Внеплановый новогодний корпоратив

Наконец, наступило заветное 31 декабря. Разумеется, почти с утра все были на ногах. А некоторые – и с ночи, если считать по московскому времени. – Александр Петрович, но я же просплю Новый год!.. – чуть не плача, бормотал едва стоящий на ногах Володя. – У нас в этом году Новый год особенный – смещённый! – фыркнул Саша, за локоть доведя его до дивана в просторной гостиной. – И вы не по своему празднуете, и мы не по своему начинаем, и вообще у нас время останавливается, так что вы, Володя, в магическом пространстве и можете поспать! – Правда?.. – Владивосток сонно моргал, уже заваливаясь на подушки. – Правда! – твёрдо кивнул Петербург. – Сейчас только три часа по московскому времени! – Но по моему уже одиннадцать… – Чудно, через часик мы вас разбудим, поздравим и снова уложим спать ещё часа на четыре! – Но… – Цыц, я сказал! Костя, угомони ребёнка, мне на кухню пора бежать! – Беги уже, Саш, разберёмся, – давясь смешками, махнул рукой находящийся тут же Екатеринбург. – А то или кухня загорится, или руку себе кто-нибудь оттяпает в твоё отсутствие… – Обижаешь – у меня только профессионалы! Если сожгут, так сразу весь твой округ, а есть оттяпают – то сразу голову! – весело подмигнул ему Саша, на ходу завязывая фартук и бегом бросаясь в соседний коридор. – Велика радость! – крикнул ему в спину Костя, но так – просто чтобы ответить. Не переставая улыбаться, он перевёл взгляд на Володю, напряжённо державшего голову над подушкой, и кивнул. – Спи, Володь. Мы хорошо справились, можешь с чистой совестью отдохнуть. Я разбужу, если что-то будет нужно. – Да?.. – Владивосток улыбнулся в ответ. – Спасибо… «-бо» было уже почти не слышно – едва он коснулся головой подушки, как тут же отключился. Костя, хмыкнув, взял из стопки на кофейном столике один плед (их там был целый ворох – ровно для таких случаев) и осторожно укрыл Володю. Тот сквозь сон что-то благодарно пробормотал и подтянул ноги к груди. Костя по-отечески потрепал его по кудрявой макушке и отошёл к окну. Они в самом деле хорошо постарались. Подходящее место нашлось случайно, пока они на пару с Владивостоком рыскали по картам России – сначала на экранах мониторов и на бумаге, а затем и вживую, ногами, по своим округам. В один из декабрьских дней Костя выбрался из густого елового леса на симпатичную полянку, посреди которой – вот тебе и глушь – высился не то что коттедж – скорее уж особняк. Ровно за огромным деревянным домом раскинулось небольшое лесное озеро. Даже не выяснив, кто обладатель этого чуда, Костя решительно полез в карман и набрал номер Володи. Тот, по счастью, отсыпался как раз в гостях у Екатеринбурга. И уже через час они вдвоём вышли из дверей новоприобретённой новогодней резиденции городов России, которую им крайне любезно уступил скучающий миллиардер, улетавший в отпуск на Кипр. Володя твердил потом, что это было настоящее новогоднее чудо и что иначе столько обстоятельств сложиться воедино не могли; Костя утверждал, что чудо чудом, а не последнюю роль в убеждении насторожившегося было хозяина сыграли Володины харизма и искренность. Вообще Екатеринбург успел подружиться с Владивостоком за эти дни и привязаться к нему, как к младшему брату. Владивосток хотя ещё немного робел от общения с вечно хмурым и чуть недовольным Екатеринбургом, но тоже успел проникнуться его обществом и обнаружить в нём куда более открытого и весёлого товарища, чем всегда предполагал. К Екатеринбургу подошёл Нижний Новгород. – Хорошее место, – мягко похвалил он, сдержанно улыбнувшись. Костя обернулся и протянул Святославу руку. – Место отличное. Но вашими стараниями стало совсем картинкой, – подмигнул он. Нижний только хмыкнул, пожав протянутую ладонь в ответ. Конечно, они с Камалией тоже здорово тут повозились накануне – во дворе стояла богато украшенная ёлка, всюду весело искрились гирлянды, над замёрзшим озером, почищенным от снега, на ночь сделали хорошую иллюминацию. Всюду пахло свежей хвоей. То там, то здесь свисали с потолка «ледяные» снежинки, шарики и всевозможные региональные русские ёлочные украшения. Сама Казань, вкусу которой, по скромным словам Новгорода, все и были обязаны этой красотой, всё ещё бегала по дому и поправляла мишуру. – Святослав!.. – Иду! – Нижний резко оживился и, закатив глаза на многозначительный смешок Екатеринбурга, поспешил на помощь к своей даме. Костя, оказавшийся снова предоставленным самому себе, решил заглянуть на кухню и посмотреть, как идут дела у Саши. Прокравшись по коридору, он приоткрыл дверь – и залюбовался. – Святогор Рюрикович, как дела с мясом? – крикнул Александр, обернувшись. – Чудно, Сашенька! – весело прогудел Великий Новгород. – Ещё минуток десять – и всё подготовлю! – Нежнее, сердце моё, нежнее, – уговаривала его Тверь, возившаяся с тестом. Она, конечно, в Северо-западный округ не входила, но бросить мужа на произвол судьбы, даже под присмотром «Сашеньки», не могла. – Ты не целую корову разделываешь! – Правильно, только половину, свет очей моих! – хохотнул Святогор. Саша улыбнулся и повернулся в другую сторону. – Рафаил?.. – Я думаю, что рыба будет готова только минут через сорок, – деловито ответил непривычно оживлённый Архангельск. Вопреки обыкновению, он, похоже, сегодня не собирался ворчать на Петербург и вообще чувствовал себя вполне себе нужным и полезным, поскольку Саша полностью отдал в его ведение приёмку и подготовку рыбы и прочих морепродуктов. – У нас хватит места в холодильнике? И ещё нужна пищевая плёнка… – Хватит, я проверил, всё под контролем! – Саша благодарно кивнул ему и почти наугад бросился вглубь, между столами. – Денис, всё хорошо? – Порядок, пап, на лету можно резать! – подтвердил Мурино, придирчиво разглядывая на свет только что заточенный им шефовский нож. – На лету, конечно, не надо, разве только для зрелища, и постарайся никому не в глаз! – Александр со смешком умудрился взъерошить ему волосы (Денис аж покраснел) и наклонился через стол. – Софочка, как поживают салаты? – Как будто хорошо! – с готовностью отозвалась Гатчина, которой с обеих сторон галантно подавали продукты Петергоф и Петрозаводск. – Попробуете, что ещё нужно?.. – Давай! – Саша наклонился ещё сильнее, взял у неё из рук ложку с оливье и с видом учёного эскулапа отправил её в рот. Немного пожевав, он задумался, сощурился, проглотил и после этого ответственно выдал: – Ещё щепотку соли, плюс одно яйцо, плюс, Пётр Петрович, передайте Софье четвертинку того маринованного огурца, а вы, Пётр Петрович, поищите, пожалуйста, зелёный лук – кажется, в нашем случае он будет вполне кстати! Немногословный Петергоф кивнул, подвинув к себе доску с остатками огурцов. Петрозаводск улыбнулся Петербургу: – Хорошо, Александр Петрович… Я ещё хотел спросить – а настойку на морошке стоит куда-то убрать? – Вы привезли? Да наше ж вы золото! – просиял Саша. – Подайте одну бутылочку мне, я в тесто для кекса добавлю! А остальное – сейчас распоряжусь, отнесут в погреб! – Они почти все в коридоре в ящиках стоят, но парочка тут, у меня, – Петрозаводск с готовностью вручил Саше обе бутылки. – Парочка? Так что ж мы ждём? Давайте немножко вочеловечимся! – весело скомандовал Петербург, отставляя одну бутылку на стол и легко вытаскивая пробку из второй. – На кухне должно быть чуть-чуть весело, чтобы получилось вкусно! Но-но-но, Денис, ты ещё маленький, тебе совсем немножко!.. Костя хрюкнул со смеху, прикрыв дверь и тихонько, на цыпочках, отходя от неё. Ох не зря Саша использовал в разговоре с Колей метафору дирижёра – ни с кем иным его бы сравнить не получилось. Петербург виртуозно управлял огромным кухонным оркестром, и уже сейчас по всему дому витали ароматы, от которых сводило живот. А главное – это выходило у Саши так легко и непринуждённо, по-светски, словно он всю жизнь этим занимался… неужели и тут сказывался его опыт обходительной и вместе с тем строгой имперской столицы? По пути вниз (кухня была на втором этаже) Костя услышал ещё несколько знакомых голосов. Спустившись с лестницы, он радостно развёл руками: – Коля, и ты тут! Новосибирск, деловито распоряжавшийся какими-то коробками, повернул голову на оклик. – Костя! – просиял он. – Как я рад тебя видеть! Что – с наступающим? – С наступающим! – Костя пожал протянутую ему руку и даже дружески приобнял довольного Колю. После чего отстранился и приветливо кивнул остальным, подходя для рукопожатий. – Здравствуйте, Матвей Борисович, добрый день, Максим Александрович, и… – он приподнял брови. – Руслан Андреевич? Вы тоже так рано? – Решили помочь Коле, – тепло улыбнулся в ответ Томск, как и Омск, крепко пожав руку Екатеринбургу. – Но он тут, кажется, и без нас отлично справляется, так что просто развлекаем его разговорами! – Да, тут как будто вполне хорошо, – Максим с любопытством оглядывался. – Мне понравилось – и место хорошее, и сделано всё уютно… – Все постарались, – подтвердил Костя, всё ещё внимательно поглядывая на Руслана. – Да уж, вполне, – усмехнулся Красноярск, искоса взглянув на Екатеринбург. – А чего вы так удивились мне, Константин Петрович? Мне дома одному тоже скучно. Подумал, что у вас тут повеселее будет. Тем более что Иркутск допоздна тоже занят, под самый московский бой курантов приедет, если не позже! – Да нет, просто непривычно видеть вас в нашем кругу, – Константин дёрнул уголком губ и решительно протянул руку и ему. – Мне тоже, – фыркнул Руслан, однако, тоже пожав ладонь Кости. – Впрочем, дело не в вас, дело, уж извините, в Челябинске. Кстати, он тоже тут? – Будет, разумеется, но попозже, – Костя поджал губы. – Вы бы, Руслан, поменьше его задирали – глядишь, спокойнее бы было. – Если он не умеет держать себя в руках… – насмешливо начал было Красноярск. В этот самый момент Новосибирск обернулся. – Руслан, не нужно портить всем настроение с порога. Мы здесь для того, чтобы хорошо провести время, а не чтобы ссориться, – как-то совершенно спокойно отчеканил он. Пауза. Руслан замер, часто хлопая ресницами. Матвей и Максим во все глаза уставились на Колю. Костя еле удержался, чтобы не улыбнуться. Николай, между тем, не считая свои слова чем-то из ряда вон выходящим, снова повернулся к коробкам: – Раз, два, три… Костя, раз уж ты тоже тут, не мог бы ты сбегать узнать у Саши, сколько им ещё лимонов понадобится? А то мне срочно нужно звонить, пока я буду искать кухню – время пройдёт… – Конечно, – Екатеринбург кивнул, – сейчас, дай мне пару минут! Когда он уже взбегал по лестнице, то успел услышать, что Коля, как ни в чём не бывало, весело рассказывал какой-то научный анекдот – хотя Руслан всё ещё стоял с видом, словно впервые видел Николая. «Прогресс!» – вполне довольно мысленно резюмировал Костя.

***

К вечеру стало не в пример более шумно и людно. Столы заполнялись закусками (Коля, к слову, сдержал слово и действительно под чутким Сашиным надзором наделал кучу праздничных тарталеток, отчего они – Новосибирск и Петербург – остались более чем в восторге друг от друга), гирлянды искрились всё ярче. Девушки уже переодевались в праздничные платья, парни завязывали галстуки или поправляли кто рубашки, кто футболки. Уже четыре часовых пояса России встретили Новый год – это значило, что почти половина городов успела выпить хотя бы по бокалу шампанского. Костя, например, слово своё сдержал – Володю в 16 по Москве разбудил. Саша торжественно принёс Владивостоку бокал, Коля, оказавшийся здесь же, произнёс смешной тост в научном духе – и радостного и смущённого Володю снова уложили спать. Теперь же уже потихоньку просыпались и подтягивались все. Как ни странно, но «запускавшим» оживлённую машину разговоров был обычно немногословный Петербург. А может, и не странно – в конце концов, кто, как не Саша, умел поддержать светскую беседу и приятное настроение гостей? «Салоны» ещё екатерининских лет не прошли для него даром, и сегодня радостный и оживлённый Александр, при всей своей загруженности, просто источал любезность. – Алексей! – в очередной рейд по столам, расставленным в большой зале (естественно, Саша умудрился проследить и за сервировкой) Петербург заметил Ростов-на-Дону и кинулся к нему, сияя улыбкой. – Как добрались? Как твой округ? – Здравствуй, Саня! – Ростов, выглядевший очень измотанно, даже лицом просветлел, когда Саша материализовался рядом с ним. – Экий ты нынче… деловой! – он рассмеялся, пожав Петербургу руку. – Аж глаз радуется, на тебя глядючи! Как видишь – добрались, живы… Уж не знаю, насколько здоровы, – он, чуть помрачнев, обернулся. Саша заглянул за его плечо. Там, чуть поодаль, стояла грустная Анапа, которую с обеих сторон поддерживали не менее грустные Сочи и Краснодар. Представители ЮФО сегодня, вопреки обыкновению, казались очень уставшими, если не сказать мрачноватыми. У светловолосого Виктора обычно художественно уложенные кудрявые волосы лежали просто как попало, да и был он непривычно бледноват. У Дарена под голубыми глазами залегли глубокие фиолетовые синяки. А сама Зарина и вовсе была чуть ли не зеленоватая. Остальные южане разбрелись по залу и негромко переговаривались. Саша едва заметно кивнул расстроенному Лёше и скользнул к кубанцам. – Здравствуйте, дорогие! – он слегка поклонился и, взяв руку Анапы, едва ощутимо коснулся её губами. – Зариночка, как вы себя чувствуете? Кажетесь уставшей, но знаете, вам очень хорошо в этом платье. И заколка с чайкой так красиво смотрится в вашей причёске! – Ой, Александр Петрович! – Анапа, оживившись, как будто немного порозовела и впервые за долгое время смущённо улыбнулась. – Спасибо, вы, как всегда, просто чудо как обходительны… Увы, как видите, сегодня я могу стать соперницей вашему округу по бледности! – она натужно рассмеялась и даже под конец закашлялась. Саша обеспокоенно нахмурился: – Зарина Горгипповна, я могу что-то для вас сделать? – серьёзно спросил Петербург. – Как нам сделать вам приятное? Может быть, есть пожелания, чем вас можно угостить и как развлечь? – Не утруждайтесь, Александр Петрович! – Анапа улыбнулась. – Обо мне позаботятся… – Я настаиваю. Позвольте мне тоже о вас немного позаботиться – чтобы и ваши кавалеры могли немного отдохнуть, – Саша галантно повёл рукой. – Ох, ну… – Зарина опустила глаза. – Честно признаться, мне бы хотелось посидеть где-нибудь, где есть свежий воздух, но где не холодно. Увы, простите, Александр Петрович, но есть я сегодня буду очень мало – так жаль, уверена, стол прекрасен! – и что-то очень лёгкое, если такое есть… А пить мне и вовсе не… – Ни слова больше! – Петербург остановил её жестом. – Дарен Петрович, Виктор Эвлиевич, вы простите, что я с вами даже не поздоровался, но давайте мы позаботимся о вашей спутнице, а затем я и вас чем-нибудь угощу! – Ну ты, Саня, точно сама любезность! – рассмеялся тоже ни с того ни с сего оживившийся при виде Саши Дарен. – Не парься на наш счёт, а вот Зарине твоё внимание точно не помешает! – И я не в обиде! – поддержал его Виктор. – Угоститься мы всегда успеем, за нами не станет! Саша улыбнулся, галантно расшаркался с ними, показал, куда можно усадить Анапу и какой плед ей вручить, чтобы и не простыла, и не сидела в духоте, и убежал на кухню за порцией лёгкого овощного салата и стакана яблочного сока. По пути его за локоть ухватил Алексей. – Саш… спасибо тебе, – тихо поблагодарил он. – О чём ты? – Александр пожал плечами. – Я просто общаюсь в своё удовольствие! Уже через пять минут он стоял рядом с Зариной, с аппетитом уплетавшей салат, и рассказывал ей какой-то исторический анекдот про Потёмкина. Анапа хихикала, Сочи умудрился заболтаться с подошедшим Геленджиком и уже на пару с ним потягивал из неизвестно откуда взявшейся рюмки знаменитую морошковую настойку. Лёша подошёл к умиротворённо улыбавшемуся Дарену. – Ты давно с Сашкой так хорошо сдружился? – как будто невзначай спросил он. – С Саней, Петербургом? – Дарен обернулся, почесав в затылке. – Да чёрт его знает… наверное, недели две как – когда мы с ним случайно обменялись посылочками с севера и с юга! А чего такое? – настороженно сощурился он. – Да нет, ничего, – Ростов искренне улыбнулся. – Просто… Сашка ж мой друг. И… мне приятно, что он хорошо относится к нашим. К тебе в частности. И что ты нос не воротишь. – А чего мне его воротить? – Дарен всё подозрительно поглядывал на старшего брата. – Ну как же, – Лёша развёл руками, – он же северянин… – Ой, да ну! – Дарен фыркнул и, скрестив на груди руки, отвернулся от него. – Санёк прикольный! Он, конечно, нудный иногда, но совсем не такая бледная невзрачная поганка, как все остальные! Он и наорать может, и шутейку «а-ля Гоголь» завернуть, и вообще!.. Лёша только рассмеялся. Петербург наверняка был бы озадачен или даже возмущён той эмоциональной характеристикой, которую дал ему Краснодар, но, к счастью, не слышал её. – И вообще – а чё тебе с того, что мы с ним заобщались? – Дарен недоверчиво покосился на него. – Да… так. Ничего. Просто, – Ростов отвёл глаза. Ну не мог же он сказать Дарену, что Саша казался ещё одним ключом к налаживанию отношений с младшим братом? Общее несчастье их уже сблизило, конечно, но Краснодар всё ещё очень настороженно относился к Ростову. А Лёша, только-только почувствовавший, как начала поддаваться напору выросшая между ними за девяностые стена, не хотел сдаваться на полпути.

***

Руслан злился на себя всё сильнее и сильнее. Вместо того, чтобы проводить этот вечер в своё удовольствие, он, как привязанный, всё ходил и ходил за Новосибирском, пытаясь разгадать его, словно какую-то загадку. Дугара всё ещё не было, хотя время шло уже к десяти по Москве, а больше Красноярску ни с кем общаться не хотелось. И это бесило больше всего. В особенности же раздражал его тот факт, что Коля совершенно не реагировал ни на какие «уколы». Либо он просто игнорировал ядовитые комментарии Руслана, либо отфыркивался, либо, когда тот совсем уж переходил грань, так удивлённо и озадаченно смотрел на Красноярск, что у того попросту пропадал опять дар речи. Руслан вообще не помнил за собой такого, чтобы он не мог и слова сказать из-за какого-то дурацкого взгляда! Но Коля в недоумении смотрел на него по-детски наивными синими глазами, и Красноярск по неизвестной причине забывал все колкости, которыми хотел спустить на землю «этого идиота». Из-за этого он был на взводе и буквально искал, куда бы выплеснуть накопившееся раздражение. Чем больше городов собиралось в просторной зале, тем тоскливее ему становилось и тем больше он нервничал. В этом состоянии его взгляд и зацепился за Краснодар. Не сказать, чтобы между Русланом и Дареном был конфликт. Но Руслан всё ещё периодически был недоволен тем, что их путают из-за схожих имён, а к тому же знал наверняка, что Дарен его недолюбливает. Красноярск никогда не вдавался в подробности, почему так сложилось, просто имел в виду как факт. Может быть, Краснодар немножко напоминал ему характером этого придурка с Урала, Челябинск, которого Руслан обожал выводить на эмоции… Как бы то ни было, наличие Дарена, на котором можно было сорвать злость, было Руслану очень на руку. – … а я тебе говорю, Рахим, что хорош уже микрозаймы набирать! – крайне эмоционально объяснял Краснодар миролюбиво потягивавшему коктейль Астрахани. – Ты скоро уже не только югу почку торчать будешь, а всей России! – Чего это вы, Дарен Петрович, – о состоянии округа переживаете? – насмешливо вклинился в разговор Красноярск, подходя поближе. – Рановато как-то – при старшем-то брате… – А тебе какое дело? – буркнул Краснодар, неприязненно покосившись на «почти-тёзку». – Чё ты вообще докопался? – Да так, скучно стало, решил всякие разговоры послушать, – Руслан пожал плечами, сунув руки в карманы. – О чём детишки болтают… – Слышь, не борзей, – Дарен, и без того ранимый на фоне всего, что он за последний месяц пережил со своим регионом (считая не только катастрофу в Анапе, но и постоянные отстрелы дронов), оскалил зубы, – ты меня на век с небольшим всего старше, дедуля… Хочешь детишек послушать – вали вон к своему Новосибу, чахоточный! Красноярску резко стало горячо в груди из-за этого «своему», и он, не успев даже подумать, агрессивно процедил: – Не тебе б, малыш, меня чахоточным обзывать! Вон, ваша краля, – он мотнул головой в сторону Анапы, сидевшей у окна и мирно болтавшей с освободившимся с кухни Петрозаводском, – вообще на живой труп тянет, но я ж молчу! Выпалив последнее слово, он тут же пожалел о сказанном. Но было поздно. Краснодар и так-то всегда был готов за родных и близких порвать кого угодно, а уж в таком взведённом состоянии – и подавно. – ЗАТКНИСЬ! – заорал он, сверкнув глазами и кинувшись с кулаками на Руслана. Красноярск едва успел уклониться – и то исключительно благодаря тому, что Астрахань вовремя вцепился в локти Краснодара. – АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИ-ИЧ! – перепуганно крикнул Рахим. – Я Ж НЕ УДЕРЖУ ЕГО! – ПУСТИ, РАХИМ, ПУСТИ, Я ЭТОЙ СИБИРСКОЙ ГАДИНЕ НАВАЛЯЮ ПО-КАЗАЧЬИ, ПУСТИ! – Дарен брыкался, пытаясь вырваться. На шум сбежалась толпа. Через неё с большим трудом протиснулись Ростов, услышавший крик Астрахани, и Новосибирск, во время беседы с Владивостоком и Екатеринбургом вдруг обнаруживший, что Красноярск, всё время ходивший за ним, куда-то пропал. – Дарен, дурень! – взвыл Алексей, отпихивая Рахима в сторону и сгребая брата в охапку. – Угомонись! – А братец-то прав, имя у тебя хорошо рифмуется с дурнем!.. – насмешливо ввернул Руслан, не обращая внимания на лёгшую ему на плечо ладонь. – ПУСТИ, ЛЁШКА! Ростов-на-Дону так убийственно глянул на Красноярск, что тот нервно сглотнул и поднял в знак капитуляции руки: – Да чё? Всё, спокойно, я пошутил просто! А ещё говорят, что у южан хорошее чувство юмора! – ЛЁШКА! Алексей сощурился, по-прежнему крепко удерживая рвущегося в бой Дарена на месте. – Не подходи к ребятам из моего округа ближе, чем на два метра, – процедил он. И, не дожидаясь ответа, потащил Краснодар подальше от Красноярска. Дарен всё ещё слабо вырывался и ругался, но Лёша уже что-то твёрдо ему высказывал. Не прошло и пяти минут, как Краснодар, нахохлившись, выслушивал в сторонке, у окна, нотацию Ростова. «Он тебя нарочно из себя выводит, а ты ведёшься! – А что мне, молчать?! Ты слышал, что он про Анапу сказал?! – Меня надо было позвать! – А что, я сам ему в глаз дать не могу?! – Ты явно не просто дать в глаз собирался… – Была бы шашка или пистолет, конечно! А так хотя бы поколотил бы эту самодовольную северную рожу! – Дарен… – Козёл сибирский! Лёш, можно я название города сменю обратно на Екатеринодар?! Пусть лучше меня с Екатеринбургом путают, чем с этим долбоёбом! – … Дарен, пить будешь? – … пить?.. – Угу. Саша говорил, что тут есть какая-то вполне себе ничего настоечка… – Да разве эти северяне умеют нормальный алкоголь делать? Вот наше южное вино!.. – Но тебе же нравилась настойка на морошке. – А что, есть настойка на морошке? Тогда ладно – но только потому, что это по совету Саши!» Толпа тем временем рассосалась, и Руслан остался почти один на один с собой, вполне довольный выплеснутыми эмоциями, как вдруг перед ним из ниоткуда появился Николай. – О, пупс, – Красноярск ухмыльнулся. – А ты тут что забыл? – Ты зачем это сейчас сделал? – Новосибирск напряжённо хмурил брови, держа его за плечи. – Что, и ты будешь нотации читать? Опять? – Руслан закатил глаза. – Расслабься, это не твоя ответственность! Захотел – и сделал! Тебе-то что? Коля молчал, не отрывая взгляда. Руслану где-то глубоко в душе становилось всё больше и больше не по себе. Он не знал, сколько ещё сможет смотреть в ответ так настойчиво-иронично. Тем более что сердце, к его вящему раздражению, опять без особых на то причин пошло враскардаш. Когда Красноярск уже готов был выдать что-то ещё обидное – только чтобы прекратить это, – Новосибирск вдруг выпрямил спину и буднично предложил: – Не хочешь со мной выпить? У Руслана всё внутри оборвалось и полетело в тартарары. В голове стало пусто – хоть шаром покати. Всё, что он смог сделать, – это часто-часто заморгать. Коля истолковал эту реакцию по-своему. – Да, я помню, ты считаешь, что пить со мной должно быть невероятно скучно, – он поднял руки, виновато улыбнувшись. – Но, может быть, от одного-двух коктейлей в моей компании ты не заскучаешь? Костя потом, хохоча, рассказывал Саше, что в глазах Руслана бегущей строкой значилось бесконечное «S.O.S.». Только сам Коля этого не понял – при всей своей внимательности. – Ну раз ты… настаиваешь… – пробормотал Красноярск, чувствуя, что сердце вообще ухнуло куда-то в пятки. Да что с ним такое, в самом-то деле?! Саша потом с восхищением признавал, что так элегантно флиртовать не получалось даже у него, Петербурга. Самое смешное было в том, что Новосибирск не знал, что флиртует.