Исправь меня, если сможешь

Раннее солнечное утро Кларк встретила в постели Лексы. Она открыла глаза, размашисто потянулась и не смогла сдержать улыбку — эта ночь навсегда останется в её сердце. Обернувшись, она поняла, что строптивой коллеги рядом нет. Кларк приподнялась на спинку высокой кровати, прикрывая нагое тело покрывалом, и осмотрелась: Лекса сидела в гостиной и работала в макбуке. Кларк глянула на время в телефоне — скоро нужно отправляться на работу, а пока у них есть целый час. Она встала, еще раз лениво потянулась и накинула халат. Желая только одного — увидеть глаза Лексы после того, что между ними произошло. Предвкушая изменения, она направилась в гостиную. Но остановилась возле камина и замерла. На пустой серой нише, в белой рамке стояла одинокая фотография девушки, знакомой Кларк очень давно. Костия. Её улыбающийся образ находился прямо напротив кровати Лексы. Кларк медленно шагнула назад, не веря собственным глазам. Неужели эта девушка до сих пор владеет сердцем Лексы? Неужели спустя столько лет она её не забыла? Собственное белокурое сердце забилось быстрей. Лекса подошла ближе к проснувшейся гостье и тоже взглянула на портрет. — Вы так давно расстались, я думала, её больше для тебя нет, — шептала ошеломленная Кларк. Лекса подошла к фотографии, взяла в руки и бережно провела ладонью по красивому лицу. — Я не собираюсь обсуждать с тобой Костию. Сердце Кларк больно кольнуло. Она ощутила такую горечь, которая отчетливо прояснила сознание — Лекса никогда не будет принадлежать ей, она отдана изображению на фото. Но её обида рвалась наружу. — Я знала Костию, знала, что между вами есть любовь, но вы расстались. Неужели ты не можешь её отпустить? Лекса аккуратно поставила фотографию и посмотрела на Кларк так холодно, как никогда. — Наш секс, Гриффин, не даёт тебе право вмешиваться в мою личную жизнь. Расстались мы с Костией или нет, не твоё дело. Она вернулась в гостиную, налила воды и выпила полный бокал. Взгляд её потускнел. А Кларк готова была под землю провалиться от досады, от того, что чувствует к Лексе, не имея ни грамма взаимности. Она думала, что эта ночь хоть что-то для неё значит, но ошиблась — она Лексе никто. Кларк по-настоящему устала быть только любовницей и не иметь даже шанса от той, в которую влюблялась всё больше с каждым днём. — Я должна знать, Лекса, — последовала она за ней, думая «сейчас или никогда», — ты ждёшь, что снова будешь с Костией? Ваши отношения еще возможны? — Гриффин! — послышался строгий тон, Лекса прикрыла глаза, демонстрируя отстраненность и нежелание разговора. — Я так больше не могу. После этой ночи я думала, что хоть что-то для тебя значу, но ты так закрыта от меня, и теперь мне понятно, почему. Ты надеешься, что сможешь вернуть Костию… Лекса сглотнула ком и отвернулась, ища что-то взглядом. Она нашла. Свой телефон, набрала номер и вызвала такси. Машина сразу же подъехала, от чего Лекса с облегчением выдохнула. — Тебе пора, — проговорила она, отвернувшись к окну. Кларк поняла, что сегодня они стали еще дальше, так не было никогда. Перед уходом она с большой печалью взглянула на Картер, отчетливо понимая, что это конец. Так прекрасно было знать её тело, но так ужасно, когда закрыта душа. Лекса не собирается открываться Кларк и переступать безумную черту, её тянет к другой женщине. Кларк ушла, больно поранившись о Лексу Картер. Она взяла небольшой отпуск, который положен ординатору спустя полгода. Хотелось залатать раны, залечить покалеченное сердце, хотелось просто отпустить. Она не собирается больше биться о стену и протаптывать тернистый путь. Лекса — непосильная ноша, которую нужно сбросить с плеч. Бесконечные дни полетели со скоростью света, в них, словно кадры диафильма, менялись серые даты. Кларк немного забылась, проводя время в самых разных местах. Она посещала выставки, музеи, ходила на скалодром, взяла уроки вождения, каталась на водном транспорте, иногда встречалась с друзьями и даже ходила в клуб. Ни минуты свободного времени, чтобы не поддаться отчаянию и не впасть в уныние. Она забила всё свободное время и не давала себе продыха, не оставляя шанса голове и сердцу подумать о зеленоглазом хирурге. На все вопросы друзей был ответ «устала», «тяжелый темп работы», «нужно отдохнуть». Лишь единожды Кларк приехала в клинику подписать документы, о которых просила мама. Кларк хотела сделать дело быстро и так же молнией покинуть кабинет, но на этаже встретила Лексу. Они, будто чужие, прошли мимо друг друга, не замечая вокруг никого. Кларк держалась достойно, понимая, что они больше друг другу никто. Только запах ванили настырно преследовал всюду весь день. Однажды в социальной сети ей написала Рейвен Рейс. Они договорились встретиться в пабе, потому что не видились несколько лет. Они обнялись, заказали напитки и проговорили весь вечер, вспоминая годы, проведенные в качестве студентов. Кларк давно не было так весело и хорошо, она по-настоящему расслабилась в компании боевой подруги. — Так значит тебя занесло в Европу? И как там? Отличается медицина? — Ещё как, мне кажется, Германия впереди планеты всей. — Но мы тоже кое-что можем, — усмехнулась Кларк. — Конечно, Америка в числе лучших. У нас прекрасное медицинское образование. Кстати, об образовании. Я заезжала в Стэнфордскую школу, хотела првидаться с педагогами. — О, многие еще работают там? — Кто-то работает, кто-то нет. Я виделась с Аньей. Кларк замерла, услышав знакомое имя. Она помнила её всегда, ведь именно ей обязана поступлением в школу. Ей и Костии. При воспоминании последней в груди пробежал ток. — Как она? — Кларк подавила смятение. — Мудрая, воспитанная, деликатная, умная. Впрочем, такой и была. А ты помнишься Костию? Кларк смерила подругу холодным взглядом. — Помню. — Вы, кажется, были дружны. — Мы были похожи, и только. — Ты знала, что она погибла? Кларк застыла с бокалом в руках. Безалкогольный коктейль стал немедленным утолителем жажды. — Что? — она поставила пустой фужер и с неверием уставилась на Рейвен. — Анья рассказала печальную историю о её судьбе. В тот год, когда был их выпуск, она погибла во время преддипломной практики. Кажется, пыталась спасти студента, но сама сорвалась с высоты. Она так и не закончила школу, а была одной из лучших. По-моему, она встречалась с той красоткой, Лексой. Кларк жадно глотала воздух, с трудом осознавая сказанное подругой. Костии давно нет в живых, она была хорошим человеком и большой любовью Лексы. Многое встало на свои места. После ухода Костии, Лекса, без того непростая и сильная, стала еще сложней и сильней. Фотография Костии заслужено украшает её квартиру, а Кларк требовала каких-то объяснений и просила её забыть. Рейвен еще многое рассказывала о школе и своей жизни, но Кларк будто не слышала речь, погрузившись глубоко в собственные думы. После долгого вечера былые подруги попрощались и разошлись. Кларк особенно посмотрела на Рейес, не зная, встретятся ли они вновь. Жизнь так непресказуема и коротка, на эти мысли навели воспоминания о Костии. Кларк вызвала такси и поехала домой, но к месту назначения не удалось добраться. На главном проспекте города случилась авария с участием нескольких автомобилей. В одной из них находилась Гриффин. — Кладите её на каталку! — прозвучал знакомый командный голос. Кларк с усилием открыла глаза и почувствовала, как её переносят из одного положения в другое. Из машины скорой помощи на каталку и везут по родной клинике. Рядом несколько врачей, Эбигейл, Октавия и Лекса. Лекса руководила действиями подчиненных и направляла их по знакомому маршруту — в операционнную. — Что произошло? — попыталась привстань она, но тут же свалилась назад, голова ужасно болела. — Дорогая! — воскликнула Эбигейл, — ты пришла в себя! — Мам, я в порядке, но что случилось? — Автомобильная авария на проспекте, много пострадавших, ты в том числе! Что ты забыла в том такси? — Я ехала домой, мы встречались с Рейвен, — воспоминания стали возвращаться. Эбигейл наклонилась к дочери и обняла. — У тебя ушиб головы и простой перелом, Лекса сделает свою работу, будешь, как новенькая! — Какой еще перелом! Кларк еле соображала: она попыталась пошевелить левой ногой, но не получалось. Боли тоже не было. Вообще, она только сейчас начала понимать, что происходит. Она попала в аварию, получила травму, потеряла сознание, её привезли в клинику, и вся гвардия собралась на неё поглазеть. К тому же, операцию будет проводить сама Лекса. Без того кружившаяся голова стала кружиться еще сильнее. — Готовьте её, я переоденусь, — снова прозвучала команда зеленоглазой. Кларк заметила, что она была в повседневной одежде, но всё так же отстраненная и немногословная. Она даже не взглянула на Кларк. — Я тоже переоденусь, хочу присутсвовать на операции, — проговорила Эбигейл, собираясь удалиться. — Мам, не надо. — Без разговоров, — завершила она. Когда все разбрелись, чтобы подготовиться, Октавия наконец обняла подругу и отругала. — Какого черта, Гриффин, ты поперлась на том такси? — Ну, я еще не получила права, чтобы ездить на собственном автомобиле, — улыбнулась Кларк. — Что, у меня там серьезно? — она глянула на ногу. — Лекса, сказала, с виду перелом, но не точно. Сейчас распатрашит тебя и поставит диагноз. — Сегодня выходной, почему она здесь? Она дежурит? — Сегодня дежурит Белл, — Октавия наклонилась к подруге и зловеще прошептала, — по правде говоря, это он рвался оперировать тебя, но когда позвонил Лексе за указаниями, она запретила, узнав, что произошло, и сказала, что сама проведет операцию. Посреди ночи примчалась твоя зеленоглазка спасать ненаглядную. Кларк слушала подругу с предыханием, сдерживая улыбку мартовского кота. Потом её повезли в операционную, собираясь усыпить, но Кларк не позволила. — Колите местный, — отрезала она. Штатный анестезиолог пожал плечами. В палату вошли Лекса и Эбигейл. Эби встала неподалеку и наблюдала за процессом, Лекса спросила врача: — Готова? — Она отказывается от общего наркоза, хочет местный. Лекса впервые за долгое время посмотрела на Кларк. Её лицо скрывала маска, только красивые хвойные глаза исполняли огненный танец. В них сверкали молнии и раздавался гром, когда они касались лица Гриффин. — Почему местный наркоз? — спросила она Кларк. — Хочу видеть ход операции. — Будто ни разу не видела. — Хочу видеть тебя. Лекса на мгновение замолчала, продолжая топить сердце Кларк в изумрудном омуте. — Колите местный, — наконец высказалась она, и Кларк обморозили ноги, оставляя в сознании голову. Лекса приступила к хирургии, тихонько командуя медсестре о следующих манипуляциях, а Кларк не могла отвести взгляд. Она скучала. За всё время, что они не виделись, её сердце жалостно истосковалось по хирургу, но она держала себя в руках. Хотелось броситься, расцеловать, обнять, объясниться, но недели, проведенные порознь, запрещали существовать безумию. Они больше не связаны сумасшедшим сексом, им больше нечего обсудить, даже не работали с тех пор вместе. Сама Кларк мысленно избегала Картер и не хотела возвращаться назад, чтобы снова уколоться о шипы. Она просто наблюдала за искусными действиями хирурга, испытывая восторг перед опытным врачом, её сердце старательно молчало. После завершения операции Кларк, с гипсом на ноге, отвезли в одиночную палату, в которой предстояло провести несколько недель. Её лечащим врачом, по всей видимости, будет Лекса. За окном расстилалась глубокая ночь. Все, кто хотел навестить, навестили. Даже Беллами зашел позже всех. Кларк ждала ещё одну гостью, ведь их связывало многое, но Лекса не пришла. Кларк подумала, что она и так достаточно внесла в её спасение и кто для неё Кларк, чтобы навещать. Так и уснула голубоглазая Гриффин, проведя рукой по ноге, там, где недавно касалась Лекса. Утром Гриффин проснулась на неудобной больничной кровати, всё тело болело от жесткого матраса. Она позавтракала, привела себя в порядок, пообщалась с мамой и принялась читать книгу. Неподвижной быть тяжело. Вскоре в палату кто-то пришел. Лекса прошла к окну, держа в руках историю болезни. Она что-то дописывала, а потом обратилась к подопечной. — У меня хорошая новость, Гриффин, как такового перелома нет, есть трещина в большеберцевой кости, которую я вчера поправила. Через месяц сможешь ходить. Кларк молчаливо кивнула, перенимая ледяную эстафету. Она не собиралась падать перед ней на колени и просить о чем-то ещё. Даже приветствия между ними не возникло. Очевидно Лекса чего-то ждала, потому что не уходила. Она смотрела на молчаливую коллегу, которая вернулась к чтению книги. Кларк всем нутром ощущала её негодующий взгляд, но продолжала не замечать. — Гриффин, я с тобой разговариваю. — Я всё поняла, месяц в гипсе, — продолжала сканировать страницы Кларк. Но и этого было мало Картер. Она подошла к блондинке, забрала книгу и положила на тумбу. Кларк со взгядом обидчивого ребёнка посмотрела в зеленые глаза. И снова утонула. Лекса — магнит для неё, капкан. — Я еще не закончила, Гриффин. — Тогда говори. — Где ты пропадала всё это время? Стоило тебя потерять из виду, ты вляпалась в какую-то историю. Не хватало ещё аварий. — Ты отчитываешь меня, Лекса? Я не ребёнок. — Ты не ответила, где ты была? — В отпуске. Хотела отдохнуть. Лекса отошла к окну, иронично спросив: — От меня? — От пустоты, в которую ты меня опустила. Я не могу тебя понять, ты закрыта и не подпускаешь к себе. Лекса снова обернулась, сложив руки на груди. — Ты хотела говорить о Костии. Это слишком для меня. — Прости, что ударила на твоё больное место. Теперь я знаю — Костии нет. Я больше не спрошу о ней. Лекса прикрыла глаза. Желваки на её скулах играли. — Она была всем в моей жизни. У Кларк сжалось сердце. Стало понятно, что разговор зайдет на запретную территорию. — Она бросилась спасать студента в ушелье, я не смогла её удержать. Последнее, что она мне сказала, из последних сил держась за скалу: не останавливаться и быть счастливой. Но я остановилась. Устроилась работать в школу, чтобы быть к ней ближе, исполнить её мечту, но в каждом студенте я видела Костию, её образ сопровожал меня на занятиях и всюду, где мы были вдвоём. Я покинула школу, сбежала, пытаясь забыть, но спустя годы она по-прежнему рядом. Потерять её так рано, не успев прожить счастливую жизнь — непосильная ноша, которую я несу. — Лекса… — Это только кажется, Гриффин, что я всесильна, но я слабее, чем кажусь. Она говорила речь без единой эмоции, будто действительно неприступная гора, но Кларк чувствовала её душой. — Благодарю тебя за откровение, — призналась Кларк, не сводя глаз с неподвижного хирурга, — я знала Костию, она была прекрасна. Она — моя родственная душа. Лекса посмотрела на Кларк с особенным вниманием, будто ещё раз хотела услышать сказанное. — Родственная душа? — Она так нас называла. С ней было легко и приятно разговаривать, мы во многом были похожи на тот момент. Кларк подумала, но не произнесла вслух, что и в настоящем они тоже похожи — им обеим нужна Лекса. — Она говорила, как сильно любит тебя… — продолжила Кларк так нужные Лексе слова. И Картер снова отвернулась, сжав волю в руках. — Теперь ты знаешь меня, Гриффин. Незачем убегать и исчезать. Или этого тоже недостаточно? Картер снова окинула её повелительным взглядом. Кларк улыбнулась, понимая, что сколько бы Лекса не дала, ей будет мало. Но теперь она получила больше, чем всегда. Их странные поверхностные отношения преобретают осязаемый вид. Черточка к черточке, и возможно, появится рельефное полотно, а не безмолвная ровная пустыня. — Тебе нужен отдых, Гриффин, тогда восстановление не затянется, а мне пора, — строго проговорила хирург и направилась к выходу. — Лекса… — хотела что-то проговорить Кларк, но наткнулась на профессиональный взгляд. Приоткрытая дверь снова была закрытой, но теперь к ней имелся серебряный ключ. — Да? — В другой раз, — улыбнулась Гриффин самой доброй улыбкой. — Я зайду завтра на обходе. И Лекса ушла, но снова зажгла в белокуром сердце зеленое пламя надежды.