Сквозь шум и тишину

Тренировка началась как обычно, но уже через несколько минут Джейк понял, что не выдержит. Все эти глаза, полные ожиданий, те самые жесткие требования, которые он сам себе ставил, — все это сдавливало грудь, словно давящий груз. Он пытался сосредоточиться на движениях, но руки не слушались, ноги плели непослушные узоры на корте. Кевин следил за ним внимательно, с каждым своим взглядом, с каждым словом будто бы показывая, как мало Джейк все еще может. Язвительные замечания Аарона звенели в ушах, и каждая новая фраза становилась как удар. “Ты не умеешь этого делать. Ты никогда не был хорош в этом”, — эти слова, как пули, врезались в его сознание. Он чувствовал, как его силы исчезают, как отходит этот глухой и холодный гнев, который обычно давал ему энергию. Сегодня же было все наоборот. Все болело. Тело болело, душа болела. Внутренний голос шептал: «Беги», но он не мог. Все это было слишком болезненно, и он просто замер. Его тренировки, его жизнь в последние несколько недель превращались в одно большое ничто. Он не знал, как быть сильным, как держать лицо. Все сдавливало, все рушилось. Джейк сделал еще пару неуклюжих движений, пытаясь собрать себя, но в какой-то момент почувствовал, как что-то внутри разрывается. Словно лопнувший воздушный шар — его внутреннее спокойствие исчезло, и вместо него осталась пустота. Его лицо покраснело, глаза резко заблестели, и, почувствовав, как слезы подступают к горлу, он сделал единственное, что мог: выскользнул в коридор и поспешил к выходу. Он не думал. Он не знал, куда идет, но лишь хотел уйти. Все было слишком. Его ноги двигались автоматически, словно кто-то другой управлял ими. В темном углу раздевалки он снял форму, будто эта одежда слишком тяжела для него. Он натянул куртку, даже не проверяя, правильно ли она сидит, и почти бегом вышел в холодный коридор. Ему нужно было уйти. Нужно было быть одному, далеко от этих людей, от этих глаз, от давления. Он почувствовал, как нарастает тяжесть в груди, как сердце сжимается, а дыхание становится прерывистым и резким. “Просто немного одиночества. Это все, что нужно,” — думал он, вбегая на улицу. Ледяной ветер ударил его в лицо, но он шел не останавливаясь, не думая. Он шел, пока не оказался у магазина. Магазин был пуст, как и его душа. Он подошел к полке с сигаретами, и его рука дрогнула. Сигареты. Дым, который всегда мог хоть немного затмить пустоту внутри. Он не мог вспомнить, когда он последний раз покупал их, но в тот момент это казалось единственно верным решением. Он не выбирал — просто схватил упаковку и направился к кассе, на автомате. Продавец не задавал вопросов, и Джейк был благодарен за это. Он не хотел говорить. Он хотел исчезнуть. Пачка сигарет была холодной в его руке, но она как будто давала ему ощущение чего-то знакомого. Он выскользнул из магазина и направился к общежитию. Все еще не думая, он вскочил на лестницу и вскоре оказался наверху, на крыше. Здесь не было людей. Здесь не было давления. Здесь не было Кевина, не было лисов и не было ожиданий. Он оперся на перила, пытаясь совладать с дыханием, с этим приступом паники, который уже затмевал сознание. Он вытащил сигарету, но рука дрожала. Он не знал, почему она дрожала, — то ли от холода, то ли от страха. Он поджег сигарету и сделал первый затяг. Дым не спасал. Он чувствовал, как он вонзается в легкие, как сжигает каждую клеточку его тела. В этот момент, глядя на огонь, Джейк мысленно вернулся в то время, когда все было иначе. Он делает затяжку, прикрывая глаза. Дым медленно растекается в лёгких, жжёт, но не настолько, чтобы это можно было назвать настоящей болью. Настоящая боль была тогда, в ту ночь, когда он сидел на подоконнике в их квартире, слушал, как Ривер насвистывает что-то в соседней комнате, и курил — одну сигарету за другой, пока пепельница не наполнилась окурками. — Сколько ты уже выкурил? Ривер появляется в дверном проёме, опирается плечом о косяк. Волосы у него растрёпанные, он в свободных домашних штанах и футболке, которая когда-то принадлежала Джейку. Сигаретный дым тонкими лентами стелется по комнате, и Джейк смотрит на него сквозь этот сероватый туман. — Не считал. Ривер закатывает глаза и подходит ближе. Присаживается рядом, вытягивая ноги на подоконнике, и забирает сигарету прямо из его пальцев. Джейк не сопротивляется. Он смотрит, как Ривер делает медленный, привычный затяг, а затем выпускает дым тонкой струйкой сквозь чуть приоткрытые губы. — Ты нервничаешь. — Угу. — Из-за интервью? Джейк не отвечает, но они оба знают, что да. Завтра у него важное интервью, первое с тех пор, как они с Ривером начали встречаться, и он уже несколько дней не может выбросить из головы возможные заголовки.  “Поп-идол Джейк Лэнгдон встречается с мужчиной?” “Сенсация! Его бойфренд — знаменитый актёр Ривер Мур!” Он уже видел это тысячу раз. Сотни постов, тысячи комментариев, миллионы глаз, жадно наблюдающих за каждым их шагом. Они не скрывались — не совсем, но и не говорили об этом вслух. Завтра всё изменится. Ривер затягивается ещё раз, а затем поворачивается к нему, склонив голову набок. — Тебе правда плевать, что они скажут? — Да. Это ложь. Конечно, не плевать. Он строил эту карьеру с детства. Он знал, что его фанаты… нет, не все, но многие из них воспримут новость болезненно. Кто-то отвернётся. Кто-то обвинит его во лжи. Но на самом деле он беспокоится не из-за себя. Джейк опускает взгляд и проводит пальцами по обнажённому колену Ривера, лениво, почти машинально. — Я не хочу, чтобы это ударило по тебе. Ривер усмехается и тушит сигарету в переполненной пепельнице. — Меня это не тронет, котёнок. Джейк закатывает глаза. — Не называй меня так. — Почему? Это мило. Ривер тянется и медленно целует его в уголок губ. Дыхание у него тёплое, с лёгким привкусом никотина, и Джейк машинально ловит его нижнюю губу зубами. Это не настоящий поцелуй, скорее жест. Привычка. Как то, что Ривер всегда обнимает его за талию, когда они стоят в очереди в кафе, или то, что Джейк никогда не ложится спать без того, чтобы переплести пальцы с его пальцами. — Ты ведь знаешь, что это всё неважно, да? — тихо говорит Ривер, опираясь лбом о его висок. Джейк кивает. Он знает. Но легче от этого не становится. Они сидят так, молча, пока ночной воздух не становится слишком холодным. Пока город за окном не усыпает, а вместе с ним — и их тревоги. — Бросай курить, — вдруг говорит Ривер, вставая. — Почему? Ривер ухмыляется. — Потому что твои поцелуи должны пахнуть клубникой, а не дымом. Он уходит в спальню, оставляя Джейка одного. Джейк вдыхает остаточный дым в комнате и вдруг понимает, что только что выбросил свою последнюю пачку в мусорное ведро. Воспоминание гаснет, как догоревшая сигарета. На крыше всё так же тихо. Джейк смотрит на сигарету в своих пальцах и вдруг ощущает, что дым больше не приносит успокоения. Он бросает её на землю и раздавливает подошвой ботинка. Ривер был прав. Но Джейк всё равно прикуривает новую сигарету.  Ведь Ривера с ним больше нет. — Ты, блять, издеваешься? Голос разрезает тишину крыши, словно стекло по металлу. Джейк вздрагивает, но не поворачивается. Он знал, что его найдут. Рано или поздно. Может, даже этого и хотел. — Куришь? Серьёзно? Громкие шаги, раздражённый вдох. — Значит, ты весь день выёбывался на тренировке, потом сбежал, а теперь сидишь тут, куришь и думаешь, что это нормально? Джейк медленно выпускает дым, наблюдая, как он тает в ночном воздухе. — А тебя-то какого чёрта это волнует? Кевин делает ещё пару шагов, и теперь он стоит рядом, нависая над ним. От него исходит напряжение, тот самый кипящий гнев, который Джейк уже успел узнать за эти дни. — Меня? Не волнует, — резко отвечает он, но тон выдает его с головой. Джейк усмехается. — Ну-ну. Он делает ещё одну затяжку, но в следующую секунду Кевин вырывает сигарету у него из рук, резко бросает на бетон и придавливает носком кроссовка. — Ты охренел? — вспыхивает Джейк, подскакивая. — А ты? — Кевин прищуривается, лицо каменное, но в глазах что-то вспыхивает — злость, да, но под ней… что-то ещё. — Что ты пытаешься этим доказать? — Ничего. — Пиздец, ты жалкий. Джейк сжимает кулаки, сердце бьётся быстро, в груди поднимается раздражение, похожее на раскалённую проволоку. — Заткнись, Кевин. — Ты же даже не куришь. — А теперь, видимо, курю. — Потому что что? Потому что хочешь привлечь внимание? Потому что надеешься, что кто-то наконец заметит, какой ты бедный и несчастный? Кевин говорит жестоко. Холодно. Как будто специально давит на больное место. Джейк делает шаг вперёд, ярость клубится в нём, требуя выхода. — Ты ничего обо мне не знаешь. — А ты ведёшь себя так, будто хочешь, чтобы узнал. Тишина. Джейк сжимает зубы. Ему хочется ударить его, накричать, разозлить ещё сильнее, но в то же время… Он выдыхает и отступает на шаг, прислоняется к бетонному бортику крыши. Кевин тоже медленно отступает. Нервно проводит рукой по волосам, качает головой. — Ты не один тут, Лэнгдон. Джейк вздрагивает от неожиданности. Он снова смотрит на Кевина, ожидая привычного колкого тона, но Кевин смотрит в сторону, напряжённый, будто не уверен, стоит ли продолжать. — Ты думаешь, что только ты один знаешь, каково это — когда на тебя смотрят тысячи глаз? Когда каждая ошибка становится заголовком? Когда ты не принадлежишь себе? Голос у него другой. Глубокий, выдохшийся. — Ты думаешь, что я этого не знаю? Джейк молчит. Кевин усмехается, но без злости. — Я знаю, каково это — когда тебя ломают. Джейк чувствует, как внутри что-то медленно скручивается, стягивая рёбра. Он смотрит на него и вдруг понимает, что перед ним не просто Кевин Дэй, человек с невыносимым характером и бесконечными претензиями. Перед ним тот, кто знает. Кто-то, кто видел дно. — И знаешь, что хуже всего? — Кевин снова смотрит на него. В глазах у него нет жалости. Только усталость. Джейк ждёт ответа, но Кевин молчит. Потом вдруг тихо фыркает и смотрит в небо. — То, что это никогда не проходит. Они стоят так какое-то время. Тишина больше не тяжёлая. Просто тишина. Кевин глубоко вдыхает и вдруг резко меняет тему: — Ты хоть ел сегодня? Джейк моргает. — Ты серьёзно? — Отвечай. Джейк фыркает. — Не помню. Кевин цокает языком, потом вдруг разворачивается и идёт к выходу. — Идём. — Куда? — В общежитие. — А если я не пойду? Кевин останавливается, поворачивает голову через плечо. — Тогда я тебя отнесу. Джейк закатывает глаза. — Да пошёл ты. Но он всё равно идёт следом.