Внеплановый новогодний корпоратив

– Нет, я правда не знал, что ты тоже такое слушаешь! – хохоча, размахивал руками оживлённый Володя. – Я же говорил, что ты зря меня боишься! – смеялся в ответ Костя. Окончательно проснувшийся к полуночи Владивосток был в чудесном общительном настроении – тем более что Екатеринбург, Петербург и Новосибирск, не сговариваясь, вручили ему каждый по небольшому подарку в честь Нового года. И теперь Володя, чувствовавший себя раньше в компании столиц округов немного неловко, сиял, как хорошо начищенная монета. Он даже не знал, чей подарок его больше обрадовал: Колин означал, что Новосибирск в самом деле считает его приятелем, Костин показывал, что они с Екатеринбургом действительно подружились, а Сашин… А Сашин был неожиданным подарком от кумира, и, если бы Петербург почти тут же не убежал на кухню, Владивосток умер бы прямо на месте, в гостиной. Правда, умер бы самым счастливым городом на свете. Екатеринбург, впрочем, тоже был в отличном настроении. Ну, если не отличном, то по крайней мере в повеселевшем. Не последнюю роль в этом играли стоявшие неподалёку Пермь и Челябинск. Правда, эти двое были в каком-то странном состоянии, но Костя этого не замечал. Хотя Аня и Юра пришли вместе, будучи с недавних пор парой, между ними двумя так и сквозило какое-то напряжение. Аня всё время смотрела куда-то в сторону, Юра старался по мере своих представлений за ней ухаживать, но получалось не очень. По неизвестной самому Челябинску причине он даже не решался взять Пермь за руку – хотя они уже месяц как встречались… Правда, когда Костя их встретил на пороге дома, оба очень оживились – словно Екатеринбург разрядил обстановку. Аня «оттаяла» и заулыбалась, Юра осмелел и предложил ей руку. И, как Руслан ходил весь вечер по пятам за Колей, эти двое, не отдавая себе в том отчёта, ходили за Костей. И теперь – тоже оказались рядом. Правда, поведение у Ани и Юры всё равно было не совсем… закономерным, что ли. Пермь казалась очень напряжённой. Ей как будто было некомфортно в изумрудном платье с открытыми плечами, некомфортно накрашенной, некомфортно рядом с Челябинском, но она изо всех сил старалась этого не показывать. Вместо этого Аня внимательно, едва не привставая на носочки, прислушивалась к тому, о чём говорит Костя, – и только, кажется, поэтому машинально опиралась на руку Юры. Юра же на протяжении вечера становился всё мрачнее и мрачнее. Он и без того был слегка на взводе (как был на взводе Руслан, с которым они, к большому счастью, не пересеклись, а то взрыв был бы почище, чем с Дареном) из-за непоняток в отношениях с Аней, а тут внезапно осознал, что его очень злит… Костя. В самом деле, когда Аня призналась Юре в любви, он был растерян, но всё-таки счастлив. И не замедлил этим поделиться с Костей. Тот ответил на сообщение друга не сразу, но, когда ответил, казалось, был искренне рад. Больше того – Костя вытащил Юру в бар, где они основательно это событие отметили. И Юре действительно казалось, что началась какая-то новая, большая и радостная глава его жизни. Но всё пошло, как всегда, не по плану. Отношения с Аней, как Юра и предполагал, едва успев начаться, превратились в море вопросов и полное отсутствие ответов. Но это он списывал на себя и на то, что Аня погорячилась. Он не знал, сколько это ещё продлится и продлится ли, но принимал со смирением. В конце концов, Челябинск привык любить Пермь безответно, и для него всё шло закономерно. Но вот к чему он не привык – так это к почти полному отсутствию Екатеринбурга в своей жизни. В девяностые Костя уже отдалялся от них с Аней, но это, к счастью, быстро закончилось. Юра тогда списал это на общее настроение в стране и влияние Саши, слегка «поехавшего» на почве неожиданной свободы – ведь они с Костей примерно тогда и помирились. Сам Екатеринбург не смог объяснить Челябинску, «почему нельзя дружить втроём», и всё вернулось на круги своя. А теперь – теперь происходило что-то странное. Костя больше почти не гулял с ним и с Аней, объясняя это срочными делами, а в личном разговоре с Юрой – ещё и тем, что не хотел бы чувствовать себя третьим лишним. И Челябинск, и Пермь понимали, что в такой ситуации он прав и они, как новоиспечённая пара, должны больше времени проводить один на один, но… Аня скучала, Юра нервничал. Оба они хором уговаривали Костю с аргументом: «Мы не можем отдыхать, пока знаем, что ты один!», и он, недовольно поджимая губы, всё-таки шёл с ними в кино или побродить по городу. До тех пор, пока не стал пропадать с Петербургом и Новосибирском. Юра так и не понял, как и когда это успело случиться. Но, когда он в очередной раз позвонил Косте, чтобы насмешливо и развязно позвать его «проветриться», внезапно услышал не очередную вялую отмазку, а твёрдое и даже весёлое: – Извини, Юр, не могу – я в Петербурге, мы с Сашей и Колей сегодня договорились в театр выбраться! Челябинск тогда так опешил, что на автомате пробормотал только: «Ясно, хорошего вечера…» Но когда оказалось, что это не разовая акция, а новый постоянный факт – что Екатеринбург мало того что снова очень сдружился с Петербургом, так ещё и заобщался в доску с Новосибирском, – вот тут Юра оказался возмущён до глубины души. А самое идиотское в этой ситуации было в том, что он, Челябинск, не мог ничего предъявить другу. «Променял нас на этих снобов» – но ведь он, Юра, начал встречаться с Аней, быть третьим лишним неприятно, а чтобы они не переживали, Костя просто стал проводить время немного в другой компании, с которой и раньше были хорошие отношения… «Почти не тусим вместе» – но разве вы не с Аней? Им хорошо вместе и Косте хорошо с Сашей и Колей – значит, всем хорошо? «Тебе интереснее их компания, чем моя?!» – ну что ты, Юра, просто ты ведь с Аней… Аня, Аня, снова Аня… подсознательно Юра начинал злиться, хотя и понимал, что она ни в чём не виновата. Но он скучал по компании Кости, и согласие на долгожданные отношения понемногу начинало ощущаться катастрофой. По всей видимости, то же самое происходило и с Аней, которая в отсутствие Кости даже наедине с Юрой становилась нервной и раздражительной, а ещё ужасно противоречивой – то вырывала ладонь из его руки (когда он полчаса только решался её тронуть), а то, словно спохватившись, лезла обниматься и тараторила что-то дежурно-заботливое, нежное и виноватое. Челябинск ни разу не возмутился на неё, он смиренно терпел – хотя бы и так, а быть рядом с Пермью всё равно оставалось для него большим счастьем. Но, конечно, эти эмоциональные качели ужасно выматывали их обоих, а причиной и камнем преткновения к тому, как ни парадоксально, был ни о чём не подозревавший Екатеринбург. Вот и теперь – хотя Костя в общении с ними двумя был весел и радостен, периодически его отвлекали на разговоры с другими городами. Не один Саша был сегодня нарасхват – к Косте тоже тянулись, потому что он словно потерял где-то привычную угрюмо-суровую маску. Десять минут назад они весело поругались с Ростовом-на-Дону и разошлись, довольные собой и друг другом; а теперь вот нарисовался Владивосток! И с ним ещё какой-то угрюмый светловолосый типчик с чёрной прядью… В самом деле, за плечом Владивостока стоял Хабаровск. И если Юра так и не решался себе признаться в том, что ревнует Костю к другим, то Лёня этого даже не скрывал. – Ну Володя… ну хорош… пошли уже, – то и дело дёргал он за рукав друга. – Пошли, мне надо какую-то пакость Москве придумать, я не могу без тебя это сделать! – Но я не хочу пакостить Москве! – Володя возмущённо обернулся на него. – Лёнь, ты сегодня хуже Красноярска – тот тоже пытается всем настроение испортить! Можно ты хотя бы в Новый год успокоишься? – Мямля! – обиженно фыркнул Хабаровск. – Ты что, забыл, сколько он нам гадостей за прошедший год сделал, а? – Да сам ты мямля!.. – Да, Михаил Юрьевич в этом году по всем фронтам жжёт! – хмыкнул Екатеринбург. – Я бы тоже не отказался ему какую-нибудь пакость устроить, но это немного не в моём духе и не по моему возрасту, поэтому я, Леонид Николаевич, просто пожелаю вам удачи и буду наблюдать со стороны. – Костя! – Володя ошарашенно захлопал ресницами. – И ты?.. – Вот, видишь – даже Екатеринбург одобряет! Прислушайся к старшим и пошли уже! – Хабаровск мёртвой хваткой вцепился в плечо Владивостока и потащил его за собой. – Костя!.. – Ничего, Володя, я вас прикрою! – Костя, рассмеявшись, помахал ему рукой на прощание и повернулся к Юре и Ане. – Смешной он пацан, да? – Забавный! – не дав Челябинску и рта открыть, радостно подтвердила тут же ободрившаяся Пермь. – Вы с ним подружились, да? – Вроде того! – кивнул Екатеринбург. – Он просто… О, Саша! Стой, апостол неги и прохлад!.. – … мой добрый Галич, vale! – со смехом закончил за него Петербург, в самом деле притормозив рядом с Костей. – Добрый вечер, Анна, прекрасно выглядите! Юрий, здравствуйте! – Вечер, вечер, – пробурчал Челябинск, пока Аня кокетливым смехом отвечала на комплимент. – Рад вас видеть!.. Костя, я тороплюсь, ты что-то хотел? – Саша повернулся к Косте. – Я, видишь ли, всё ещё в роли мажордома, а хочется уже тоже поужинать и отмечать! – Да уж вижу, что ты всё ещё хозяюшка! – Екатеринбург похлопал его по плечу. В самом деле – Петербург до сих пор был ещё в фартуке поверх чёрных брюк и водолазки, хотя уже вся Ленобласть и весь его округ давным-давно отдыхали. – Потому и остановил – выпей с нами за Новый год! – У вас же уже два часа как наступил, верно? – улыбнулся Саша, оборачиваясь, чтобы взять со стола пару бокалов. – Чудно, давайте выпьем! Правда, мне через полчаса пить шампанское, и, по всей видимости, утром мне будет очень хорошо… но не могу же я отказать? – Не можешь! – подтвердил Костя, вручая один из двух бокалов Юре, пока Саша галантно передавал ещё один Ане. – Итак, тост… за то, чтобы в наступившем у нас и наступающем у тебя новом году было как можно больше хорошего времени с дорогими нам друзьями и близкими! – Коротко и по делу, Костя, как всегда! Ура! – Саша поднял свой бокал и чокнулся со всеми, после чего махом выпил всё налитое. Допив и отставив бокал на стол, он фыркнул и потянулся за закуской. – Хорошо всё-таки, спустя двести лет я распробовал… о, как кстати Колины тарталетки… – Да уж, Коля постарался, молодец, – Костя не без удовольствия спокойно потягивал свой рислинг из бокала, искоса глядя на Сашу. – Знаешь, его тарталетки мне напоминают пирожные с ёжиками… Саша, откусивший было половину «корзинки» с сыром, рыбой и зеленью, закашлялся и отвернулся. – Ты чего? – удивился Костя. – Не в то горло? – Нет, в то, в то… – Саша, отдышавшись, обернулся. Но только он взглянул на Костю, как снова поспешно отвернулся, стараясь сдержать смех. Получилось не очень правдоподобно. – Просто смешную историю вспомнил… – Да-а? Это какую же? – Костя приподнял брови. – Да… неважно. – Нет, скажи, какую? – … как ты читать учился. Костя ни с того ни с сего покраснел. Аня хихикнула, Юра удивлённо нахмурился: – Читать? А что там могло быть смешного? Саша всё-таки повернулся к ним. Его явно распирал хохот, но он держался, стараясь, правда, не смотреть на Костю: – Костя меня съест, если я расскажу! – Не съем, но ты меня до конца жизни опозоришь, – проворчал Екатеринбург, впрочем, тоже заулыбавшись. Они с Питером переглянулись и прыснули со смеху. – Сашка, прекрати! – Да я не могу, не смотри на меня! – Сашенька, расскажите! – Аня молитвенно сложила ладони. – Очень интересно! Саша снова покосился на Костю – и оба взвыли от смеха. – Ла-адно! – Костя махнул рукой. – Этих двоих уже ничем не удивишь, расскажи! – Минуточку… – Саша, прижав ладонь к груди, выпрямился и шумно потянул носом воздух. – Это была чудесная история, я её очень люблю… Это было году так в 1731 или около того – приехал я в очередной раз к Косте в Екатеринбург, и Москва отпустил нас просто погулять…

***

– Костя, давай присядем? – предложил Саша, кивнув на тень под огромным развесистым дубом. – Ты устал? – удивлённо взглянул на него Костя. – Нет, просто немного жарко стало, хочу остыть, – улыбнулся в самом деле чуть взмокший даже в лёгкой рубашке Саша. – А ещё – я тебе привёз кое-что… – и он заговорщицки продемонстрировал Екатеринбургу плоский свёрток, который всё это время прятал за спиной. Костя даже разрумянился. – Ой, Саш, не стоило… – пробормотал он, против воли заулыбавшись. – Ты ведь даже не знаешь, что это! – Питер схватил его за руку и подмигнул. – Пойдём, тебе понравится! Косте ничего не оставалось, как кивнуть и последовать за ним. – Книга? – с восхищением выдохнул он, когда Саша развернул плотную бумагу. – Она же наверняка жутких денег стоит… а я и читать не умею! – Ничего не жутких! – фыркнул Саша, передавая книгу ему. – У нас же книгопечатание! А даже если бы жутких стоила – я столица, могу дарить! – он гордо вскинул кудрявую голову. – И зачем я, по-твоему, её привёз? Как раз чтобы тебя научить читать – нескучно будет! – Саша, мне так неловко… – Костя с благоговением провёл кончиками пальцев по красной обложке с золотистым тиснением – а потом вдруг крепко прижал книгу к груди и выпалил, искоса взглянув на Сашу: – Спасибо тебе! Не знаю, чем тебя и отблагодарить!.. – Вот только кланяться не вздумай! – Петербург расплылся в улыбке. – Ты же мой друг, мне просто хотелось тебе сделать приятное! Екатеринбург закраснелся, уже не в силах скрывать улыбку.

***

– А где смешное? – проворчал Челябинск, ревниво поглядывая на разомлевших от воспоминаний Екатеринбург и Питер. – Сейчас будет, Юрий, одно мгновение, – Саша кивнул. – Так вот я и начал учить Костю читать, и в один летний день…

***

– Вот, это ты точно знаешь! – Петербург перелистнул страницу и ткнул пальцем в красивый текст, отпечатанный крупными литерами. – Давай попробуем его прочитать! – А что это? – послушно наклонился над страницей Екатеринбург. – Молитва, «Отче наш»! – Саша подвинулся поближе. – Только не юли – читай именно по буквам, а не по памяти! – Хорошо, – кивнул Костя. – Так, э-э-э… – О, – подсказал Саша, указав на букву. – Да, о! – оживился Костя, принимаясь водить пальцем по листу. – О, т, ч, е… Отче? – Правильно! – похвалил Саша. – Молодец! Давай дальше. – Отче н, а, ш, – Екатеринбург от усердия даже нахмурился, – отче наш, и, ж, е, иже е, с, и, н, а, н, е, б, е, с, и… – По буквам правильно, а по словам? – кивнул Питер. Костя часто заморгал. – Отче наш, – неуверенно начал он, глядя в книгу, – иже еси… на… небеси?.. – Умница! – Саша радостно рассмеялся, захлопав в ладоши. – Вот, уже первая фраза! – он вдруг осёкся, заглянув Косте в лицо. – … Кость… что-то не так? Костя уставился отрешённым взглядом прямо перед собой и не реагировал на Сашины вопросы. Саша обеспокоенно тронул его за плечо: – Костя? – Это что же, выходит, я всё это время неправильно молился? – пробормотал Екатеринбург. – Неправильно молился? – удивился Питер. – То есть? – Ну… – Костя повернул, наконец, лицо к нему. – Я же молитвы на слух только мог заучивать… и поэтому я их повторял, как слышал… и вот «Отче наш»… – он медленно, но верно начал заливаться краской. Саша, между тем, начал догадываться. – Да-а? – он весело сощурился. – И что же ты слышал в этой строчке?.. Костя выпустил книгу из рук и спрятал лицо в ладонях: – Саша, мне так стыдно! Какой позор! Ты смеяться будешь! – Костя! Ну Костя! – Саша схватил его за плечи. Глаза у маленького Петербурга искрились весельем. – Ну Костя, расскажи! Обещаю не смеяться! Честное петербургское! – Какой стыд! – приговаривал Костя, всё ещё не отнимая рук. – Господь меня точно в ад отправит, ужас… – Костя, ну сдался ты ему в аду! – Саша нетерпеливо фыркнул. – Ты же не со зла, а по незнанию! А теперь исправился, знаешь, как надо, и будешь молиться правильно! Расскажи мне, тебе же легче станет! Екатеринбург, наконец, убрал ладони от лица и, угрюмо насупившись, уставился на Сашу исподлобья. – Ладно, – пробухтел он. – Я слышал там: «Отче наш, ежа неси, но не беси»… Саша, ты же обещал не смеяться! Александр, забыв о данном минуту назад обещании, завалился на траву и хохотал, схватившись за живот. – Ах, боже мой, Костя… не могу… «Отче наш… ежа неси»… – Саша перевернулся на живот и зарылся лицом в густую траву, чтобы хоть немного приглушить рвущийся наружу звонкий смех. – Мне же это сниться будет… надо Михаилу Юрьевичу рассказать… «Ежа неси, но не беси»! Ой, не могу, Костя! – Не смей Михаилу Юрьевичу об этом рассказывать! – взвыл Екатеринбург, навалившись на друга всем телом. – И вообще! И никому не надо! Зачем я тебе только рассказал! – Ай, Костя, руку сломаешь! – сквозь смех и слёзы просипел Петербург. – … но ведь смешно… тебе разве не смешно?.. Костя замер. Саша повернул голову, чтобы его видеть. Их взгляды встретились – и они покатились со смеху уже вдвоём.

***

– О господи, Костя!.. – Аня вытерла выступившие от смеха слёзы. – Это ж надо было так услышать! – Я же говорил, – проворчал красный, как варёный рак, Костя под хохот согнувшегося пополам Юры. – А этот ещё моду тогда взял шутить надо мной. Встречаемся мы с ним на вокзале, он сразу руку протягивает и как ни в чём не бывало спрашивает: «Здравствуйте, Константин, как ваши ежи поживают?» И всё, и мы хохочем, а Москва стоит, смотрит на нас, как на полнейших идиотов… Век, наверное, шутили, потом подзабылось, теперь ещё век, небось, припоминать будет… – Ну что ж поделать! – Саша, хитро улыбнувшись, искоса подмигнул ему. – Так как там ваши ежи, Константин Петрович? Пауза. Костя зыркнул на него в ответ – и они вдвоём снова зашлись истерическим смехом, прикрыв рты ладонями. Юра шмыгнул носом, выпрямившись. Когда приступ непритворного веселья его отпустил, он вдруг почувствовал жуткую досаду. – Саш, ты всё-таки Михаилу Юрьевичу не рассказывай, – попросил Костя, выдыхая, наконец, и выпрямляясь из полусогнутого положения. – А то что? – улыбнулся тот, проводя ладонью по лбу. – А то он меня и так городом бесов обзывает, – хмыкнул Екатеринбург. – А тут совсем уверится, что я с детства грешник был. Я на праведность и не претендую, сам знаешь, но выслушивать московские нотации мне не улыбается! – Хорошо, не буду рассказывать! – хмыкнул Питер. – Честное петербургское! Юре надо было куда-то излить свою внезапно нахлынувшую злость, поэтому он не нашёл ничего лучше, как язвительно ввернуть: – Судя по твоему рассказу, петербургскому слову грош цена! Александр изумлённо взглянул на него. Костя нахмурился. Аня толкнула Юру в бок. Повисла неловкая тишина. – … ладно, извините, я заболтался с вами – а уже почти Новый год и по московскому времени! – Саша, решив не акцентировать внимание на Юриной грубости, махнул рукой. – Побегу я – надо хоть рубашку надеть! – Давай-давай, беги! – Костя махнул рукой. – Поболтаем ещё! – Всенепременно! Анна, Юрий – салют! – Питер галантно слегка поклонился – и убежал в соседний коридор. Пауза. – Юр, зачем ты это сказал? – недовольно тихо поинтересовалась Аня. – Да оно чё-то как-то… – Челябинск сразу законфузился, но быстро нашёлся и воинственно вскинул голову: – А чё? Я по фактам сказал! Чё вы так смотрите-то? – Юра, послушай, – негромко позвал его Костя. И, когда тот повернул голову, серьёзно произнёс, глядя в глаза. – Юр, мне очень неприятно, когда ты грубишь Саше. Он такой же мой друг, как и ты. Будь, пожалуйста, повежливее. Челябинск как холодной водой из ведра окатили. Он и сам в душе понимал, что не прав. Но эта серьёзная Костина реакция вывела его из себя. – Чё, променял-таки нас на этого пидора, да? – прошипел он. – Юра! – возмутилась Аня. – Юра, прекрати, – твёрдо попросил Костя. – Я об этом и говорю. Хватит оскорблять Сашу. Особенно в моём присутствии. – Да и пошёл ты! – рявкнул Челябинск, выйдя из себя. – Больно ты нам нужен! Аня, пойдём! – и он, довольно резко взяв Пермь под руку, нырнул в толпу. Ане ничего не оставалось, кроме как беспомощно бросить взгляд на Костю да пробормотать одними губами: «Прости!» Костя остался один на один с собой. Он был очень расстроен этим эпизодом. Его уже давно напрягали колкие Юрины шуточки про Сашу. И дело было не в сути и не в том, что Саша действительно не во всём соответствовал традиционным ценностям. А в том, как Челябинск это преподносил. Хотя Екатеринбург и чувствовал, что заступился сейчас за друга по делу, на душе скребли кошки. – Дядь Кость, не грустите. Хотите – я сейчас отчебучу кое-что смешное? Костя, едва не подпрыгнув, обернулся. – Са… а, это ты, Денис? – он удивлённо улыбнулся. – Прости, не признал. Ты сегодня сам на себя не похож. – Я подумал, что спортивки в такой вечер чёт как-то не алё, – хмыкнул Мурино, сунув руки в карманы чёрных джинсов. – А вы сами знаете, что стоит меня в мало-мальски приличное одеть, как все сразу начинают меня с папой путать! – Да и не мудрено, – покачал головой Екатеринбург. Действительно – сейчас, когда Денис был в чёрной водолазке и приличных джинсах, он до чёртиков походил на Питер. – А этот молодой человек… – Костя перевёл взгляд на блондина, стоявшего рядом с Мурино. – А это Данила, Химки! – радостно представил Денис. – Скажите же похож на Москву, а? – Не то слово, – дёрнул уголком губ Костя. – Я сначала даже подумал, что вы и есть Петербург и Москва… очень приятно, Данила. Константин Петрович, можно просто Костя. – Здрасьте, – важно кивнул Химки, пожав протянутую ему руку. – Рад познакомиться. – Хоть кто-то из Московских мне рад, – вздохнул Костя, снова переводя взгляд на Дениса. – Так что ты там хотел «отчебучить»? – О-о, дядь Кость, у меня такая идея! – Денис потёр руки, совершенно по-злодейски ухмыляясь.

***

– Дорогие россияне, прошу внимания! – Миша, полностью одетый в официальный костюм, постучал ножом по ножке бокала. Со всех сторон раздались затихающие смешки. Кто-то пошутил: «Вашу столицу и там и тут передают… До чего техника дошла…». Михаил Юрьевич улыбнулся. – Это не техника дошла, а я к вам сам сюда явился. Правда, технике тоже спасибо – российская промышленность нас не подкачала, поэтому мой самолёт на полпути не свалился… – А жаль… – прошептал Хабаровск. Владивосток пихнул его локтем в бок. – Как бы то ни было, я хочу сказать пару слов, – Миша продолжал. Все взгляды были прикованы к нему. – Впервые на моей памяти мы отмечаем Новый год такой большой русской компанией – и это, вместе с тем, замечательно. До сих пор никто никого не убил и не покалечил, а это значит, что я могу сходу поблагодарить всех собравшихся за ваше присутствие и хорошее настроение, – Москва слегка поклонился. – Сегодня здесь если и не все города, то представители всех регионов точно – и это само по себе не может не радовать. Даже наш дорогой Калининград здесь, – он подмигнул Вильгельму, стоявшему рядом с Григорием, Волгоградом. Тот сдержанно улыбнулся. – Но за его Новый год мы поднимем ещё один бокал через час. А теперь вернёмся к тому, что же я хотел сказать всем, кто сегодня присутствует, – Миша слегка откашлялся. – С вашего позволения, я не буду повторять весь тот патриотический бред… простите, не бред, но весь тот патриотический пафос, от которого вы уже опухли, восемь раз слушая меня с экрана. По всему залу прокатился одобрительный гул и редкие смешки. – Все вы и так прекрасно знаете, что этот год был для нас всех непростым, следующий будет ещё лучше, то есть, не ещё, а просто лучше, и так далее, – Миша улыбнулся. – Оставим это. В этот момент я больше хочу поблагодарить тех, кто организовал для нас с вами этот прекрасный праздник. И хотя трудились все, я особенно хочу отметить наши дорогие столицы федеральных округов! Большая часть зала восторженно зааплодировала. Михаил Юрьевич поднял ладонь и дождался тишины. – Начнём с тех, кто нашёл этот прекрасный лесной особняк с озером посреди леса – Екатеринбург и Владивосток! – он поднял свой бокал повыше и кивнул Косте и Володе. – Благодарю вас за смекалку и за то, что ещё раз напомнили нам, какими невероятными природными красотами и богатствами обладает наша страна! – бурный всплеск аплодисментов. – Далее поднимем бокал за Нижний Новгород – спасибо, Святослав Юрьевич, за тепло, уют и красоту – благодаря вашим стараниям у нас здесь такой Новый год, какой не во всех городах на центральных улицах нынче увидишь! Святослав легко кивнул, мимолётно улыбнувшись на шквал аплодисментов. Камалия, стоявшая рядом с ним, хлопала чуть ли не громче всех. – Теперь – Пятигорск! – Михаил Юрьевич вытянул руку в сторону Гоши. – Если бы не Георгий Иосифович и его округ, пить бы нам с вами было нечего! А алкоголь, как вы все могли заметить, превосходен! А кроме того, надеюсь, все оценили роскошный салют, последовавший за боем курантов! Гоша со смехом раскланялся на все сторону. Стоявший рядом с ним Лёша что-то пошутил, и они дружно рассмеялись. – Наконец, Новосибирск и Санкт-Петербург! – Москва развернулся и с гордостью кивнул на Сашу и Колю, стоявших совсем рядом с ним. – Этим двоим мы, ни много ни мало, обязаны всем роскошным столом, которым имеем удовольствие наслаждаться! – И вовсе я не при чём, – пробормотал смущённый Коля на ухо Саше под бешеный шквал аплодисментов. – Дирижёр-то ты… – Дирижёр не может управлять оркестром, у которого нет инструментов, – так же тихо возразил Саша. – Поэтому не скромничай, Коля!.. – и, откашлявшись, громко крикнул: – И ОСТАЛСЯ САМ МНОГОУВАЖАЕМЫЙ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ, КОТОРОМУ МЫ С ВАМИ БУДЕМ ОБЯЗАНЫ МУЗЫКАЛЬНЫМ СОПРОВОЖДЕНИЕМ НА ВСЮ ПРЕДСТОЯЩУЮ НОЧЬ! – Ну спасибо, Александр Петрович, что и меня не забыли! – от души рассмеялся Москва, протягивая к нему руку с бокалом. – ТОГДА, НАКОНЕЦ, С НОВЫМ ГОДОМ, РОССИЯНЕ! И ПУСТЬ НАМ БУДЕТ ХОРОШО!