Часть 1 Вдвоём на одного или двое одного?
17 марта 2025 г., 21:36
Ло Бин-гэ не поверил своему счастью, когда ему доложили, что два прекрасных заклинателя с разных сторон прут к его замку, сшибая всё живое на своём пути и попутно гнобя. Наконец-то его оценили по достоинству! Не купились на сочные дыни Ша Хуалин или небесно-голубые оченьки Мобэя!
Затосковав по такому красавчику, как Ло Бин-гэ, к нему спешат Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, не жалея стереть набойки на своих дорогих сапогах, и теперь он, красивейший полудемон, не должен ударить в грязь лицом! Они не должны потерять ни минуты на неловкую паузу перед прелюдией, неловко сидя голенькими и пряча лишние складочки на теле в ожидании, когда у партнёра на них встанет.
Ло Бин-гэ поспешно выскочил на улицу и, спустив штаны, усиленно заработал руками. Первый же гость сможет запрыгнуть на него, как только увидит!
***
Лю Цингэ бодро шлёпал по подтаявшим лужам, не забывая зыркать на демонёнка-проводника суровым взглядом. Как и полагалось демоническим слюнтяям, тот хватался за сердце при виде бога войны. Важное уточнение: хватался за сердце от страха. Признаться честно, круша дворец ледяного демона, бог войны порядком отморозил пальцы, поясницу и даже собственного «гуся». Наверняка, таков и был план коварного демона — лишить его возможности иметь потомков, чтобы прекрасный род Лю вымер, никто и никогда бы не стал новым мелким богом войны, заклинатели без благородного Лю Цингэ бы зачахли, а демоны бы, наоборот, расцвели. Именно поэтому благородный заклинатель был преисполнен решимости добить ледяного недобитка. Оставался, конечно, ещё шанс, что мелкое демоническое недоразумение перетрухнуло и сейчас вело его не к хозяину, а в ловушку, но это было не так уж страшно. Всё равно мудаков, то и дело желавших прищучить главных заклинателей в тёмном углу, необходимо было изловить, избить и изничтожить первыми. К его изумлению и подозрению, первым им навстречу притащились не дефективные демоны: беспокойно озираясь и промочив ноги в лужах, вместо этих гадёнышей припёрся Шэнь Цинцю. — Что ты тут делаешь, варвар? Неужели решил усыновить этого уродливого демонёнка? От такого заявления мелкий демон, заработав сердечный приступ, упал замертво. Такое оскорбление заставило кровь Лю Цингэ закипеть, поясницу перестало ломить, отмороженные пальцы согрелись, а «гусь» очнулся, но не «поднял головки». Бог войны искренне полагал, что «поднимать головку» в присутствии главного стратега Цанцюн выше достоинства рода Лю, как и в присутствии других тонкокостных мужиков с плохо развитым самосовершенствованием. — Ой, кажется, твой пасынок преждевременно скончался. — Шэнь Цинцю спрятал до противного прекрасную, а оттого ещё более отвратительную, гаденькую улыбочку за веером. — Но не волнуйся. В мире полно омерзительных тварей, и ты всегда сможешь подобрать кого-то, кто будет тебе соответствовать. — Да ты… Да как… Да я тебя!.. — Кого-то с таким же убогим словарным запасом. — Слышь, чепушила! — Лю Цингэ широко расставил ноги, преграждая шиди путь. Он бы ему с радостью в тыкву дал, да нужно было поберечь силы для ледяного отморозка. — Какого шляешься тут вместо того, чтобы чморить собственных учеников и хлебать ослиную мочу, которую называешь чаем? Шэнь Цинцю закатил глаза: — Пик Цинцзин — не Цветочный дворец. С моих учеников взять нечего, поэтому я решил отыскать подлецов, которые барыжат в демонических землях артефактами заклинателей, а потом стрясти с них три шкуры. Пора уже заказывать зимнюю форму, а живопись этих бестолочей слишком плохо продаётся. — И давно ты демонов крышуешь? — Лю Цингэ недобро сощурился. — Я сказал, барыг в демоническом царстве, а не барыг-демонов. А что ты тут забыл, милейший варвар? Неужели погнался за демонической малолеткой в короткой юбке? Другие тут не рыскают. Лю Цингэ густо покраснел и, гордо отвернувшись, сложил руки на груди: — Я пришел с благородной и самоотверженной миссией — угнетать младшее поколение демонов, чтобы, когда подрастут, даже не смели мечтать опустить старшее поколение заклинателей. — И каком образом ты собираешься это сделать, оставив при этом свои портки в целости и сохранности? — поинтересовался Шэнь Цинцю. — Я хочу разрушить пристанище зла и сровнять с землёй демонический дворец. Так, сиротам будет негде жить, и они быстро помрут от голода и холода. Решивший раз и навсегда расправиться с подкатывающим к нему Мобэй-цзюнем, Лю Цингэ решил не признаваться Шэнь Цинцю в истинной причине своего визита в демонический дворец. Сравнять дворец с землёй куда проще, если демон отвлечется на смазливую морду главного стратега: ему будет некогда думать о разрушении своей недвижимости. Шэнь Цинцю лишь недавно оторвался от страстной Ша Хуалин, путая следы, и забрёл в демоническое царство. Согласно коварному замыслу, когда демонице надоест ждать, она должна была пойти по оставленному им следу. Едва переступив границы демонических земель, Шэнь Цинцю намеревался вскочить на меч и улететь в неизвестном направлении. Как только обнаружится, что след оборвался, Ша Хуалин подумала бы, что объект её любовных преследований украли другие демоны, и какое-то время рыскала бы по округе, цапаясь с сородичами, а не ища новые способы домогательства. Засветиться на каких-то обломках было бы весьма выгодно: тогда демоница решит, что кто-то грохнул его из мести и, может быть, от горя уйдёт в монахини. — Дворец, говоришь? Значит, там точно есть золото… Решено! Я иду с тобой. Ты утолишь свою тягу к разрушению, а я набью карманы. Несмотря на то, что эти территории царства демонов были крайне опасны, почему-то им никто не встретился на пути: то ли, завидев двух перекошенных, вооруженных мужиков, прущих на них, демоны с воплями разбегались, то ли местная шушера, несмотря на весь пафос окружающих их построек, давно разорилась и не имела возможности нанять охрану и слуг. Лю Цингэ неудовлетворённо скалил зубы и хрустел костяшками пальцев. Шэнь Цинцю успокаивающе поглаживал краешек своего веера, которым слишком давно никого не бил по голове. Решив пойти ва-банк, гордость школы Цанцюн на полном ходу вломилась в самые роскошные ворота, но и здесь никто не вышел к ним помирать с воплями о страшной мести, разве что… — Смотри-ка, эксгибиционист за углом прячется! — воскликнул Лю Цингэ, тыча в сторону голого бесстыдника остриём меча. — Примитивный варвар, — Шэнь Цинцю спрятался за веером. — Не эксгибиционист, а онанист. — С дороги! — воскликнул тот самый онанист, выпуская струю чего-то белого. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ необычайно быстро и сложено послушались демона, шарахаясь в сторону. — О, прекрасные агрессоры! — простонал Ло Бин-гэ, вновь хватаясь за член. — Простите, что не успел закончить к вашему приходу. Я очень торопился, но восклицательные знаки выводить куда проще, чем буквы… Уронив челюсти на землю, заклинатели сообразили, что белёсые разводы под их ногами — отнюдь не подтаявший снег. Прямо перед ними сомнительной жидкостью красовалась надпись: «Прекрасные совершенствующиеся нагибаторы, я вас люблю и е…» К счастью, обрывалось всё на самом интересном месте. Лю Цингэ и Шэнь Цинцю брезгливо, но тщательно отряхнулись от всякого рода приставшей к их одеждам пакости. — Вы не волнуйтесь, я сейчас допишу. И вы всё узнаете в подробностях… — Накостыляй ему, — поняв, чем запахло, велел Лю Цингэ. — Я пришёл другого урода вылавливать. Каляки и писульки по твоей части. — Во-первых, не писульки, а каллиграфия, — не сдвинувшись с места, поправил Шэнь Цинцю. — А здесь искусством и не пахнет, всего лишь посредственная корявая похабщина. Во-вторых, тут явно должен разбираться Му Цинфан. И в-третьих, я бью своих учеников лишь полностью одетыми, если речь идёт о ровесниках этого ублюдка. — Теперь, когда я вижу ваши лица дело пойдёт быстре-е-е-е… Ах! Ух! О-о-о… Ну, что я говорил! Сейчас только подпишу и начнём… И только, увидев полную «инструкцию» того, что с ними намерены сделать, Лю Цингэ сообразил. Он уже видел подобные признания на стенах дома, в их школе; были и поскромнее, но предназначались его сестре… Да дело было даже не в признаниях: бог войны полагал, что слова «Миньян, я тебя люблю!» писали белой краской, чтобы было заметно и в темноте. А это, оказывается, вовсе не краска! Глаза Лю Цингэ покраснели от ярости, а мир, казалось, пошатнулся. Он успел увидеть, как Шэнь Цинцю, распознав симптомы, поспешил скрыться из его поля зрения. Бог войны забыл обо всем. Все рецепторы обострились, демоническая энергия стала ещё ощутимее, и он перестал что-либо замечать, кроме демонов. А если быть точнее, кроме одного конкретного, который недвусмысленно целился в него… Ло Бин-гэ завопил от радости, смотря, как Лю Цингэ метнулся к нему сломя голову, едва увидел, что тот повернул свою руку с членом в его, не в Шэнь Цинцю, направлении. Бог войны налетел на него, крепко сжав шею демона двумя стальными ладонями. Хрипя от счастья, Ло Бин-гэ так же резво ухватил его за ягодицы, но Шэнь Цинцю, непонятно кого из них приревновав, тут же сломал боевой веер о его голову. — Не обижайся, Шэнь… Ло Бин-гэ выпустил Лю Цингэ, поворачиваясь к главному стратегу, но за этим тут же последовал огонь в виде сотни острых бамбуковых листов, бережно принесённых Шэнь Цинцю с мира людей специально для него. Оказавшись за спиной, Лю Цингэ что есть силы всадил в бок демону меч — к сожалению, железный. «Похоже, эти ребята любят пожёстче». Повалив Ло Бин-гэ на землю, толкаясь, оба заклинателя принялись наперебой «осыпать» его знаками внимания: носку сапога Шэнь Цинцю приглянулась пикантная ямочка под дыхом небесного демона, а Лю Цингэ облюбовал почки. Изначально Ло Бин-гэ хотел встать и отвесить им ответные комплименты, но затем его натура садомазохиста решила повременить. В конце концов, эти двое с таким удовольствием и страстью его обхаживали! Зачем отказываться от такой щедрости? Ло Бин-гэ так и отключился, окрылённый знанием о том, что на избранном им хребте Цанцюн действительно обитают самые жестокие мудозвоны. — Это единственное состояние жалкого демона, которое может меня удовлетворить, — прошипел Шэнь Цинцю, оставив носком сапога последний «поцелуй» на окровавленной скуле неподвижного демона. — Чего?! — вылупился на него Лю Цингэ, едва отошедший от искажения ци. — Ничего. — Шэнь Цинцю плюнул на влюблённого полудемона. — Проверь, жив ли он. Я не буду. Боюсь, заразу ещё подцеплю. Ещё не уверенный, на кого валить вину за услышанное — на шиди, на слуховые галлюцинации или на чудеса демонического мира, — Лю Цингэ навострил уши. — Подкравшись к прекрасному, годящемуся им в сыновья полудемону, известнейшие заклинатели так называемой благородной школы Цанцюн… Лю Цингэ поморщился, прочистив ухо пальцем. Вновь настроился на нужную волну. — Шэнь Цинцю — спереди, Лю Цингэ — сзади… Эти неравнодушные к юной и беззащитной плоти мужланы зажали бедного демона… Голос был смутно знаком Лю Цингэ, но точно не принадлежал его спутнику. Он доносился откуда-то из-за забора, а сам Шэнь Цинцю стоял рядом и развлекался мелодией хруста чужих костей, наступая на пальцы небесному демону. Незаметно ткнув локтём в бок шиди, заклинатель подмигнул. Шэнь Цинцю остолбенел. Надеясь направить его на путь истинный, Лю Цингэ подмигнул ещё раз. Судя по ужасу, отразившемуся на лице главного стратега, он явно подумал, что шиди подхватил от полудемона заразу, когда во время искажения ци его тело было уязвимо, и теперь хотел проверить, насколько упругие булочки у лорда Цинцзин. К счастью, до того как Шэнь Цинцю решил, что пришла пора возноситься, будучи ещё таким молодым, лишь бы не стоять рядом с только что принявшим боевое крещение новоиспечённым онанистом, Лю Цингэ указал взглядом на забор. Кто-то исподтишка следил за ними. — …Они были жестоки и беспощадны. Надругавшись над беззащитным сладким телом, Шэнь Цинцю оценил привлекательность чувственных уст красавца. Они начали шушкаться, размышляя, как бы ещё осквернить это прекрасное создание… — Поганый рифмоплёт, — сквозь зубы прошипел Шэнь Цинцю. — Тот самый?! — громыхнул Лю Цингэ. Дальше они, не сговариваясь, бросились штурмовать забор. Демон от них никуда не денется, даже если и не подох, то прибежит обратно. А вот изловить безбашенного романтика, посылающего столько демонических ухажёров на их бессмертные задницы своими возмутительным фантазиями — вопрос жизни и смерти! Шан Цинхуа, облачённый в маскировочные обноски с ног до головы, удирал от своих шиди что было сил. Конечно, его месть за давние притеснения с их стороны должна быть болезненной и мучительной, но если вовремя не уйдёт, то мучиться придётся ему, а не им!***
Ло Бин-гэ очнулся в месиве из крови и грязи. Сел, не замечая, что так старательно «написанные» им буквы смешались с прочей грязью, когда его с остервенением втаптывали в землю. Осмотрелся. Всё его тело было перемазано чем-то тёмным, бурым и… чьим-то семенем! — Они надругались надо мной, пока я был в отключке! Ах, как жаль, что тело небесного демона слишком быстро заживает! Ло Бин-гэ бы точно не отказался от того, что с ним сделали, находясь в сознании. Он бы даже подыграл им, моля о пощаде. Ну, ничего… При следующей встрече он сделает с ними то же самое, ведь теперь точно знает об их предпочтениях!
