луна.

Мы старались придерживаться плану, поэтому, постояв ещё пару минут, всё же разошлись. Давид ушел в душ, а я впервые стал на кухню и начал готовить нам завтрак. Это была банальная яичница с жареной колбасой. Рядом на тарелке лежали свежие овощи. Когда я заварил чай, то вышел уже и Давид. С мокрой головой и весь пах гелем для душа. Мы сели завтракать. —ты впервые готовишь. - заметил Давид. —для тебя, да. —вообще, в моем присутствии. —тоже верно. Роменский улыбается, и после мы молча, лишь иногда перекидываясь взглядами, полностью опустошаем тарелки. Пока Давид мыл посуду, я ушел в душ. Очень странное чувство, когда ты понимаешь, что этот человек теперь тебе не просто друг. Теперь в любой момент ты можешь подойти к нему со спины, обнять, и ничего за это не будет. Не будет странных взглядом и мыслей. Черной тьмы, которая могла бы раздавить меня. Было бы лишь счастье, которого так не хватало. Из душа я выхожу минут через десять. Давид, в свою очередь, уже собирался в спальне, пытаясь выбрать, какие шорты ему надеть. —если хочешь эту темно зелёную рубашку, то черные. - захожу в спальню и говорю я. И он молча одевается. Я же надеваю джинсы, футболку и сверху джинсовую куртку. На улице было не холодно, но и солнце ушло за облака, поэтому толком не грело. Не было ветра, и поэтому теплый воздух лишь грел. До торгового центра мы доехали на автобусе, потому что не захотели вызывать такси. —какую дверь хочешь? Такую же или другое что то? —да такую же, наверное. Везде одинаковые же, будет странно, если там другая станет. —это стиль хозяина. - шучу я. —всё правильно. - после этих слов он бросает взгляд на меня. И я понял, что он этим сказал. Его взгляд в эту секунду был самым ярким и самым важным. Он молчал, но его глаза кричали. Мне хотелось кричать в ответ. Дверь мы выбирали целый час. Сначала не могли найти нужную и пытались найти похожую, а позже нашли нужную, но не могли найти нужный размер. Смогли оформить заказ лишь через полтора часа. Дверь обещали доставить через пару часов, поэтому мы со спокойной душой поехали домой. —надо бы видео снять. - говорит Роменский. —ну, тогда я погнал обратно домой. Давид смеётся. —у меня есть второй комп. Поставлю тебе. Одно хотя бы записать надо, а то пропали. —негры съели. - теперь уже смеюсь и я. Но Давид был прав. Да и время сбить тоже хотелось, поэтому, вернувшись домой, Роменский стал настраивать мне свой старый компьютер, пока я, в свою очередь, делал чай и раскрывал новую пачку печенья. —всё готово. - кричит Давид с комнаты. Я несу ему кружку чая и печенье на тарелке, себе в комнату отношу такой же набор. Мы садимся записывать видео. Я уже и забыл, что это такое. Какого это, слышать его голос в дискорде, а не в жизни. Для остальных мы всё ещё интернет друзья, и никто не знает, кроме нас самих, что записываем видео мы в одной квартире и Роменский буквально за стеной от меня. Если бы я снял наушники, то слышал бы, что он говорит. Видео мы засняли. Когда я встал из-за стола, то в дверь постучали. —дверь, что ли. - сказал Давид, заглядывая в зал, где сидел я. —кажись. Это и правда приехала заказанная нами новая дверь в спальню. Нам её установили и теперь, слава богу, всё выглядело очень даже хорошо. —радуюсь, как маленький мальчик, которому купили желаемую машинку. - смеётся парень. —эх, вот они, радости взрослой жизни. Дверь. - поддерживаю его смех я. Он чуть пинает меня в плече. —и не говори. До поздней ночи я монтировал видео, Давид стоял и готовил что то на кухне, иногда прибегая ко мне с ложкой и говорил: «попробуй на соль.» «Ну как?» «Ещё?» «Нормально?» «Хорошо.» Он прождал меня до самой ночи, пока я не закончил с видео, и только тогда вместе со мной сел есть. На наш поздний ужин была гречка и мясо, рядом тарелка с салатом. Впервые я готов был съесть двух слонов, поэтому приготовленную еду Давида съел за несколько минут. —голодный? —уже нет. - говорил я и мыл свою тарелку. —видео готово. - продолжаю разговор. —завтра утром или днём можно выложить. —билеты заказываем? - спрашивает Роменский. —естественно. И Давид полез в телефон. С пол часа мы выбирали билеты, чтобы нам было удобнее, и в итоге заказали на следующий день утром. И это билеты далеко не в Киев и даже не в Украину. Это не другой город России или что то поблизости. Это билеты на самолёт. Билеты на море. Ещё сегодня днём мы говорили про то, как хочется уехать. Отдохнуть и забыть. Потому что вернувшись в Киев, это будет душить меня. Легли спать мы поздно. Дверь в спальню Давид закрыл на замок. Я смеялся. —ну, мало ли. Ещё как ворвётся. —замок надо было поменять. - вдруг понял я, и до него это тоже дошло. —подожди. - сказал парень и ушел в коридор. Вернулся Давид минуты через три с пакетом в руках. —у меня есть, потому что я собирался менять, но совершенно не умею. Или вызвать, или я не знаю. —или спросить Никиту, умеет ли он. - я поднимаюсь с кровати и забираю пакет. Замки менять я умел и был рад, что у Давида завалялся он просто так. Это не заняло кучу времени, но спать теперь и уезжать будет спокойнее. Теперь мы могли быть уверенными, что в квартиру никто не попадет, если, конечно, не выломают дверь. Если верить двери в спальню, то всё может быть. Роменский всё же доходит до кровати и ложится. Я засыпаю почти сразу. Мы летим абсолютно с пустыми руками. У меня нет времени вернутся обратно домой, собрать сумку и полететь. Давиду брать тоже нечего. У нас лишь два рюкзака, набитые летними вещами. Утро было каким то странным. За окном темно, а после я понимаю, что на кровати совершенно один. За дверью кто то идёт в сторону кухни, а зайдя на нее, начинает что то открывать. Я звал Давида, но он не шел. Продолжал стоять на кухне и никак не реагировал на меня. —может в наушниках. - подумал я и всё же встал с кровати, чтобы пройти к нему. Выходя из комнаты, я замечаю, что свет нигде не говорит и квартира будто совершенно пустая. Я медленно дохожу до кухни и включаю свет. Мне хотелось закричать. Передо мной Давид но.. он мертв. Я вижу его тело, которое прибито топором к стене. Его глаза открыты и смотрят прямо на меня, будто разрывая душу. Он весь в крови и под ним такая же лужа крови. Смотря в окно, я замечаю, как только начинает вставать солнце и небо со временем становилось красивого оранжевого цвета. Я больше не хотел смотреть в сторону Роменского, но и уйти не мог. Меня держал тут голос, который бил меня и что то шептал, я не понимал что, но его шепот будто бил током. —это ты виноват. - наконец то разобрав слова, понял я. —ты виноват в том, кем ты являешься. Ты.. не должен быть.. с ним.. в постели. - прерывисто доносились слова. Я пытался поворачиваться и понять, кто это, но было пусто. —ты ненормальный. - громким эхом разносится по квартире, и сзади ко мне прикасаются. Я кричу. Меня подхватывает с кровати, и я понимаю, что весь мокрый. —эй.. - тихо сзади шепчет парень. Я поворачиваюсь, и там сидит Давид. Весь обеспокоенный и напуганный. А я был напуган не меньше его. Хватаю его лицо в свои ладони и рассматриваю каждый сантиметр. Я до сих пор не верил, что это был сон. —ты кричал.. - говорит Давид. Я лишь тяжело выдыхаю. Это был сон и ничего больше. Роменский жив и сидит прямо возле меня, гладит меня по спине и пытается успокоить. Тьма снова приближалась, и если прошлая больше меня не могла достать, то эта делала ещё хуже. Я бессилен. Всё возвращается.