунду их взгляды встретились. Юнги смотрел, не с упрёком, не с яростью. В этих глазах Чимин не увидел ни одного обвинения. Только… облегчение. И, где-то в глубине, то, чего Чимин боялся больше всего: боль. — Привет, — выдохнул Чимин, тихо, почти неуверенно. Юнги не подошёл сразу. Он поставил сумку, снял пальто и только потом, медленно, прошёл вглубь комнаты. Стоял напротив — не прикасаясь, не приближаясь. Только смотрел. — Мы волновались. Я… я не знал, где ты. Не знал, что с тобой, — Юнги говорил ровно, но пальцы сжались в кулак. — Если бы ты не пришёл сегодня, я бы уже начал поиски, с помощью детектива. Тэхён уговорил меня дать тебе время, и мы сошлись на семи днях. — Я не хотел, чтобы вы искали меня. Не хотел, чтобы… кто-то знал. Я просто… Хотел побыть один и все обдумать… — Чонгук причинил тебе боль? — Голос Юнги стал ниже, в нём появилась ярость. — Он что-то сделал? Чимин сжал губы, отвёл взгляд. Горло снова сжалось. Он кивнул. Медленно. Юнги сел ближе и слегка приобнял Чимина. Омега не отпрянул, но напрягся. Почувствовал, что Юнги злится, старается удержаться. — Всё будет хорошо, — прошептал Чимин. — Я справляюсь, не волнуйся… — Хорошо, только, — Юнги вытер остатки слез со щеки. — Не делай так больше, у тебя всегда есть мы. Чимин кивнул, почти незаметно. Он не был уверен, заслуживает ли он этих слов. «У тебя всегда есть мы» звучало слишком нежно, слишком правильно — для кого-то вроде него, кто сам сбежал, кто испугался, кто поверил чужим словам и разрушил всё, не дав Чонгуку даже попытаться объясниться. — Прости, — выдохнул Чимин, и голос дрогнул. — Я просто… не знал, куда идти. Всё напоминало о нём. Даже я сам. Юнги вздохнул, опуская взгляд. В его глазах снова мелькнула та боль — глубокая, сдержанная. Он на секунду прикрыл глаза, будто собирался с силами, прежде чем что-то сказать. — Ты всё правильно сделал. Если больно — уходить не стыдно. Стыдно — молчать и терпеть. — Мне кажется, я больше не знаю, кто я, — признался Чимин. — Не знаю, что из этого было правдой, а что я себе придумал. Любил ли он меня… или просто… был рядом, потому что так было удобно. Были ли наши отношения настоящими или это была игра? — Это не важно. Сейчас неважно, ты имеешь право быть разбитым. Мы с тобой, ты не один, Чимин. И никогда не будешь. Чимин посмотрел на Юнги, впервые за всё это время в глаза. В те самые, в которых он боялся увидеть правду. Но в них было только терпение и понимание. — Ты ведь злишься на меня? — спросил Чимин, почти шёпотом. — За то, что сбежал. За то, что не отвечал… Юнги покачал головой. Медленно. Почти печально. — Я злюсь только на себя. За то, что снова не знал, что мне делать. Как тогда с Тэмином, — Юнги крепче обнял Чимина. — Я рад, что ты вернулся …***
Чимин понимал, что спустя две недели, он уже наверное, и надоел Тэхёну и Юнги. Пусть друзья и не настаивали, но он прекрасно видел, что немного лишний. Когда набрался смелости и поговорил об этом с другом, тот отнекивался, но признался, что с его приездом немного уменьшилась их сексуальная жизнь. Вечером Чимин объявил друзьям, что пора наверное снять себе квартиру и переехать, но совершенно не знал куда. Вот тогда Юнги и предложил, чтобы Чимин переехал в их домик у моря. Он пустовал уже долгое время. Ведь если они ездили к морю, то в Пусан, ведь там был Чимин, а в Йосу стоял без дела. Вот потому сейчас Чимин сидел и смотрел в окно. За ним тянулись поля, редкие деревья, иногда мелькало побережье, небо было затянутое серым, будто промытое дождём. Чимин молчал, подперев щеку рукой. Юнги вёл спокойно, но взгляд то и дело соскальзывал на пассажира. Они сделали небольшой крюк и забрали остальные вещи Чимина, сначала на вокзале, а потом и в квартире Чонгука. В квартиру Чимин не поднимался, Юнги сам всё сделал. Да и Чимин бы не смог, боялся встретить Сону или Чонгука. Юнги даже пытался пошутить, что зря, ведь в квартире никого не было, да и выглядела она как будто в ней давно никто не жил. Сейчас Чимин старался об этом не думать, ни о Сону, ни о Чонгуке. Скорее всего, оба вернулись в Сеул и живут припеваючи. Вечерами возможно вспоминают глупого и доверчивого Чимина и смеются над ним. Юнги изредка посматривал на Чимина тот выглядел ещё худее, чем несколько недель назад. Даже объёмное худи не могло скрыть худобу. Скулы заострились, под глазами всё также синяки, а ведь они с Тэхёном следили за его питанием. Чимин нервно теребили пальцами рукав. А Юнги уже несколько раз пожалел, что пошутил насчёт квартиры. — Хочешь, я включу музыку? — спросил Юнги, не отрывая взгляда от дороги. — Нет. Спасибо, — тихо ответил Чимин. — Юнги… А можно спросить? Про Тэмина. Юнги на секунду замер. Потом кивнул. — Он был моим братом, — спокойно ответил Юнги. — Умер несколько лет назад. — Прости… Я не хотел… — Всё хорошо, — перебил Юнги. — Ты ведь видел фото. Вы с ним очень похожи. — Да. Но я никогда не спрашивал… Что с ним случилось? — Его убил жених. Донхо, — Юнги замолчал на секунду и вздохнул, как будто подбирая слова. — Я помню как Тэмин был счастлив, когда тот сделал ему предложение… А потом началось. Побои, угрозы. Он молчал, терпел, скрывал все от нас… До конца. Чимин молчал. Вопросов больше не было. По взгляду Юнги было видно — говорить об этом всё ещё больно, даже спустя годы. — Ты почти не ешь, Чимин, — тихо сказал Юнги. Спустя несколько минут тишины. — Ем, — машинально ответил Чимин. — Просто не хочется. Всё в порядке. — Я волнуюсь, — Юнги перевел взгляд на Чимина. — Думаю, тебе стоит сходить к врачу. Я… замечаю. Ты спишь больше обычного. Утром тебя тошнит. — Это не… — Чимин осёкся. — Это просто стресс. Организм просто так реагирует. Это не то, о чём ты думаешь. — Возможно, — спокойно сказал Юнги. — Но ведь вы пытались… — Нет, мы не пытались, просто плыли по течению, и оба как мне казалось, были готовы к последствиям. Не думаю, что получилось. А если бы получилось сейчас… это было бы чудо. А чудес со мной никогда не случалось. — Может, это не чудо, — сказал Юнги, — а шанс. На что-то новое. — Даже если так… — Чимин попытался улыбнуться. — Я не знаю, смогу ли быть хорошим родителем. Особенно после всего. Что я могу дать ребёнку? — Себя. А это больше, чем ты думаешь, — мягко ответил Юнги. — И ты не будешь один. Мы рядом. Чимин не ответил. Только отвёл взгляд. Его рука медленно соскользнула с рукава и легла на живот — несмело, будто украдкой. Как будто омега проверял — есть ли там кто-то. Что-то. А потом снова убрал руку. Быстро. Будто боялся сам себе признаться.
