На другой стороне

      София вышла из тёмного ангара. Ссутулившись от бессилия, она устало опустилась на бампер сливового кадиллака. Закурила. Дым от сигареты змеей вился, растворяясь в холодном утреннем воздухе. Мир вокруг пробуждался неохотно: робкие зелёные ростки с ожесточённой решимостью пробивали себе путь сквозь серо-грязные остатки зимы.       В её голове бушевал ураган мыслей: яростных, мягких, противоречивых. «Возглавить производство «Блаженства»? — её взгляд упал на горизонт. — Это похоже на стеклянный кубок: завораживает, отражает солнечный свет… но стоит неловко дотронуться — и осколки ранят кожу».       Снова затянувшись, она выпустила тонкую струйку дыма и позволила улыбке затеряться в сером тумане. Она знала, что спросит Оз.       Мир продолжал жить вопреки её терзаниям. Издалека послышались знакомые шаги. Оз, прихрамывая, подошёл ближе и сел рядом. — Что происходит? — его голос прозвучал напряжённо, словно струна, готовая лопнуть. София, не сводя глаз с линии горизонта, ответила ровно: — Мне это больше не интересно. — Что? Ты ведь шутишь! Это же золотая жила! — его удивление пронзило воздух, словно вспышка молнии. София наконец перевела на него взгляд. В её глазах не было гнева — лишь спокойная, всепоглощающая усталость. — Я серьёзно, Оз. До того, как ты снова заточил меня в Аркхем, я уже решила оставить прошлое позади и навсегда уехать из Готэма. Он замолчал, словно слова, затеявшие было спор, застопорились где-то на полпути. Его взгляд невольно упал на ангар, внутри которого, под тяжёлым полотном тени, скрывалась его гордость — ферма, его вера в искупление. — Это не просто наркотики, — проговорил он, напряжённо подбирая слова, — это шанс. Шанс выжить. Шанс дать нуждающимся возможность забыть о своей боли. Губы Софии тронула усмешка. — Забвение — это не спасение, Оз. Это всего лишь бегство. А я больше не хочу убегать. В воздухе повисло тяжелое молчание, которое прерывал лишь слабый шёпот ветра в ветвях деревьев. — Хорошо. Что тебе нужно? — наконец пробормотал Оз. София спокойно затушила сигарету, стряхнув её остатки в пыль у своих ног. — То, чего я хочу, Оз, — сдержанно произнесла она, — тебя не касается. — И добавила: — А ещё… немного пройтись. Хочу почувствовать воздух на коже. Только пускай твои парни мне в спину не дышат.       Освальд жестом отослал охранника, оставшись наедине с собственными мыслями. Он чувствовал, что за её словами кроется что-то большее, но София намеренно оставила это тайной.

***

      Прошло несколько дней. Освальд исчез, растворившись в своей привычной среде ночных улиц. Он методично занимался делами: решал вопросы клуба, урегулировал с Ев рабочие детали и пытался замять вопросы с властями, чтобы никому не пришло в голову искать Джиганте. К вечеру он, наконец, вернулся в особняк. Он вошёл с видом человека, всё ещё поглощённого воспоминаниями о последних стычках. Гнев всё ещё тлел в нём, делая его движения хищно резкими.       Сквозь нарастающую усталость его взгляд наткнулся на приоткрытую дверь комнаты Софии. Шум воды за дверью ванной привлекал внимание, но истинный интерес вызвало другое: из-под стопки глянцевых журналов выглядывала папка. Подчиняясь внутреннему импульсу, он осторожно вытянул её и раскрыл.       Перед ним ожил целый мир: эскизы платьев, строгих и одновременно изысканных силуэтов, вечерние наряды, пронизанные тонкими линиями страсти и художественной смелости. Листая страницы, он понимал, что каждая деталь хранила свою маленькую историю. Этот мир был безмолвным, но кричал о ней больше, чем она сама.       Освальд застыл, будто время вдруг остановилось. Да, он знал, что мода была для Софии важной частью жизни, но до этого момента даже не подозревал, что это её самый сокровенный мир. Сев на стул, он начал складывать пазл из ее тайных рисунков и их значения. В памяти всплыл их диалог днями ранее: — Что же ты хочешь? — Это не твоё дело. И теперь он начинал понимать: София избрала свой новый путь и ревностно его хранила, чтобы уберечь от разрушительного вмешательства.       Шум воды прекратился, и он, даже не повернув голову, ощутил её взгляд. София стояла на пороге, обёрнутая полотенцем, её мокрые волосы каскадом спадали на плечи. — Что ты делаешь? — резанул её голос, в котором дрожали ноты тревоги. — Привет. Хотел предложить поужинать и наткнулся случайно… — медленно поднял один из листов, словно удерживая хрупкий шедевр. — Это твоё? — спросил он, едва глядя на неё. София старалась сохранить спокойствие, но на щеках уже начал проступать слабый румянец. — Верни, — её голос потух, как выдохнувший огонь. Она осторожно вынула лист из его рук. — Просто хочу отметить, что… это невероятно красиво! Её рука замерла. Но, не сказав ни слова, она собрала эскизы обратно в папку. — Значит, это то, чего ты хочешь? Создавать красоту даже среди хаоса? — тихо спросил он, стараясь поймать её взгляд. — Да, самое время для моды в Готэме! — саркастически бросила она. Но Оз не собирался отступать. Для него в её словах был явный вызов. В его голове уже начал зарождаться беспроигрышный вариант. Его лицо прояснилось: — Посмотрим, что можно с этим сделать, — с твердостью пообещал он. София насмешливо прищурилась: — Ну-ну! — и уселась у туалетного столика. — Говоришь так, будто уже вынесла мне приговор. — Может, и так, — парировала София, глядя на него в зеркало. — Мне всё ещё сложно поверить, что ты хочешь работать со мной, а не использовать в очередной раз в своих целях. Оз вздохнул, потирая переносицу. — Если хочешь выжить в Готэме, то должна доверять мне хотя бы на шаг вперёд. — Звучит слишком удобно для тебя, Оз. И каким ты видишь этот… союз? — Мы восстанавливаем порядок в хаосе. Строим новое на старых идеях. И делаем это так, как никто другой не сможет, — он подошёл ближе и присел напротив неё, наблюдая как она аккуратно расчесывает волосы. — Мы можем перевернуть игру. Он выдержал её взгляд, его голос стал тише, но твёрже: — Я готов предложить тебе свободу действий. Теперь я знаю, чего ты хочешь, и помогу тебе в этом. Девочкам в моем клубе, — встал с места, — не помешало бы обновить и разнообразить гардероб. София молча округлила глаза. — Организуем место под ателье, где-то недалеко от «Айсберга», это оживленный район, завезём все необходимое для работы и твори сколько душа желает. Да, с этого и начнём! — Заманчиво, но я не верю в альтруизм, особенно от тебя, — её глаза вспыхнули. — Почему ты так стараешься? Почему я? Он на мгновение замялся, но затем произнёс: — Снова ты за своё! «Потому что истинная причина кроется глубже! И я её откопаю!» — подумала про себя Джиганте. Освальд выдержал паузу, словно собирался с мыслями. — Потому что ты не сломалась, — сказал он, словно констатируя очевидное. — Несмотря на всё. И если кто-то здесь может создать что-то новое в Готэме, это ты. А еще… ты единственная, кто видит меня и знает таким, какой я есть. — Лукавишь! Минимум ещё два человека знают на что ты способен. — Ма утратила рассудок. А Ев всегда говорит то, что ты хочешь услышать в ответ. Ты — другое дело, всегда найдёшь что мне сказать от себя. — В его взгляде не было ни раздражения, ни злости, только лёгкая грусть, которую ему не удалось скрыть. — Я хочу быть рядом с кем-то, кто будет напоминать мне, кто я был, прежде чем всё это началось. Голос Софии стал ледяным: — Я не собираюсь быть твоим моральным компасом. В комнате повисла напряжённая пауза. Оз пожалел, что не успел выпить перед разговором с ней. — Ладно, — произнесла София, прерывая её. — Если ты хочешь, чтобы я поверила тебе, докажи, что ты можешь быть тем, кто держит свои обещания. — Это значит «да»? — его тёмные глаза загорелись азартом. — Ты согласна на альянс? Она улыбнулась уголком рта, но это была улыбка человека, который знает, что у него есть преимущество. — Посмотрим… — пожала плечами. — Ничего не обещаю.       София знала: как бы заманчиво ни звучали его обещания, это всего лишь начало новой игры.