луна.

Мне пришлось покинуть балкон, когда в дверь постучали. Я думал, что мне позвонят и придется спускаться в самый низ, но принесли прямо под номер. Дверь я открываю и там стоит молодой парень с моим заказом. Я даю ему небольшие чаевые, забираю свой заказ и закрываю дверь. К этому времени пришел уже и Давид. Шторы были открыты и балконная дверь настежь, поэтому небольшой ветер продувал в комнату, освежая её и давая телу хорошо остыть в такую жару. В номере был небольшой столик, на который я ставлю два среднего размера пакета. Из еды я выбрал картошку с мясом и какой то салат из свежих овощей. Из напитка холодный чай. Для себя я взял такое же. —приятного аппетита. - выдаю я Давиду и сажусь на пол, чтобы приняться к своей еде. Давид долго смотрел на пакет и медленно его разворачивал, доставая свой то ли завтрак, то ли обед. Кажись, ему было стыдно, что он ест за мои деньги. Я его понимал, но совершенно не хотел, чтобы его окутывали эти чувства —я вижу, как тебе некомфортно, Давид. - я кладу ладонь ему на плече, ведь он тоже спустился на пол. —ешь на здоровье и не думай ни о чем. Помни, что я твой друг и мне не жалко каких то восемьсот рублей. Твое здоровье важнее любых денег, особенно тогда, когда я действительно подозреваю, что ты долго не ел. Давид опустил голову вниз, а я впервые позволил себе прикоснуться к его волосам и потрепал его по ним. Он, взъерошенный, был похож на испуганного уличного кота, которого подобрали и пытались покормить. Он с доверием и удовольствием, но непонятным стыдом в глазах, принялся за еду. Я больше не смотрел на него, чтобы не запугать, и минут пятнадцать мы под тихий шум телевизора на заднем плане молча ели. Роменский с едой закончил быстрее, он встаёт и идёт к небольшому мусорному ведру, выкидывая мусор. Через пару минут я сделал всё тоже самое. —мне нужно вернутся обратно в квартиру. Чтобы Маша ничего не натворила там. - говорил Давид после небольшого молчания. —Маша, я так полагаю, это твоя девушка? Я могу сходить с тобой. —не думаю, что это лучшая идея. Я.. - он замолчал. Смотрел куда то по сторонам и как будто не мог набраться смелости сказать то, что должен. —говори, я не обижусь, если ты за это переживаешь. —я не хочу, чтобы ты видел то, что там происходит. Это мои проблемы и.. Я сажусь на диван рядом к нему. Он перебирает пальцы и смотрит на свои ладони, не отводя взгляда. Я тоже смотрел на его руки. У Давида начинала совсем чуть чуть трястись нога. Еле заметно, но взгляд я на это бросил, поэтому, чтобы успокоить его, положил руку ему на колено. —не знаю, в какой раз это говорю, но я твой друг. Не знаю, считаешь ли ты меня таковым, но мне важно знать, что происходит в твоей жизни. Я готов помочь, и мне не важно, чего это будет стоить. Она ведь ко мне ревнует? Какой повод вообще.. я могу объяснить, что.. Он не дал мне договорить. —Никита, ты мой друг, знай это. Просто мои семейные проблемы, наверное, должны оставаться семейными. После этого он замолчал. Я больше ничего не говорил и даже не думал. Возможно, он был прав, и мне действительно не нужно было лезть в его семью, и, возможно, я даже мешаю. Теперь я задумался о том, что именно моя персона мешает их отношениям. Именно ко мне ревнуют, и, кажись, именно я проблема побега Давида. Роменский не дал моим мыслям пустить корни и крепко зацепиться за голову. Он оборвал их, как только они вылезли. —но ты моя семья. -более тихо уже закончил речь Давид. —мы пойдем вместе. Я не ожидал. Не ожидал таких слов и то, что это скажет Давид в мою сторону. В сторону человека, с который, возможно, толком не знаком. Я совру, если скажу, что не обрадовался. Тогда я промолчал, но когда Давид обувался и не видел, я вытер слезу с щеки, которая так и хотела выдать меня. Я впервые пустил слезу от, кажись, таких обычных для других слов, но таких сильный и очень теплых для меня. Его слова, как теплый чай в холодную погоду. Как теплая батерая, к который ты прислоняешься, когда весь трясёшься от холода. Давид - что то теплое и очень яркое. Он грел не только словами, но и обычным взглядом, а совмещая всё это, становилось невыносимо жарко. Мы вышли из отеля, я продлил номер ещё на несколько дней, потому что знал, что останусь ещё. До дома шли уже более оживленно, особенно Давид. Хотя, подойдя до самого подъезда, он снова сжался и как будто вовсе не хотел заходить в этот подъезд и подниматься на свой этаж. Я остался стоять этажом ниже, не хотелось сразу пугать и разводить скандал, который явно будет. Я слышу, как открывается дверь. *** Всё это было так странно. Эта встреча с Никитой, наш разговор, а после стоять перед собственной квартирой и бояться зайти. Дверь я всё таки открываю. Неудивительно, но прямо с порога меня встречает Маша. —я так и думала, что это ты тут. Ждала тебя, любимый. - говорила она, и я понимал, что Никита это слышит. От этого становилось ещё противнее. Я чувствовал что то непонятное. Будто пора поставить точку, но смогу ли я. Проходя в квартиру, дверь я прикрываю. —мама тоже скоро приедет. —я приехал просто проверить квартиру, чтобы ты не разбила её в хлам. Я сейчас уедут. —никуда ты не денешься. Ты думаешь, я шутила вчера? - она вновь так странно смеётся. Меня пробирает до мурашек. Я парень, и да, я боялся за свою жизнь, потому что если человек сумасшедший, твоя физическая сила и сильные руки тебе не помогут. —мы, кстати, придумали очень хороший способ для тебя. - радостно говорила девушка. —в этот раз всё будет по другому. Это правда небольшие эксперименты, но тебе не привыкать. Это всё для твоего же блага. Я собирался развернутся и уйти, но на пороге увидел силуэт. То ли свою смерть, то ли непонятное спасение. Берг стоял, облокотившись об косяк двери и, кажись, слышал большую часть диалога. —парень, вы ошиблись квартирой? - спросила Маша, и я резко понял, что она не знает Никиту в лицо. Для нее Берг - совершенно незнакомый человек. Она знает лишь имя. Но не смотря на это, я всё равно стоял как вкопанный. —да нет, кажется, туда. Я разбираюсь с девушками, которые издеваются над своими парнями и ставят над ними эксперименты, или как мне правильно выразиться? Маша, если я не ошибаюсь, да? - Никита демонстративно протягивает руку для рукопожатия, но сразу её убирает, даже не собираясь прикасаться к девушке. Теперь я понимаю, что он мое спасение и никакого другого ответа тут и быть не может. Он газ, пока я тормоз. —в общем то разговор у меня короткий. - продолжает Берг. —с рук тебе это не сойдёт. Я записал на видео всё. Куда это отправить, я ещё подумал, а Давида я забираю на день. Завтра мы возвращаемся, ты и - он осматривает часть квартиры, которая ему видна. - все твои вещи покидают эту квартиру. Это пока что мирное предложение, и, быть может, если ты нормально себя поведешь, то видео я оставлю только себе на память. Я вижу, как сзади Никиты подходит женщина, это была мама Маши. Я думал, что она спокойно пройдет, но она замахнулась на Никиту, кажись, услышав часть разговора. Мне удалось ухватить Берга и потянуть на себя и можно сказать спасти от удара по голове. Он стоял возле меня почти впритык, положив руку на плече, чтобы не потерять равновесие. Я был не против, но отхожу сразу, как вижу, что он спокойно стоит. —нападать не круто. - делает обиженный взгляд и голос Никита, повернувшись в сторону женщины, а после снова возвращает свой привычной, но более серьезный и грубый. —надеюсь, мы решим это спокойно и завтра квартира будет чиста. Он собирался уже разворачиваться на выход, но бросил взгляд куда то на тумбу. Постояв пару секунд, он взял какой то телефон. —это Давида? - спрашивает Никита, но проверяет сам. Это и правда был мой телефон. —его обои я узнаю, супер, забираю. Разворачиваясь к выходу, он хватает меня за часть футболки и тянет к выходу, выставляя за дверь. Это выглядело так, будто меня за шкирку выкинули, как грязного пса, но действиям Никиты я был рад как никогда. Дверь захлопнулась, и мы спускались в самый низ. *** Я бы никогда не подумал, что на семейном фронте у Роменского происходит такая ерунда. Теперь мне стало понятно, почему он никогда не говорил о своей девушке и всегда становился подавленным после разговора с ней. Ещё я понял, что каждый раз он врал на счёт причин, почему нет настроения. Наверное, они ссорились, а он говорил, что появились небольшие семейные, бытовые проблемы. Я на него не злился и понимал. Только минут через пять я вспоминаю, что забрал его телефон. —возвращаю. —спасибо. - вновь говорит он. По пути к отелю мы зашли в магазин, чтобы купить ещё еды и каких то сладостей. Вернувшись в номер, Давид почти сразу уселся на пол и полез в телефон, а уже через минуту в каждой соц сети, где я был заблокирован, мне прилетает «спасибо. » первый делом, взявши телефон в руки, он подумал обо мне и о том, что я ему говорил. Мне хотелось вновь разрыдаться. Умывшись, я выхожу обратно к Давиду. Он лежит на кровати с открытой пачкой желейных медведей и листает что то на телевизоре. Чуть позже Роменский зовёт меня к себе. Я ложусь на кровать рядом с ним, взяв ещё одну пачку каких то конфет и пить. Несколько часов мы смотрели детектив по телевизору, и я возмущался, как старый дед, чуть позже Давид это подхватил. —да почему они не пошли того проверять, если он больше хуйни сделал. - говорил я, тыкая в экран. —я щас экран разобью. - смеётся Давид, и я это подхватываю. На улице давно потемнело, детектив закончился, а все конфеты давно съедены. Нам нужно было что то решать со сном, ведь тут всего одна кровать. В случае чего, возьму себе другой номер. - подумал я про себя и встал с кровати, выходя на балкон. На улице почти нет людей, яркие фонари били жёлтым светом в асфальт, освещая его, а я из кармана кофты достаю пачку сигарет, закуривая одну из. Через пару минут ко мне выходит Давид и садится на пол, облокотившись на стену и закрыв глаза. Я кинул на него короткий взгляд, а после локтями опёрся об перила и сделал ещё одну тягу. Мы сидели совершенно молча, пока лёгкий ветер задевал наши волосы. Мне казалось, что в этой тишине я слышу сердцебиение Давида, но это было не так. Окурок я выкидываю в пепельницу, а сам сажусь рядом возле Роменского. Ещё с минуту мы молчим, но после я обрываю тишину. —нам нужно решить проблему с к... Давид не дал мне договорить. Он начал меня перебивать. —я знаю, что ты хочешь сказать. Но сначала я.. Он вновь замолчал и открыл глаза, повернув голову на меня. Сердце пропустило предательски громкий удар, и я тяжело сглотнул. Мы смотрели друг другу в глаза, и мне становилось жарко. Не знаю от чего, ведь по моему телу до сих пор гулял прохладный ветер. Давид кладет свою руку мне на щеку и большим пальцем поглаживает её, я смотрел в его глаза и тонул. Тонул в нём. Роменский меня целует. Это был мой первый поцелуй, который я был не против отдать именно этому парню. Мне хотелось, чтобы он забрал его, и это желание стало реальностью. Мы целовались нежно, ещё не зная, как далеко можно зайти, что нам нравится и на что способны. Моя рука гуляла в волосах Давида, а тот слегла отстраняется от моих губ, прижимаясь своим лбом к моему. Я улыбался и чуть тяжело дышал ему в губы. —я сделаю это. - тихо продолжил свою незаконченную речь Давид. —а после ты продолжишь свою. —я её больше не продолжу. - говорю я и понимаю, что мы вдвоем это уже знали. Теперь меня не волнует кровать и где мне спать. Теперь меня волнует парень напротив, с которым я вновь соприкоснулся губами и целовал их, будто отвоевывал целый мир. Будто его губы - мое последнее спасание, а я очень хотел жить. Так оно и было. Я отстраняюсь от Давида с слегка опухшими губами, и Роменский тихо смеётся на это. Он кладет голову мне на плече, и я понимаю, что вся вечная неловкость заключалась в.. влюбленности с двух сторон. Я любил. *** Рядом со мной был человек, которого я любил. Полюбил так странно, но так сильно, и больше не смог отпустить. Это то, от чего меня пол жизни лечили, это то, от чего я бежал, это то, от чего меня хотели сегодня освободить. Но я освободил себя сам, и точно не от этого, а от них, от причины, по которой я не мог быть счастливым. Мне было неважно, ответит ли Никита взаимностью, я просто хотел поставить точку. И я её поставил.. я не больной и Маша больше не появится в моей жизни, это я знал точно. Это конец моих страданий, который заканчиваются, сидя на балконе с красными и мокрыми губами от любимого человека, который открыл мою душу, которую я так долго пытался скрыть. Теперь всё будет хорошо. ***