луна.

Мы ехали ко мне домой молча, в той же машине ментов. Мужчина молчал и не допрашивал Давида, хотя я видел, как он хотел, и понимал, что дома Роменскому промоют весь мозг. У меня был шанс вновь жить ту спокойную жизнь, про которую я уже забыл, и этот шанс держится на словах моего друга. Я не мог взять и сказать ему о том, что нужно обмануть. Не хочу. Это неправильно. Давид будет говорить то, что сам знает и что сам лично видит. Это будет та правда, которая нужна не только полицейским, но ещё и мне. Я не хотел жить во лже или даже благодаря ей. Если правда скажет сидеть за решеткой, я сяду и отсижу. И не важно, выйду я оттуда или останусь навсегда частью клетки. Такова моя судьба. Домой мы приезжаем, как на зло, довольно быстро. От мужчина я не отхожу, ведь он всегда держит меня рядом с собой. Любые мои сопротивления наказывались. Прям как в детстве. —я буду ждать на кухне. - сказал мужчина и ушел. Давид оставил сумку с вещами на полке в коридоре, а сам прошел за мужчиной. Я повторил за ним, но на кухню не зашёл. Остался в проходе, облокотившись об дверь. —итак, начнем. Никита ваш друг? - начал мужчина, положив перед собой открытый блокнот и ручку. —да, он мой друг. - спокойно отвечает Роменский, усаживаясь за стол напротив полицейского. —когда вы познакомились? —весной. В марте, наверное, я не помню. —вот как, хорошо. - продолжает говорить мужчина и делает какие то пометки в блокноте, снова бросая взгляд на Давида. Я стоял и взглядом бегал от Роменского к полицейскому, наблюдая, как выстраивается или рушится моя жизнь. —в ночь, когда произошло убийство, где был ваш друг? Мне показалось, что это конец. —он был дома. - всё так же спокойно отвечает Давид. —с вами? —нет. —то есть вы не можете подтвердить его нахождение дома? —он был дома, сто процентов. - твердо, почти что перебивает Роменский. —Никита делал видео и советовался со мной. Мы тогда созванивались ещё. —хорошо. Когда началось следствие и Никита был подозреваемым. Где он был? —он приехал ко мне в гости, кажись, ещё до это. Уехал обратно и в ту или на следующую ночь всё началось. —уверены? Может ваш друг вам врёт? Давид посмотрел на меня, а мне нечего ему сказать. Я не врал, и мне казалось, он это знает. Только вот почему то после слов мужчины, он повернулся ко мне так будто засомневался. Это был предпоследний удар. Я перестал смотреть в его глаза, фокусируя взгляд на столе. Его карие глаза как будто наполнились недоверием. Финальный удар. —что ты скажешь, Никита? - обращается ко мне полицейский. —ничего, вы не со мной общаетесь. Хотя да, я скажу одно. Вы специально заводите его в заблуждение, чтобы он не был уверен в своих словах. Да ладно в словах не уверен, он в себе и во мне как в друге не уверен. Вы знаете, что это не правда, что я не вру, но потому что всё равно говорите то, что говорите. —я проверяю реакцию вашего друга Никита. - начал тот. —если бы он ответил резко, я бы сразу понял, что наш разговор был ранее с кем то обдуман. Он же посмотрел на вас. Я ему верю. У меня будто тяжёлый груз с плеч спал. Та черная дыра, кажись, спрятала свои острые зубы и притягивает не так сильно. —на сегодня я вас оставляю одних, но в доме уже спрятал камеры. Заберу завтра. Тогда и решим. Сейчас я уезжаю. Попробую больше про видео узнать. И мужчина правда уезжает. Забирает свои вещи и покидает мою квартиру, в которой я впервые, кажись, остался один, без чужих. Такое чувство, будто это вовсе не моя квартира, и я сюда первый раз зашёл. —спасибо. - говорю я, когда мы заходим в мою спальню. Давид машет рукой, мол, не парься, всё в порядке, но я то понимаю, что он буквально, возможно, спас мне жизнь. Завтра я узнаю дальнейшую судьбу своей жизни. Казалось бы, начало не выбирают, но именно в этот момент решалось новое начало моего пути. И этот выбор был далеко не за мной. Сегодня не я командир своей жизни. —заказать поесть? - сказал я. —заказывай. Я бы приготовил, но тут, кажись, не из чего, да и настроения нету. Я делаю заказ еды, оплачиваю и выхожу на балкон, пока Роменский делает себе чай. Тут, на балконе, всё было по другому. Другие звёзды и другая луна. Другой вид и будто другой запах. Но на самом деле ничего, кроме вида, не изменилось. Это такие же звёзды, что и были, такая же яркая луна, что и была. Мне всегда было интересно, почему я так сильно любил ночь и лежать на улице, наблюдая за луной. Луна мне была близка. Она темная и кажется холодной, но рядом с горячим солнцем может жить по другому, раскрывая свои качества только для него и показывая, что там в средине. Оболочка может быть неприятной и страшной, а внутри будет пушистый белый кролик, который прятался и притворился волком. Все хотят жизни. Мы все люди. Роменский возвращается ко мне с двумя кружками чая и ставит их на пол, усаживаясь рядом возле меня. Я курил, но когда возле меня сел Давид, сигарету убрал, чтобы ему в лицо не бил дым. Сигарета всё ещё тлела и от нее шел ментоловый запах, но больше я не сделал ни одной тяги. В конечном итоге затушил небольшой остаток и выкинул окурок в пепельницу. —надеюсь, мои показания помогли. Я останусь с тобой на некоторое время, если ты не против. Кажись, за тобой последить надо. —не, переживай, всё в порядке. Можешь ехать через пару дней, если у тебя есть дела. Я не выгоняю и рад, если ты останешься, но не хочу, чтобы ты сидел тут чисто из-за меня. Роменский тихо смеётся. —я тут сижу не из-за тебя, а для тебя. Для нас. Для нашей дружбы. В моих руках оказывается теплая кружка чая, и я делаю один глоток, так и не ответив на слова Давида. Быть может, он был прав, но мне казалось, будто я его задерживаю. —кстати, как там твоя девушка? Она не против, что ты уехал? —вовсе нет. Она только за, чтобы я помогал близким людям. Я ему киваю. Помоги ты и помогут тебе. Так всегда говорили? Говорили ли так вообще? Или это не так работает? Конечно, не так. Никто не поможет тебе, если помог ты. Даже больше, возможно, твою помощь не оценят и в придачу осудят. Вот оно, новое поколение. Не знаю, почему я так задумался об этом. Роменский встаёт с пола и наклоняется через поручень, чтобы выглянуть на улицу. Там было красиво. Я не смотрел туда, но чувствовал. Я до сих пор смотрю на луну и звёзды, пытаясь найти совпадения с прошлыми, но у меня не получилось. Даже приезжая в гости к Давиду и смотря в первую ночь на небо для оценки ситуации, я чувствовал связь между звёздами и луной, а сейчас этого нет. Не сейчас, а просто тут. Не то время или не то место? Взглядом я цепляюсь за Давида, который рассматривает яркие жёлтые фонари на улице и улыбается сидячим на них воронам. Давид это не только остров в моей голове, но ещё и реальный человек, который, радуясь обычным вещам, пускает яркие лучи. Держа в руках горячую кружку чая, я не сомневался, почему мне так тепло. Дело было не в горячем чае, а в человеке, который его сделал. Его тепло перешло сюда, не позволяя чаю остынуть. А теперь я перенимаю на себя это тепло, делая небольшие глотки горячего напитка. Луна не может жить без солнца. Солнце - единственный источник тепла для луны, который позволяет ей существовать. Без существования солнца и его света луна будет бесполезным холодным камнем. И речь сейчас вовсе не про луну с солнцем.