Привет из прошлого

На кухоньке через прозрачный кружевной тюль лучи рисовали причудливые узоры, рассыпаясь сотней солнечных зайчиков. Ханджи, широко улыбаясь, рассказывала Армину неприличный анекдот, от которого тот краснел. Жан её поддерживал, подкидывая двусмысленные фразочки, за что получал косые взгляды Микасы. На старой почерневшей сковородке шипела новая порция блинчиков, пока девушка утирала влажный лоб ребром ладони, ловко орудуя лопаткой. Компания старалась особо не шуметь, дабы не будить Эрена, но тот всё равно давно проснулся и просто наслаждался безмятежным утром в кровати. Ребята ушли встречать Райнера и Бертольда, а Эрен и Зое отправились в старую школу. Если честно, парню было немного волнительно. Чем больше он узнавал о Леви, тем больше пропадал в нём. Его интерес с каждой новой деталью вспыхивал всё больше. Хотелось увидеть все те перемены, что происходили с колючим подростком, как тот превращался в «ворчливого гнома» по словам его подруги детства. Прежде чем начать своё путешествие, Эрен забежал в свой дом и взял все дневники. Ему хотелось увидеть школу глазами Аккермана, и желательно одному. Он безмерно благодарен Ханджи, за то, что та решила отвести его, но парень смущался, пока они пересекали двор и подходили к зданию. Ханджи медленно водила его по коридорам и классам, рассказывала, как тут было. Но это с её стороны. Тоже интересно, захватывающе, но не было того щемящего чувства знакомства с чем-то очень личным. — А вот и наш первый класс, — хмыкнула она, проходя внутрь кабинета. В лучах солнца танцевала пыль. Деревянные половицы скрипели под ногами. На стенах висели различные плакаты с буквами, простыми математическими примерами. Даже странно, что всё будто законсервировалось. Ощущение, что никто сюда не приходил. Даже на доске осталось «двадцать пятое мая» не тронутым. Конечно, часть книг и каких-то других предметов забрали в новую школу, но большинство осталось на местах. — Я сидела здесь с Фарланом, а за мной Леви и Петра, — садясь за вторую парту второго ряда, женщина любовно провела ладонями по столешнице. Открыв её, хохотнула: в столе обнаружились тетрадки, пенал и обрывки цветной бумаги, засохший клей ПВА. Дети часто оставляли так свои вещи на лето. Кто-то забывал, кто-то просто, чтобы не таскать домой, где братья и сёстры могли растащить всё по всей деревне. Эрен сел на место Леви, когда Ханджи к нему развернулась и снова заговорила о днях минувших. Её взгляд блуждал по стенам с плакатами. На одном, с солнечной системой, она остановилась. Неожиданно прервалась. — Знаешь, с крыши Аккерманов открывался потрясающий вид на ночное небо, — хмыкнув, покачала она головой. — Он бесился, когда моя бабушка просила согнать. Из шланга поливал, ты прикинь? Ответить Эрену не дал звонок. Ханджи, хихикнув, ответила. — Ой, да подумаешь двадцать пропущенных, — махнула рукой женщина, подмигнув Эрену. — А если бы я помирала?! Совсем меня не ценишь. Вот обижусь… Дальше Эрен уже не слышал. Зое, увлёкшись невидимым собеседником, покинула его компанию. И что-то подсказывало, что не вернётся. Лишь спросила у двери в коридор, помнит ли Эрен, где был их кабинет в старших и средних классах, и удалилась. «… мы выцарапали инициалы, чтобы сранный Зик не воровал стулья», — бросилось в глаза, стоило бегло пробежаться по корявому почерку, который Эрен без труда уже разбирал. Встав со стула, парень внимательно его осмотрел, и даже перевернул. Но инициалов не было. Тоже самое проделал ещё с несколькими, и на десятом нашёл «Ф. Ч.», а спустя ещё два «Л. А.». Проведя кончиками пальцев по буквам, ласково улыбнулся и переставил найденные на их законные места. Вернувшись за парту, углубился дальше в чтение. «Рико опять заставила переписывать домашку. Почерк дерьмовый видите ли!... Кто придумал чёртовы скобки? И почему сначала в них сложение, если надо решать деление и умножение, а потом уже их! Раскрывай, не забывай действие между… слишком много лишнего… Забыл спортивку на сушилке и весь день занимался в трусах. Все. Два. Урока. Физры.», — Эрен рассмеялся в голос, подхватывая тетради и спускаясь в спортзал на первом этаже, где была библиотека, учительская, спортзал он же актовый, столовая и несколько классов. Инвентаря, ожидаемо, не было. Как и нескольких стёкол. Зато везде валялись бычки, были перевёрнуты пару скамеек и сломанная шведская стенка. В столовой, где кормили отвратительной кашей и водянистым безвкусным компотом, оставались столы и скамейки. На некоторых даже оставались скатерть и подставки для салфеток. Пропитавшись несколькими отрывками о том, как Леви затеял драку с Зиком, и кидался едой с Фарланом в мелких зазнавшихся засранцев, поднялся в другой конец здания к кабинетам, где Леви заканчивал остальные классы. Первым делом он проверил все стулья и снова нашёл инициалы, но также ещё троих: «Х. З.», «П. Р.» и «И. М.». Повинуясь какому-то порыву, открывал все парты и смотрел содержимое. Нашёл несколько различных потрёпанных учебников, резинок для волос, сломанный тетрис, забытый тамогочи, и на крышке одной «Л. А + П. Р.». Задумчиво нахмурившись, стал листать с конца дневники, которые ещё толком не изучил. «Дурацкая игра в бутылочку. Чёртов поцелуй. Да мы не целовались толком, а все развели их этого какой-то цирк. Сами они жених и невеста. Тили-тили-тесто идиоты… … Петра ревела. Дура. Это меня побили, а не её. Чего рыдать-то? … Слишком мягко и упруго. Мне точно её можно так обнимать? Она не сломается? Кенни говорит, что у меня руки из жопы и ничего не умеют делать. А если я сделаю больно Петре этими руками? … Я не знал, что она умеет так целоваться. Это отличается от того, что было на Осеннем балу и той игры в бутылочку. Зубы стукались, да и нос мешается… Непонятно». В учительской было темнее, а возможно это из-за того, что солнце уже медленно катилось к горизонту. Эрен так увлёкся, гуляя по школьным годам Леви, что не заметил, как проголодался и как прошёл день. Но почему-то хотелось закрыть эту главу жизни Аккермана именно сегодня. «Эрвин и Зик — оба придурки. Строят из себя взрослых. Разделили наш и без того не особо дружный класс на две группы и устраивают стрелки стенку на стенку. И что павлины хотят доказать друг другу? Петухи хреновы… Фарлана завалило балками. Я же говорил ему не лезть в тот заброшенный дом! Почему он меня не слушал? Надо было пойти с ним может быть я смог бы… (неразборчивые помятые строки, будто писали в порыве, а потом пролили что-то. Несколько выдранных страниц)… Они хотят выжить новенького, даже попросили втереться к Смиту в доверие и выведать какие-нибудь секреты. Шантажировать хотят. Ну удачи им… Хотя, давно я с Петрой в город не выбирался. Может согласиться и подзаработать на Эрвине? Я согласился не потому что Эрвин подговорил Фарлана проверить его на храбрость и он виноват косвенно в смерти Фарлана. Это потому что меня достал мистер совершенство…» Читать о разборках подростков, о их жестокости и хрупкости было немного не по себе. Сердце сжималось, когда Леви делился с бумагой своими чувствами, когда отдалился от Ханджи и Изабель, которую в итоге забрали родители куда-то в другую часть страны, и Аккерман потерял с ней связь. В помещениях стало совсем темно. Эрен выбрался на площадку. Там, на качелях, в сумерках он дочитывал последнюю тетрадь. «Целовать Эрвина не так, как было с Петрой. Он крепкий, может выдержать мои кривые руки и укусы на губах. Сильный и властный, непоколебимый и уверенный в себе. Его ладони больше моих, правильнее… Грёбанный мистер совершенство. … И что людям нравится в сексе? Грязно, влажно, больно… Я не понимаю, почему ему хочется это повторять. Но… Вроде ради любимых можно и потерпеть? Ури же терпит старого мудака. Да, теперь я знаю, что между ними. Парочка старых педиков. И я педик, раз вижу сны о грёбанном новеньком… … Почему тру-тру мочалкой, а ощущение липкости не уходит? Всё ещё чувствуется сперма между ног. Мерзко и липко, хотя я там мыл уже хуеву тучу раз! Мыло щиплет, а значит там уже ничего не должно быть! Так почему? Почему… … Или я с Эрвином, или все узнают, какой у меня «классный ротик». Откусить ему член что ли? … Мне снилась эта блядская скрипучая кровать. И Эрвин на ней. Почему мне это снится? Ненавижу чувство после. Хочется немедленно в баню. Хоть тазик новый купили, сойдёт и он. … Опять простыл и из носа течёт как из старого корыта на колёсах, что старик называет «машина». Ури ворчит на мою любовь к холодным купаниям. Знал бы он почему я их полюбил. Папаша хренов. … Дылда пришла, но какая-то не Дылда. Её упрямству можно позавидовать, а когда она на что-то решилась, я не привык идти против. Муторно. Мы пришли на наше место, и она показала их… Я правда ему верил… Но… Почему он хранил там те фотографии? Она нашла их в его учебнике литературы, когда просила одолжить. Свой-то утопила. Я сам видел. Опять сцепилась с училкой, а потом порвала страницы и кинула в озеро. Распугала всю рыбу дурная, но… Мои фотографии в учебнике. Их кто угодно мог увидеть. Кто угодно мог узнать о нас с Эрвином. Да это чудо, что ещё никто не узнал. А он… Он хранил их в блядском учебнике литературы и дал их Ханджи. Хотел меня унизить перед ней? Репетировал раскрытие? Ублюдок. Мы сожгли всё. Вместе с учебником. Хорошо, что я помню, где у Кенни та настойка… Остаётся надеятся, что этот блядский выродок не хранит копии где-то ещё… … Мы подрались. Конечно же Эрвин выиграл, а меня ждёт разговор со стариком. Ни о чём не жалею. Даже рад, что удалось сломать нос этому мудаку… … Ури умер. Кенни так и сказал, забирая меня с ненавистной химии из хреновой школы. Мы ездили в город решать какие-то вопросы. Решал Кенни, а я гонял на фильм. И что там увидел? Эрвина и Зика! Сучьего Зика! Эти двое даже не скрывались. Болеют, как же. Ебаный предатель… Чтоб они сдохли от спидорака.» Запись о фильме была последняя, дочитанная в лунном свете. Было какое-то опустошение, замешательство и шок. Но стало понятно, почему Ханджи не рассказывала об Эрвине и Зике. Она их даже не упоминала. Зато Эрен знал их воочию. Зика и его мужа, с которым тот счастливо жил в Америке. Единокровный старший брат, с которым столкнулся несколько лет назад на похоронах бывшей жены отца. Эрен не задавался вопросом, почему отец решил взять его с собой, а мать и Микасу оставить дома. После похорон Зик сам обо всём рассказал, мол, хотел познакомиться с мелким. Но тот обед в дорогом и слишком пафосном ресторане был единственной их встречей, и Йегер решил, что не хочет связываться с братом. Тогда Зика забирал Эрвин. Они даже подбросили его до дома, но не доехали и пары улиц, когда Эрен взбунтовался и покинул общество двух чужих людей. Теперь ещё и ненавистных. — Интересно было? — хмыкнул подошедший мужчина. Эрен перевёл взгляд с тёмных окон школы на незнакомца, но быстро в нём узнал хозяина дневников. — Извини? — щёки опалил стыдливый румянец. Парень и мечтать не мог, что встретится с Леви. А что вот так, застуканным за перебиранием чужого грязного белья, тем более! Леви цокнул, поправил громоздкий рюкзак на плече и подошёл ближе, протягивая руку ладонью вверх. Во второй он держал чёрный пакет с чем-то тяжёлым. — Признаться, когда увидел сопляка с этим, — он поморщился, переводя взгляд на тетради, — хотел съездить по лицу. Но потом стало плевать. Это уже всё в прошлом. Эрен спешно пытался достать из своего рюкзака часть дневников и вернуть владельцу, но нервозность не дала этого сделать, несколько тетрадей упали раскрытыми листами вниз на сухую землю. Леви, вздохнув, присел на корточки и стал их собирать, когда Эрен, всё ещё сидя на качели, наклонился за тем же. Столкновение лбов было неизбежно. — Ну придурок же ты, — прошипел Аккерман, возвращая свои вещи и убирая в пакет. Парень смотрел на него виноватым взглядом побитой собаки, которая испортила любимые тапочки владельца. Мужчина снова воздохнул, поднимая глаза к звёздному небу, будто прося у того сил и терпения не загрызть бедолагу прямо тут, а после развернулся на пятках и пошёл к ржавым с облупленной краской воротам. Йегер, опомнившись, побежал следом. — Что вы хотите со всем этим сделать? — не без удовольствия замечая, что выше на целую голову, поинтересовался парень. — Сжечь, — уверено шагая только в ему известном направлении, бросил Леви. — Или хочешь оставить себе на память мои детские каракули? Честно? Эрен с удовольствием бы. Но такой ответ вряд ли бы понравился старшему. Под внимательным взглядом покачал головой. — Я думал, что уничтожил всё, но видимо, память подвела, — беззлобно хмыкнул мужчина. Они молча вышли к опушке леса с другой стороны деревни. Леви удивительно хорошо ориентировался в темноте. Они прошли немного вдоль просеки и свернули к лесу. Пройдя ещё несколько метров между деревьями, подсвечивая фонариком телефона перед собой, вышли на небольшой участок, где был свален крупный ствол засохшего дерева. Недалеко от него битыми кирпичами и просто камнями был выложен кривоватый круг с выжженной землей, которая медленно оправлялась после насилия над собой. Йегер невесело хмыкнул и перевёл взгляд на копошившегося в рюкзаке Леви. Как долго он приходил в себя после случившегося с Эрвином? Мужчина свалил тетради, фишки, фантики и альбом между камнями. Туда же закинул несколько маленьких футболок, носок и отдельные фотографии. Кто или что на них было изображено Эрен не разглядел, хотя было жутко интересно. Старший срубил несколько крупных веток (маленький топор нашёлся в рюкзаке), подкинул к уже имеющейся кучи и всё это щедро залил бензином из бутылки, смяв ту и закинув в макет, чиркнул спичкой и бум. Полыхнуло знатно. Эрен сделал шаг назад, прерываясь, а Леви не успел, и огонь ласково лизнул по ладони. Ничего серьёзного, небольшое покраснение, но приятного мало. В тишине они сидели и следили за тем, чтобы не спалить лес. Отбивались от слишком настырных комаров и слушали звуки ночного леса. Кроны деревьев тихо шелестели, мелькали созвездия. — Это ваше место? — не выдержал Эрен. Ему уютно, но как-то давяще. Он не знает, должен ли был тут находиться, но Леви его не прогонял. Сидеть неподалёку было приятно, но незнание вызывало желание действовать, прояснить хоть что-то для себя. Дурацкая ситуация. — Наше место? — выпал из гипноза танца огня Леви. — А. Да. Мы тут часто бывали с ребятами. В последний раз собирались… — опираясь на ствол ладонями, откинулся назад, задумчиво глядя вверх. Вспомнил и поджал губы, выплюнув. — Сжигали учебник и фотографии. Он посмотрел на Эрена внимательно. Они оба понимали о чём речь. Стало опять стыдно и ещё больше неуютно. Хотелось провалиться сквозь землю. Или прыгнуть в огонь. Эрен знает о Леви слишком много, проникся симпатией, желает узнать, что случилось после той истории с кино, как дальше сложилась жизнь мужчины. Но Леви… Леви нахрен не сдался какой-то сопляк, что копался в его прошлом. Молчание затянулось. Эрен, не выдержав взгляда тёплых от бликов огня глаз, отвернулся, и резко встал. Ему тут делать точно нечего. Зачем вообще попёрся? — Сиди уже, — похлопал по коре со смешком старший. — Ещё не время. Для чего или кого непонятно. Но послушно сел. Ещё несколько минут быть рядом с тем, кто очаровал с первого взгляда, почему бы и нет? Саша как-то шутила о летних романах. Теперь ими проникся и Эрен, успев что-то себе уже нафантазировать и понадеяться. Он правда представлял их первую встречу, лёжа в кровати. Будто столкнутся у Ханджи дома. Старые товарищи бы вспомнили забавную историю, а Зое бы хитро метнёт взгляд в сторону Эрена, мол, так ли описывал её Леви в своих тетрадях? И за шуткой бы вскрылась правда. Они бы посмеялись и познакомились бы поближе. Но сейчас эта мечта ощущалась чем-то диким и неправильным. Ему вообще не следовало в это лезть. — Пора, — хлопнув по коленям, мужчина встал. Костёр уже не был таким высоким и диким. Он сделал шаг к костру и ловко перепрыгнул. Обернувшись к Эрену, поманил к себе, легко улыбнувшись. На миг парню показалось, что за языками пламени стоит угловатый подросток, который только-только выпустился из школы и делает первые шаги во взрослую жизнь. Повинуясь игривому настроению, тоже перепрыгнул, но менее ловко. Поскользнулся на земле и столкнул Леви. — Ну ты и кабан, — похлопав по бокам, зашипел под парнем Аккерман. — Слезай, если не хочешь тут валяться с переломом. Поджав губы, поспешно поднялся и протянул руку, помогая подняться. Они отряхнулись, залили костёр, засыпали землёй и пошли обратно к домам. Эрен хотел было предложить переночевать у них, но, наверное, у Леви было где, раз он приехал так поздно, а потому промолчал. Больше предлогов оставаться рядом не находилось, как бы Йегер лихорадочно те не искал. Вот и кончился летний роман, не начавшись. Немного паршиво, но не надо было очаровываться. Тогда бы никто не разочаровался бы. Правильно? Аккерман свернул к дому Ханджи, а Эрен побрёл дальше. Спускаясь к участку в темноте, он хорошо видел, как на их участке тоже разводили костёр. Но тот был в разы больше. Очевидно, ребята избавлялись от сломанных досок и частей повалившегося сарая. Уже подходя ближе, услышал музыку, что доносилась из открытой машины Райнера. Помимо Райнера и Бертольда, Эрена встретили Энни и Саша, которая сразу дала ему шампур с сочными кусками шашлыка. Девушка буквально от сердца отрывала столь аппетитные куски, хотя Конни у мангала кричал, что мясо ещё много. Не дав попробовать шашлык, Жан пихнул в другую руку кружку домашнего вина Пиксиса. Панибратски приобняв за плечи, размахивая своей кружкой, объяснял, почему они к чертям собачим решили сжечь остатки сарая и отстроить новый. У поддатых друзей были большие планы на их участок. Бертольд что-то бубнил о беседке, а Армин хихикал и расписывал, как лучше провести самополив в ещё не готовой теплице. — Их вообще не остановить, — покачала головой Микаса, когда Эрен подсел к ней на плед около костра. — Но будут ли они помнить об этом утром? — хохотнул Эрен, краем ухо слыша, как Саша возмущённо щипала Конни за сожжённый хлеб. — Они днём расписали тут всё. Райнер даже договорился о материалах с… — попыталась вспомнить девушка, но усталость насыщенного дня и алкоголь взяли своё. Имя вылетело из головы. Тряхнув волосами, облокотилась о плечо парня. — Не важно. Мы всё прибрали и затащили несколько раскладушек наверх. Баню послезавтра обещала Ханджи, пока мы не сделаем свою. Микаса всё отчитывалась за прошедший день, рассказывая, чем занимались ребята. Эрен же был мыслями на том бревне с Леви. Может, стоило подсесть чуть ближе? Протянуть руку и взять чужую? Когда Жан позвал Микасу на импровизионный танцпол недалеко от автомобиля, Эрен хмыкнул. Да уж, вино у Пиксиса действительно хорошее.