На другой стороне

      Два дня заключения в загородном особняке Освальда превратились для Софии в тихую битву за её собственное «я». Она знала, что Оз приложит все усилия, чтобы впечатлить её, и он действительно старался. Свежие цветы, аккуратно выставленные в вазах, словно пытались взорвать её серый мир маленькими каплями яркости. Изысканные блюда появлялись на столе, словно по волшебству, в точно назначенные часы. Даже старая библиотека, некогда запертая, теперь распахнула свои двери, будто особняк сам стремился угодить ей. Но двери дома оставались закрытыми — единственный барьер, разрушить который Софие было не под силу.       Её разум оставался настороже. Эти жесты не обманывали Софию. Они казались ей театральными, продуманными до мелочей, не попытками пробудить в ней тепло, а завоевать её доверие.       В комнате которой она жила царил полумрак. Лампа озаряла стопку хаотично разбросанных эскизов, а тонкий карандаш в руке Софии танцевал над бумагой. Линии рождались, превращая воображаемые ткани в нечто осязаемое. В эти моменты она мысленно возвращалась в свои прежние грёзы, когда её юность пылала желанием открыть собственное ателье, а не прятаться от мира за чужими стенами.       Стук в дверь вырвал её из мечтаний. София быстро накрыла эскизы рукой и повернулась. На пороге стоял Оз, с усталым взглядом, но всё тем же решительным блеском в глазах, как у человека, которого невозможно сломить. — Привет. Ну как ты? — спросил почти заботливым тоном. — Лучше, чем ты, судя по виду, — она слегка усмехнулась, постукивая пальцами по столу. — Да уж, я только вернулся, дела. Оз шагнул ближе, его взгляд скользнул по чашке не допитого кофе, стопке книг у кресла и прикрытым эскизам на столе, но он не задал ни единого вопроса. — Обжилась потихоньку, хорошо… Делай здесь всё, что захочешь, — мягко сказал он. Её усмешка стала язвительной. — Всё, кроме того, чтобы покинуть это место, верно? Оз вздохнул, его кивок был чуть заметным, словно он соглашался с её обвинением. — Ну здесь получше, чем в Аркхеме, не так ли? Это для твоей же безопасности, милая. Там, за стенами… хаос и разруха. Её глаза сверкнули: — Безопасность? Или это просто красивое оправдание держать меня взаперти? Оз опустился в кресло напротив, в его лице появилась тень усталости. — Всё, что я хочу — показать, что мы можем работать вместе. — Знаешь, я думала над этим предложением. — Да-а? — Оз оживился. — Ага, оно слишком… настораживает. Разве не проще взять в союзники того, кто на твоей стороне? Ев, например. — Хех, это не для неё. В нашем деле немаловажную роль играет чутьё и особый склад ума. — То есть, ты считаешь, что достаточно просто предложить союз, чтобы стереть наше прошлое? — Я не прошу тебя забыть, и не прошу больше прощения. Я знаю, что заслуживаю твоего недоверия. Но… в этом городе у нас нет места для ошибок. Мы оба знаем, что он проглатывает слабых и ломает тех, кто в одиночестве.       В паузу София достала сигарету в подставке для ручек и закурила. Её взгляд устремился в прошлое, и воспоминания, словно волны, накатывали одно за другим. Когда-то Оз был её молчаливым личным водителем. Всегда в тени, всегда в стороне. Но в его тишине скрывалась невероятная настойчивость и желание большего, чем ему было позволено. — Как странно, — наконец сказала она. — Помню, как ты открывал двери машины. Такой сдержанный, почти невидимый. На его лице мелькнула лёгкая усмешка. — Тогда я учился. Ты и твоя семья даже не подозревали, чему именно. София взглянула на него, её глаза были холодны, но в них проглядывало нечто большее — смесь разочарования и горечи. — Ты был умён, — признала она. — И, возможно, когда-то предан… но теперь ты стал человеком, которому доверять нельзя. — Таким я был всегда, София, — невозмутимо ответил он. — Просто тогда ты этого не замечала. — Может, в этом всё дело, — сказала она, отвернувшись. — Ты никогда не был тем, кем казался. — Ты всегда считала меня лучше, чем я был. И это что-то значит, — его слова прозвучали с тихой уверенностью. Она посмотрела на него, как на человека, одновременно родного и чужого, того, кто был свидетелем её слабостей, но и причиной её боли. — Это значит только одно, — заключила она холодно. — Что я была наивна. Но та София осталась в прошлом. Оз выдержал её холодный взгляд в поисках трещин в её внешнем равнодушии. Голос его стал ниже, мягче, но с оттенком упрямства: — Возможно, ты и права, София. Той наивной девушки больше нет. Но знаешь что? Нет и того Освальда, который сидел за рулём, мечтая только об одобрении твоей семьи. Я изменился, как и ты. Каждый из нас стал тем, кем должен был стать. Он слегка наклонился, глядя на неё так, словно хотел достучаться до того, что осталось от их общего прошлого. — Не вернуть того, что было. Но, возможно, мы сможем создать что-то новое. Не на доверии, которого ты мне больше не даёшь, а на чём-то более прочном. На правде. София хмыкнула, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на интерес, быстро сменившееся настороженностью. — Правда, говоришь? Тогда начнём с простой вещи. Почему на самом деле я ещё здесь? Не для моего комфорта же ты стараешься. Разве тебе не о ком заботится? А? Как же Френсис? Он поднялся на ноги, глядя на неё сверху вниз, его голос вновь стал твёрже: — Жива, — сказал, как отрезал. — Я уже озвучивал свои намерения. А вот почему ты, интересно, до сих пор отсюда не сбежала? Даже не предприняла попыток в моё отсутствие! София на минуту опешила от его вопроса. — Может я в процессе… — Ты ещё здесь, милая, потому, что, как бы ты ни пыталась это отрицать, знаешь, что я единственный, кто способен сейчас защитить тебя. «Ну, предположим, не единственный…» — подумала про себя Джиганте, но смолчала. — Единственное, от чего ты меня защитил, Оз, это от моей собственной жизни. Всё, что у меня осталось — это твоё жалкое убеждение, что я в этом нуждаюсь. Она встала, медленно, но решительно, глядя на него так, словно бросала вызов. — Ты серьезно полагаешь, что я нуждаюсь в человеке, который однажды уже предал меня? — её слова звучали резко, словно она пыталась не только задеть его, но и укрепить собственное внутреннее сопротивление. София сделала шаг назад, оставляя дистанцию между ними. — Да, потому что тебе уже известно на что я способен. Ты знаешь меня как облупленого! — Если ты действительно хочешь доказать, что изменился, — её голос чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — тогда начни с того, чтобы оставить меня в покое.       Оз, несмотря на резкость её слов, сохранил самообладание. Его лицо оставалось спокойным, но в уголках рта заиграла тень той усмешки, которую София знала слишком хорошо — усмешки человека, который привык к сопротивлению и уже продумал свой следующий ход. Он сделал шаг вперёд, сокращая ту дистанцию, что она только что создала. — Оставить тебя в покое? — начал он тихо, но в его голосе звучали сталь и вызов. — Ты говоришь это так, будто я не готов рискнуть всем. Ты не видишь всей картины, София, и думаешь, что у тебя есть выбор, что свобода — это просто открытая дверь. Милая, ты выпала из реальности на десять лет! Мир за этими стенами куда сложнее, чем ты можешь себе представить. Он на мгновение замолчал, будто надеясь, что его слова найдут отклик, затем продолжил: — Да, я изменился. Я стал тем, кто принимает решения, и да, я совершал ошибки. Но если ты думаешь, что я позволю уйти, зная, что это может уничтожить тебя — ты не понимаешь меня так, как тебе кажется. Его взгляд стал тверже, но в нём было что-то ещё — слабый проблеск сожаления, тщательно скрываемого за фасадом уверенности. — Ты можешь считать меня предателем. Можешь ненавидеть меня. Но знай одно: я никогда не желал тебе зла намерено. Оз сделал ещё один шаг к ней, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Потом вытянул с её пальцев сигарету и крепко затянулся. — Ты сказала, что старой Софии больше нет. Возможно, ты права. Однако, может быть, она ещё здесь, глубоко внутри, пытаясь найти способ довериться хотя бы самой себе. — Красиво излагаешься, Оз, — наконец вымолвила она. — Но слова ничего не значат, когда за ними нет правды. Требуешь от меня доверия, хотя сам никогда не дал мне ни одной причины, чтобы верить тебе. — Ладно, не доверяешь словам, но как насчёт поступков?.. Кобб отдал ей сигарету и она тут же затянулась. — Посмотрим, Оз, — произнесла она почти шёпотом, выдыхая дым ему в лицо. — Учти, я не собираюсь ждать вечно.       Джиганте отвернулась к столу, вернувшись к своим эскизам, дав ему понять, что разговор окончен. Стук карандаша о бумагу стал единственным звуком в комнате. Оз постоял ещё мгновение, затем развернулся и вышел, оставив её в обволакивающей тишине.

***

      София едва успела привыкнуть к мыслям о том, что Оз действительно намерен что-то изменить, как следующий день подтвердил его решимость. Утро началось с внезапного приглашения «освежиться» поездкой. Она ожидала очередной уловки, но, вопреки её ожиданиям, он действительно вывел её за границы дома.       Салон автомобиля был тихим, лишь ровный шум мотора заполнял пространство. София сидела, стараясь держать дистанцию от Оза, её взгляд упрямо был устремлён в окно. Но даже без слов напряжение между ними было почти осязаемым.       Оз, сидя напротив неё, скрестил руки на груди, наблюдая за её реакцией. Он первым нарушил тишину. — Ты так и собираешься молчать весь путь? София, не отрывая взгляда от пейзажа, ответила холодно: — Разве у тебя не достаточно идей, чтобы заполнить тишину? Он тихо усмехнулся, откинувшись назад. — Ты же знаешь, что мне нравится слушать. Даже в молчании ты говоришь больше, чем многие словами. София бросила на него быстрый взгляд, полный недоверия. — Ты всегда умел подбирать слова, Оз. Только вот научиться подкреплять их делами у тебя, кажется, так и не вышло. Взгляд Оза стал более пристальным. — А если это как раз то, что я собираюсь сделать? — он произнёс это ровно, но с лёгкой ноткой вызова в голосе. София не ответила сразу, её пальцы нервно перебирали ткань её пальто. Наконец она повернулась к нему, её голос прозвучал резко: — Если это твой очередной трюк… Он выдержал её взгляд, не отводя глаз. — Это не трюк, — перебил он, его голос стал серьёзнее. — Ты заслуживаешь увидеть, что я делаю, и почему всё это имеет значение.       София замолчала, вновь отвернувшись к окну, но её поза стала менее напряжённой, будто она всё-таки позволила себе допустить, что он может быть искренним.       Через час их автомобиль остановился перед массивным металлическим ангаром, расположенным глубоко в лесах. Снаружи он выглядел как заброшенное хранилище, покрытое следами времени и растительности. Но, как оказалось, внешний вид обманывал.       Внутри, София застыла в немом изумлении. Перед её глазами раскинулась огромная ферма, скрытая от внешнего мира, напоминавшая сложный биолабораторный комплекс. Колонии грибов росли на вертикальных грядах под мягким светом искусственного освещения. Всё вокруг гудело тихой, размеренной жизнью — вентиляционные системы, автоматические орошения, идеально выстроенные процессы. — Это всё из тех самых спор, которые я спас, когда мир рушился, — начал Оз, его голос звучал почти гордо, но сдержанно. — Пришлось повозиться, чтобы восстановить их и превратить это место в новую возможность. И теперь, — он повернулся к Софии, — я хочу, чтобы ты была тем, кто возьмёт это под контроль.       София стояла в нерешительности, её взгляд метался между ним и грибной фермой, которая в её воображении уже обрела форму фабрики по производству «Блаженства». Она понимала, какой властью можно обладать, имея доступ к такому ресурсу. Но вместе с этим приходила и ответственность, и чувство тревоги. — Неужели? — её голос звучал скорее как вызов. Оз чуть улыбнулся, но в его глазах светилась серьёзность: — Мы оба знаем, кто истинный автор этой идеи. А я… Я теперь лишь тот, кто создаёт условия для развития.       София медленно обошла ряды грибных гряд, касаясь пальцами краев стеллажей. Её взгляд блуждал по фермам, освещённым мягким белым светом, но выражение её лица трудно было прочитать. Она выглядела задумчивой, словно пыталась сопоставить увиденное с чем-то глубоко личным. Оз стоял позади неё, выжидая. Наконец, не выдержав напряжённого молчания, он заговорил: — Это место — не просто спасённая идея. Это часть нашего будущего. Я знаю, что это не идеально, София, но здесь у нас есть шанс начать заново. София повернулась к нему, в её глазах играла странная смесь сомнения и насмешки. — Знаешь, Оз… — начала она медленно, её голос был тихим, но в нём была скрытая сила. — Грибы — удивительная вещь. Они умеют выживать там, где другие просто сдаются, находят путь, даже в самых мрачных условиях. Она сделала паузу, рассматривая его лицо, словно искала на нём ответ на свой вопрос, который пока не задала. Оз нахмурился, чувствуя, что она ведёт разговор в неожиданное русло. — Почему вы все думаете, что знаете, чего я хочу? Или что мне нужно? — продолжила она, её тон стал немного твёрже. Оз замер, его взгляд стал внимательнее, почти изучающим. — Что ты имеешь в виду?       София, не дав ему времени для расспросов, развернулась и пошла к выходу, оставив Оза стоять среди идеальных грибных колоний, в состоянии растущего недоумения.