Внеплановый новогодний корпоратив

– Коля, это же просто невозможно! – Петербург, лёжа на диване в обнимку с ноутбуком, чуть не плача, эмоционально выговаривался Новосибирску. – С лимонами катастрофа! Свежего мяса вовсе нигде не найдёшь! Про лаймы я молчу, а дижонская горчица… – Саша, успокойся, – перебил его до сих пор терпеливо слушавший Николай. – Из чего ты такие выводы сделал? – Так я по магазинам пробежался! – Саша трагично воздел руки к потолку. – И не по одному!.. По нынешней погоде – грязь, слякоть, ливень… Уши болят теперь, укладка ни к чёрту… – Саша, но зачем? – озадаченно нахмурился Коля. – В конце концов, у тебя же есть я!.. Где-то из-за пределов Сашиного ноутбука раздалось громкое многозначительное покашливание. Коля удивлённо приподнял брови, но Саша и ухом не повёл. – Будь здоров, Московский, выпей чаю уже, наконец! – буркнул он, по-прежнему с несчастным видом таращась в экран. – Коля, я очень рад, конечно, что ты у меня есть, но чем мне это должно помочь? Ведь я должен лично убедиться в качестве ингредиентов!.. – Саш, я же всё просчитал и обо всём договорился, – Коля поправил очки на носу и пару раз щёлкнул мышкой, чтобы вывести на экран какую-то таблицу. – Вот, смотри. Я провёл полный анализ рынка, включая реальные отзывы потребителей и оценки экспертов, отсеял недобросовестных продавцов с недостоверными данными, связался с логистическими компаниями, подсчитал бюджет и договорился о доставке! Тебе пришлют через пару часов полный видеоотчёт из коттеджа, который нашли Костя и Володя, и тебе надо будет просто оценить, что оставить, что вернуть или заменить, и всё решится! Более того, они даже согласились нам сделать скидку и указали в договоре кэшбек за возврат продуктов – думаю, Михаил Юрьевич оценит экономию бюджета!.. – Ценю, – пробубнел из глубины питерской кухни, из-за стола, голос Москвы. – Выплачу вам, Николай Александрович, из этих денег премию… – Что значит «из этих денег»?! – возмутился Саша, убийственно зыркнув-таки на него. – Ты их просто обязан все выплатить Коле! На него же молиться надо! Не мелочись! – Умерь свои имперские амбиции! – Миша закатил глаза. – Если я буду транжирить деньги, как ты в девятнадцатом веке, мы буквально утром первого января дружно все пойдём по миру просить дотаций на жизнь у какой-нибудь Сербии! – Жмот! – отрезал Саша. – Ты всё равно эти деньги уже выделил на еду! – … да чтоб тебя, Романов! Выплачу я эти деньги Новосибирску, уймись уже! Петербург моментально успокоился, кивнул ему и снова перевёл взгляд в экран, где его ждал смущённый Коля. – Саш, ты мог бы и не… – Вот, Коля, справедливость восторжествовала! – радостно подытожил Александр. – Ты просто золото – что бы я без тебя делал! На тебя действительно молиться впору! – Да ну что ты… – Коля совсем законфузился. Уши у него побагровели. – Не скромничай! Лучше давай, расскажи мне, что ты выбрал и что мне надо будет посмотреть, а то мне сходу в твоей таблице разобраться будет сложно! У Николая ровно в этот момент завибрировал телефон. Он глянул на него. «Руслан (Красноярск)». На самом деле, можно было и не подписывать это «Красноярск» – никаких других Русланов Коля не знал. Но Томск приучил его педантично аккуратно вести свою телефонную книгу… К чему вообще эти мысли? И почему это он, Новосибирск, ни с того ни с сего занервничал? – Коля? – окликнул его Саша. – Извини, мне Красноярск звонит – подождёшь минутку? – Коля искоса взглянул на него. Саша внимательно сощурился. Ему показалось – или голос у Коли стал немного выше? – Конечно-конечно, – кивнул он. – Я пока на сообщения от области поотвечаю, – и Саша сделал вид, что принялся копаться в каких-то вкладках браузера. Коля сглотнул и нажал на зелёную кнопку принятия вызова. – Добрый день, Руслан, я слушаю. – О, наш многоуважаемый начальник наконец-то нашёлся! – желчно рассмеялся в трубку Красноярск. – Слушай-ка, Николай Александрович, что это до тебя как до Москвы – не дописаться и не дозвониться нынче? – Разве что-то срочное? – Новосибирск приспустил очки и потёр переносицу. – Ведь сегодня воскресенье… – Да ты что? – во весь голос изумился Руслан. – Так ты же сам говорил – вот, мол, я в любое время дня и ночи доступен! А сам про выходные вспомнил, малыш? Что это на тебя нашло? – Заканчивай этот балаган, – Коля поморщился. – Что тебе нужно? – Как что? Выяснить, какого хрена ты мне до сих пор не ответил по поводу моего отчёта! – притворная любезность слезла, как шелуха, и голос Руслана теперь звучал явно раздражённо и напористо. – Я тут, может, маюсь, жду, когда наше научное светило правки пришлёт, а ты моё время тратишь! – Но ведь ты мне прислал отчёт в час ночи сегодня… – как-то неуверенно попытался возразить Коля. – О, и что с того?! Оправдываться вздумал?! – Коля, будьте добры, включите, пожалуйста, громкую связь на телефоне и позвольте мне сказать пару слов вашему собеседнику. Николай едва не подскочил. Он, разнервничавшись, уже успел забыть, что сидит с включёнными камерой и микрофоном в чате с Александром. – С кем это ты там лясы точишь, пупс? – насторожился Красноярск. Коля почему-то ощутил странную, бесконечную усталость. Диалог с Русланом всегда его выматывал, а сейчас, под конец года, он и так уже был на пределе – с этим ещё поручением… Каким бы чудесным собеседником, другом и деловым партнёром ни был Петербург, Москва поручил им слишком масштабное дело, чтобы можно было расслабиться. Поэтому, не имея ни сил, ни желания оправдываться, Коля просто выполнил Сашину просьбу и откинулся на спинку кресла. – Руслан Андреевич, верно? – Верно, – Красноярск, судя по голосу, даже растерялся и напрягся. – С кем говорю? – С Александром Петровичем, Санкт-Петербургом. – С Питером? Ой, простите… – Руслан как будто воздухом подавился. – Чем обязан, Александр Петрович? – Тем, Руслан Андреевич, что вы ведёте себя совершенно неприемлемо по отношению к Николаю Александровичу. Коля, опешив, уставился в экран компьютера. Саша сидел перед камерой со строгим, крайне недовольным лицом, и скрещёнными на груди руками. – … простите?.. – Красноярск тоже явно опешил. – Это вам не ко мне, а к Николаю Александровичу, – сухо отрезал Петербург. – Во-первых, вы врываетесь в личное пространство человека в его единственный выходной на неделе. Я, уж извините, слышал обрывок вашего разговора на повышенных тонах, и могу вам точно сказать – если бы кто-то из моего округа прислал мне отчёт в нерабочее время, я бы его не стал проверять принципиально, поскольку за переработку нам не платят и никто от этой проверки здоровее не станет. Если Николай Александрович ранее проверял отчёты даже в свои выходные, это делает, разумеется, ему большую честь, однако он вовсе не обязан отчитываться вам в причинах, по которым он этого сегодня не сделал. Каковы бы эти причины ни были! Во-вторых, вы буквально унижаете и оскорбляете вашего собеседника, когда он не даёт вам для этого ни малейшего повода. Что это вообще за формулировка: «Какого хрена ты мне не ответил»? А какого, простите, хрена вы, Руслан Андреевич, звоните Николаю Александровичу в личное время, тратите это время, да ещё и портите ему настроение? Вы не хотите дожидаться его ответа, а он, может, не желает выслушивать ваши наезды, но вас это почему-то совершенно не волнует! А в-третьих, Руслан Андреевич, если уж вас это успокоит, то могу вам сказать, что с часу ночи Николай Александрович даже не отдыхает и не «ерундой мается» – хотя имеет право! – а выполняет вместе со мной праздничное поручение Михаила Юрьевича! И если вы хотите хорошо провести время во вторник, то извольте не ебать мозги вашему начальнику и займитесь своими делами! Повисла потрясающая тишина. Миша в благоговении круглыми глазами смотрел на Сашу. Как тот, кто не так давно слышал маты от Петербурга в свой адрес, он понимал, насколько Александр разозлён. Коля часто-часто моргал. Руслан, не видевший никого из них, с отсутствующим видом провёл по глазам рукой. Ему очень давно не давали словесный отпор – в особенности когда он «докапывался» до Новосибирска… – Я… вас услышал, Александр Петрович, – довольно неуверенно пробормотал Красноярск. Странно – он был почти на век старше Петербурга, но голос у того звучал так железно, что спорить с ним не представлялось возможным. Как и сводить всё в шутку. – Чудно, – промурлыкал Саша. – В таком случае, если у вас нет больше никаких дел к Николаю Александровичу, я вас прошу закончить ваш с ним разговор и дать нам заняться делами. – Да… конечно… – Руслан прикусил губу. – Николай Александрович, прошу прощения за вторжение. Это больше не повторится. До свидания. – До свидания, – на автомате сипловато ответил Коля. Из трубки раздались гудки – Красноярск отключился. Коля тряхнул головой и чуть ли не в ужасе уставился на довольного Сашу. – Саша, ты зачем?!.. – Да он мне надоел! – фыркнул Александр, расслабляясь и откидываясь на диванные подушки. – Какое он вообще имеет право с тобой так разговаривать? Хамит почище, чем мне Юрий! А ты молчишь, не отвечаешь – да что ж такое! Если бы мы вживую рядом были, я бы ему ещё подзатыльник отвесил! Нет, ну надо же – хамло сибирское, вы посмотрите! Коль, ты что? Всё в порядке, Коль? Николай спрятал красное лицо в ладонях и не отвечал. Сколько раз он говорил, что надо быть выше эмоций, что нельзя ни на что остро реагировать? И почему же тогда слова Красноярска довели его до внутренней трясучки, а слова вступившегося за него Петербурга – почти до слёз? Как это глупо! Он же уже не маленький, да к тому же город, а не человек! – Коля? Коля, ты точно в порядке?! Я переживаю, Коля!.. – Коля, мальчик мой, что-то случилось? – в кабинет заглянул обеспокоенный Томск, непонятно как и зачем здесь оказавшийся. Но оказавшийся – к счастью. – Матвей Борисович! – с облегчением крикнул Петербург. – Матвей Борисович, помогите, пожалуйста, – Коле позвонил Руслан, наговорил всяких гадостей, я вступился и высказался, а теперь с ним что-то не так!.. – Коля! – Матвей испуганно бросился к Николаю, теперь, вдобавок ко всему, ещё и согнувшемуся пополам, и встревоженно схватил его за плечи. – Коля, тебе плохо? – на секунду он вскинул голову и кивнул изображению не менее встревоженного Петербурга на экране. – Александр Петрович, давайте я вам перезвоню, когда Коле станет лучше? – Конечно, только обязательно перезвоните, я переживаю! – Саша кивнул и торопливо нажал на кнопку завершения вызова. После чего нервно уставился на Мишу. – Я сделал что-то не то, Миш?.. – Нет, я так не думаю, – Московский задумчиво покачал головой. – Просто… полагаю, Новосибирску предстоит большая и сложная работа – признать и принять все те эмоции, что он так долго подавлял. Не зря даже я удивлялся тому, насколько он сдержанный. Вот оно и вылезло – боком.

***

– Мальчик мой, ты меня напугал, – Томск присел на диван рядом с Новосибирском и протянул ему стакан с водой. Взгляд у него при этом всё ещё был внимательный и обеспокоенный. – Как ты себя чувствуешь? – Нормально, – пробормотал Коля, садясь на диване и принимая из рук Матвея воду. – Прости… что увидел меня в таком состоянии. Мне, – он отхлебнул воды, закашлялся и отвернулся, – мне стыдно. Томск отобрал у него стакан, отставил его на подлокотник и, сев поближе, осторожно приобнял Новосибирск за плечи. – Коленька, расскажи мне, что случилось, – мягко попросил он. Коля нервно шмыгнул носом: – Ничего. Честно. – Дорогой мой, если бы ничего не случилось, тебя бы сейчас так не трясло, – Матвей покачал головой. – Я тебя впервые таким вижу. Коля, поделись со мной. Ты же знаешь – я тебе только помочь хочу. Николай всё ещё смотрел куда-то в сторону. Томск уже успел нахмуриться, как вдруг тот сполз наполовину с дивана и доверительно прижался щекой к плечу Матвея. – Матвей, мне так плохо, – пожаловался Новосибирск. – А самое главное – я не понимаю, почему я это всё чувствую. И что мне с этим делать, я тоже не понимаю. Тот, замерший было от этого очень необычного жеста Коли, мягко улыбнулся, положив ладонь ему на голову: – Расскажи мне. Быть может, я смогу тебе помочь.

***

– Ты какой-то кислый, Руслан, – Дугар искоса взглянул на друга, с которым они шли по протоптанной дорожке в лесу. – Что случилось? – Да так, – процедил тот сквозь зубы, отвернувшись, – мелочи всякие. Не обращай внимания. Телефон у него вдруг завибрировал. – Ничего себе, тут всё ещё ловит… до чего техника дошла! – Красноярск мрачно усмехнулся и вытащил телефон. Когда он проверил уведомления, брови у него планомерно поползли вверх, и он удивлённо присвистнул: – Нихрена… Иркутск наклонился над его плечом, чтобы прочитать. – О, тебе Коля рабочее письмо написал? – хмыкнул он. – Удивительно… – Почему удивительно? Ты же знаешь, какой он трудоголик, – Руслан покосился на него. – Аж тошно! – Почему тошно? – Дугар пожал плечами. – Хороший парень, старается изо всех сил, чтобы никого не подвести. В конце концов, ответственность на него слишком рано свалилась, он с детства ничего кроме своей науки да административных дел и не видал, по-другому не умеет. А удивительно потому, что он, бедняга, в последние две недели совсем зашивается. Ты не заметил, какие у него синяки под глазами? По-моему, он вообще не спит… говорят, что Москва ему и Питеру поручил новогодний стол на всю Россию, а с его перфекционизмом – это задача нетривиальная. Надеюсь, Петербург его хоть чуть-чуть на землю от расчётов возвращает. – Вот как, – Красноярск отвёл глаза. – Не думал, что ты так внимательно к нему относишься. Мне казалось, всем, кроме Матвея да иногда Максима на него плевать. – Наоборот, все к нему в основном относятся или хорошо, или нейтрально, – Иркутск внимательно наблюдал за другом. – Ты как будто недоволен? – С чего бы? – агрессивно фыркнул Руслан, сунув телефон обратно в карман куртки. – Мне на него плевать с высокой ёлки! – Ну-ну… а что он тебе такого сделал, что тебе на него так плевать? – Дугар сощурился. – Да он просто малолетний наивный придурок! – взвился Руслан. – Бесит он меня своей правильностью и верой в лучшее! Так и хочется его на землю спустить! Иркутск остановился. Красноярск, пройдя на пару шагов дальше, озадаченно обернулся: – Ты чего? – Знаешь… иногда ты пугаешь даже меня, – Дугар серьёзно покачал головой. – Оставь ты уже ребёнка в покое. Ему и без тебя непросто приходится. – Знаешь что? Давай сменим тему! – огрызнулся Руслан и, сунув руки в карманы, торопливо зашагал вперёд. Письмо от Новосибирска гласило: «Добрый день, Руслан. Приношу свои извинения за то, что не ответил раньше. Ваш отчёт принят. Если понадобится внести исправления, я сделаю это самостоятельно. Прошу прощения, что отнял у вас время. Хорошего вам дня. С уважением Николай Сибиряков» Красноярск злился и сам не понимал, почему. Новосибирск казался безупречным и непогрешимым в делах управления. Зависть к тому, кто занял его место? Да нет, маленький он что ли, завидовать неблагодарной работе… Обида на то, что Николай справлялся со своими обязанностями блестяще? Не смешите. Ревность и попытка доказать друзьям, что Новосибирск никто, а вот он, Красноярск, действительно стоит общения? Ещё смешнее. Интерес к тому, чтобы расшевелить это холодное безэмоциональное существо? Ну, разве что от скуки… Подсознательно Руслан понимал, но очень не хотел себе признаваться в том, что все эти причины были правдивы. А ещё – что именно такую злобную и извращённую форму приняла его первая за все эти сотни лет влюблённость. Которую Красноярск тоже не признавал. Он безумно боялся быть преданным снова и потому бил ещё до того, как его противник только занёс бы руку для возможного удара.

***

– Понимаешь, Матвей, это просто ужасно, – выговаривался Коля, которого буквально прорвало. – После того, как мы начали хорошо общаться с Сашей и Костей, я в основном был в хорошем настроении и даже продуктивнее обычного! У меня дела в руках горели, и я не замечал усталости! Но потом я начал обращать внимание на странное – после такого продуктивного дня я не мог заснуть и постоянно пребывал в каком-то нервно-взволнованном состоянии… всё никак не мог перестать думать о том, что я должен сделать! Хотя я никогда не страдал всерьёз от тревожности! – Коля устало прикрыл глаза. – В конце концов, от этого нет никакой пользы – от того, что я думаю о делах, они сами себя не сделают… И вот к концу месяца я начал чувствовать себя совсем на взводе, хотя всегда отлично себя держал в руках! – он зажмурился до звёзд в глазах. – Когда мне позвонил Руслан, я был к этому… не готов, понимаешь? Это была чуть ли не моя первая ошибка – я пропустил его письмо… И когда он начал возмущаться, мне так хотелось провалиться сквозь землю, просто не быть… И тут Саша за меня вступился, – Коля широко распахнул глаза. – Это вообще странная история, Матвей! Я не знаю, как тебе объяснить, мне стыдно, очень, но мне так приятно, когда меня хвалит именно Саша – как будто, знаешь, все вокруг воспринимают мои таланты и умения как должное, даже, извини, ты, а он – он восхищается… При том, что он сам очень умный и хороший… И Костя такой же… – Николай вновь обессиленно опустил веки. – И – представляешь? – когда он начал Руслану выговаривать за грубое обращение со мной… я почувствовал, что у меня внутри всё дрожит и что я вот-вот расплачусь! Представляешь, Матвей, какая глупость!.. Томск молча гладил всё ещё судорожно вздыхавшего Колю по голове и задумчиво смотрел прямо перед собой, не перебивая и не вставляя своего мнения. – … а что касается Руслана – мне вдруг стало ещё так обидно! – Новосибирск расстроенно махнул рукой. – За что он меня так не любит? Что я ему плохого сделал? Если он хочет быть столицей, пусть будет, разве я это выбирал?! – у него вдруг снова предательски заслезились глаза и он, не успев с этим ничего сделать, непроизвольно шмыгнул носом. – И я вспомнил, как он мне сказал, что меня в Сибири все ненавидят, из-за того, что я такой наивный идиот, который дальше своего носа не видит, и я… и мне… Матвей… – Коленька! – Матвей наклонился, чтобы заглянуть ему в лицо, и всплеснул руками. – Мальчик мой, да что же ты! – Прости, – давясь слезами, пробормотал Николай, принимаясь тереть глаза рукавом. – Это так глупо… Томск, не дав ему договорить, притянул Новосибирск к себе и крепко обнял. – Коленька, солнце моё, послушай меня внимательно, – тихо, чтобы всхлипывающий Николай едва мог его слышать, начал Матвей, – первое – твой эмоциональный подъём, бессонница и обострившаяся на этом фоне тревожность связаны с тем, что у тебя появились два новых хороших друга. Поскольку ты переживаешь это впервые и не умеешь отличать просто сильные эмоции от реальных потребностей своего организма, твоя растерянность и измотанность закономерны. Ты не теряешь контроль над собой. Всё хорошо. Только нужно немножко поучиться чуть усмирять эти эмоции. Второе – тебе приятно, когда Александр Петрович тебя хвалит, потому что он делает это впервые и совершенно закономерно и искренне находится под впечатлением от твоих выдающихся способностей. К стыду нашему, вынужден признать, что мы в Сибири уже привыкли к твоим талантам и обязательности, потому что ты рос рядом с нами, – Томск ласково гладил всё реже вздрагивающего Колю по голове. – И я очень рад, мальчик мой, что рядом с тобой есть тот – или те, – кто может тебе напомнить, что твои достижения заслуживают восхищения, а не простого кивка головой. И, наконец, третье, – голос его как будто стал жёстче, – Коля, запомни раз и навсегда: в Сибири нет тех, кто тебя ненавидит. Включая Руслана. Можешь мне поверить – я хорошо разбираюсь в людях и городах и людях. Что же касается Руслана… он, по всей видимости, пережил что-то, что заставляет его хотеть причинять боль другим. Но пойми, дорогой мой, – это его проблема, а не твоя. Он вымещает на тебе и за твой счёт свои комплексы. И что бы с ним ни случилось, это его никак не оправдывает, – он помолчал и грустно подытожил: – Примерно это я и имел в виду, когда говорил, что низкий эмоциональный интеллект может сыграть с тобой злую шутку. Нужно учиться распознавать свои эмоции, мальчик мой, и разрешать им быть. Ты слишком долго их пытался отрицать. Неудивительно, что ты не можешь с ними в один момент совладать. – И как же быть?.. – пробормотал Коля, глотая слёзы. – Неужели мне теперь постоянно в таком состоянии жить? Лучше бы я как раньше – ничего толком не чувствовал и не испытывал… – Не говори так, – возразил Матвей. – Я понимаю, очень тяжело, когда эмоции тебя накрывают. Но ведь ты сам говорил об ощущении эйфории. Разве оно не прекрасно? – Да, но… это тоже так выматывает, – Николай потянул носом воздух. – Конечно. Но ты привыкнешь и научишься. Это просто дело тренировок, – улыбнулся Матвей. – И… Его прервал звонок в дверь. – Ты кого-то ждёшь? – Томск удивлённо нахмурился. – Вроде бы нет, – Новосибирск глубоко выдохнул и сел ровно. – Сейчас… – Посиди, я сам схожу, – Матвей придержал его за плечо, встал и прошёл в коридор. Немного повозившись с замком, он приоткрыл дверь, выглянул за неё, а потом изумлённо распахнул её полностью. – … Константин Петрович?.. – Добрый день, Матвей Борисович, – Костя, в самом деле стоявший в коридоре с заведёнными за спину руками, несколько смущённо кивнул. – Вы извините, я буквально на минуту. Был проездом, узнал от Саши, что случилось, и решил заглянуть. Как Коля? – Вот как… ничего, спасибо, ему лучше! – Томск, просветлев лицом, шагнул было в сторону и пригласил Екатеринбург войти. – Да вы войдите, Константин Петрович! – Нет-нет, простите, очень тороплюсь, правда – через полчаса надо быть в аэропорту, – Костя серьёзно кивнул. – Да и Коля наверняка и без меня уставший, а на общение нужно тратить силы. Вот, передайте это ему, – он вытащил из-за спины пакет и протянул Матвею. – Саша написал Камалии Мухаммадовне, она позвонила мне – и мы выяснили, где в Новосибирске можно найти настоящий хороший чак-чак. Хоть чаю попьёте! – Спасибо, – Матвей взял пакет и удивлённо и благодарно улыбнулся. – Но всё-таки, Константин Петрович… – Всё, простите, убегаю! – Костя отступил назад и помахал рукой. – КОЛЯ, ЕСЛИ РУСЛАН ТЕБЯ ЕЩЁ РАЗ ОБИДИТ – ПОЗВОНИ МНЕ, Я С НИМ ПО-УРАЛЬСКИ ПОБЕСЕДУЮ! До свидания, Матвей Борисович! Не успел Матвей и слова вымолвить, как Кости уже и след простыл. – Куда он делся?! – Новосибирск выскочил из комнаты и кинулся к коридору. – Матвей, это был Костя?! – Костя, Костя… – Томск слегка обескураженно кивнул. – Да куда – убежал, на самолёт опаздывает… – Ну чёрт возьми! – непритворно взвыл Коля, кинувшись на кухню, окна которой как раз выходили во двор. Матвей бросился за ним – и как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как Николай, свесившись наполовину из распахнутого окна, машет кому-то рукой и кричит на пределе лёгких: – КОСТЯ-Я-Я, СПАСИ-И-ИБО! – ДУРЕНЬ, ЗАБОЛЕЕШЬ! – донеслось в ответ возмущённый окрик с улицы. Томск, решив, что с него на сегодня достаточно, оставил пакет на столе, подскочил к Новосибирску со спины, сгрёб его в охапку (даром, что был ниже головы на две) и оттащил вглубь кухни: – Коля, я знаю, Костя замечательный друг, НО ВЫБРАСЫВАТЬСЯ ИЗ ОКНА ИЗ-ЗА ЭТОГО НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО! – ХОРОШЕГО ПОЛЁТА-А-А, КОСТЯ! – на прощание крикнул Николай, заходясь смехом, перераставшим в кашель. Матвей усадил его за стол, подбежал к окну, кивнул встревоженному Косте, стоявшему во дворе, и плотно закрыл створку. Екатеринбург, поняв по сдержанной улыбке Томска, что всё в порядке, только после этого с чистой совестью направился к ожидавшему его такси. – Чего-чего, а такого я от тебя, Коля, совершенно не ожидал! – с чувством подытожил Томск, присаживаясь напротив Новосибирска. И куда мягче, с тёплым смешком спросил: – Ну что – чай с чак-чаком будешь? – Буду, – глубоко выдохнув, улыбнулся, наконец, и сам Николай. – Только… Матвей, у меня к тебе будет одна просьба – пока я не забыл. – Да, Коля, я слушаю? – Матвей приподнял брови. Новосибирск взглянул за его спину в сторону окна и твёрдо попросил: – Пожалуйста, не говори ничего Руслану. – Коля… – Томск поджал губы. – Не потому, что я буду дальше терпеть, – Коля перевёл взгляд на него и серьёзно свёл брови на переносице. – А потому, что я хочу сам с этим справиться. Ненадолго повисла тишина. – Хорошо, Коля, – Матвей кивнул. – Но, если тебе нужна будет помощь, – пожалуйста, не постесняйся ко мне обратиться. Николай дёрнул уголком губ: – Обязательно.