Картинная галерея

      Гарри стоял перед резной дубовой дверью особняка и по-маггловски колотил в нее добрых пять минут. Когда он уставал, сильные удары сменялись слабыми, затем полностью затихали, чтобы была возможность подслушать происходящее за дверью, и возобновлялись с новой силой в момент нахлынувшего отчаяния. Еще немного, и долбиться в дверь он начнет уже не кулаком, а головой.       Не то чтобы он надеялся на радушный прием с распростертыми объятиями. Начиная с дюжины окружающих дом магических барьеров и заканчивая намертво запаянным дверным молотком в форме змеи, все говорило о том, что гостей тут не жалуют.       Чугунная змея, казалось, издевательски посматривала на него. Интересно, через какой промежуток времени будет вежливо к чертям взрывать эту дверь? Если Том решил притвориться, будто его здесь нет, то это крайне самонадеянное решение: Гарри видел свет в окнах третьего этажа, и Том не был настолько глуп, чтобы не понять этого.       Его старый добрый Том, почувствовав разрушение защитный чар, просто не мог не выйти. Гарри же победил, Реддл обязан это оценить.       А барьеры были тем еще испытанием: вязь заклинаний накладывалась одна на другую, создавая опасную паучью сеть. Дешифровывать заклинания, а потом подбирать контрзаклинания — все равно что обезвреживать мину. Занятие не только на проверку стрессоустойчивости, но и для демонстрации титанического терпения в долгосрочной перспективе. Спустя три часа у неподготовленного человека сдадут нервы, он начнет торопиться, где-нибудь ошибется и подорвет сам себя испепеляющим заклинанием.       Благодаря дружбе с Томом у Гарри были и стрессоустойчивость, и терпение в промышленных объемах, но под конец возни с барьерами он плюнул и принялся атаковать последнюю преграду чередой проклятий, одновременно защищаясь от рикошетов.       Если бы мистер Грюм видел эту самодеятельность, то заставил бы при всех вслух, словно новичку, повторять устав авроров. А потом упек бы за решетку за незаконное проникновение в частную собственность.       Поиски Тома и так заняли несколько лет. Так что, если для финального рывка нужно было поставить на кон свою жизнь — Гарри был согласен.       Пять лет назад Том Реддл — выдающийся студент с большим потенциалом — выпустился из школы магии и волшебства Хогвартс. Ему предлагали работу в министерстве, зарубежные стажировки и брачные контракты. Но Том пропал, не сказав ни слова.       Спустя год имя Реддла внезапно возникло будто из воздуха и загремело на весь магический мир — свет увидел научный труд с исследованиями левитационных заклинаний. Ученый вывел десяток новых, облегчающих контроль над левитацией живых и неживых объектов, предложил методику по улучшению концентрации. Некоторые из этих заклинаний мгновенно вошли в школьную программу Хогвартса.       С тех пор таинственный и невероятно молодой исследователь Том Марволо Реддл пару раз в год с помощью озолотившегося научного издательства выпускал все новые и новые труды.       Никто не знал причины добровольного затворничества Тома, кроме него самого. Но он планировал унести свой секрет в могилу. А Гарри же планировал выкопать его из этой могилы и допросить. Зря что ли экстерном заканчивал академию при аврорате и сдавал лично профессору Грюму тринадцать разделов «Расширенных методов допроса» и еще три дополнительных, добавленных лично профессором, который свято полагал, что пытки — тоже метод.       Пока пытали только самого Гарри, но он оставался в крайне приподнятом настроении настолько, насколько это было возможно. Последние пять лет поисков закалили его моральных дух и научили искать радости в мелочах. Все-таки дом, где обитает Том, он уже нашел — невероятное достижение за столько лет поисков.       Стадия гнева и визуализации причинения особо тяжких телесных прошла уже полтора года назад, когда Гарри на полном серьезе связался с тремя маггловскими детективами для поисков Тома в немагической Британии.       Так что Гарри колотил в дверь и со своеобразным мазохистическим весельем размышлял, стоит ли штурмовать дом, выламывая дверь, или же достаточно жалобно заночевать на пороге. И был в процессе фантазии о том, как прохладный осенний ветер к утру припорошит его опавшими листьями, как вдруг дверь издала тихий щелчок и приоткрылась.       Замечтавшийся Гарри тут же среагировал: вцепился в дверь и распахнул ее настежь так, чтобы чугунная змея на двери стукнулась об стену.       — Том! — бодро воскликнул он, не веря своим глазам.       — Гарри, — будто бы хрипло ответил ему мужчина.       За эти годы Том стал взрослее. Юноша с замашками принца превратился в мужчину, один взгляд на которого давал понять о наличии чистокровной родословной до седьмого колена. Тонкий разрез губ, темные волны волос, острые скулы, светящиеся альмандином глаза, длинная тонкая кисть руки, лежащая на кобуре палочки. Как же Гарри был рад его видеть.       — Судя по количеству магических барьеров, точно есть родовое заклятие, по которому без разрешения хозяина дома войти внутрь нельзя, — Гарри не был уверен, что правильно расставил слова в предложении.       Том пробормотал что-то более-менее похожее на приглашение войти и со сложно читаемым лицом наблюдал, как Гарри втаскивает за собой чемодан.       Они вновь неловко замерли друг перед другом. Гарри всерьез задумался, уместны ли будут объятия. Раньше он без сомнений накидывался на Тома с панибратскими удушьями, но сейчас более взрослая версия старого друга выглядела слишком далекой. Гарри похлопал Тома по плечу:       — Я думал, что как только ты выползешь из слизеринских подземелий, твоя кожа станет чуть темнее бумаги. А в итоге ты как был вампиром, так и остался.       Сам Гарри умудрился загореть — летом из облачного Лондона его отправили в Дорсет — изымать старинный артефакт времен вторжения римлян у контрабандистов и заодно обучать местных авроров не быть беспросветными идиотами.       Снова неловкое молчание. Гарри и не думал, что будет легко, и опускать руки не собирался. Все-таки финальная битва еще не была выиграна: его в любой момент могли отправить восвояси.       Необходимо действовать аккуратно, не сболтнуть лишнего, чтобы Том не послал его куда подальше. Риск этого был высок: Том игнорировал его письма пять лет. Сглотнув обиду о десятках отправленных в никуда посланий, Гарри продемонстрировал самую широкую улыбку из своего арсенала и открыл рот:       — Я поживу у тебя немного, хорошо?       Выражение лица Тома осталось неизменным, но неловкая пауза сказала о многом. Гарри это «многое» планировал игнорировать.